Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Да ладно реадизайнеры, нам бы хотя бы поезд, грузовик – хоть какое-то транспортное средство, способное перевезти разом несколько десятков человек!

Стоп, минутку…

Я поднял глаза на Нику.

Ей это не понравилось.

Она занервничала:

– Я знаю этот взгляд! Я знаю этот взгляд, и ни разу еще он ничего хорошего не приносил! Говори, что задумал!

– Скажи, дорогая… – вкрадчиво начал я. – Ты у меня на технике повернутая… А тебе доводилось водить… самолеты?

Глава 11. Пилот

– Нет, нет, и еще раз нет! Это совершенно исключено! То, что ты только что сказал – одна из самых безумно идиотских вещей из тех, что я когда-либо слышала!

Ника жмурилась и топала ногами, махала на меня руками и мотала головой, как маленький ребенок, не желающий примириться с тем, что ему не купят леденец. Не хватало еще, чтобы она упала на пол и принялась сучить лапками в воздухе.

Никогда до этого не доводилось ее такой видеть, и поэтому я искренне не понимал подобной реакции:

– Да в чем проблема-то? Объясни! Ты же сама сказала, что уже летала!

– На планере! – Ника расставила руки в стороны, как крылья. – Понимаешь, на планере! Это совсем не одно и то же!

– А в чем разница? – я развел руками. – Я, видишь ли, не в курсе.

– У планера нет двигателя, планер маленький и легкий, его выводят на высоту при помощи другого самолета, а потом он планирует! Понимаешь, не летит сам по себе, он планирует! По сути, медленно-медленно падает!

– Насколько медленно? – тут же ухватился за идею я. – Двести километров он сможет… Падать?

– Конечно, сможет. – уверенно заявила Ника, моментально клюнув на мою наживку и переключившись на деловой тон. – И больше сможет. А если найти восходящий поток… О черт, зачем я это сказала…

– Значит и самолет у нас тоже пусть просто падает. – я кивнул. – Видишь, все не так сложно.

– Все охренеть как сложно! – Ника всплеснула руками. – Для того, чтобы самолет взлетел, его нужно разогнать, а для этого надо заправить его топливом, запустить двигатель там… А я даже не знаю, как он запускается, я только в теории знаю устройство самолета! Не говоря уже о том, что самолету необходим аэромант!.. О нет-нет-нет, забудь, я этого не говорила!

Забывать я, конечно, не собирался. Вместо этого я схватил Нику за руку и потащил за собой в поисках Чел. Желательно, вместе с сестрой. Ника сперва упиралась и пыталась выдернуть руку, но потом смирилась и побрела следом, шепотом посылая проклятья на собственную голову.

Потом – на мою.

Сестры Беловы нашлись там, где я и ожидал их найти – на кухне. Они весело строгали что-то съестное, попутно болтая на одним им интересные темы. Меня, а тем более, с Никой вместе, они, конечно, не ждали, поэтому посмотрели на нас удивленно и даже немного подозрительно. Не удивительно, впрочем – обычно на кухню если кто-то и заходил то лишь для того, чтобы узнать, когда обед. И уж тем более никто не вламывался с дикими глазами, таща за собой за руку еще кого-то.

– Чел, есть разговор, стало быть. – бесцеремонно начал я. – Что ты знаешь про самолеты?

– То, что у них в названии заключен забавный парадокс, стало быть. – с улыбкой ответила Чел. – Ведь сами они как раз летать не могут.

– Почему?

– Ну как тебе сказать… – Чел задумчиво покачала нож в руках. – Потому что это несколько тонн стали, резины и пластика. Как ты думаешь, несколько тонн способны сами летать?

Я не стал говорить про отряд Юли и их намерение полететь без аэроманта, обойдясь простым вопросом:

– Допустим, что я думаю, что могут. В чем я не прав?

– Так во всем, стало быть. – Чел пожала плечами. – Потому что самолеты сами по себе не могут вообще ничего. Если ты просто поднимешь самолет на высоту, то он упадет как любые другие несколько тонн стали, резины и пластика, стало быть. Самолету нужно как минимум топливо и экипаж для полета, а без всего этого он представляет из себя просто огромную игрушку, стало быть. Но даже и при выполнении этих условий самолет полетит только с большой кучей оговорок. Сами по себе самолеты могут летать только в определенных погодных условиях, они боятся турбулентных потоков, то есть, таких мест, где воздушные потоки ведут себя непредсказуемо, им очень трудно, а иногда и вовсе невозможно садиться при сильном боковом ветре, ну и куча других мелочей присутствует. Все эти неприятности, а, вернее, задача обеспечить их отсутствие, ложатся на плечи аэромантов… Стало быть.

– То есть, без аэроманта летать, в теории, можно. – подвел итоги я. – Просто это будет сложнее, и результат будет сложно прогнозируем, правильно?

– Вроде того, стало быть. – кивнула Чел.

– Для этого нужен какой-то особенный аэромант, или сгодится любой?

Чел подняла бровки домиком:

– Особенный?

Я пожал плечами:

– Ну, как-то специально обученный, не знаю… Ты мне скажи!

– Сложный вопрос. – Чел нахмурилась. – В теории каждый, аэромант имеет базовый набор знаний для того, чтобы обеспечивать поддержку любого летательного аппарата, на практике же этим занимается только тот, кто этим занимается, простите за тавтологию. Ну, мне не доводилось, стало быть…

И тут, кажется, она поняла, к чему я клоню. Ее глаза удивленно расширились, она несколько раз перевела взгляд с меня на насупленную Нику и тихо спросила:

– Вы чего задумали?..

– «Мы» не задумали ничего! – заголосила Ника. – А вот конкретно этот господин явно задумал нас всех убить наиболее изощренным способом!..

– Цыц. – коротко бросил я через плечо, и снова повернулся к Чел. – Ты сможешь?

– Смогу что? – лупнула глазами Чел.

– Не притворяйся дурой, я прекрасно знаю, что ты меня поняла! Сможешь быть аэромантом на самолете?

– Я не знаю! – Чел удрученно развела руками. – Ты думаешь, это так просто?! Тут же не только способности аэроманта нужны, не только мастерство пилота, но и хорошая слаженность между ними! Экипажи самолетов комплектуются в идеале раз и навсегда – чтобы набираясь полетного опыта, аэромант и пилот притирались друг к другу и учились понимать друг друга без слов! Иначе в самых сложных ситуациях их не спасет ни то, ни другое – потому что они будут действовать несогласованно, а то и вовсе – противореча друг другу!

Чел так разволновалась, что даже забыла про свое вечное «стало быть». Ее сестра в разговор не лезла, но, судя по тому, как она отложила нож и внимательно нас слушала – ее эта тема тоже заинтересовала.

– А в несложных ситуациях? – перебил я словесный поток Чел. – Если все будет ровно и спокойно… Если у нас есть пилот…

– У нас нет пилота! – взвизгнула Ника за спиной.

– Допустим, у нас есть пилот. – интонационно нажав на слово «допустим», повторил я. – Ты сможешь обеспечить поддержку самолету? Или, может, вы с сестрой сможете? Два аэроманта – лучше, чем один, не так ли?

– Смотря какому… Смотря на сколько… Смотря куда… – Чел распахнула свои бездонные глаза еще больше. – Я не знаю, Серж, не смотри на меня так!

– Да или нет? – продолжал давить я.

– Я… Мы… Можем попробовать!

– Не надо пробовать. – очень серьезно сказал я. – Надо просто это сделать. От этого зависит множество жизней, и, возможно, весь наш план целиком.

И только после того, как я это сказал, до меня дошло, что это действительно так. Что от того, сможем мы сейчас помочь управлению в защите завода скиллтрита или нет, действительно зависит вся дальнейшая деятельность нашего отряда. Потому что если нас постигнет неудача, или, тем более, если мы не явимся вовсе – никакой больше деятельности не будет. В одном варианте дальнейшего развития событий заговорщики сметут завод с лица земли, после этого займутся управлением, которое без синего газа не сможет никак им противостоять, и закончат все уничтожением остатков человечества. В другом варианте при потере завода люди будут вынуждены выпустить из камер реадизайнеров и просить о помощи их, и, с одной стороны, это вроде даже не самый плохой вариант, вот только конкретно для нас все равно все будет кончено – потому что только-только завоеванное доверие разрушится, как карточный домик в центре торнадо. Не говоря уже о том, что нет никакой гарантии, что освобожденные реадизайнеры после всего пережитого согласятся сотрудничать с людьми, если у них не будет примера такого сотрудничества перед глазами.

А даже если и будет – не факт…

В любом случае, нам надо там быть. Просто надо. Из всех атак эта будет самой важной, самой серьезной, самой глобальной. Не удивлюсь, если на нее заговорщики отправили всех, кто только способен оперировать праной, оставив лишь одного на порталах… А то и не оставив вовсе. В этот раз у них не та цель, чтобы малой группой пакостить исподтишка. В этот раз они идут уничтожать огромный кусок земной поверхности. И силы им понадобятся соответствующие.

– Чел… – я взял Белову за плечи взглянул ей в глаза, которые она упорно прятала. – Надо.

– Ты можешь хотя бы объяснить, что происходит? – внезапно вмешалась младшая Белова. – Ведь совершенно непонятно, что именно надо!

Я покачал головой:

– Это я расскажу сразу всем, чтобы время не тянуть. Поверьте, я бы не стал ставить вопрос ребром, если бы на то не было действительно важной причины. Так что если есть хотя бы минимальная вероятность того, что вы сможете – отвечайте «Да».

Чел и Марго переглянулись, одинаково поджали губы и одинаково сощурили глаза. Короткий взгляд на меня – и они приникли голова к голове, тихо перешептываясь и обсуждая что-то свое аэромантское. Разок Чел недовольно фыркнула, разок Марго обиженно надула губы, а потом они снова посмотрели на меня и синхронно кивнули. Тогда я повернулся к Нике и вопросительно изогнул бровь.

– Да ладно, ты же уже все решил. – вздохнула Кровавая. – Но, если мы разобьемся, я тебе мозг съем! По чуть-чуть! Маленькой ложечкой! Даже нет, палочками!

– Да хоть через трубочку. – усмехнулся я. – Теперь быстро разделяемся и собираем всех в общем зале!

Не знаю, как так получилось, но уже через минуту все были на месте. То ли устали сидеть на задницах и соскучились по настоящему делу, то ли испытывали угрызения совести за прошлые неудачи, то ли еще что… Это, в общем-то, неважно. Важно, что ребята были собраны и рвались в бой.

Глядя в мой телефон, Персефона проецировала прямо на воздух плоскую прановую карту, тыкая пальцем в которую я объяснял присутствующим, что нам предстоит делать.

– Прямо сейчас заговорщики, вероятнее всего, в полном своем составе двигаются по пустошам к заводу скиллтрита – того самого вещества, которое делает из простых людей Иллюзионистов. Как вы понимаете, для управления это основное, и, по сути, единственное оружие в борьбе с реадизайнерами, поэтому, если его уничтожат, война будет, по сути, проиграна. На то, чтобы отстроить еще один завод, не будет ни времени, ни ресурсов. Поэтому наша задача – помочь людям отбить завод. К сожалению, его местонахождение настолько секретно, что даже на фотографии со спутника видно только расплывчатое марево, на которое не обратишь внимания, если не знаешь, где и что искать, поэтому и попасть напрямую туда у нас не выйдет. Мы будем двигаться ступенчато. Персефона перенесет нас в Вицеслав, в то же место, что и в прошлый раз. Оттуда Даша открывает портал на аэродром, где мы берем подходящий самолет.

– Наиболее готовый к вылету. – пояснила за меня Ника из рядов реадизайнеров.

– Да, спасибо. – я кивком поблагодарил ее и снова ткнул пальцем в карту. – На самолете преодолеваем двести километров до завода скиллтрита. Высаживаемся, вступаем в бой, помогаем людям отбиться от заговорщиков. Вопросы?

В воздух взметнулся сразу добрый десяток рук. Неприятно, конечно – отвечать на все вопросы это только время терять, но с другой стороны радует, что хотя бы теперь они не выкрикивают их с места, а ждут очереди. Какой-никакой авторитет в этой компании я все же заслужил, а, значит, они будут доверять моим решениям.

Я кивнул Киру, который тянул руку выше всех.

– Фотография, конечно, сильно размыта… – он ткнул пальцем в полупрозрачную прановую карту. – Но, по-моему, там нет ничего похожего на посадочную полосу… Как мы там сядем?

Так, приехали. Еще и какая-то посадочная полоса нужна, об этом никто не говорил.

Интересно, а как высаживались люди управления? Для них-то ведь тоже никакой полосы не существует… Или у них есть способы высаживаться прямо с самолета, не приземляясь?

– Мы не будем садиться. – за меня ответила Ника, одновременно подтверждая мою теорию. – Мы высадимся прямо с самолета, благо, наши способности это позволяют.

– Ну, это да… – Кир почесал голову. – А самолет?

– А что самолет? – беспечно ответила Ника.

– Упадет же. – неуверенно, словно тут были варианты, сказал Кир.

– Пусть падает. – Ника махнула рукой. – Нас там уже не будет.

– Логично. – хмыкнул Кир и сложил руки на груди, показывая, что у него все.

Следом взяла слово Даша – та самая, на кого я собирался возложить роль второго по важности портального связного:

– Что мы будем делать после того, как… Как все закончится?

– По ситуации. – ответил я. – Я предполагаю оба варианта развития событий – и хороший, и не очень. В крайнем случае, эвакуируемся порталом обратно в аэропорт, так что в бою праной не разбрасывайся, и старайся держаться подальше от основной жары.

– Оке. – кивнула Даша и села на место, чинно сложив ручки на коленках.

Ее, кажется, вообще не волновала перспектива боя не на жизнь, а на смерть.

Зато вот Филиппа волновала и еще как, он аж подпрыгивал, как хотел задать вопрос, и выпалил его едва ли не раньше, чем я перевел на него взгляд:

– Теперь-то можно будет их убивать?!

– Даже нужно. – улыбнулся я. – Завод не является городской зоной, и там все ограничения будут сняты. Только имейте в виду – для них ведь тоже. Если до этого преимущество было на нашей стороне, пусть и не самое очевидное, то теперь все с точностью до наоборот. Их будет много, и они не будут связаны никакими ограничениями, для них все, кто перед ними – враги. Всех, кто перед ними, они будут пытаться уничтожить. У нас же все будет сложнее, ведь у нас будут и те, кого трогать нельзя… Даже если очень захочется. Еще вопросы есть?

Судя по тому, как опустились руки, вопросов больше не было – видимо, головы всех присутствующих занимали примерно одни и те же мысли, а потому и спросить все хотели об одном и том же. И, когда все ответы были уже даны, оказалось, что интересоваться больше нечем.

Но это только казалось. Едва только все руки опустились, как вверх взметнулась еще одна. На сей раз это была тонкая миниатюрная изящная лапка с кроваво-красными ногтями. Рука Ники.

Так я и знал, что она что-то такое выкинет. Она просто не могла не отомстить мне за то, что я все решил за нее и фактически заставил подписаться на то, чего она делать не хотела.

Я вздохнул:

– Да?

Ника встала со своего места:

– А нас вообще там ждут? Я имею в виду… Нас ждут? Они знают, что мы прибудем? Они не воспримут нас как подмогу заговорщикам?

Что ж, претензия снимается. Вопрос оказался вовсе не таким каверзным, как я боялся, а наоборот – очень даже по делу. Ведь на эту тему я пока еще ничего не говорил.

– Да, ждут. Можно даже сказать, что нас официально пригласили на это мероприятие. – я усмехнулся. – Может, они не сильно верят в то, что мы явимся… Но мы явимся.

– Тогда у меня еще один вопрос. – не замолкала Ника. – В этом бою вряд ли будет просто, я понимаю. Я не буду задавать вопрос, не пристрелят ли нас наши союзнички под шумок, специально или случайно – перепутав с заговорщиками. Я даже не буду спрашивать, можем ли мы надеяться на то, что они поддержат нас, на то, что они помогут, если кто-то окажется в тяжелой ситуации – я понимаю, что у тебя вряд ли есть ответ на этот вопрос. Я лучше спрошу так – если перед нами самим встанет такая ситуация, что придется выбирать кого спасать – одного из нас, или одного из них… Кого мы должны выбрать?

Глава 12. Аэродром

Моменты, подобные этому, происходят нечасто, но в любой из них сознанием овладевает одно желание, затмевающее все остальные и сосредотачивающее в себе максимум чувств и эмоций.

Желание свернуть Нике шею.

Или хотя бы немного стукнуть по голове, чтобы в следующий раз думала, прежде чем говорить.

При этом, конечно же, я прекрасно понимал, что она очень даже думает, прежде чем говорить. И задает подобные вопросы специально, чтобы позлить меня и посмотреть, как я буду выкручиваться. Ехидная и колкая, она привыкла таким образом вымещать свою обиду и недовольство на других, с удовольствием наблюдая, как они краснеют и ерзают, пытаясь избежать неудобной темы.

Но она забыла, с кем связалась. Не подумала о том, что я не похож на тех, с кем она общалась раньше. О том, что я не буду смущаться и пытаться скрыть правду. Я не буду юлить. Потому что этот вопрос, несмотря на все свое неудобство, действительно важен и его действительно стоило бы поднять. И, если бы этого не сделала Ника, это бы сделал я. Правда не сейчас, а позже – уже перед самой высадкой. Чтобы свести к минимуму возможность того, что кто-то передумает и заявит, что он в подобном не участвует. Да, возможно, это не совсем справедливо по отношению к ребятам, но в предстоящей драке на счету будет каждый боец.

К тому же, у меня есть Ника, которая прямо сейчас всю несправедливость и ликвидировала… Чтоб ей пусто было.

– Я скажу так. – медленно начал я. – Если вы вспомните, кто вы такие, если вы вспомните саму историю появления реадиза в мире, если вы вспомните, каково ваше предназначение в роли реадизайнеров, вы сами найдете ответ на этот вопрос. Защита людей – наша первостепенная задача. Все остальное – вторично. Если кого-то это не устраивает – просто не заходите в портал. Остальные – за мной. Мы и так много времени потеряли.

И я кивнул Персефоне, которая уже стояла с поднятой прановой рукой, готовая нарисовать окружность портала. Длинное плавное движение, тающая в воздухе полоса фиолетовой праны – и передо мной уже бурлит водоворот портала. Не оглядываясь, и никого не дожидаясь, я первым шагнул в него, приготовившись к падению.

Вицеслав встретил меня удушающей жарой и ярким, буквально палящим солнцем. Прикрыв глаза ладонью, я осмотрел улицу, на которой оказался. Она была пустынна, если не считать двух человек, бредущих по другой стороне дороги. Даже машины не ездили. Казалось, что все просто попрятались от жары и не высунут носа до тех пор, пока она не спадет.

А, может быть, во всем виновато было напряжение, повисшее в воздухе. Тяжелый запах разогретого асфальта мешался с едва слышным потрескиванием липнущих к нему подошв, а горячий плотный и густой воздух только усугубляли все эти ощущения. Словно купол из моей праны, он притуплял все органы чувств, будто бы замедляя доходящую до них информацию. Создавалось ощущение какого-то сенсорного вакуума, в котором для правильной оценки обстановки просто не хватало информации. Видимо, и люди тоже чувствовали что-то похожее, вот и не появлялись на улице без повода. Возможно, совсем недавно по этой дороге, наполняя и так трудный для дыхания воздух выхлопными газами, пронеслись колонны машин управления, летящие к аэродрому, и распугали последних прохожих, понявших, а скорее почувствовавших, что дело плохо пахнет.

Вот и отлично. А то, когда мы высадились сюда в прошлый раз, то попали прямо в толпу идущих с работы людей, растолкав их и чудом обойдясь без травм.

Когда из портала стали выходить остальные члены группы, я принялся считать по головам, держа их в поле бокового зрения и избегая прямого зрительного контакта. Не хотелось столкнуться взглядами с кем-то, кто этот взгляд пытается спрятать. С кем-то, кто смалодушничал было, но был переубежден товарищами и теперь балансирует на тонкой грани между инстинктом самосохранения и преданностью долгу. На тонкой грани, столкнуть с которой его может даже такая мелочь, как невовремя пойманный взгляд.

Из портала вышли все. Никто не остался в клан-холле. Кроме Персефоны, разумеется. Ее подставлять под удар нельзя ни в коем случае.

Больше всего я порадовался тому, что с нами пришла Даша. Она была вторым по важности человеком в плане после Персефоны, даже я был всего лишь третьим, а то и четвертым, а то и шестым. Если бы она сейчас осталась в клан-холле, пришлось бы срочно перекраивать план, используя для открытия конечного портала кого-то другого. Не то чтобы это сильно повлияло на исход, но было бы неприятно.

Я кивнул Даше, и она без лишних слов открыла новый портал, который должен был привести нас к аэродрому.

– Ника, иди прямо за мной. Остальные ждите, когда кто-то из нас вернется и скажет, что все спокойно. – велел я, и шагнул в портал.

То, что мы в прошлый раз побывали прямо в диспетчерской вышке аэродрома сейчас сыграло нам на руку. Прямо внутрь Даша открыть портал не смогла, призналась, что во время противостояния с заговорщиками, которое, правда, так и не закончилось боем, просто не подумала о том, чтобы снять с окружения пригодный для открытия портала образ и сохранить его в своей памяти. Зато она смогла высадить нас у подножья башни, прямо у входа. Это даже было к лучшему, потому что я все еще не понимал, как образуются и открываются порталы, и мне было бы не по себе шагать в портал, другой конец которого располагается где-то в небольшом замкнутом помещении, да еще и заставленном всякими громоздкими предметами. Не говоря уже о том, что после нападения заговорщиков управление могло оставить там охрану. И не только там. Я бы вообще оставил ее везде, где только можно.

Наверное, управление мыслило примерно так же, потому что первым, что я увидел, выйдя из портала, была четверка солдат управления во главе с целым Иллюзионистом.

То ли отбитая нами атака заговорщиков заставила их наконец подумать о безопасности, то ли дело в том, что именно с этого аэродрома бойцы управления вылетели к заводу, но факт остается фактом – они оставили здесь охрану. И сейчас оружие этой охраны было направлено мне прямо в грудь.

Вряд ли управление ограничилось пятью солдатами. Скорее уж эти пятеро защищали диспетчерскую вышку, а еще несколько десятков – оставшуюся площадь аэродрома. И, если я мыслю правильно и здесь действительно осталось несколько десятков бойцов управления, то страшно даже представить, сколько их улетело к заводу.

Хотя, если говорить честно, то нет никакой разницы, сколько там улетело простых солдат. В итоге все равно единственной реальной боевой силой против заговорщиков могут быть только Иллюзионисты. Именно поэтому одного из них они оставили даже тут, хотя он мог бы принести намного больше пользы там, на поле боя.

Когда я вышел из портала, Иллюзионист как раз заканчивал надевать шлем – судя по всему, он держал его под рукой, но не на голове, чтобы не тратить без толку драгоценный газ. Остальные солдаты вскинули винтовки, целясь мне в грудь, но, к счастью, стрелять не стали. Хотя я все равно подстраховался и поставил перед собой тончайший, совершенно незаметный Колкий щит, который, может, и не выдержал бы града пуль, но от парочки выстрелов защитил бы точно.

– Не стрелять! – едва шагнув на бетон, скомандовал я. – Мы свои!

– Какие еще нахер свои?! – процедил один из солдат, не отрывая взгляда от прицела своей винтовки. – Свои порталы не используют, они ножками ходят!

– Гривер, я сказал отставить! – рыкнул другой солдат, стоящий чуть в сторонке от остальных. Как и остальные, он держал винтовку в руках, но не направлял ее на меня, а просто как бы показывал, что он готов стрелять, в случае чего. Еще на нем единственном из всех управленцев не было шлема, вместо него была матерчатая кепка с узким козырьком.

Судя по тону, с которым он разговаривал, он тут был главным. Как минимум, в этой пятерке.

– Мы свои. – снова повторил я, обращаясь к нему.

– «Мы» это кто? – переспросил командир, явно не намереваясь верить на слово.

– Мы это отряд, который последнюю неделю предотвращал нападения заговорщиков там, куда не успевало управление.

Я специально не сказал «там, куда не успевали вы», потому что слишком хорошо знал, как люди любят переносить сказанное лично на себя. Скажешь такое – и человек, чего доброго, решит, что ты его обвиняешь в чем-то, а там недалеко и от прямого конфликта.

– Чем докажешь? – хмыкнул командир.

– Сейчас сами увидите. – ответил я, медленно и плавно поднимая левую руку и тыкая оттопыренным большим пальцем через плечо.

Не знаю, что задержало Нику на той стороне, я ожидал, что она выйдет из портала сразу за мной, но это оказалось даже на руку. Сейчас ее появление, сопровождающееся моим небрежным жестом, выглядело куда как более эффектно.

– Ой. – расстроилась Ника, увидев направленное на нас оружие. – Ну вот.

– Тресса… Висла? – неуверенно спросил самый дерзкий из солдат. – Это вы… по телевизору?

– Здравствуйте. – кивнула Ника. – Опустите, пожалуйста, оружие. Мы не причиним вам вреда, вы же должны это понимать.

Умничка Ника. Сразу поняла всю ситуацию и сказала именно то, что нужно было сказать. Без заискиваний, но и без угроз. Сразу очертила границы взаимовыгодного сотрудничества.

– Капитан? – неуверенно протянул дерзкий, не сводя с нас ствола.

Капитан в матерчатой кепке напряженно размышлял, глядя на нас. Винтовку свою он уже практически отпустил – на оружии осталась лежать только правая рука, но и она уже не сжимала рукоять оружия, а скорее просто покоилась на ней. Левая же и вовсе переместилась на тыльник приклада.

Капитан несколько раз прыгнул взглядом с меня на Нику, потом вздохнул и махнул рукой:

– Опустите оружие. Майерс, к тебе не относится, будь в готовности.

Иллюзионист кивнул.

Стало быть, никто не собирается нам полностью доверять. Грустно, но не удивительно. Скорее было бы странно, если бы нас тут встретили с распростертыми объятиями и сразу выдали все, что мы затребуем. Вот тогда я бы напрягся.

То, что нас готовы выслушать – это уже отлично. В качестве худшего варианта я вообще рассматривал необходимость пробиваться к самолетам с боем и самолично выяснять, какой из них наиболее готов к полету.

Впрочем, пока еще рано утверждать, что нынешняя ситуация не закончится этим самым худшим вариантом.

– К делу. – я сразу взял быка за рога. – Как давно улетели ваши?

– Что? – капитан от неожиданности аж рот приоткрыл. – Откуда вы знаете?!

– Неважно. Мы все знаем. Не все, конечно, но многое. Про нападение на завод знаем, и про то, что ваши отправились на его защиту. Но это не самое плохое, потому что мы на вашей стороне. Самое плохое – что мы знаем не только многое о вас, но и многое о заговорщиках. И вам не понравится то, что мы знаем.

Время поджимало, и каждая потраченная секунда уже прямо сейчас могла стоить жизни кому-то там, в трех сотнях километров от нас… Но торопиться нельзя. Поторопишься хоть немного, скажешь лишнее слово или наоборот – не договоришь нужного, – и здравый смысл, который сейчас в этих людях неистово борется со страхом и желанием нашпиговать незваных гостей свинцом, проиграет бой. И тогда до них уже будет не достучаться – эмоции заглушат голос разума.

Несколько секунд капитан собирался с мыслями, а потом снова сфокусировал на мне взгляд:

– И что же вы знаете такого, чего не знаем мы?

– Мы представляем себе силу заговорщиков и их боевой потенциал. А еще мы примерно представляем себе аналогичные характеристики управления. – твердо, но без нажима, начал я. – Вы могли отбивать их нападения в городах, где есть ваши войска, но лишь потому, что нападали они небольшими группами, которые можно быстро перебрасывать порталами. Сейчас у них нет таких ограничений, потому что до завода они добираются своим ходом. Сейчас у них нет вообще никаких ограничений, потому что они находятся за городской чертой и могут творить все, что им вздумается. Их цель – уничтожить завод, стереть его с лица земли. Надеюсь, вы это понимаете.

– Лучше, чем вы. – усмехнулся капитан. – Только с чего вы взяли, что мы не можем обеспечить достойную охрану?

– Вас банально мало. – не меняя тона, ответил я. – Туда вылетел один самолет. Сколько человек максимум поместится в один самолет? Пятьдесят? Сто? Сто пятьдесят? Это вместе с Иллюзионистами, которые и являются единственной боевой силой против реадизайнеров, вам ли этого не понимать. А сколько людей противопоставят вам заговорщики? Я вам скажу. Если учесть, что за все время нашей деятельности мы редко видели одни и те же лица, заговорщиков минимум три сотни. И они, в отличие от вас, способны почти моментально перемещаться в почти любую точку мира. И сейчас они все идут уничтожать завод.

Капитан снова нахмурился, обдумывая мои слова. Судя по тому, как ехидная усмешка стекала с его лица во время моего монолога, он и сам думал о чем-то таком. Возможно, он недооценивал масштабы происходящего, но червячок сомнения явно точил его изнутри. Сомнения не в себе, и даже не в сослуживцах, а скорее, в плане руководства.

– На заводе есть гарнизон. – наконец, сказал капитан, но по нему было видно, что это уже последний аргумент, причем он сам понимает всю его слабость.

– И сколько этого гарнизона? – я покачал головой. – Сколько бы ни было, заговорщиков будет больше. Вы же понимаете, что добыть координаты завода никак, кроме как с помощью своего человека в управлении, они не могли. А если они добыли координаты, то с вероятностью в сто процентов добыли и информацию о его защитниках. И если после всего этого они решили все равно напасть, значит, они уверены, что со всеми трудностями они справятся. Зная их, зная реадизайнеров в принципе, я вам скажу так – если они уверены, то так и будет.

Капитан подумал еще несколько секунд, а потом вздохнул:

– Что вы предлагаете? Зачем вы здесь?

– Мы хотим помочь. – у меня из-за спины ответила Ника. – Мы здесь именно для этого. Дайте нам самолет, который из всех прочих максимально готов к вылету, и мы отправимся туда и поможем управлению отбить атаку. Заодно будет неплохо, если вы предупредите их о нашем присутствии по своим каналам связи.

– Обязательно предупрежу, тресса Висла, уж не волнуйтесь. – снова усмехнулся капитан. – Уж что-то, а это я точно не забуду сделать. Не хватало еще, чтобы на наших ребят неожиданно с неба посыпались еще реадизайнеры. А вот насчет самолета… Здесь будут затруднения.

Так я и знал. Всегда должны быть какие затруднения. Никак без затруднений нельзя.

– Это же вы были тут несколько дней назад, верно? – прищурился капитан, глядя на нас. – Как раз во время нападения заговорщиков… Выжившие рассказывали, что видели вас, тресса Висла, и вас… Имени не знаю, простите.

– Мы. – Ника кивнула. – А что?

– Ну вы должны понимать, что аэродром после этого был не в лучшем состоянии. – капитан неопределенно махнул рукой за спину. – Хорошо хоть взлетная полоса почти не пострадала, но многие самолеты…