Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

–Тебя отпустят?

–Нет. Убьют через неделю, если не соглашусь отдать им слугу и всех детей племени, – Галл, судя по всему, покачал головой, – Но я не соглашусь.

–Глупо.

–Променять одну жизнь на десятки? – удивление скрывать он не собирался.

–Скажи, что я не прав, – равнодушно отозвался Джокер, закрыл глаза и откинул голову назад, – Разменивать будешь одну жизнь на другую такую же, остальные тебе не интересны.

Да, Джокер не сомневался, что из всего пламени Галлу важен лишь его слуга, такой же пробудившийся чемпион, как и он сам. Похоже, этим несчастным хорошо промыли мозги с самого рождения. Иначе как объяснить их желание защищать никому не нужные племена, цель жизни которых свелась к войнам?

Больше всего Джокера занимала причина, по которой племена не ценили своих вождей, раз те умирали, не достигнув совершеннолетия по меркам смертных. Каждые десять лет? Сколько же Ноксус возрождал их в желании заполучить себе? Вот она и причина кардинальных мер: Ноксус послал танцующую с кинжалами собирать будущих чемпионов пока не стало слишком поздно. Сила воли Катаи и мощь самого Ноксуса вполне могли осуществить задуманное, вот только вмешался Джокер и спутал все карты.

Разговор так и не был окончен. Некоторое время они молчали, в темноте думая каждый о своем, а потом стало поздно выяснять детали.

Глава 2

В хижину к пленникам вошли смертные. В крепления на стенах вставили зажженные факелы, и свет позволил Джокеру разглядеть незнакомца в цепях. Тот был высок, почти как сам Джокер, что невольно вызвало у последнего долю восхищения юным чемпионом. Сколько тому лет? Любопытно. Чуть больше сотни, если ощущения не обманывают. А им Джокер привык доверять. Короткий ежик каштановых волос, чуть выгоревших на солнце, с песочными прядями у висков и небольшим хвостиком у левого уха, где тот крепился заколкой с бусинами. Должно быть, именно из-за этой заколки Джокер обратил внимание на уши незнакомца: заостренные кончики, чуть вытянутая форма. Смертные звали эльфами обладателей столь неординарной внешности, пусть и только в сказках.

Странное чувство собственности зашевелилось внутри ежиком. На это осталось лишь расслабиться и постараться не перебить местное племя в желании заполучить парня себе. Себе ли? Всего лишь привести в лапы Ноксуса и позволить тому разжечь новое пламя противостояния между гильдиями и чемпионами. Будет ли Джокер жалеть, что ради своей танцующей с кинжалами пришлось отказаться ото всего прежнего? Возможно. Но огненное создание стоило гораздо большего. Всего.

Зачем смертные пришли в хижину к пленникам? Глупый вопрос. Впрочем, пытать стали лишь одного из двух – скованного по рукам и ногам вождя западного племени. Они походили на садистов, жаждавших сломить выдержку и самообладание парня. В глаза сразу бросились засохшие пятна крови на полу под его ногами, дававшие смутное представление о количестве перенесенных пыток.

Убить этих тварей? Цепи на руках и ногах Джокер звякнули, пока он оценивал, насколько возможно от них избавиться. Позволять и дальше пытать парня в его планы не входило. Это была уже не пытка, а простое уродование и ломка. Хруст кости стал последней каплей.

В тот миг, когда Джокер был готов вырвать цепь из стены и перерезать всех смертных, где-то совсем рядом с хижиной раздался вой. Клич? Его подхватывали другие голоса, в воздухе послышался топот ног и лязг оружия. Джокер проводил взглядом убегающих смертных, после чего вернул внимание обмякшему в цепях парню. Пожалуй, самое неприятное во всех пытках – это сломанная левая рука. Остальное заживет достаточно быстро при должном уходе и знаниях.

Когда же спустя минуту в темноту хижины скользнули неприметные тени, Джокер на полном автомате замер, не желая привлекать внимания. Они двигались так быстро, словно только и ждали ухода палачей. Судя по обрывкам одежды в тусклом свете шаров на запястьях двоих – явно чужое племя. Какая прелесть, пришли за своим вождем. Жаль, но попытки разглядеть или хотя бы почувствовать среди них слугу вождя, еще одного возможного чемпиона, успехом не увенчались. Простые смертные.

Повезло вдвойне: на Джокера никто из присутствующих внимания не обратил. Скорость, с которой снимали оковы, поразила: цепи попросту рубили топорами, не желая тратить время на замки и крепления. Видимо, времени было в обрез.

Бессознательного парня уволокли уже через минуту, скрывшись в темноте.

Джокер некоторое время прислушивался к крикам и шуму, после чего все же вырвал цепи из стены, прибегнув к силам чемпиона. Оставаться здесь не имело смысла, лучше воспользоваться суматохой. Самое главное он узнал: и о племенах, и о пробудившихся чемпионах. Дальше сидеть на цепи и тешить самолюбие смертных нет никакой необходимости. Вместо этого можно попробовать найти Рандла, о котором обмолвился Галл, и выяснить у него истинное положение дел в долине. Тот должен знать больше.

Предрассветный туман окутал деревню, густым слоем укрывая землю между хижинами, скрывая и делая почти незаметным перемещение нежданных гостей. Единственное, что спасало визитеров – исключительная наглость лезть в зубастую пасть северного племени тремя диверсантами. Светлеющее небо на горизонте сокращало время на то, чтобы убраться живыми, до минимума.

Джокер вдохнул ночной воздух, почти тут же уловив запах гари. Похоже, племя Галла подожгло что-то очень важное для северян, раз о пленниках на время забыли. Они должны были предполагать попытку побега. Если только…

Что ж, стоило отдать должное пробудившимся чемпионам: убивать друг друга они действительно не хотели. Без сомнений, Сенжи, вождь местного племени, знала о попытке побега, но делала вид глупой девочки. Может, и сама когда-то попадала к врагам, и ее спасли чьи-то закрытые на очевидное глаза? Любопытно вдвойне.

Наблюдать за паникующими смертными показалось скучным занятием. Оставив их себе на уме, Джокер покинул деревню. Необходимости сливаться с тенями не было: до него никому не было дела.

Рассвело уже через час. Солнце медленно катилось по верхушкам деревьев, наблюдая за раздетым мужчиной в водах лесного озера. Джокер без стеснения смывал с себя грязь и следы плена, размышляя, как бы избавиться от цепей до конца. Звенья он сорвал, а вот браслеты не поддавались, болтаясь на запястьях и лодыжке. Ко дну не тянули, зато разминка с ними была неплохой.

Злость на молодых чемпионов так и не проснулась: детские игры какие-то. А вот смертным Джокер бы убавил пыл, прирезав парочку особо рьяных садистов. Впрочем, были дела поважнее. Например, где бы в глухих лесах раздобыть порядочную одежду, ведь его единственные штаны были разорваны в клочья? Кровь удалось смыть, уже хорошо.

Сумку с деньгами и вещами растащили еще в первый день плена. Денег не жалко, в лесу они не понадобятся, а вот лекарства и комплект чистого белья Джокер не отказался бы получить обратно. Никогда не знаешь, что может понадобиться в следующий миг. Остается искать нужного себе чемпиона и не сгореть на солнце в процессе поисков. Неплохо бы также раздобыть еды. Элита от голода не умирает, но испытывать неприятные ощущения без нужды не хотелось.

Но все это были мелочи.

Джокер поднял голову к небу: далеко за полдень. Взгляд темных глаз окинул окрестности, определяя стороны света. Если информация верна, ему необходимо попасть к южному племени – именно их вождь обладал нужными знаниями. Тащить силой пробудившихся чемпионов не сложно, однако в настоящий момент желания вправлять им мозги не было. Для начала стоило узнать детали. А к силе прибегнуть всегда успеет. Хоть волоком потащит к Ноксусу ради своей девчонки. Но это будет долго.

Вопреки ожиданиям, лес оказался негустым и даже удобным. Ни бурелома, ни оврагов. Ровный склон долины с редкими деревьями, чьи ветви стали отличным ночлегом, заменив Джокеру кровать. Ужин из мяса птицы тоже стал приятным дополнением. Силами Нексуса ему до сих пор удавалось призывать кинжалы, а метать их Джокер не разучится никогда. Слишком много опыта.

Почти двое суток Джокер бродил по лесу в одиночестве: оно никогда не давило на бывшего маньяка арены, привыкшего вселять ужас одним своим видом. Разве только смертники, чемпионы его бывшей гильдии, относились спокойнее к его разрисованному черной краской лицу и внешности убийцы. Даже манера поведения пугала не так сильно, хоть и старались не надоедать ему лишний раз. Все-таки правая рука мастера гильдии.

Жареная без специй птица оказалась немного жестковатой, но съедобной. Джокер выкинул очередную кость в костер и подбросил пару веток. Редкие искры напомнили звездное небо над головой: такое же яркое и притягательное. Разница – в жарком пламени огня и ледяном спокойствии далеких светил. Перед глазами же стояли два молодых чемпиона, словно в подтверждение мысли: огненный и веселый парень из цирка и ледяная девочка-убийца с холодной синевой глаз. Соскучился по своей разношерстной детворе?

Губы тронула ухмылка: эти дети в скором времени превратятся в неплохих чемпионов. Мысль о том, что для них необходимо искать мастеров, заставила Джокера скрипнуть зубами. Неужели Ноксус готов рисковать жизнями будущих глав гильдий, зная натуру маньяка арены? С другой стороны, вспоминая последний поединок с Дантом на арене Ноксуса, их силы были равны. Разница была в опыте, которого у новых мастеров не будет. Их можно и убить...

Желание прогуляться по ночному лесу он не стал гнать от себя. Во-первых, в лесу почти не было ветра, лишь легкие и мягкие прикосновения к телу, не вызывающие никакого раздражения в почти полном отсутствии одежды. Во-вторых, к прогулке располагал большой диск луны, чей свет проникал сквозь кроны деревьев и освещал все вокруг. Игры теней дополняли привлекательную картину. Как раз на вкус маньяка арены. Пусть и бывшего.

Погруженный в мысли об арене и Ноксусе, он некоторое время стоял и смотрел на странное существо, порхавшее в двух метрах от него. Или мысли вдруг стали материальны, или...? Сорванный ранее стебелек перекочевал из одного уголка губ в другой. Джокер осмотрел светящегося мотылька более внимательно, понимая прописную истину: в этой крохе, похожей на маленькую фею, не должно было быть жизни. Интересно, мастер швейного дела, Кеннел, так же видел фей в созданных им нарядах на северных островах Лорда? Возможно.

Небольшой мотылек с ладонь размером часто-часто махал светящимися крылышками, с которых осыпалась яркая пыльца, мерцающая разноцветными блестками, и почти тут же гасла, растворяясь в воздухе. Своеобразное волшебство, подвластное лишь одному богу, известному Джокеру. Ноксус. Опять его игры.

Мотылек тем временем порхнул в сторону и замер у дерева. Гадать было глупо, и Джокер двинулся следом. Куда бы ни звали его силы Ноксуса, стоило прислушаться.

Труп он нашел лишь благодаря мотыльку и слабому свечению, исходившему от тела девочки. Ничем не приметное место, если не считать обломанных веток и небольшого оврага с темной водой поодаль.

Джокер присел на корточки и бегло осмотрел тело. Фея подлетела ближе и села на чуть мерцающий барьер, укрывающий ребенка с ног до головы наподобие кокона. На вид крохе было лет двенадцать по меркам смертных. Элите могло быть сколько угодно, но Джокер предполагал около сотни. Плюс-минус пару десятков. Гораздо интереснее было то, что девочка жива: дыхание, хоть и хриплое, угадывалось, а на запястье прощупывался пульс.

В полумраке раздался скрежет зубов. Опять?!

Когда-то давно Джокер уже сталкивался с попыткой самоубийства при совсем других обстоятельствах. Его танцующая с кинжалами пыталась покончить с собой из-за недовольства собственного дяди. По стечению обстоятельств: главы союзной гильдии. Тогда тоже была ночь. Буйная и мрачная, словно над всем миром нависла угроза. Ливневый дождь и шум леса кричали в тревоге, предрекая гибель маленького чемпиона. В тот раз Джокер сумел удержать хрупкую жизнь в своих руках, связав танцующую с кинжалами с собой. Навсегда. Он хотел ее. Ноксус свидетель: как же он хотел ее! Не верил, что кто-то сможет понять и принять его таким, какой он есть. Маньяка арены. Но именно это чудо с алыми, словно ярчайшее пламя, волосами сумело сделать невозможное. Полюбило его и заставило полюбить себя.

–Катая, – тихо прошептали его губы единственное дорогое имя, – Ты все, что мне нужно.

Тихая и безветренная ночь проглотила эту минутную слабость без следа и остатка. Вздохнув, Джокер осмотрел тело более детально. Колотая рана на боку, следы крови на голове, словно девочка билась головой о что-то. Хм. Так и есть: ствол ближайшего дерева был испачкан запекшейся кровью. Что еще? Несколько синяков и царапин. А вот и оружие самоубийства – лежит в паре сантиметров от левой руки и почти теряется в траве: самый обычный длинный нож с рукоятью из ветки. Явно не оружие чемпиона. А в том, что эта девочка – одна из них, Джокер ни секунды не сомневался. Иначе Ноксус не позвал бы его, пусть и столь странным способом.

Мерцающий кокон вокруг девочки был, как он и предполагал, барьером. Вероятно, один из навыков крохи. Что ж, инстинкт выживания чемпиона еще не был убит до конца.

Проблема оставалась: лекарств у Джокера не было, а лечить подобные раны он не умел. Поэтому он решил перенести девочку к своему лагерю – там хотя бы была чистая вода и кое-какие травы.

Колотая рана оказалась не столь опасной, как он думал. Да, глубокая, но важные органы не затронуты, лезвие соскользнуло по ребру. Травму головы оценить не удалось даже после легкой обработки. Силы чемпиона помогут ранам зажить быстро, если не усугублять положение. Многострадальные штаны пришлось укоротить, чтобы сделать повязку на рану на животе и остановить кровь.

При свете костра девочку удалось рассмотреть получше. Длинные фиалковые волосы оказались необычными: в прядях едва уловимо блестели те самые искры, что осыпались с крыльев феи в лесу. Взгляд темных глаз соскользнул в сторону: так и есть, существо сидело на травинке и не подавало признаков жизни, качаясь на ветру. Собственное чутье подсказывало, что это творение – не совсем дело рук Ноксуса. Скорее, порождение сил самой чемпионки. С каждой минутой становилось все интереснее.

И все же, здесь было иначе, чем с темным фениксом Уинн. Тот был настоящей птицей, наделенной частью сил Ноксуса, словно одну силу поделили на двух живых существ: ребенка и его зверя. Чего нельзя сказать про небольшую фею на травинке – это силы чемпиона. Вот такая небольшая разница с громадным различием по своей сути.

Мысль укрыть раненное дитя чем-нибудь так и осталась мыслью. Ничего под рукой не было. Джокер некоторое время стоял рядом с девушкой и смотрел на дрожащее тело в бликах костра. Не видя иного выхода, Джокер лег с крохой рядом и обнял ее, прижав к своей груди. Частое дыхание и дрожь стали ощутимее. Если был шанс облегчить страдания того, кого выбрал Ноксус, пусть будет так. Джокер лишь пожалел, что не был мастером для найденыша: рядом с главой гильдии чемпионам становилось лучше, будто те делились с ними частью своей силы. Тонкостей Джокер не знал, лишь обрывки информации. Должность правой руки мастера обязывала знать многое, пусть частями и не всегда нужное.

За ночь он просыпался четыре раза. Первые два – с тревогой за раненное создание: дрожь не утихала, но тело понемногу согревалось. Силы чемпиона делали свое дело, заживляя страшные раны. Руки так и чесались прикончить того, кто довел девочку до самоубийства – худшей участи для чемпиона. И если Джокер найдет эту тварь, убьет без сожаления. Если понадобится, перебьет всех смертных в долине, утопив изумрудную листву в алой крови. Разорвет на куски так, что никто и никогда уже не сможет собрать их воедино.

Лишь под утро это жгучее желание перестало терзать каленым железом, позволив расслабиться. Девочка в его руках больше не дрожала, дыхание выровнялось, тело стало теплым. Самое худшее пережила, теперь пойдет на поправку силами Ноксуса. Оставалась проблема повторного суицида, хотя Джокер и отобрал у нее нож. Если она вождь или слуга, у нее должно быть настоящее оружие. Может, связать ее?

К утру он решил оставить все, как есть. Если не сможет удержать ее от глупых действий – пусть умирает. Такой слабый духом чемпион Ноксусу не нужен. Жестоко? Возможно. Но даже если Ноксус явится сам вправить ему мозги за халатное отношение к пробудившимся, правда будет выясняться в очередном поединке и никак иначе. Джокер не терпел слабаков, особенно среди чемпионов. К счастью или к сожалению, среди них таких не было. Неопытные, юные – да, но с твердым духом и стремлением стать сильнее.

Весь следующий день пришлось потратить на девушку, оставив на время поиски южного племени и их вождя. Та пролежала без сознания до вечера. Нужно время залечить раны. Джокер размышлял об этом, сидя у костра и подбрасывая в огонь ветки. Ужин вышел скромным в разнообразии. Скуки ради Джокер с утра наловил дичи, так что к вечеру нажарил порядочное количество мяса. Если девочка придет в себя в скором времени, ей нужны будут силы и энергия для дальнейшего восстановления.

Джокер подпер голову рукой, удобно расположившись в корнях дерева, словно на троне. Взгляд его терялся в пламени недалекого костра, пока мысли желали стать материальными. Ноксус так и не явился спасать ребенка от возможных действий Джокера: он не остановит от самоубийства во второй раз. Это заставляло задуматься о двух вещах: либо Ноксус не оправился после прошлого визита и поединка, либо не желал вмешиваться. Или же предоставил выбор самому Джокеру, что еще менее вероятно. Подобные решения мастер гильдии редко принимал в одиночку, предпочитая советоваться с другими или с самим Ноксусом. Как именно они это делали, Джокер до конца не понимал. Он видел несколько раз, как Дант стоял на погасшей арене Лиги в нескольких метрах от сердца Ноксуса и словно ждал что-то. Будто время для него замирало. Потом уходил задумчивый и сосредоточенный.

С другой стороны, Тассил, глава союзной гильдии и бывший наставник Джокера, не раз говорил, что с Ноксусом не общаются, как с таковым. Это скорее напоминало самоанализ, взвешивание всех «за» и «против». И делать это проще там, где это важнее всего – на арене Лиги.

Поглощенный мыслями, он не сразу уловил изменения в состоянии найденыша. Скорее ухо уловило чуждые одиночеству звуки: невнятное, едва слышное бормотание и плач. Его взгляд скользнул в сторону кучи листьев, служившей подобием постели, где лежала девочка. Та действительно пришла в себя. Она сидела, поджав ноги, пряча лицо в ладонях, и плакала, бормоча что-то сквозь слезы и заикания. Разобрать слова было невозможно. Новых попыток навредить себе она не предпринимала, и это было хорошо.

Джокер поднялся на ноги и подошел к плачущему созданию. Присел рядом на корточки. После минутного раздумья он коснулся ее мягких волос, пропуская пряди сквозь пальцы: они и правда мерцали редкими блестками. Сквозь слезы на него смотрел ребенок, ее губы дрожали.

–Зачем… – тихий, заикающийся на каждом слоге шепот Джокер с трудом разобрал, – Зачем вы…

Глава 3

Алмазные слезинки потекли по щекам незнакомки с новой силой. Ее трясло от рыданий, но Джокер остался безучастен. Он сидел рядом и смотрел на всхлипывающее создание, пытаясь понять, насколько сильно его тянет ей заниматься. Раньше он ушел бы от чужого существа, не задумываясь. До того, как увидел алый пожар в черном буйстве природы – словно последний лепесток огня вот-вот погаснет, а вместе с ним и надежда. Надежда на что? Он не знал. Но чемпионы обязаны справляться со своими проблемами сами. Да, они могли объединяться с другими, но никогда никого не принуждали и предпочитали ни во что не впутывать. Вспыльчивые малыши гильдий...

Джокер придвинулся ближе и аккуратно обнял девочку, стараясь не потревожить рану на ее животе. Та, казалось, не замечала ни его, ни боли, продолжая давиться слезами и напавшей икотой. Что за ребенок?

За все время ее истерики Джокер уловил главное: ему не следовало спасать ту, кому лучше было умереть. Девушка задыхалась от слез, и сквозь рыдания прорывались лишь обрывки фраз.

Они считали ее ненужной. Все племя на протяжении всей ее жизни твердило, что она бесполезна и слаба, что из-за нее бед становится только больше. Что она не способна помочь вождю защитить сородичей в бесконечных войнах, не говоря уже о чем-то большем. А она молчала в ответ, понимая, что они правы: ее способностей хватало лишь на жалкую защиту и старалась не реагировать на откровенные провокации, превращавшие ее жизнь в испытание на выживание: ей подсыпали яды, избивали и издевались, как могли. И так – каждый день на протяжении всей жизни.

–Только Когуа не давал им убить меня, – тихое бормотание в плечо Джокер разобрал с трудом; слезы на ее щеках и не думали сохнуть, – Защищал… Говорил, что… я еще вырасту…

На его руке выступили пятна крови: девочка закусила губу и мелко дрожала, зажмурившись. Словно хотела забыться, исчезнуть, спрятаться в самом дальнем уголке мира, где ее никто не найдет. Никогда.

–Но в последнем бою, когда я… – ребенок запнулся, сдавленно всхлипнув, – Я не смогла им помочь, и он сказал… что лучше бы.. лучше бы меня вообще не было… – сквозь слезы Джокер уловил в ее голосе безграничную боль и отчаяние, – Никогда не было… Зачем я… Зачем только я…

Единственный, кто защищал ее от племени и не давал убить, произнес то, чего девочка боялась больше всего. Тот, кто поддерживал ее и всячески ободрял даже в худшие времена, произнес самые страшные для той слова, ставшие последней каплей и лишившие выдержки. И, что хуже всего: желания жить. Джокер понимал, что вождь, кем бы он ни был, вероятно, крикнул это сгоряча, не желая на самом деле доводить кроху до самоубийства. Объяснять это Джокер не стал. Его куда больше занимал вопрос, как он оказался у восточного племени, когда искал южное? Похоже, племена получили свои названия отнюдь не по сторонам света, руководствуясь иными принципами. Час от часу не легче.

Успокоить девочку удалось не сразу. Лишь спустя добрых полчаса рыдания стихли, сменившись тихими всхлипами. Она так и сидела в его объятиях и смотрела куда-то в пространство. Слезы перестали течь, истерика прошла почти бесследно, если не считать красных, опухших от слез глаз.

Она посмотрела на него снизу вверх. Чуть дрожащая на ресницах россыпь алмазов напомнила росу в траве ранним утром. Красивый маленький чемпион, измотанный до предела.

–Простите, – создание снова шмыгнуло носом и вытерло лицо рукавом, – А вы...

–Джокер.

–Необычное имя, – пробормотала девочка, снова вытирая слезы, – Спасибо, что…

–Ты ведь этого хотела, – холодно заметил Джокер, – Так за что благодаришь?

–И сейчас хочу, – чуть слышно призналась она, и глаза снова наполнились алмазными слезами, – Что я за слуга, если даже себя убить не могу…

Девушка снова шмыгнула носом и наконец более осознанно огляделась, пока взгляд не остановился на полуобнаженном мужчине рядом. Джокер никак не отреагировал на осмотр, с привычным хладнокровием наблюдая за смесью эмоций на детском лице.

–Зачем же вы меня спасли, если знаете… – она запнулась.

–Я даю тебе второй шанс, – на него посмотрели с откровенным недоумением, – А что до силы... она всегда и во всем относительна. Глупо кончать с жизнью из-за этого.

–Презираете меня? – вопреки ожиданиям, ее губы тронула слабая улыбка.

–Нет.

На несколько минут воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и потрескиванием костра. Девочка осмотрела свои повязки, дотронулась до бинтов на голове. Ее взгляд скользнул к коротким штанам мужчины.

–Вы ведь из внешнего мира? – тихо спросила она, задумавшись.

–Да, – его односложные ответы, похоже, ее не смущали.

И все-таки она казалась задумчивой, словно какая-то навязчивая мысль не давала ей покоя последние несколько минут. Или дольше? Тонкие и изящные пальцы теребили край подстилки, выдавая ее волнение. Торопить ее Джокер не собирался, как и лезть в душу. Девочка ему нравилась, несмотря на возраст и попытку суицида – то, чего он терпеть не мог. Лишь однажды он сделал исключение ради удивительного создания с огненными волосами. Его танцующая с кинжалами, которой он столько грезил и сходил с ума, понимая, что маньяк арены на сентиментальности не располагает. Особенно после того, что сам с ней сделал.

–Можно мне пойти с вами? – совсем тихо попросило существо рядом, – Когда вы уйдете. Можно?

Сказать, что Джокер удивился, – значит не сказать ничего. Еще ни один пробудившийся чемпион не просил взять его с собой. А эта не только просится, но и не требует ничего взамен. Джокер пребывал в замешательстве от подобного подарка судьбы, не веря в сказки. Слишком просто, чтобы быть правдой.

–Я многое умею, – заговорила она снова, когда молчание затянулось, – Охотиться, готовить, стирать, убирать. Могу быть охранником, слугой, рабыней, кем угодно. Только… пожалуйста… можно мне пойти… с вами…

Конец фразы снова утонул в подкативших к горлу слезах, на которые Джокер не реагировал. Девочка пыталась вытереть их руками и рукавом, но безуспешно. В конце концов она сдалась, спрятала руки в коленях и зажмурилась в попытке успокоиться. Наверняка сжала ладони в кулаки, и ногти впились в ладошки, глуша одну боль другой.

–Можно, – наконец произнес Джокер, не видя весомой причин для отказа.

Брошенная здесь, на растерзание племени, она снова попытается свести счеты с жизнью. Эти идиоты, как и прочие смертные, считали, что сила – лишь в мускулах, напрочь забывая о силе поддержки. Что поделать, некоторые чемпионы раскрывали свой боевой потенциал исключительно в паре с кем-то.

–Правда… можно? – в ее голосе смешались недоверие и надежда.

–Даже если передумаешь и решишь остаться, я все равно тебя заберу, – сказал Джокер и впервые увидел на ее лице по-настоящему живые глаза.

–Не передумаю, – на ресницах снова заблестели слезы.

Джокер положил руку на ее пушистые волосы и мягко потрепал, отчего девочка зажмурилась от удовольствия. Вероятно, с души свалился камень: больше не нужно бояться возврата к племени, изводившему ее не одно десятилетие в надежде получить более сильного слугу для вождя. К слову о вожде... тому не жить, если он попадет в руки Джокера. Этого пробудившегося чемпиона он убьет при первой возможности, не собираясь допускать даже малейшую возможность, чтобы один чемпион доводил другого до самоубийства. Пусть и неосторожными словами.

–Что касается тебя…

–Делаю все, что вы пожелаете, – улыбнулось создание и кивнуло.

–Именно так, – небольшое удивление ее готовностью Джокер умело скрыл, – Как тебя зовут?

–Ой, – она чуть смутилась и неловко отвела глаза в сторону, – Простите. Лилу.

–Извинения приняты, – Джокер легко поднялся на ноги, глядя на нее сверху вниз, – Несколько дней сильно не напрягайся. Раны быстро затянутся.

–Вы знаете? О нашей регенерации?

–Знаю, – согласился он, отошел в сторону и вернулся с завернутым в листья мясом, – И не только это. Так что советую десять раз подумать, прежде чем пытаться мне навредить.

–Я сама просилась с вами, – тихо, но уверенно отозвалась Лилу и покачала головой, – Вы подарили мне вторую жизнь, которой можете распоряжаться по своему усмотрению.

–Запомни эти слова.

Он протянул сверток листьев с мясом. Лилу несколько секунд не решалась его взять, но голод взял верх. Ее чувство неловкости Джокер не до конца понял, однако настаивать на объяснении не стал. Лишать кроху эмоций или переделывать для собственного удобства он не собирался.

Еще больше удивило поведение девочки. Вместо того, чтобы замкнуться или выглядеть потерянной после пережитого, она, казалось, стала спокойнее, даже иногда улыбалась каким-то мелочам. Джокер поймал себя на том, что Лилу что-то напевает себе под нос, возясь с травами. Кстати, о травах: она умела находить лекарственные и готовить из них простые мази и порошки. В первый же день осмотрела наложенные им повязки и занялась лечением сама.

Из наблюдений стало ясно, что кроха его опасается и ведет себя немного отрешенно от действительности. Словно старается забыться в любом деле. Поэтому увлеклась лекарствами, делая те постоянно в течение всего дня. Убежать, впрочем, не пыталась.

Ночью Джокер долго не мог уснуть. Он лежал без сна и смотрел в темное небо, слушая, как трещат поленья в костре. Было о чем подумать. Взять хотя бы эту юную чемпионку, что попросилась пойти с ним.

Заплаканное создание он нашел в паре десятков метров от костра. Девочка бросила на него мимолетный взгляд, утерла слезы рукавом и шмыгнула носом, отворачиваясь. Она сидела, сжавшись в комок на земле, а рядом на травинке качался мотылек, освещая темноту бледным светом.

–Не хочешь поговорить? – поинтересовался Джокер, глядя на девушку сверху вниз.

Было глупо давать ей время на раздумья после неудачной попытки суицида.

–Мне страшно, – прошептала Лилу, вытирая новые слезы.

–Покидать долину? Или быть рядом со мной?

Джокер остался на расстоянии, не желая ее пугать. Она и вправду была похожа на загнанного в угол зверька. Красивого зверька, который ничего не понимает, но пытается спрятаться в круглой комнате на виду десятка пар глаз. Это и есть чувство безнадежности.

–Я не знаю, – едва разобрал он ее бормотание. Она обреченно вздохнула и обернулась к нему, уже не отводя глаз, – Я ведь ничего не знаю о вас. Почему вы так добры ко мне, если презираете тех, кто хочет умереть? Зачем согласились взять с собой? Если вы так много знаете о долине, несмотря на жизнь во внешнем мире, то понимаете, что я бесполезна как воин. Вы хотите меня продать? Вряд ли я стою многого, да и вам, наверное, не нужны деньги.

–Не нужны, – согласился Джокер, размышляя о сказанном, – И ты права, я в долине не просто так. Но я не добр, не внимателен и не заботлив. Ты, как и прочие подобные тебе, нужны мне для обмена.

–На что? – вопреки ожиданиям, она осталась спокойна, будто предполагала это.

–На ту, что принадлежит мне.

–Хм, – Лилу искренне улыбнулась, обнажив белоснежные зубки. Даже некий холодок, исходивший от нее все это время, пропал, – Наверное, она стоит многих жизней. Вы ведь и в плену у кого-то уже были?

–У северных, – не стал скрывать Джокер, – Идем к костру.

Лилу легко встала, ее мотылек перелетел на плечо и замер, редко взмахивая крылышками. Джокер же почувствовал, что найденный им пробудившийся чемпион наконец успокоился. Видимо, ей стало легче осознавать, что она нужна как разменная монета для спасения кого-то важного. Если ты не ценишь свою жизнь, почему бы не порадоваться, что она может принести кому-то пользу перед смертью?

Джокер понимал ход ее мыслей, и ему это не нравилось. Не ценить собственную жизнь, какой бы та ни была, было крайне глупо.