Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Глава 22

Твою мать!

Твою мать, твою мать!

Я ведь знал, что нельзя играть по его правилам! Я ведь знал, что нельзя давать ему тянуть время! Если он его тянет – значит, это ему так или иначе выгодно! Но этот сукин сын так охотно вывалил на меня настоящую телегу важной информации, что я не удержался от того, чтобы сыграть по его правилам, и затянуть диалог! Он прекрасно прочитал меня, и, видя мой интерес, продолжал поддерживать его, вынуждая задавать новые вопросы и снова охотно на них отвечая!

Это грустно признавать, но он действительно не тупой. Возможно, самый не тупой из всех, кого я встречал.

Это серьезная проблема.

Я напрягся и кинул короткий взгляд по сторонам, прикидывая, что можно использовать в качестве укрытия. Выбор был невелик – руины или другие руины. Все они были примерно одной степени разрушенности, и потому – примерно одной высоты. Полноценно укрыться за этими огрызками стен не вышло бы ни в одном месте.

Однако, почему-то даже необходимости в этом пока что не возникало. Потому что Марк не спешил нападать. Все еще – не спешил. Он по-прежнему недвижимо стоял передо мной, переплетя руки на груди и глядя на меня. По крайней мере, я думаю, что он глядел на меня. Понять, куда он смотрит на самом деле сквозь непрозрачные линзы из праны, в углах утекающей в окружающую пустоту, было невозможно…

Утекающей праны…

Я снова осмотрел свои руки, сосредоточив внимание на прановых когтях, которыми меня наделила изнанка мира. Как я и думал, они тоже понемногу растворялись в окружении, при каждом, даже минимальном движении оставляя за собой медленно тающие следы.

– А ты не безнадежен. – хмыкнул Марк. – Догадался? Или откуда-то уже знал? Самое смешное – мне даже делать ничего не нужно. Пустота сама тебя высосет. Она рассеивает прану в разы быстрее, чем внешнее пространство, и при этом не спрашивает твоего разрешения. Пятнадцать-двадцать минут – и ты будешь полностью истощен. А истощение в Пустоте означает, что ты никогда из нее не выберешься.

– Но ведь и ты тоже теряешь прану. – хмыкнул я.

– Безусловно. Но у меня пранозапас не сравнится с твоим, да и контролирую я его намного лучше. Так что на твоем месте я бы не надеялся на мое скорое истощение. Уж скорее у тебя появится призрачный шанс победить меня в честном бою.

Это была провокация. Самая настоящая неприкрытая провокация. Как бы ни был спокоен Марк, на самом деле он потихоньку начинал терять терпение и явно не собирался тратить вышеозвученные пятнадцать-двадцать минут на то, чтобы меня высосала Пустота. Он хочет закончить как можно быстрее, и заставить меня выбросить из себя всю прану в попытках добраться до него – лучший способ это сделать.

Вот только я этого делать не буду. Потому что, сам того не ведая, Марк выдал мне очень важную информацию. По сути он сказал, что прана – это ключ к тому, чтобы выбраться из Пустоты. Осталось только понять, как именно это нужно использовать.

Не сводя взгляда с Марка, я начал с того, что умел лучше всего – создал стрелу. Вложил в нее маленький заряд праны, чтобы посмотреть, как она себя просто поведет в пространстве. Как и следовало ожидать, стрела моментально начала испаряться по всей своей длине.

– Вот чем ты пользуешься, оказывается. – издевательски оценил Марк. – А то я только слышал об этом. Давай, выстрели в меня, быстрее закончим – быстрее освобожусь.

Ясно, это не тот путь. Марк не выказал ни тени волнения или беспокойства, а значит, никакой пункт его плана не был нарушен. Надо придумать что-то другое.

И для начала – узнать, что вообще может этот ублюдок.

Даже не доставая лук, я взмахнул рукой, метая стрелу в Марка, будто нож. Он не уклонился, не отступил в сторону, вообще не шевельнулся. Просто не долетев нескольких сантиметров до его маски, стрела ударилась в какое-то невидимое препятствие, и исчезла, поглощенная им. По пространству перед лицом Марка покатились концентрические круги фиолетовой праны, будто камень в воду канул, но далеко не укатились. Едва только родившись, первый же круг внезапно скользнул по невидимому излому, высвечивая его, а потом еще раз, и еще раз. И следующие круги последовали за ним, вычерчивая в пустоте очертания кокона, внутри которого все так же спокойно стоял Марк. Кокон напоминал неведомый огромный кристалл, грубо выколотый из породы ударами кирки… И он один в один напоминал ту структуру, в которую Бернард при своем нападении заключил сигмастера. Какое-то свернутое, закукленное пространство, в которое нельзя проникнуть, и из которого нельзя выбраться. Только там, снаружи, этот кокон был виден, а здесь – нет.

Поэтому Марк все это время и был так спокоен – он знал, что мне нечего ему противопоставить. Нечем его достать. Он в безопасности. Наверное, даже можно сказать, что в абсолютной.

– Хотя нет, беру свои слова обратно. – вздохнул Марк. – Ты безнадежен.

Я его не слушал. Уже стало очевидно, что он не станет меня атаковать. По крайней мере, до тех пор, пока думает, что все идет по его плану. Он упивается своим превосходством, своим контролем над ситуацией, своей непробиваемой защитой…

Значит надо заставить его эту защиту снять. А для этого надо заставить его понервничать, сбить с него эту надменность и уверенность в себе.

Кроме прочего, это будет еще и приятно.

– Что, это все? – продолжал свои насмешки Марк. – Одна жалкая попытка – это все, на что ты способен? Я думал, ты более упертый.

Я снова не повелся на провокации, вместо этого я усиленно размышлял над тем, как заставить его снять защиту. По всему получалось, что вариант только один. Не то, чтобы он меня не устраивал, как раз даже наоборот – он полностью совпадал с моими желаниями.

Вот только я понятия не имел, как мне выйти из этой Пустоты.

А Пустота тем временем продолжала высасывать мою прану. Я уже не чувствовал пальцев ног, настолько они занемели. Вдобавок к этому холодный воздух принялся драть горло при каждом вдохе, словно я дышал чистым морозом. Надо поторапливаться. Надо поторапливаться и сделать хотя бы что-то…

Нет, так не пойдет. Делать "что-то" не нужно, это именно то, чего от меня ждет Марк, то, к чему он меня подталкивает. Бездумные, бессмысленные растраты праны, которые приведут только к тому, что Пустота сожрет меня еще быстрее. Такого удовольствия я ему не доставлю, и сделаю все наоборот – пойму, что мне нужно сотворить, чтобы найти или создать или открыть, выход отсюда, и либо выйти, либо заставить Марка снять защиту в попытке остановить меня. Меня устроит любой из вариантов.

Сейчас бы закрыть глаза, как я делал всегда, когда мне нужно было сосредоточиться… Но нельзя – я все еще не знаю, чего ожидать от Марка. Вдруг это наоборот спровоцирует его на атаку, которую я пропущу из-за своей собственной глупости?

А ведь так и тянет закрыть глаза… Чертов холод, я знаю, как ты работаешь! Убаюкиваешь, успокаиваешь, призываешь ничего не делать, никуда не бежать, ни с кем не сражаться, просто закрыть глаза и заснуть… Чтобы никогда не проснуться…

Не выйдет! Пусть это не обычный холод, но действует он точно так же… И к моему счастью, я знаю, как именно. А значит – смогу противостоять.

Я резко напряг все мышцы в собственном теле и на быстром выдохе снова расслабил. Еще раз, еще раз – почти до судорог, почти до разрывов мышечных волокон!

Изо рта при каждом выдохе вылетала облачка пара…

Я закусил передними зубами губу изнутри и как следует сжал их, чтобы выступила кровь. Это растормошило замерзающий разум и на короткое время в голове прояснилось.

Надо торопиться.

Итак, что мы имеем? Марк обмолвился о двух вещах – чтобы проникнуть в Пустоту, нужны какие-то ходы, щели, которые он закрывал, чтобы Персефона не влезла. Для того, чтобы этими ходами воспользоваться, понадобится прана – то ли для того, чтобы их найти, то ли для того, чтобы их открыть, то ли и для того и для другого.

А еще, Марк скорее всего не знал, я видел, как из этой Пустоты выбирался Бернард. Как он разорвал пространство прановыми когтями и выбрался с изнанки мироздания. Ведь он тогда вылез в нескольких метрах от меня… Значит, выбраться из Пустоты можно не везде, а только в определенных местах. Осталось только их найти.

Я снова посмотрел на свои прановые когти, которыми меня одарила Пустота – это ли не идеальный инструмент для того, чтобы разрывать пространство изнутри?

Я добавил немного праны в когти, и они благодарно засияли фиолетовым, укрепились, насытившись праной, и даже будто бы удлинились.

– Эй, ты что делаешь? – заволновался Марк внутри своего кокона. – Что ты задумал?

Ага, значит, я все делаю правильно.

Я улыбнулся ему и добавил в когти еще больше праны, так, чтобы они аж засияли фиолетовым. Поднял руки и медленно повел их в разные стороны, словно пытался плыть в густом желе. Развел их насколько получилось – результат нулевой. Чуть опустил руки и снова свел их вместе, и снова ничего.

А вот на третий раз получилось. Правая рука в середине своего движения зацепилась за что-то, на секунду замедлившись. Словно не глядя ведешь рукой по гладкому паркету, и внезапно натыкаешься на зазор между паркетинами.

Я вернул руку обратно и немного пошарил по пустому месту, пока не уцепился за невидимую штуку снова. Прановый коготь вполне ощутимо погрузился в никуда почти на половину своей длины.

– Твою мать! – выругался Марк. – Ты что делаешь, сукин сын?! Кто тебе рассказал?! Персефона?!

Я снова не ответил Марку, лишь глубже погрузил коготь в невидимую щель, а следом за ним – еще один. Получалось тяжело – словно пытаешься втиснуть руку в плотную резиновую гармошку, но получалось. Еще чуть-чуть…

– Да к дьяволу! – решился Марк, и его защита исчезла. Рассыпалась на миллион осколков, которые растворились в голубом тумане, не успев долететь до земли. – Я тебя и руками убью!

Ну, попробуй. Я-то был готов к тому, что ты сорвешься!

Я выдернул руку из точки выхода и прыгнул в сторону еще раньше, чем осколки кокона Марка растаяли в Пустоте. Несколько клинков Пустоты свистнули мимо меня, едва не задев, и растаяли, будто их и не было.

Так вот почему они Пустоты…

Я выстрелил в Марка, быстро, не целясь, на разрыв – просто дернув руками в разные стороны, словно пытался одновременно и тетиву порвать, и лук швырнуть во врага. Мощная прановая стрела с огромным зарядом устремилась в противника, но тот легко ушел от нее, просто переместившись с одного места на другое. Стрела упала у него за спиной и потихоньку, понемногу стала испаряться.

А я запомнил, где она упала, и кинулся на Марка. Зря, что ли, меня эта Пустота наградила когтями?

Да и праны осталось не то чтобы много…

Марк все еще не хотел со мной драться. В его планы не входило тратить хоть сколько-то праны и он наверняка уже жалел даже о том, что швырнул в меня клинками – хоть и мизерные, но тоже траты. Вместо того, чтобы как-то от меня отгородиться, атаковать в ответ или сделать что-то еще, он просто уворачивался от моих атак. Если мог – используя свои человеческие возможности, если не мог – исчезая там, где я его атаковал и появляясь парой метров дальше. Но таких случаев было мало.

Потому что они быль мне невыгодны.

Этот ублюдок, хоть его лицо и было скрыто под непрошибаемой маской, злился. Он злился на то, что я заставил его "потерять лицо" и выйти из себя, за то, что я почти разрушил его план. Так что сейчас он с удвоенной, с утроенной силой будет демонстрировать мне свое превосходство!

Так я ему это дам! Я намеренно буду наносить медленные размашистые деревенские удары, от которых не увернется только парализованный, я намеренно буду переть на него, размахивая кулаками, как ветряная мельница, тесня его и заставляя отступить туда, куда мне нужно.

– Какое убожество. – притворно сокрушался Марк, легко уходя от моих ударов. – И это знаменитый ублюдок Ратко, который убил моих братьев? И это – защитник Винозаводска, который с подружками защитил город от нескольких десятков даргов? Да, я разочарован. Почему ты дерешься руками? Почему ты не используешь прану? Где твои стрелы? Где твое замедление времени? Ты что, ограничишься всего лишь одной?

Марк явно не знал, что такое уворачиваться и говорить одновременно. Плюс к тому наверняка не умел дышать в бою. Он банально задохнулся и последние слова произносил уже с едва заметными паузами между слогами. Заметив это, я резко взвинтил темп, пробил классическую двойку, дополненную апперкотом, и от него Марк уже не успел увернуться. Словил в челюсть, от чего зубы громко щелкнули, и отшатнулся назад!

Практически наступив на мою стрелу, от которой осталась лишь тоненькая прановая нитка.

Я вложил в нее много праны. Но не для того, чтобы она вырвалась наружу.

А для того, чтобы к ней прорвался я.

Ведь я это уже делал. Мало того – я это делал даже без стрелы. Я учился телепортации, учился тащить свое физическое тело за прановым, перещая его туда, где я хотел очутиться. И, если отбросить продолжение того урока, у меня ведь даже получилось!

А теперь я еще и облегчил себе задачу – там, где должен оказаться, уже есть часть меня, часть моего пранового тела. А значит и все остальное подтянуть туда будет проще простого.

Марк взмахнул руками, будто ловя равновесие, но на самом деле в мою сторону рванулась волна стремительно стекленеющего и бьющегося на осколки пространства!..

Только меня там уже не было.

Я переместился за спину Марка, точно на то место, где лежала стрела.

Он понял. Он умный, и он все понял. Он даже начал разворачиваться. Но не успел. Я уже тянул его назад за плечи, подбивая колено.

Возможно, прановые когти действительно можно использовать как оружие. Возможно, это даже эффективное оружие. Но не в том случае, когда надо уничтожить противника максимально быстро. Так быстро, чтобы он не успел отреагировать, не успел дать отпор, и, что особенно важно – не успел выбраться из захвата.

Марк успел. Он исчез у меня прямо из рук.

Но до этого я успел посадить его на задницу, и, зафиксировав шею между локтей, практически упасть грудью сверху на его затылок, заставляя голову резко дернуться вперед под таким углом, который не задуман природой. Заставляя позвоночник сломаться с громким хрустом, а спинной мозг – разорваться.

Поэтому в метре от меня Марк появился уже мертвым. Забавно – он, наверное, даже успел подумать, что снова меня обставил, ему хватило бы времени.

Из тела Марка хлынула прана. Здесь это не выглядело эффектным взрывом яркого свечения, как во внешнем мире – Пустота жадно впитывала извергнутое. Здесь это было похоже на сотканный из праны силуэт человека, который будто бы пытался отделиться от мертвого физического тела, понемногу выбирался из него, выплывал, стремительно рассеиваясь в Пустоте.

Я спохватился и на ногах, успевших за минуту без движения задеревенеть от холода, подбежал к телу Марка, чтобы урвать и свою долю праны. Холод уже окутал меня со всех сторон и стремился прорваться внутрь, так что мне надо было раздобыть хоть какой-то праны, чтобы выбраться оттуда! Даже если я убил этого ублюдка – меня не устраивает вариант остаться вместе с ним!

Не знаю, сколько я впитал. Мало. Пустота не желала делиться, и я буквально чувствовал, что поглощать прану здесь труднее, чем там, снаружи. Словно ее приходилось натурально отбирать.

Но мне хватило. Прановые когти снова засияли ярким фиолетом и я принялся царапать ими пространство в поисках новой зацепки для выхода. С пятой или шестой попытки я нашел искомое, и погрузил пальцы в никуда, наблюдая как они исчезают из виду.

Как там делал Бернард?..

Пронзив всей пятерней пространство, я скрючил пальцы, как сокол, хватающий добычу, и рванул руку в сторону, раздирая мироздание и открывая себе путь обратно в реальность…

По крайней мере, таков был план…

Глава 23

Не знаю, что пошло не так. Что это понять, нужна знать, что вообще могло пойти не так. А я не знал. Я действовал наобум, интуитивно, как и почти каждый раз, когда мне приходилось касаться тем реадиза. Не каждый раз получалось идеально, но и ничем плохим или хотя бы неожиданным не заканчивалось тоже.

До этого момента.

Расширив руками разрыв в пространстве, я пролез в него, ожидая увидеть по ту сторону разъяренную Нику, обеспокоенную Чел, взмыленную Персефону, пытающуюся пробиться ко мне, остальных ребят и девчат… В конце концов просто стены клан-холла, в котором… Тепло!

Здесь было тепло, да. Здесь было даже жарко и душно. Но ничего больше не соответствовало моим ожиданиям.

Никаких стен полузаброшенного клан-холла, никаких удивленных и радостных лиц встречающих меня людей вокруг не было. Вокруг меня была только много раз виденная и уже ставшая привычной и родной пустошь. Под ногами расстилалась хорошо знакомая растрескавшаяся от жары и отсутствия влаги земля, из которой торчали редкие камни и высохшие стволы деревьев, высоко в небе висело знойное солнце, а где-то далеко на горизонте виднелись неясные силуэты. Дул несильный, но очень сухой ветер, медленно отогревающий мои замерзшие пальцы и возвращая им чувствительность.

А в ста метрах от меня из земли торчала кабина АГАТа.

Сначала я не поверил своим глазам и на всякий случай даже их протер, но нет, мне не показалось. Торчащая из земли кабина грузовика была затянута песком и пылью до такого состояния, что больше напоминала диковинный валун, торчащий из земли, нежели что-то рукотворное. Собственно, я и узнал-то ее лишь потому, что однажды уже видел.

К кабине АГАТа вели несколько цепочек следов двух разных размеров. Та, что побольше, была в единственном экземпляре, и, судя по тому, как был развернут носок, их обладатель шел только в одну сторону – к машине. Следы поменьше же напротив были многочисленны, хаотичны и запутанны, словно их обладатель бегал туда-сюда несколько раз.

Словно их обладатель сначала нашел АГАТ, а потом побежал за спутником, чтобы похвастаться находкой.

Черт побери… Я даже не знаю, как это воспринимать, но я… По ходу дела, я попал в прошлое! Такое вообще возможно?

А, может, мне все это кажется? Может, я не смог выбраться из Пустоты и сейчас замерзаю в ней насмерть без единой капли праны? Говорят, когда холод сковывает разум, начинают мерещиться совершенно неочевидные вещи… Всплывают из памяти совершенно невероятные воспоминания…

Не удержавшись, я обернулся, чтобы убедиться в наличии разрыва у себя за спиной, но его там не было. Возможно, он стянулся, а, возможно, его никогда и не было, и я его просто придумал.

Ладно, есть еще один способ проверить.

Я развернулся спиной к АГАТу и пошел туда, откуда брали свое начало следы, прямо параллельно им. Если я все понимаю правильно, то через несколько минут неспешного шага я найду тело мертвого Чингиза.

И если оно действительно там, это будет одновременно и страшно и захватывающе. Даже не знаю, чего больше… В любом случае, я уверен, что оно там будет… Черт возьми, да я расстроюсь, если оно там не найдется, а не наоборот!

И тело нашлось. Чингиз лежал посреди темного пятна успевшей впитаться в землю крови и смотрел в небо мертвыми глазами. Несколько мух или кто-то похожие на них уже вились над телом, периодически приземляясь на землю и пытаясь хоботками подцепить хотя бы капельку крови.

Земля здесь была вся изрыта и избита, словно тут работала строительная техника – последствия битвы трех реадизайнеров. Чингиза Ратко, Ники Висла и… ну да, получается, что меня. Даже рана, убившая Чингиза, нанесена точно так, как я себе это помню – сверху вниз в левую ключицу, так, чтобы стрела пробила сердце насквозь.

Итак, у меня не галлюцинации. Я действительно оказался в собственном прошлом. Разбираться как и почему это произошло нет смысла, смысл есть только в том, чтобы придумать, как выбраться отсюда. Меня здесь быть не должно, меня здесь быть просто не может. События с АГАТом запустили цепочку событий, благодаря которым мир сейчас остается в каком-то хреновом, но порядке. Цепочку событий, в результате которой управление ноль было вынуждено провести свою операцию и буквально на день-другой опередить реадизайнеров-заговорщиков с претворением в жизнь их плана уничтожения человечества. Все это берет свое начало сейчас, в этот момент. Здесь, в этом месте силы.

Место силы… Может, именно поэтому я оказался именно здесь? В смысле, именно сейчас? Меня притянуло сюда точно так же, как притянуло недоделанный портал Чингиза, которым тот выдернул нас с Никой из поезда.

Место силы, место силы… Чингиз тогда очень радовался тому, что оказался здесь, хохотал как умалишенный, улыбался. Все равно проиграл… Но держался очень долго, и несколько раз чуть не лишил нас с Никой голов. Он тоже знал про место силы, чувствовал его, наверное, поэтому и был так взволнован. Думал, что его возможности вырастут настолько, что он легко победит нас обоих. И у него действительно был шанс, если бы он немного адекватнее оценивал нас.

Но это уже неважно. Чингиз мертв, а я – нет. И теперь уже я могу попробовать воспользоваться местом силы для того, чтобы вернуться обратно в свое время. Ведь, если вдуматься, на то оно и место силы, чтобы увеличивать чужие силы.

Главное, ничего по пути не натворить, и ничего не изменить. Все события должны идти своим чередом, все должно происходить точно так же, как происходило. Я еще не вполне точно понимаю, к чему могут привести даже малейшие вмешательства в ход событий, но интуиция подсказывает, что последствия будут фатальными.

А интуиции я привык верить. Она много раз меня спасала.

Я пошел обратно по следам, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь понять, когда начнется то самое место силы. Поначалу ничего не менялось, но через пять-шесть десятков шагов я почувствовал что-то новое. Будто бы по земле подо мной прокатилась едва заметная волна пульсации, которая мягко и ненавязчиво толкнулась в ступни. Они только-только отогрелись от холода Пустоты, и их покалывало тысячей несуществующих иголочек, и, возможно, только это и помогло мне почувствовать какие-то изменения под ногами. Это – и еще то, что я искал этого изменения, и ждал его.

Волна пульсации повторилась. Я закрыл глаза и посмотрел на землю так же, как смотрел на себя, когда проверял свою прану. Поверхность, на которой я стоял, мягко и едва заметно лучилась бледно-зеленой энергией, и, чем дальше, тем она становилась плотнее и гуще. Прановое зрение, или как это правильно назвать, показывало лишь то, в чем есть активная прана, потому что кроме себя и этого светового пятна чужой праны в земле под ногами, я не видел больше ничего. Но это и не нужно было. Главное, что я убедился – чем дальше я иду в сторону АГАТа, тем плотнее концентрация праны, запертой у меня под ногами.

В общем-то, в этом ничего удивительного. Если Келли Чемберс погибла внутри АГАТа, совершенно логично, что именно там и будет располагаться центр получившегося места силы. А значит – и самая большая концентрация праны.

Интересно, а из места силы прана со временем рассеивается? Должна рассеиваться по идее…

Новая волна прокатилась по земле отчетливым бугром, игнорирующим любую материю на своем пути, включая подошву моих кроссовок, и коснулся ступней снизу легкой пульсацией. Словно огромное сердце билось где-то в глубине породы, посылая вокруг себя волны живительной праны. И, чем ближе я подходил к АГАТу, тем выше становились гребни этих волн. Когда я вернулся на то место, в котором появился здесь, они уже захлестывали мои колени, но не пытаясь при этом снести и уронить, как вела бы себя жидкость, а наоборот – с каждым новым толчком заставляя мое собственное прановое тело концентрироваться еще больше, уплотняться и сиять.

Почему я не чувствовал этого раньше? Тогда, когда был здесь в первый раз? Тогда, когда был еще даже не студентом академии, а самоучкой, достаточно жалким в отношении всего того, что касается реадиза?

Ответ кроется в самом вопросе. Потому что тогда я был слабее, чем сейчас. Знал меньше, чем сейчас. Мое прановое тело было в разы меньше и разреженнее, чем сейчас. Теперь я знаю что искать, где искать, как искать, и главное – имею представление о том, как этим пользоваться. Моя программа обучения окончилась, едва начавшись, но, пожалуй, базовые и самые главные принципы реадиза мне преподать успели. А после того, как я на собственной шкуре испытал действие скиллтрита, которое имеет что-то неуловимо общее с тем, как себя ведет рукотворное место силы, все и вовсе встало на свои места.

Ну и не стоит забывать о том, что с тех пор я поглотил целых троих далеко не последних реадизайнеров, которые, к тому же, были моими единокровными братьями, то есть, обладали максимально совместимой со мной праной. Да и про скиллтрит забывать не стоит – его употребление тоже во мне что-то изменило, каким-то образом расширило мое понимание реадиза и отношение к нему.

Как минимум – если раньше я боялся даже подумать о том, чтобы воспользоваться реадизом, и любого применения опасался, как бешеной собаки, то теперь я легко экспериментирую со своими способностями, постоянно пробую что-то неизведанное и благодаря этому открываю все новые и новые грани своего дара.

И дело даже не в том, что я просто к нему привык, нет. Если задуматься об этом, если погрузиться в размышления и попытаться понять, почему так происходит – я ведь пойму. Я сам себе доходчиво объясню, почему все происходит именно так, как происходит, я во всем разберусь и все окажется логично и правильно. Просто обычно на это нет времени.

Подойдя практически вплотную к АГАТу, я остановился и прислушался. Интересно, что сейчас происходит там, внутри этой железной коробки? На какой стадии спасения грузовика из плена находится другой я и другая Ника?

К сожалению, не проникнув внутрь, узнать это было невозможно, а на глаза двойнику попадаться я не собирался, поэтому пришлось задавить в себе свой интерес и ограничиться тем, что тогда все прошло как надо, а значит, и сейчас пройдет тоже. Если только я не вмешаюсь, конечно. И чем быстрее я отсюда исчезну, тем больше шанс, что я не вмешаюсь.

Я встал на колено и положил одну ладонь на сухую пыльную растрескавшуюся землю, прямо на заледеневшую ярко-зеленую прану, в которой, будто муха в янтаре, застыл АГАТ. Новая волна пульсации прошла по земле, отдалась в руку, перетекла по ней в голову, и я увидел…

Гигантский объем пропитанной праной почвы стал для меня словно прозрачным. Сплошной зеленый цвет исчез, уступив место смутным очертаниям трех вагонов где-то там в глубине… А еще спустя секунду, с новой волной пульсации, и эти очертания резко побледнели, открывая мне две фигуры, шарящие внутри АГАТа. Один человечек был тускло-фиолетовым, второй – красным, и намного ярче. Это были я и Ника, без сомнения.

Место силы показывало мне то, что я хотел видеть. Пропитавшая не только землю, но и весь АГАТ прана отозвалась на мое желание и выполнила его, поведя себя как полу-разумное существо… Или это я заставил ее сделать это?

Зачарованно наблюдая за тем, как фигуры перемещаются внутри размытого зеленого каркаса АГАТа, я положил на землю вторую ладонь, и, после того как следующая пульсация прошла уже через две руки, все сразу стало видно еще лучше и четче.

Там, на глубине нескольких метров подо мной, мой двойник и Ника этого времени как раз запускали двигатель АГАТа, судя по тому, что к пульсации праны добавилось еще едва уловимая вибрация почвы. Красная фигурка победоносно вскинула руку, а фиолетовая наоборот – нервно задергалась, крутя головой туда-сюда.

Контуры АГАТа дрогнули и пришли в движение, медленно, почти незаметно глазу, сползая назад, еще ниже под землю. И прошлый я это заметил. Замахал руками, пытаясь привлечь внимание Ники, подбежал к ней, несколько секунд стоял рядом, а потом побежал обратно – к переходу из первого вагона во второй.

Я все это помнил. Очень хорошо помнил давящий на уши гул моторов и насосов, и скрежет камней по корпусу АГАТа. А уж когда выяснилось, что люк скрылся под землей, и его не открыть…

Вот, кстати, это и произошло – кабину уползла под землю уже на целый метр, и люк скрылся под породой. Глядя, как фигурки дергаются на призрачной зеленой лестнице под землей, я чуть было не сорвался с места, чтобы открыть люк снаружи, но вовремя сам себя одернул.

Нельзя вмешиваться. Нельзя ничего менять. Мы выбрались тогда и без всякой помощи извне, и ничего страшного произойти не может, просто потому что никогда и не происходило. Надо просто подождать – и сейчас прошлый я отправит Нику за руль, а сам отправится в третий вагон, чтобы запустить процедуру сброса оттуда. В принципе, и ждать-то не надо, они прекрасно справятся и без меня. Можно просто оставить их делать свое дело, и начать искать способ выбраться отсюда.

Но я все медлил, не решаясь оторвать руки от земли, разорвать контакт с зеленой праной и лишиться этого чудесного обзора. Я все наблюдал за тем, как колеса АГАТа, вросшие за пять лет в землю, приходят в движение, прокручиваются вхолостую, перемалывая комья грунта, напитанного зеленой праной, как прошлый я катится по наклонному полу второго вагона, цепляясь по пути за полупрозрачные ножки кроватей, как он повисает на поручне вниз головой, свешиваясь внутрь третьего вагона, висящего уже практически отвесно, как красная фигурка медлит, занеся над пультом руку…

И как прошлый я поскальзывается на поручне и бьется головой о ножку кровати.

Тогда я потерял сознание на одно мгновение. На одно мгновение, которое, там, где я оказался, растянулось на добрых полчаса. Но здесь и сейчас это все еще одно мгновение, и я даже не успел среагировать на произошедшее, как прошлый я извернулся в воздухе, и снова уцепился за поручень.

А потом прошлая Ника опустила руку на пульт и видимые одному лишь мне призрачные очертания механизмов расцепления между вторым и первым вагонами пришли в движение, рассоединяясь.

Прошлый я прыгнул вверх отчаянным мощным прыжком, из руки у него выросла фиолетовая молния, которую он вонзил в пол вагона, одновременно и подтягиваясь на ней и напитывая вагоны праной. Несколько тонн стали, пластика и еще неизвестно каких материалов послушно сменили цвет, из зеленого став фиолетовыми, и замедлили свое падение…

Но это касалось только второго и третьего вагонов. Первый так и продолжал светиться бледно-зеленым, да к тому же он уже полностью отсоединился от второго и через мгновение грозился выстрелить вперед, словно стрела с тетивы!

Тогда я выпрыгнул из вагона и уцепился за ручку захлопнувшейся при отсоединении двери. Вытянул один шанс из миллиона, и сам долго удивлялся тому, что произошло. Словно бы я остановил время не просто для двух падающих в пропасть вагонов, а как минимум еще и для третьего.

Как максимум – вообще для всего мира.