Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Соавторы: Антон Агафонов,,Виктор Жуков,Олег Ефремов,Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 306 (всего у книги 346 страниц)

Дверь открылась с легким скрипом, но без усилий – сказалась почти нулевая влажность внутри АГАТа. Здесь вообще все выглядело так, словно никаких пяти лет и не прошло… Ну, в смысле, все то, что я успел мельком осмотреть. Вот бы еще и еда и вода тоже были в качественных консервах, которым пять лет нипочем.

Но это потом. Сейчас мне было интереснее посмотреть на следующие вагоны.

Во втором вагоне пол был наклонен более ощутимо, чем в тягаче. Идти еще можно было, но уже приходилось отклоняться, чтобы не потерять равновесие.

Тем не менее, скелеты все были на своих местах. В прямом смысле – «на своих» местах. Второй вагон АГАТа, видимо, как раз и был тем, из-за чего его назвали «гарнизонным» – он почти полностью был уставлен трехъярусными кроватями, на которых и лежали костяки. Ожидаемо прибитые к своим лежакам каменными иглами. Их было много. Почти полтора десятка. Еще трое обнаружились на полу, из них двое до сих пор держались за ножки кровати, словно пытались удержаться от засасывающего в пустоту потока воздуха.

Мы прошли через это кладбище и оказались возле прохода в третий вагон. Здесь дверь уже была нараспашку, и было видно, что он наклонен чуть ли не под сорок пять градусов. Идти ногами по такому полу было уже решительно невозможно, пришлось бы спускаться, держась руками за внутреннее наполнение вагона и наступая на него же. Ситуация осложнялась тем, что третий вагон был какой-то неправильной формы, явно не строго-квадратный, как предыдущие, но понять из-за чего так – света фонарика явно не хватало.

Я оглянулся на Нику и вопросительно поднял брови. Она поняла меня без слов – закусила губу и кивнула.

Мы принялись аккуратно спускаться, используя в качестве лестницы то столы, то какие-то шкафы, то тумбочки, то трубы, то что-то еще… Оно все давно было мертво, холодно и безжизненно, как и все остальное здесь. Но в свете фонаря вдали, в самом конце вагона, мелькнуло белое, и мне категорически нужно было узнать, что там такое. По пути мне попались еще два скелета, только каким-то чудом держащиеся на своих местах и не скатившиеся в самый низ вагона. Разумеется, пробитые каменными шипами.

Добравшись до конца вагона, я наконец наступил на твердую поверхность, на которой можно было спокойно стоять, и присел возле последних двух скелетов. Действительно последних – потому что дальше идти было просто некуда, в мятом металле торца вагона просто не было двери.

Но это все я отметил мельком. Сами скелеты были намного более интересным зрелищем. Сплетенные воедино, так, что не сразу поймешь, где чей череп, а где чья рука, они лежали в позе, которая была бы крайне неудобна для живых людей. Но к моменту, когда они в ней оказались, они оба уже вряд ли были живыми. Причем каждый из них стал причиной смерти другого. У одного в грудине лежал тронутый ржавчиной нож, погруженный в нее чуть ли не вместе с рукоятью. Его до сих пор сжимали тонкие пястные кости второго скелета.

У него же из глазной владины, пробив тонкое глазное дно, торчал длинный каменный шип.

И вот его уже сжимала рука первого скелета.

Глава 19

Я еще раз внимательно изучил оба скелета. Нет, никакой ошибки не было – они действительно при жизни пытались убить друг друга, и, скорее всего, их попытки закончились успехом. По крайней мере, выглядело все именно так. Один ткнул другого ножом, тот, в свою очередь отомстил ему шипом в глаз. Второй умер практически моментально, судя по глубине проникновения шипа в череп. Первый еще какое-то время мучался, с перерезанной аортой. Недолго. Чуть-чуть дольше, чем его противник.

Я вопросительно посмотрел на Нику:

– Есть идеи?

– Касаемо чего? Того, что здесь произошло? Ни одной.

– А насчет этого? – я указал на каменный шип.

– Если бы ты спросил в любое другое время и в любом другом месте, я бы сказала, что это дело рук какого-то геоманта. Камень и земля это их стихия, и такие вот… Шипы – их любимое оружие, примерно как у меня – кровавые иглы.

– В любое другое время? Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего такого. Просто тут явно произошло что-то… мягко говоря, непонятное.

– То есть, сейчас ты вроде как не согласна с тем, что здесь поработал геомант?

– Ты шутишь? – вспыхнула Ника, и я понял, что попал в самую точку. – Как ты вообще себе это представляешь? Хочешь сказать, что в составе экипажа АГАТа был замаскированный, никому не известный реадизайнер, который в самый подходящий момент перебил весь остальной экипаж, а в процессе еще и затянул АГАТ под землю? Хм… Хотя…

– Что? – тут же напрягся я.

– Ратко… Ну, тот, молодой… – Ника мотнула головой в сторону поверхности. – Он же про место силы говорил.

– Угу, говорил. – я кивнул, решив не уточнять, что на самом деле он просто место силы не говорил, это богиня мне сказала.

Ратко, конечно, тоже упоминал про него, но в менее конкретном ключе. Впрочем, Ника и сама обо всем догадалась.

– Такое дело… – Ника покрутила рукой, подбирая слова. – Если реадизайнер умирает в процессе какой-то… длительной, скажем так, манипуляции своим рабочим телом, то его пранозапас не рассеивается. Он перетекает в это самое рабочее тело и задерживается в нем.

– Не понял. Давай проще.

– Ну, как проще… – Ника вздохнула. – Короче, представь, что вот этот вот геомант действительно затягивал АГАТ под землю. Это не быстрый процесс, сам понимаешь. И в этот момент его пронзает ножом второй участник драки. Реадизайнер медленно умирает, успевая при этом убить своего противника, но затягивать АГАТ не перестает, он продолжает вливать в землю потоки праны. И, когда он окончательно умирает, прана продолжает переливаться в землю, уже не управляя ею, а, скорее, напитывая. Примерно как если забыть закрыть кран в ванной.

– А выброс праны при смерти это тогда что? – все еще не понимал я.

– Это… Ну представь, что кран срывает и вода хлещет из стены неудержимым потоком. – Ника развела руками. – Примерно так.

– И разница только в том, применяет ли в момент смерти реадизайнер свою силу? Манипулирует ли рабочим телом?

Ника долго и тяжело вздохнула:

– Если совсем просто, то да.

– Ладно. – я вернул взгляд к скелетам. – Перетекает прана, дальше что?

– И дальше… – непонятным тоном протянула Ника. – Эта прана на долгое время остается в этом месте. И образуется… Место силы.

– Серьезно? То есть, ваши клан-холлы стоят на тех местах, где когда-то умерли реадизайнеры?

– Не все так просто. – Ника присела рядом. – Есть места силы природные, есть места силы… Такие вот, условно рукотворные. Понятное дело, что последних не так уж и много, ведь никому неохота помирать, даже ради такой великой цели, как создание места силы.

– И что, их как-то можно отличить друг от друга?

– Абсолютно нет. – хмыкнула Ника. – Если только ты не найдешь каких-то доказательств тому, что место силы рукотворное, как здесь.

– То есть, теперь ты признаешь, что вся эта история с АГАТом – дело рук этого реадизайнера?

Ника косо посмотрела на меня, по взгляду я понял, что снова попал в самую точку. Как бы ей ни не хотелось это признавать, выбора не оставалось.

Так она и сказала:

– Верить в это у меня не получается. Но тут буквально все факты налицо. Я даже не знаю, возможно ли еще сделать эту ситуацию менее двусмысленной. Собственно, мы и оказались в этом месте лишь потому, что из-за смерти этого реадизайнера тут образовалось место силы, в которое притянуло оборванный портал Ратко. Если бы не это, нас бы хрен знает где выбросило.

– Нас и так выбросило хрен знает где. – вздохнул я, поднимаясь с корточек. – А теперь мы еще и потеряли кучу времени на то, чтобы исследовать эту самоходную братскую могилу, ничего при этом не выяснив.

– А вот это ты зря. – Ника поднялась тоже. – Мы выяснили очень много ничего, пусть оно и не укладывается пока что в нашу с тобой картину миру… Ну, в мою так точно. Но мы здесь оказались явно не зря, и у меня есть одна идея, как обратить всю эту ситуацию себе на пользу.

– Я весь внимание.

– Попробуем запустить АГАТ.

Сначала я решил, что Ника натурально сошла с ума. Правда уже через секунду вспомнил, что каждый раз, когда я так про нее думал, оказывалось, что она действительно имеет в виду то, что говорит.

И мало того – частенько ее идеи на проверку даже оказались весьма недурны.

– Завести… В смысле, мотор? – на всякий случай уточнил я.

Ника кивнула. Глаза ее в свете фонаря телефона маниакально блестели, зрачки слегка пульсировали.

Примерно так же они блестели и пульсировали, когда она крошила даргов, упоровшись везиумом. Она снова перешла в состояние, когда позволить ей попытаться осуществить задуманное проще, чем отговаривать.

Но я все же попробовал:

– Как ты себе это представляешь? Он же пять лет простоял наполовину в земле. Да у него банально все топливо испортилось.

– Не испортилось. – Ника помотала головой. – Когда АГАТ разрабатывали, я много о нем читала… Да все о нем читали, потому что все и везде о нем писали! У него вместо классического двигателя внутреннего сгорания установлен первый прототип ядерного двигателя, работающего на тории-232. Он устроен сложнее классического ядерного реактора, но зато и радиации излучает в несколько раз меньше, а торий – дешевое топливо с гигантским периодом полураспада и почти нулевым расходом. По подсчетам, на одном грамме тория на АГАТе можно было проехать вокруг света, или использовать его как автономный источник энергии для аванпоста на основе остановившегося АГАТа сроком не меньше чем на год. Так что об этом можешь не переживать – условные баки АГАТа полны под завязку и были бы полны, даже если бы он все эти пять лет работал на холостых оборотах… Чего он, собственно, делать не умеет, ведь он приводится в движение электромоторами, которые, в свою очередь, питает ториевый реактор, и…

– Стоп! – я поднял ладонь, прерывая поток информации. – Хватит! Я понял. Двигатель в порядке.

– Такого я не говорила. – моментально переобулась Ника. – Я сказала, что он может быть в порядке. А так это или нет, мы узнаем, когда его заведем.

– Ладно, а что насчет аккумуляторов? Они же наверняка разряжены в ноль! – я достаточно успел узнать о здешней технике, чтобы понимать, чем можно отговорить Нику от ее затеи.

Правда не вполне понимал, зачем.

– Может и нет. На крупную технику ставят щелочные аккумуляторы, которые очень туго разряжаются. – задумчиво произнесла Ника. – К тому же здесь нет стартера в его привычном понимании, для запуска всего-то нужно будет регулировочные стержни выдвинуть. В общем, все может получиться!

– Или нет. – вздохнул я, понимая, что от идеи она не откажется. – Стало быть, лезем обратно в кабину.

– Именно.

Вверх лезть ожидаемо было труднее, чем спускаться, тем более что одна рука у меня была занята телефоном до тех пор, пока я не взял его в зубы. Так луч света немного слепил меня, но это было лучше, чем полностью его выключить и лезть в темноте, не зная, где вообще вылезешь.

В общей сложности потратив минут пять, мы снова оказались в кабине тягача и первым делом я поднялся по лестнице к люку и закрыл его, без всякой брезгливости оторвав от нее руку скелета. Теперь стало понятно, что из АГАТа он пытался сбежать, а не спрятаться в нем, как это могло бы показаться, и теперь даже становилось понятно, почему именно он пытался это сделать.

Пока я этим занимался, Ника, вооружившись моим телефоном с уже наполовину севшей батареей, исследовала приборную панель перед скелетами водителей. Мне все еще слабо верилось, что у нее что-то выйдет, но мешать ей я не стал.

Спустя какое-то время Ника, пробормотав что-то себе под нос, принялась щелкать кнопками на приборной панели. Ничего не выходило, кажется.

– Откуда ты вообще знаешь, что там надо щелкать? – не выдержал я.

– Да тут три с половиной кнопки! – отмахнулась Ника. – К тому же, я же говорила, что интересовалась АГАТом, а информации о нем тогда было полным-полно, как-никак проект амбициознее некуда! Короче, не мешай мне, я знаю, что делаю!

Но, кажется, знала она все-таки не до конца, потому что непрерывное щелканье не приносило никаких результатов.

– Ключи! – внезапно вскинулась Ника. – Должны быть ключи! Тут есть прорезь для них, ищи ключи!

Ключи нашлись в самом очевидном месте – в валяющейся на полу руке одного из скелетов-водителей. Видимо, перед смертью он собрался с силами и выдернул их из замка, наверное, чтобы заглушить мотор… Или зачем-то еще, кто его знает. Так или иначе, ключи идеально подошли к замку, Ника повернула их и принялась щелкать тумблерами снова.

И, как ни удивительно, это принесло свои результаты. Где-то в глубине машины что-то едва заметно загудело, но на этом все и закончилось. Я несколько секунд выжидал, что произойдет что-то еще, но ничего так и не произошло. Так и должно быть?

– Отлично. – Ника разогнулась и победоносно глянула на меня. – Как я и говорила, энергии хватило на запуск реактора. Сейчас он разогреется, и появится ток. Свет, энергия, все дела. Еще через время зарядятся аккумуляторы, придут в чувство электромоторы… В общем, АГАТ скорее жив, чем мертв!

– Удивительно. – пробормотал я, все еще не веря, что она действительно справилась.

Хотя нет, то, что Ника справилась – это как раз не удивительно, она может. А вот то, что машина спустя столько времени была в рабочем состоянии – вот это действительно невероятно. Видимо, при создании первого прототипа АГАТа люди заложили в него не двойной, а буквально-таки пятикратный ресурс. Возможно, если бы он вернулся из своей первой поездки, и стал бы примером для дальнейшего производства, конструкцию упростили и удешевили бы, как это всегда происходит с военной техникой, которая должна быть максимально дешевой и массовой. Но так как первая поездка стала одновременно и последней, этого не произошло, и, пожалуй, только это сейчас и спасало машину.

Мерный гул потихоньку нарастал. Его было бы совершенно не слышно в другой обстановке, но в этой, буквально выражаясь, мертвой тишине он был очень заметен. Слегка вибрировал пол, но это я выяснил только приложив к нему ладонь – даже через тонкие подошвы кроссовок она не проникала.

АГАТ оживал. Закопанный в землю чудовищной силой, способной изменять сами законы природы и физики, пять лет пролежавший вдалеке от цивилизации, ее небольшой, но очень живучий кусочек снова оживал. И это было настолько невероятно, что даже я поежился от мурашек, бегущих по спине.

Глаза Ники, которыми она беспрерывно обводила внутреннее пространство АГАТа, нисколько не смущаясь тем, что в темноте ничего не видно, вообще описать было невозможно. Казалось, что они светятся изнутри, чуть ли не перебивая собою свечение фонарика телефона.

Ника явно гордилась тем, что смогла запустить этого сухопутного левиафана.

Спустя минут пять загорелся свет.

Длинные алпмпы под потолком, поморгав для приличия, разогрелись и залили салон холодным стерильным светом. Наконец-то можно было рассмотреть все, что находилось внутри, все, обо что мы бились лбами и спотыкались, пока бродили впотьмах.

А посмотреть было на что. Первый вагон АГАТа явно планировался как грузовой, и наполнение его было соответствующим. Почти все внутреннее пространство было разграничено на отсеки разных форм и размером, как вертикальные, так и горизонтальные. Часть крышек была открыта, некоторых варварски погнуты засевшими в них костяными иглами, что-то из ящиков высыпалось. Из любопытства я пошел вдоль рядов, заглядывая в каждый ящик.

А там действительно были запасы на небольшой поселок. Оружие и боеприпасы. Непонятные штуки, судя по наклейке на крышке отсека с ними – «строительные универсальные модули». И самое главное – еда и вода.

Как я и ожидал, и то и другое было в формате консервов, даже вода. Причем даже консервы были сделаны по-умному – не в круглых банках, при штабелировании которых оставалась бы куча свободного места, а почти идеально кубических, занимающих свой отсек стеночка к стеночке.

Пару банок я вытащил, добавив к ним банку «воды аварийной консервированной», как было написано на этикетке. Со всем этим богатством подошел к Нике:

– Есть хочешь?

Ника коротко глянула на меня, потом с сомнением – на скелеты водителей в креслах, и там и залипла, глядя на них. Я пожал плечами, сел прямо на пол, открыл одну банку, дернув за металлическое кольцо сверху и принялся есть какую-то кашу с каким-то мясом прямо холодную и прямо руками, предварительно наскоро сполоснув их из банки с водой. Мне не привыкать.

Через пару минут рядом села Ника, и, тяжело вздохнув, тоже принялась поглощать содержимое своей банки.

Правда надолго ее не хватило. Буквально чуть-чуть – и она отставила от себя еду с гримасой отвращения.

– Не могу. – выдавила она. – Гадость холодная.

Я пожал плечами, вытряхивая из своей банки остатки еды. Гадость не гадость, а голод не тетка. Я не аристократ голубых кровей, мне и такое сойдет. Мне и похуже приходилось есть.

Ника терпеливо дождалась, когда я закончу, и поднялась:

– Пойдем еще раз пройдемся, посмотрим, что к чему. При свете.

– Пойдем. – согласился я, поднимаясь с пола. Все равно, видимо, пока еще пытаться что-то сделать – слишком рано, иначе Ника уже попыталась бы. Обязательно попыталась бы.

Мы снова перешли во второй вагон и осмотрелись повнимательнее. Здесь, как я и решил еще в темноте, действительно располагались койки, на которых лежали скелеты, но этим убранство не ограничивалось. В дальнем конце вагона обнаружился туалет и небольшая зона для приема пищи, судя по столу и шести стульям рядом. Видимо, пищу предполагалось принимать посменно, четыре раза по шесть человек и еще один – водитель, который, наверное, сменялся последним.

Так, стоп.

Я повернулся к Нике:

– Какой экипаж ты говорила у АГАТа? Двадцать пять человек?

– Двадцать пять человек. – Ника кивнула. – Именно столько отправились в первый тестовый выезд. А что?

– Раз, два водители. – я начал считать вслух, загибая пальцы. – Три – скелет под люком. Еще трое с шипами и один со шрапнелью. Итого семь в тягаче. Здесь…

Я быстро пробежался глазами по койкам и полу, считая скелеты:

– Еще одиннадцать. Плюс трое на полу. Плюс один в проходе. Итого двадцать два. Дальше…

Я прошел к двери, ведущей в третий вагон, и выглянул в проем, держась за ручку, чтобы не покатиться вниз. Мне и отсюда все было хорошо было видно.

Я ткнул пальцем в два скелета, висящих на ножках:

– Раз, два. Итого двадцать четыре.

Перевел взгляд на Нику и ткнул пальцем в сплетенные в самом низу скелеты:

– Три, четыре. Итого двадцать шесть.

– Двадцать шесть. – тупо повторила за мной Ника, а потом ее глаза расширились от понимания. – То есть, ты хочешь сказать…

– Я ничего не хочу сказать. – оборвал ее я. – Я только констатирую факт. Этого реадизайнера изначально в экипаже АГАТа не было.

Глава 20

– Самое непонятное даже не это. – продолжил я. – Не то, что его не было в составе группы. Самое непонятное – как он в ее составе оказался. То есть даже если представить, что он был в курсе маршрута, по которому должен был двигаться АГАТ, даже если предположить, что то, что он сделал – было сделано намеренно, – то все равно остается вопрос, как он здесь оказался. Приехал на каком-то транспорте? Тогда где транспорт? Пришел пешком? Да его бы сожрали по дороге три раза. Открыл портал?

– Точно нет. – помотала головой Ника. – Он совершенно точно форс, даже если бы он был мастером в открытии порталов, он бы не дотянулся сюда ни из одного из городов. Не знаю точно, где тут ближайшие и какие они, но точно могу сказать, что он бы не дотянулся… Он бы даже до рельсов не дотянулся!

– Уверена? А то, может, на поезде проезжал мимо и…

– По-моему, ты слишком усложняешь. – с сомнением посмотрела на меня Ника. – Не стоит городить сложных теорий там, где можно объяснить чем-то простым.

– Так тут нет ничего простого! – я развел руками. – Или, может, у тебя есть варианты, как он сюда попал? Я открыт для предложений, так сказать!

– Вариантов на самом деле полно. – Ника пожала плечами. – Например его могли привезти сюда и высадить. Ну, привезли на какой-то машине например и здесь оставили.

– Ага. – я хмыкнул. – А еще могли догнать АГАТ на полном ходу, обстреливать его, брать на абордаж, как почтовый дилижанс!..

– Как что? – не поняла Ника.

Я махнул рукой:

– Забей. Я хочу сказать, что подобными теориями ты идешь вразрез с тобой же предложенным принципом. Ну, тем, который про простые варианты.

– Ты считаешь вариант, что я предложила – сложным?

– Ну сама посуди. Для этого как минимум нужен транспорт. Нужен тот, кто этот транспорт поведет. Нужны люди и оружие, чтобы отбиваться от даргов, которые могут напасть и похерить весь план. Опять же – нужно как-то выбраться из города, а это значит, что на пропускном пункте тебя запомнят, твой клановый знак опять же. Очень много условностей, каждая из которых подразумевает какое-то «если», а то и не одно. Сама подумай – когда пропал АГАТ, половина мира наверняка на ушах стояла!..

– Не то слово. – поддакнула Ника. – Целые комиссии по расследованию собирали. Причем не один раз. По-моему, пять их было.

– Ну вот! – кивнул я. – А теперь представь, что в каком-то из ближайших городов кто-то из солдат на пропускном пункте вспомнил бы, что выпускал подозрительные машины под ответственность какой-то шишки из… Кто там геоманты у нас? Какой клан?

– Чемберс. Не понимаю, к чему ты ведешь.

– Скажем так… – я многозначительно посмотрел на Нику. – Есть такие специально обученные люди, у которых работа такая – увязывать воедино самые несовместимые вещи и проверять получившуюся связь на прочность. И, можешь мне поверить, эти люди свое дело знают!

– Да в курсе я про этих людей. – вздохнула Ника.

– Ты, может быть, и в курсе, но явно с ними не сталкивалась. Эти вытащат что угодно и откуда угодно. В таком сложном плане, как вывезти Чемберса из города на каком-то транспорте, оставить его здесь, а потом вернуться – уже без него, что, кстати, тоже может вызвать вопросы, – слишком много уязвимых мест, в которые легко ткнуть и спросить «А какого хрена?»

– Ладно, тогда он мог спрыгнуть с самолета! С парашютом например!

– Ага, запросив полетный план, который удивительным образом совпал с маршрутом АГАТа, договорившись с аэромантами, без которых самолет в воздух не поднимется, – а это, между прочим, Беловы! – я поднял указательный палец, подчеркивая этот факт, – выбросив геоманта с парашютом и вернувшись потом в город без него? Ты серьезно?

Ника недовольно сложила руки на груди:

– У тебя есть варианты проще?

– У меня нет никаких вариантов, ни проще, ни сложнее. Для того, чтобы предполагать, как он сюда попал, для начала неплохо было бы выяснить, что тут вообще происходило. Понятно, что месиво, понятно, что бойня… Непонятно только, почему. Кто на кого напал? Почему напал? Предполагалось ли это нападение или вышло какое-то недопонимание? Но есть один вопрос, который, на самом деле, важнее всех остальных и ответ на него, скорее всего, частично ответит и на все прочие.

– И что же за вопрос? – заинтересовалась Ника.

– Смотри, об исчезновении АГАТа кричали на весь мир. Снаряжали поисковые экспедиции, пытались искать с самолетов. Короче, исчезновение АГАТа было всемирной новостью. – я поднял вытянутый указательный палец, призывая Нику слушать внимательнее. – А исчезновение Чемберса? Ты что-нибудь слышала об исчезновении Чемберса?

– Н… Нет… – запнувшись, ответила Ника.

– Так я и думал. И что-то мне подсказывает, что даже если мы начнем копать в поисках информации о его исчезновении, мы ничего не найдем. Или найдем, но какие-то мелочи вроде протокольных записей. Никакой шумихи, никаких новостей, просто какое-нибудь дежурное «пропал без вести» и казенный штамп.

– Ты опять на что-то намекаешь, и я не могу понять, на что.

– Пока что сложно утверждать что-то с полной уверенностью… Но я предполагаю, что Чемберс напал на АГАТ осознанно и с полным пониманием того, что он делает. Смотри.

Я ткнул пальцем в глубину третьего вагона.

Самый дальний от тягача, самый глубоко закопанный, изнутри он тоже выглядел самым. Самым помятым и местами даже пробитым, словно консервная банка – ножом туриста, что забыл дома открывашку. Игнорируя мощнейшее бронирование, рассчитанное на нечеловеческие силы даргов, каменные шипы кое-где прокалывали борта АГАТа, а где не могли проколоть – сминали, как все ту же консервную банку, но уже опустевшую и не представляющую интереса. Особенно мятым был конец вагона, где лежали переплетенные скелеты – мятым и местами проколотым.

Вагон словно пытался проглотить песочный червь, только очень большой песочный червь, такой большой, что ему в пасть поместился даже АГАТ. Каменные иглы очень напоминали ворсинки-иглы в пасти червя, которые, будучи наклоненными в сторону желудка, вонзались в тело жертвы и не позволяли ей выбраться, с каждым новым движением мощных мышц проталкивая ее все дальше.

Здесь творилось то же самое. Каменные иглы, пробившие броню АГАТа, были направлены в сторону хвоста автопоезда, и, если они там снаружи каким-то образом закреплены, например, являются частью большей по размеру скалы, то соскочить с них надежды нет. И водители тягача, сейчас превратившиеся в два скелета, могли до упора насиловать педаль газа, это все равно бы ни к чему не привело. Возможно, это был последний отчаянный жест умирающего реадизайнера – сделать так, чтобы АГАТ не вырвался из каменного плена, возможно, это была часть процесса затягивания его под землю – сейчас не поймешь, а спросить уже не у кого. В любом случае, одно было очевидно.

– Чемберс специально сделал все так, чтобы свести шансы АГАТа выбраться отсюда к минимуму. Скорее всего он надеялся закопать его в землю полностью, но что-то пошло не так, и он был вынужден обороняться от людей, не прерывая процесса. Видимо, два дела подряд делать у него не вышло, и один из солдат добрался до него и ткнул ножом, за что получил шипом в глаз. Умирающий Чемберс, понимая, что у него не хватит сил, а, может, и времени, исполнить задуманное, пошел на риск, и… Не знаю, что сделал, но, думаю, что торчащие иглы это следствие того самого. Закопать не вышло, так хотя бы сделал максимум, на что был способен, чтобы АГАТ отсюда не выбрался.

– Знаешь, звучит довольно правдоподобно. – кивнула Ника, свешиваясь в третий вагон и оглядывая его сверху. – Если присмотреться, то самые большие повреждения внизу, там вообще гармошка. И, чем дальше, тем их меньше.

– Зато чем дальше, тем больше появляется игл. – я поднял руку и ткнул в потолок над нами. – Даже второй вагон зацепило.

Ника подняла взгляд и увидела то, чего мы не видели до этого в темноте – из потолка действительно торчало два каменных шипа. Как и в остальных случаях – под углом.

– Вот черт… – разочарованно протянула Ника, глядя на них. – И как нам выбираться?

Я развел руками, показывая, что не имею понятия.

– Они выглядят тонкими… Может, получится отломать?

И, не дожидаясь ответа, Ника вспорхнула на третий ярус ближайшей кровати, уже совершенно не боясь скелетов, и схватилсь рукой за ближайший шип, торчащий из крыши сантиметров на тридцать.

Ухватилась, дернула…

И замерла.

Ее глаза удивленно расширились, а потом она отняла одну руку от шипа и внимательно на нее посмотрела. Перевела взгляд обратно на шип, снова схватилась за него и повела руки вверх, к тому месту, где уже начиналась крыша.

– Все нормально? – на всякий случай спросил.

– Тут ветер! – пораженным голосом ответила мне Ника. – Я чувствую сквозняк!

– И что? – я пожал плечами.

– Ты нормальный?! – фыркнула Ника. – Мы под землей вообще-то! Откуда тут сквозняк?!

Хм, а ведь и правда. Еще можно было бы понять, если бы это был сквозняк изнутри АГАТа наружу, но, думаю, Ника не настолько глупа, чтобы перепутать направление ветра.

На всякий случай я все же забрался на лежак рядом с Никой, раскорячился в не самой удобной позе, вытянувшись вперед, и тоже положил руку на растущий из брони сталагмит, предварительно послюнявив два пальца.

Да, никаких сомнений – действительно, скквозняк. Действительно, сквозняк, дующий внутрь АГАТа, а не наружу. Собственно, наружу было и некуда – там же земля.

С другой стороны, с тем же успехом снаружи было и неоткуда… Там же земля!

– Ничего не понимаю. – пробормотал я, садясь в более удобную позицию. – Там же снаружи… А тут есть окна?

– Не знаю. – Ника пожала плечами. – По идее должны быть, можно поискать… Только что ты намереваешься там снаружи увидеть?

– Я надеюсь, что ничего такого, что заставило бы меня пожалеть, что мы сюда полезли. – признался я. – Но мне что-то подсказывает, что вперед нас еще ждут сюрпризы… А я в последнее их что-то разлюбил. Давай искать, где могут быть окна.

Ника хмыкнула и спрыгнула с койки, приземлившись под грохот листового металла, от которого, казалось, сейчас даже скелеты встанут и начнут возмущаться. Сделав вид, что ничего такого не произошло, Ника двинулась вдоль рядов коек, заглядывая под самые верхние и рассматривая стены.

Я спрыгнул следом за ней и пошел вдоль другого борта, занимаясь тем же самым. Не то, чтобы я знал, что конкретно я, но надеялся, что, когда найду, то пойму, что нашел именно то, что искал.

На самом деле, понять, что я нашел что-то стоящее было бы несложно – серая броня стен везде была одинакова. От одной колонны из трех коек, к другой, везде тянулась одна и та же горизонтальная полоса мощных заклепок, от одной колонны к другой, ровно посередине кроватей, ее пересекала вертикальная полоса точно таких же заклепок. Я будто исследовал огромное шахматное поле, почему-то выкрашенное одним и тем же серым цветом.

Ника успела опередить меня на пару кроватей и поэтому, когда я изучал третий ряд, она уже занималась четвертым, последним рядом. И, видимо, она нашла то, что искала, почти в самом начале вагоне. По крайней мере, она позвала меня и призывно замахала рукой.

В этом месте кровати уже заканчивались. Два ряда по четыре колонны по три кровати – итого двадцать четыре. Судя по всему, один солдат всегда предполагался за рулем или на вахте. Потому что дальше кроватей просто не было. Дальше, буквально в метре от последних кроватей, уже был переход в тягач. И вот этот метр как раз и занимали окна.

Сначала мы их не увидели, потому что было темно. Второй раз мы их не увидели, потому что банально прошли мимо – мы искали не их. Но даже сейчас, не имея цели найти именно окна, мы легко могли бы пройти мимо.

Окна были закрыты броневыми панелями, на манер аналогичных в поезде. Панели были покрашены в цвет стены, и потому что прекрасно сливались с ними. Единственное, что их отличало – то, что заклепок, которые в районе кроватей шли сверху вниз одним рядом, здесь было два ряда. Именно они, да еще слегка утолщенный металл рамы, обрисовывали контур окна. Не зная, что конкретно ищешь, мимо пройдешь – не заметишь.