Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

А они сами этого даже не заметили.

За что теперь расплачиваются бойцы управления.

Они, конечно, тоже наверняка были обучены и натренированы именно на то, чтобы противостоять реадизайнерам, а не даргам. На них не было экзоскелетов, которые сковывали бы движения, и не было никакой брони, бесполезной в данном случае. Они не сосредотачивали огонь нескольких стволов на одной цели, как делали бы это с даргами, а работали по одиночным, стараясь не выпускать их из укрытий. Они не пользовались гранатометами и гранатами, потому что понимали, что подобные медленные и крупные снаряды легко повернуть против них же.

Бойцы управления знали свое дело. Но это мало им помогало.

Солдаты постоянно отступали короткими перебежками, прикрывая друг друга огнем, чтобы не допустить студентов до близкого контакта, в котором они потеряют все свое преимущество в дистанции, и это было нам на руку – линия боя сильно сдвинулась от нас, и пули над головой жужжали все реже. Те, кто лежали рядом с нами, давно уже вскочили и дали деру, но я успел доползти до Ники и сжать ее руку, не позволяя подняться и нарваться на шальной выстрел. Надо ждать. Пока еще надо ждать.

Солдаты выбили шестерых студентов – кого ранив, а кого и сразу насмерть. Студенты ответили четырьмя солдатами, один из которых с головой провалился в ставшую внезапно податливой землю. Для солдат ситуация осложнялась тем, что они упорно пытались спасти раненых, и каждый новый выводил из боя не только себя, но и еще двоих, кто кидал оружие на ремень, и хватали его под руки. Студенты же не морочили себе головы подобными вещами и просто оставляли раненых там, где они были.

К тому же, из общежития повалил новый поток студентов, сразу разделившийся на два потока поменьше. Один, едва завидев, что происходит – разворачивался и бежал в сторону общего поля, второй – сразу же бросался на строй солдат, разворачивая свою прану. Судя по всему, в коридорах общежития солдаты, лишенные преимущества в дистанции, быстро проиграли свой бой.

– Давай красную! Красную давай! – завопили откуда-то из рядов солдат.

Красная – это нехорошо. Что бы он ни имел в виду, красная это всегда плохо, и, если до этого дошло, то сейчас что-то будет. Подойдет подкрепление, или что-то еще случится…

Я не хочу знать, что именно. Так что сейчас лучшее время, чтобы делать ноги.

– Вставай. – скомандовал я Нике, и, подавая пример, встал сам. – Надо бежать.

– Куда? – деловито, будто ничего такого вокруг не происходит, осведомилась Ника. – В какую сторону?

– Понятия не имею. – признался я. – Туда, где безопаснее. Где можно спрятаться и переждать.

– Не знаю, где. – мотнула головой Ника.

– Тогда валим в лес! – решил я. – Там нас найти будет сложнее всего! Давай, обходим общагу и вперед!

За спиной что-то громко зашипело, я обернулся. Из строя солдат в небо взлетел ярко-красный огонек сигнальной ракеты.

И, вторя ему, откуда-то с территории академии взлетели еще несколько таких же огоньков. Один, два, три, четыре. В общей сложности, пять.

Значит, проблемы у солдат возникли по всей территории.

Значит, точно на этой территории нет ни единого безопасного места. Значит точно надо сваливать, пока тут все не устаканится.

Мы побежали в сторону общежития, свернули возле главного входа, но, едва он остался у нас за спинами, как тут же что-то громко взорвалось, послышался звон разбитого стекла, а потом громкий и грозный голос:

– Эй, вы! А ну стоять!

Глава 23

Финальной точкой этой фразы должен быть стать щелчок затвора, но его не было. Оно и понятно – у этих ребят оружие готово к немедленному открытию огня если не с того момента, как они прибыли в академию, то с момента начала боя со студентами – точно.

Кстати, о прибытии… Как они, собственно говоря, сюда добрались?

– Оглохли, что ли?! – занервничал солдат за спиной. – А ну развернулись! Руки не поднимать! Эй, я с вами разговариваю!

Грохнул одиночный выстрел, трава справа от меня и чуть впереди плюнула фонтанчиком земли.

Нервный попался. Наверное, единственный, кому удалось выжить в общежитии и выйти из него.

Я медленно развернулся, стараясь не провоцировать солдата резкими движениями. Несмотря на то, что он держал оружие направленным нам в ноги – примерно туда же, куда он только что выстрелил, – я знал, что вскинуть его и выстрелить прицельно не займет и секунды. Учитывая то, насколько солдат на взводе – даже меньше.

А он был серьезно на взводе. Он был очень сильно потрепан и очень этим недоволен. Шлем на голове отсутствовал, и половина коротких волос слиплась от крови. Один глаз был ярко-красным, будто в нм лопнули все сосуды разом, а под ним кровоточила длинная глубокая царапина до самой шеи. Перчатка на левой руке, держащей цевье винтовки, отсутствовала, кисть угрожающе покраснела, а где-то уже пошла волдырями от ожога.

Про одежду и говорить нечего – местами от нее остались сплошыне лохмотья.

– Спокойно. – проговорил я, насилу переборов в себе рефлекс примирительно поднять руки, демонстрируя, что в них нет оружия. – Мы никому не желаем зла.

– Вот и отлично, вот и молодцы! – плохо скрывая ярость, выдохнул солдат. – Тогда все вместе прямо сейчас идете на платформу, на которую прибывают позда! И чтобы без глупостей, стреляю без предупреждения!

– Не надо стрелять. – миролюбиво произнес я. – Мы ничего не делаем, просто идем мимо.

– Не в ту сторону идете! – солдат скривился. – Имейте в виду, я вас еще не пристрелил только потому, что вы, вроде как, не пытаетесь сопротивляться, иначе в каждом бы уже по пуле сидело!

– За что?! – притворно изумился я.

– За все! – солдат махнул стволом винтовки в сторону общежития. – Там весь мой отряд остался! Вы, херовы демоны, всех их положили!

– Это не мы. Мы были здесь.

– Да похеру мне – вы или не вы! Вы все одинаковые! Так что считаю до трех, и, если вы не сдвинетесь с места, я нахрен стреляю! Раз!..

Я коротко глянул на Нику, и покачал головой, призывая ее не вмешиваться. Если она сейчас рассвирепеет и трансформируется, она уже не остановится – тормозов у нее банально нет.

Но я по-прежнему не хотел ввязываться в этот бой. Даже если меня в него будут тянуть насильно, я приложу максимум усилий к тому, чтобы никого не убивать.

– Два! – процедил солдат, поднимая винтовку.

Мои руки не оттягивали три с лишним килограмма винтовки, поэтому я их вскинул быстрее. Сразу в стойку – левая вытянута, правая согнута кистью возле уха. Лук появился в руках уже натянутым, и уже со стрелой на тетиве, смотрящей в землю передо мной.

Глаза солдата расширились, и он выжал спуск, даже еще не до конца подняв оружие и уж тем более не досчитав до трех.

Но я выстрелил раньше.

Грохот длинной очереди ударил по ушам, винтовка плюнула потоком свинцовых шершней, но все они моментально увязли в куполе, вспухшем из того места, куда я выстрелил стрелу. Замедлившись до такой скорости, что их можно было бы легко обогнать шагом, пули поползли сквозь купол, как деловитая вереница муравьев по пути к муравейнику.

Я бы очень хотел этим ограничиться, и ничего больше не делать, но я не мог себе этого позволить. Через несколько секунд защищающий нас купол исчезнет, и солдат получит открытую линию огня, упирающуюся в наши с Никой спины. И в этот раз, – не сомневаюсь, – он откроет огонь без промедлений.

При этом даже лишить его оружия – не поможет. Совсем недалеко на телах его коллег лежит добрый десяток таких же штурмовых винтовок – подходи и бери.

Поэтому, скрепя сердце, я натянул лук еще раз и выстрелил в солдата. В ногу. В ступню.

В отличие от вражеских пуль, моя стрела легко прошила купол, попутно разбив одну из них в мелкое крошево, и вонзилась в жесткий черный ботинок, пришпиливая его к земле.

Надо отдать должное солдату – он даже секунду игнорировал повреждение. Дострелял до конца магазин винтовки, и только потом рухнул на бок, не в силах стоять на поврежденной ноге. Теперь он еще долго не сможет на ней стоять, ведь вместо обычной стрелы с гладким наконечником в этот раз я выстрелил точной копией тех стрел, которые в прошлой жизни использовал для убийства без всякой праны – с толстым и тяжелым трехлезвийным наконечником, который рвет кровеносные сосуды и легко ломает тонкие кости, при этом деформируясь и нанося еще больше повреждений.

Я мог бы зарядить стрелу так, чтобы она взорвалась, вонзившись в цель, но для солдата это означало бы гарантированно остаться инвалидом, а то и умереть от потери крови в очень скорой перспективе. Сейчас же у него есть все шансы через время вылечиться и даже не сильно пострадать в будущем. Если он не будет лезть на рожон.

Даже не в состоянии стоять, даже наполовину ослепленный болью, солдат все равно пытался в положении лежа перезарядить свою винтовку. Он уже нашел магазин в кармане на разгрузке, но никак не мог его выдернуть – не замечал того, что магазин прихвачен сверху резинкой. Все тянул его вверх, пальцы соскальзывали, он беззвучно матерился и хватался за него снова. Понять, что идет не так он не мог – он туда не смотрел. Он просто не мог оторвать свой полный ненависти взгляд от меня.

Я подошел к нему, обойдя пузырь, пули внутри которого уже практически прошли насквозь, и наступил на винтовку, не давая ее поднять. Второй ногой пихнул солдата в грудь, опрокидывая на землю, нагнулся, отцепил оружейный ремень от оружия, поднял его, размахнулся и отшвырнул так далеко, как только смог. Посмотрел на набедренные ножны, немного подумал, вытащил из них нож, срезал ножны с пояса, и вместе с ножом забрал себе – еще пригодится.

– Сука… – прошипел солдат сквозь зубы. – Знал же, что надо в спину стрелять! Ублюдок…

– Я могу убить тебя прямо сейчас. – спокойно сказал я. – Но я не буду этого делать. Именно потому что я не ублюдок и вообще не тот, кем ты меня считаешь… Кем бы ты меня ни считал. Я никому не хочу зла, и, если бы ты дал нам спокойно уйти, ничего бы не было.

– Рассказывай. – усмехнулся солдат. – Лучше добей меня, потому что иначе вам обоим будет хуже!

– Хуже, чем сейчас? – улыбнулся я. – Валяй, будет интересно посмотреть.

Я развернулся и пошел обратно к Нике, которая стояла и невозмутимо рассматривала ноготь, словно прикидывая, когда будет пора записаться на маникюр.

– Идем. – я мотнул головой, проходя мимо.

– Угу. – отозвалась Ника. – А ты уверен, что нам не повредит это?

– Ты о чем?

– Ну, то, что он делает. – Ника кивнула на солдата.

Я остановился и обернулся.

Громко зашипело, сверкнуло красным, и из руки раненого в небо устремилась дымная красная ракета. Отбросив в сторону пустой тубус, солдат поднял на нас ненавидящий взгляд и усмехнулся бескровными губами:

– Ну что, твари? Говорил я, что будет хуже. Теперь уже ничего не изменить, даже если убьешь меня.

– И что ты сделал? – поинтересовался я, встав напротив и сложив руки на груди.

– Все, что от меня требовалось. – оскалился солдат, шаря по груди, будто пытался нащупать что-то. – И даже немного больше.

– Что означает красная ракета? – не отставал я. – Я уже видел, как их выпускали другие ваши люди на всей территории академии, что они значат?

– На всей территории? – просиял солдат. – Значит всей вашей академии – крышка! Вы все тут – трупы! Все, кто оказывает хотя бы намек на сопротивление – все трупы!

– Да объясни ты нормально! – не выдержал я. – Что вы притащили?! Отраву?! Бомбу?! Что вы задумали?!

– Сейчас тебе все объяснят… – блаженно улыбнулся солдат, закрыл глаза и облизнул пересохшие губы. – Вот прямо сейчас…

– Серж! – закричала из-за спины Ника. – Слева!

Таким голосом кричат только если происходит одно из двух – или что-то опасное, или что-то неопасное, и выглядящее опасным.

Но я и сам уже периферийным зрением заметил какое-то движение на самой его границе. даже не движение, а его короткий всполох, мгновенный росчерк чего-то, что мелькнуло и тут же исчезло. Чего-то, а, вернее, кого-то, кто знает и понимает, как заходить с мертвой зоны не ждущего атаки противника, но не подозревающего о том, что у меня эта мертвая зона благодаря постоянным тренировкам намного уже, нежели у обычного человека.

Но даже предупрежденный об атаке, все, что я успел сделать – это встать, развернуться к опасности лицом и вскинуть перед собой в глухой защите руки.

А потом передо мной просвистел темный вихрь, на мгновение остановился, крутнулся на пятке и впечатал безумный удар пяткой прямо в мои сомкнутые предплечья!

Никогда в жизни я бы не заблокировал такой удар! Даже лучшие имперские гладиаторы, прошедшие сотни и сотни часов тренировок, сотни и сотни боев никогда не показывали даже близкой к этому скорости!

Пока мозг лихорадочно навивал на предплечья столько защитных слоев праны, сколько получится, организм реагировал на автомате – ноги расслабились, лишая тело опоры, центр тяжести двинулся вниз, рефлекторно готовясь к тому, что удар пробьет блок и меня все равно снесет на землю – так хоть сделать это минимально травматично…

Надеюсь, хотя бы прановая защита меня спасет!

Ботинок прошил слои праны, как будто их вовсе не было!

Подошва впечаталась в предплечья, импульс удара через напряженные руки дернул меня назад, с жуткой скоростью закрутил, швырнул на землю, через едва-едва выгнутую спину, я перекатился раз, перекатился второй, и только к третьему обрел контроль на собственным организмом, толкнулся от земли руками и выкатился на ноги, вскакивая в стойку!

Выстрел! Сразу же – второй! Первый – простой стрелой, второй – с заряженным хвостовиком, так, чтобы в дробь разлетелась, покрывая максимальную площадь, чтобы не дать этому чудовищу пространства для маневра, если оно умудрится увернуться от первой стрелы!

Сейчас уже речи не шло о том, чтобы причинить минимум вреда – сейчас бы свою шкуру спасти, поэтому я стрелял наверняка – точно в бегущий на меня темно-синий силуэт!

Не знаю, что это было, с моей праной, но явно ничего хорошего!

Первую стрелу силуэт принял на вскинутую руку, и она разбилась о предплечье, превратившись в бесформенное облачко! От шрапнели же атакующий вовсе не стал закрываться, а пробежал сквозь нее, и каждое касание превращало смертоносную прану в легкий фиолетовый туман!

Я что, сплю?!

За спиной злобно закричала Ника, и над моим плечом свистнула кровавая плеть, едва не снеся мне ухо. Она хлестнула по атакующему, но он, не снижая скорости, заслонился предплечьем, и плеть…

Я уже готов был увидеть, как плеть рассыпается в кровавый туман при касании синего защитного щитка, но нет – плеть намоталась на него, как будто была не творением реадиза, а обычным пастушьим кнутом!

Прямо на бегу нападающий подшагнул ногой и превратил свое движение вперед во вращательное, крутнувшись вокруг своей оси и натягивая плеть на себя!

Ника за спиной взвизгнула, и я прямо затылком ощутил, как ее дернуло в мою сторону!

Я почти успел развернуться, и поймать ее в объятия, а она почти успела отрезать плеть от себя. Ключевое слово «почти».

Ника сбила меня с ног, мы снова упали на землю, снова покатились, снова больно впечатался в спину деревянный лук, а где там выпал сверток со стрелами я вообще уже и не вспомню!

Надо скорее вставать, надо упасть так, чтобы Ника оказалась снизу… Да, ей будет больно и неприятно, но так надо! По ходу дела, ее способности не смогут нас сейчас защитить!

Да и мои, кажется, тоже…

Я умудрился кувыркнуться так, что и Нику не придавил и сам вскочил довольно быстро. Вскочил и вскинул перед собой натянутый лук, выцеливая фиолетовой стрелой противника.

Но теперь он почему-то не спешил нападать. Стоял на том самом месте, на котором его настигла плеть Ники, и с любопытством осматривал поднятую пальцами вверх руку, вокруг которой вилось кровавое облачко – остатки никиного реадиза. Медленно вращал руку и заставлял красный туман клубиться вокруг пальцев, защищенных перчаткой с наплывами защиты на каждой фаланге пальца, и на ладони.

Пользуясь моментом, я быстро осмотрел противника с ног до головы.

Тот, кто еще секунду назад казался беснующим вихрем, оказался невысоким и стройным человеком – скорее всего, очень молодым, примерно моего возраста, если судить по пропорциям конечностей к остальному телу. Сказать точнее было невозможно – голову скрывал сплошной темно-синий шлем, с мощным наплывом в районе рта. Часть его закрывала черная решетка, видимо, предназначенная для разговоров, а по бокам от нее торчали две короткие стальные заглушенные трубки непонятного назначения. Глаза были закрыты широким забралом неправильной, неестественной формы, словно к шлему приложили гигантского мотылька, обвели его, вырезали по контуру и полученное отверстие изнутри заглушили пластиной, расчерченной на мелкие белые шестиугольники и источающей угрожающий красный свет. На месте ушей у шлема тоже были наплывы, надо думать, отвечающие за радиосвязь, которая сейчас не работала.

Поэтому солдатам и нужны были красные ракеты. Чтобы вызывать на конкретное место этих, быстрых, как сама мысль, бронированных демонов.

Бронированных… Черт, а ведь у него реально была броня! Если простые солдаты были одеты максимум в шлемы, то у этого существа броня покрывала все тело! Не знаю почему, но оно не стало исходить из тезиса, что броня реадизу не помеха, что, черт возьми, логично, учитывая, что на реадиз оно плевать хотело, а вот ножа или камня никто не отменял! Поэтому темно-синие броневые элементы из неизвестного то ли металла, то ли очень прочного пластика (а этого уже было бы достаточно против почти всего, что могли бы противопоставить ему реадизайнеры, не признающие оружия) покрывали почти все тело, и только в редких местах между ними проскальзывала черная подкладка, да и то лишь в те моменты, когда боец двигался. На коленях были мощные наколенники с ребристой поверхностью, как на молотке для мяса, точно так же выглядели и налокотники – явно с намеком на отбивание мяса, только в отличие от молотка – живого и сопротивляющегося! Броневые щитки были на предплечьях, плечах, бедрах, голенях, они покрывали ступни – просто так уже стрелой не пробьешь! – они повторяли мышцы пресса ни животе и даже двумя небольшими полусферами закрывали грудь…

Мать твою, это женщина!

Это, сука, бронированная женщина, движущаяся со скоростью лесного пожара, невосприимчивая к реадизу и при этом – совершенно без оружия! Вооруженная лишь собственной скоростью, руками и ногами!

– А я и не верила, что это сработает. – медленно проговорила незнакомка, глядя, как кровавый туман возле ее руки исчезает, растворяясь в воздухе. – До последнего ведь не верила.

Ее голос, искаженный мембраной переговорного устройства, звучал грубо и как-то механически, но все равно показался мне смутно знакомым. Настолько смутно, что, казалось, это голос кого-то из моей предыдущей жизни.

– А все же сработало. – резюмировала незнакомка, сжимая кулак и опуская руку. – Что, Серж, не рад меня видеть?

– Эй, какого хера?! – завопила Ника, поднимаясь с земли. – Откуда он… Оно… Откуда вы знакомы?!

У меня был тот же вопрос.

Откуда она знает, как меня зовут?!

Глава 24

– Я так смотрю, ты не признал меня. – снова хмыкнула незнакомка. – Что ж, ничего удивительного. Я, надо думать, сильно изменилась со времени нашей последней встречи. А вот ты наоборот – каким был, таким и остался. И эта сука по-прежнему рядом с тобой.

– Эй, за языком следи, тварь! – окрысилась Ника, уже поднявшаяся с земли и пришедшая в себя. – Ты кто вообще нахер такая?!

– О, вы меня хорошо знаете. Ну, или по крайней мере, он. – незнакомка кивнула на меня, а потом поднесла обе руки к шлему и наклонила голову.

Что-то щелкнуло, пшикнуло, и шлем разделился на две половины горизонтальной щелью, из которой потек голубоватый дымок. Верхняя часть, с красным фасетчатым смотровым окном, уехала вверх, нижняя разделилась еще на две половины, но уже вертикальной чертой, и они разъехались в стороны, как хелицеры паука.

Незнакомка стащила с головы шлем через затылок, освобождая короткие, стриженные явно с расчетом на шлем, волосы. На меня глянули голубые глаза в обрамлении пушистых черных ресниц. Черных, как крыло моего ручного ворона, оставшегося в том мире. В ушах покачивались два маленьких колечка сережек, не затерявшихся, не пропавших ни во время крушения поезда, ни во время бегства от даргов, ни на протяжении всех последующих событий… Сколько бы их у нее ни было и какими бы они ни были.

– Узнал? – невесело усмехнулась Юля, прижимая шлем рукой к боку. – По глазам вижу, что узнал.

– Эй, я же тоже тебя знаю! – сощурилась Ника. – Ты же подруга Сержа! Какого хрена ты на нас кидаешься, как припадочная?! Какого хрена ты в этом костюме?! Какого хрена тут вообще происходит?!

– Кстати, хорошие вопросы. – я поддержал интерес Ники. – Мне тоже было бы очень интересно узнать, что происходит.

– Ах, теперь тебе интересно! – горько засмеялась Юля. – А я уж было решила, что такой знаменитости, как Серж Колесников нет никакого дела до подруги его молодости и юности! До той, кого он бросил, как грязную тряпку, едва только на горизонте замаячила рыба покрупнее!

– Ты что несешь?! – хором с Никой воскликнули мы.

– Ты! – Юля гневно сверкнула глазами на Нику. – Вообще закрой рот! Если я и буду разговаривать, то только с Сержем, а ты не влезай, иначе все, что ты скажешь, я тебе обратно в глотку вколочу!

Ника булькнула, подавившись собственной злобой и возмущением, и я поспешил ее остудить.

– Успокойся! – прошипел я, стараясь сделать это так, чтобы Юля не услышала. – Просто молчи, дай мне с ней поговорить! Может, я смогу вытянуть из нее, что происходит! Просто молчи, просто помолчи, ничего не говори!

Ника испепелила меня взглядом и медленно, через силу, кивнула.

Ох, когда-нибудь я сорву анти-джекпот и не смогу достучаться до нее в ситуации, когда в ней говорит гнев, а не разум.

– Так, хорошо. – я поднял руки, снова обращаясь к Юле. – Теперь давай поговорим вдвоем. Как ты и хотела. Объясни, что ты имела в виду?

– Какое именно место тебе непонятно? – участливо поинтересовалась Юля, склонив голову к плечу.

– Да ничего не понятно! – я виновато развел руками. – Про подругу детства, про рыбу – что все это значит?

– Терпеть не могу, когда ты строишь из себя идиота. – поморщилась Юля. – Просто ненавижу! Я ведь десять лет терпела это! Десять лет терпела, что ты меня не замечаешь! Что ты мною манипулируешь, пользуешься мною для собственной выгоды! Списываешь у меня, берешь деньги в долг и не отдаешь, просишь забрать тебя пьяного из компании каких-то шлюх! Я ни на что это не обращала внимания и терпела тебя с восьми лет, несмотря на то, что ты был полнейшим козлом! Все это терпела, потому что все эти годы любила тебя, а ты этим пользовался!

Так, твою мать.

Богиня, твою мать.

Сука, твою мать.

Надеюсь, что эта божественная тварь ошиблась в своих предсказаниях и мне выпадет еще хотя бы один шанс увидеться с ней, потому что не спросить с нее за подобную подставу – это выше моих сил!

Неужели так сложно было просто предупредить меня о том, что эта девочка влюблена в меня без памяти, причем уже много лет подряд?! Ладно, хрен с ним – предположим, что богиня не способна заглядывать в чужие головы, но она же знала историю моего тела, она же могла проанализировать наши с Юлей отношения, и, как «в первую очередь женщина», сделать соответствующие выводы! Предупредить меня! Пусть не фактом, хотя бы вероятностью! Ведь нет врага страшнее, чем отвергнутая женщина, и ей ли этого не знать!

Но нет же, богиня промолчала, сука! И совершенно точно не потому, что не знала – как раз наоборот, все то, что я только что подумал, она совершенно точно сделала! Заглянула в прошлое, проанализировала, спрогнозировала… И просто не стала говорить мне из вредности!

Или ревности…

– Знаешь… – грустно продолжила Юля. – А ведь когда в поезде ты полез ко мне, я думала, что уже все – наконец-то получу тебя. Ты вроде изменился после ритуала, стал совсем другим. Уверенным в себе, таким надежным. Я смотрела на тебя и понимала, что уже не просто влюблена – я просто тону в этой любви. Ты как будто стал другим человеком в теле того, кого я люблю, но от этого я стала любить тебя еще больше. А уж после того, как ты меня в поезде спас, творя настоящие чудеса, я вообще потеряла голову! Я надеялась, что ты выживешь, вернешься ко мне, и тогда я отправлюсь с тобой куда угодно! Я готова была отказаться от университета, если понадобится, лишь бы быть с тобой! Идти работать, готовить еду, мыть полы, рожать детей – ради тебя! А ты…

А я…

А я тупо ничего об этом не знал, вот и все.

В уголках глаз Юли появились и задрожали слезинки, но она сама лишь злобно усмехнулась:

– Но, знаешь, после того, как ты меня бросил, после того, как во мне все перевернулось, после того, как я почти сутки плакала, а потом еще сутки собиралась с духом, чтобы вскрыть себе вены, но, к счастью, так этого и не сделала… После всего этого я решила назло тебе жить дальше. Поступить в университет, выучиться, добиться успеха, стать знаменитой… В общем, по накатанной схеме. Сделать все, чтобы ты потом жалел, что упустил меня, такую замечательную. Только в университет я не доехала. Да что там – я даже в поезд не села.

Юля перехватила шлем и подняла его перед собой одной рукой на уровень головы и развернула к себе, будто бы разговаривая с ним:

– Меня перехватили еще на входе на вокзал. Знаешь, такие неприметные дяди в серых костюмах. Невысокие, плотные, в одинаковых темных очках. Представились службой безопасности, показали документы, и попросили, а, вернее, велели пройти с ними, сказав, что отбытие поезда они задержат специально для меня. Пришлось подчиниться, что я могла сделать?

Юля пожала плечами и продолжила:

– Сначала они очень долго меня расспрашивали о том, что произошло при крушении поезда и после него. Особенно их интересовало то, что делал ты. Они прямо как собаки вцепились в этот кусок истории и заставляли меня пересказывать его из раза в раз, постоянно отмечая у себя в блокнотах какие-то детали. Потом они так же долго мусолили твою ненаглядную Нику, но, так как я почти ничего не видела, то и рассказывать мне было нечего. А потом они долго выясняли, в каких отношениях вообще находимся мы с тобой, как и почему мы разошлись, и вот это вот все. И, знаешь, что?

Юля с любопытством воззрилась на меня, будто и вправду ждала ответа или хотя бы встречного вопроса.

– Нет, не знаю. – вздохнул я.

– А то, что я тогда уже поняла, что никуда ни на каком поезде я не уеду. – с довольной улыбкой продолжила Юля. – Потому что меня допрашивали уже больше часа, и никакой поезд явно не стал бы задерживаться так надолго. Я уже понимала, что меня из этой каморки не выпустят… Но я никак не ожидала, что будет дальше.

Она снова перевела взгляд на шлем, и слегка повернула его, будто любуясь:

– Мне предложили участвовать в специальной программе «Иллюзионист». Сказали, что я знакома с реадизом настолько, насколько с ним может быть знаком гражданский человек, не имеющий отношения к оперативным группам, и никогда не работавший с реадизайнерами в команде.

– Да ты же ребенок! – вырвалось у меня чуть ли не против воли.

– Как и ты. – кивнула Юля. – Но штука в том, что именно мы, подростки, и нужны были для программы «Иллюзионист». Еще не до конца сформированное тело, находящееся фактически на пике своей физической активности – гибкости, ловкости, силы, соотношения мышечной массы к общей массе тела, – и было тем, что требуется. Не говоря уже о том, что именно молодое тело наиболее восприимчиво к тому, что и делает из меня – программу «Иллюзионист». Это называется «скиллтрит».

Юля сунула свободную руку в шлем, что-то там нажала, и из стальных трубок, торчащих возле переговорной мембраны, вырвалось два клубка голубого дыма – такого же, какой вытекал из шлема, когда он открылся.

– Что за херь… – выдохнула Ника у меня за спиной.

Юля чуть нагнулась, и втянула носом дым. Довольно улыбнулась и снова посмотрела на шлем:

– Везиум – потрясающее вещество. Я думаю, миру пока что не известна и десятая часть способов его использовать. Вот и управление тоже начало экспериментировать с ним, мешая его с различными другими веществами и испытывая их на животных и людях, конечно же, только в случае, если с животными все прошло гладко. Даже с амиксом пытались смешивать, хотя ни к чему хорошему это ни привело. И вот, спустя три года работы, они создали вещество на основе везиума, которое рассеивало входящую активную прану. Правда вещество проявляло это свойство только в газообразном состоянии, но и это тоже не было бедой. Даже наоборот – это открыло дорогу совершенно новому проекту, который был невозможен до этого момента.

Пока Юля отвлеклась на шлем, я повел плечами и закинул за спину руку, чтобы почесать спину, а на самом деле – сдвинуть надетый тетивой через грудь лук поближе к левому плечу, чтобы было проще его снять.

Она не заметила. Продолжала говорить, глядя в свой шлем и блаженно улыбаясь:

– Вы же выкопали АГАТ, верно? Это похвально. Только вот вы не в курсе, что управление ноль с самого исчезновения АГАТа подозревало, что в этом виноваты реадизайнеры, и поэтому втайне начало разработку нового проекта, на сей раз направленного уже не только и не столько против даргов, сколько против реадизайнеров. Они решили не идти по старому, провальному пути, они решили сделать все по-новому. Сделать ставку не на бездушные механизмы, которые ломаются и бесследно исчезают в пустыне, и которые при этом стоят как четверть среднего города и требуют экипаж из нескольких десятков человек, а наоборот – на то, что способно действовать в отрыве от всех остальных и самостоятельно принимать решения. На людей. Как – они тогда еще не знали. Но, когда в лабораториях управления впервые появился скиллтрит, когда стали понятны его свойства, и возможности, которые он открывал – тогда и появился проект «Иллюзионист». Люди, вдыхая скиллтрит, обретали его свойство рассеивать активную прану, то есть, по сути, приобретали иммунитет как к реадизу, направленному на них, так и к даргам, которые являются концентратом активной праны. Это так, если ты не знал. И, чем моложе при этом человек, тем лучше усваивается в его организме скиллтрит, тем сильнее его защита. А если при этом натренировать человека в рукопашном бою, одеть его в легкую и мобильную броню, которая защитит его от всяких мелких повреждений, которые могут нанести сопротивляющиеся люди, и снабдить его шлемом, который обеспечивает постоянную подачу скиллтрита, то получится идеальный боец как против даргов, так и против реадизайнеров.

– А почему без оружия-то? – я пожал плечами, перемещая лук еще ближе к плечу.

Судя по тому, что я только что услышал, пытаться что-то сделать при помощи реадиза – просто бессмысленно. К счастью, у меня есть еще и деревянный лук с карбоновыми стрелами, которыми я наверняка что-то да сделаю. Главное, чтобы лук не поломался, пока я катался по земле.