Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Соавторы: Антон Агафонов,,Виктор Жуков,Олег Ефремов,Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 324 (всего у книги 346 страниц)

Глава 26

После встречи с юлиной броней уцелело всего три стрелы. По моей просьбе Ника их быстро собрала, обходя Юля по широкой дуге и косясь на нее. Раненая Юля отвечала ей взаимностью, не сводя взгляда с Кровавой, но только этим и ограничиваясь. Они обе напоминали выгнувшихся подковой кошек, кружащих вокруг друг друга, но не решающихся начать драку из-за стоящего над душой хозяина с ведром холодной воды наготове.

К счастью, кошки не задумывались о том, что у хозяина не то что воду в ведре нет, у него и ведра-то нет, да и вообще он на ногах стоять не может.

Поэтому я просто сидел на траве, вытянув перед собой покалеченную ногу и надеясь, что девочки не сцепятся. Конечно, ничем серьезнее пары синяков и вырванных клоками волос, драка не закончится, – никин реадиз по-прежнему не действует на Юлю, а сама она слишком ранена и обессилена, чтобы сражаться в полную силу, – но это как минимум лишняя потеря времени. Времени, за которое все вокруг может в очередной раз перевернуться с ног на голову.

И самое плохое – если они все же сцепятся, я банально ничем не смогу помешать – мой реадиз на них обеих точно так же не действует.

К счастью, девушки обошлись ненавидящими взглядами и бесшумными ругательствами, разобрать которые можно было разве что по шевелящимся губам.

Я же в это время вертел в руках шлем Юли, подобранный с земли. Я нарочно сел возле него, прежде чем отправить Нику за стрелами – надо было изучить его устройство и понять, могу ли я выудить из него еще что-то полезное.

К сожалению, оказалось, что нет. Клинок ножа разворотил дыхательный модуль, или как это назвать, в крошево, и до сих пор его кончик торчал меж осколков стали и пластика – даже странно, что я не ранил Юлю, даже царапины не осталось. Чудо, да и только.

Только вот ударом своим я просто сломал механизм, который поставлял скиллтрит в дыхательную систему оператора, а самих резервуаров с газом при этом в шлеме не было – видимо, они крепились где-то в другом месте костюма и вещество подавалось по трубкам, заодно смешиваясь с атмосферным воздухом через те самые заглушенные металлические блямбы, на которые я обратил внимание еще в самом начале.

Жаль. Я остался без скиллтрита, на что втайне надеялся. Конечно, можно было раздеть Юлю и попытаться выудить газ из костюма, но против этого было сразу три причины. Первая – это опять же банальная потеря времени, причем приличная. Вторая – это однозначная потеря только-только налаженного контакта с самой Юлей. Пусть этот контакт пока что далек от даже нейтрального, но я хотя бы заставил ее задуматься в правомерности ее суждений о реадизайнерах и обо мне в частности. Она наверняка сложила в голове два и два – то, как я вдыхал скиллтрит из ее разбитого шлема и то, как я потом победил ее, – и сделала выводы. И после этого требовать от нее отдать мне то, с помощью чего я только что ее победил – значит, вызвать в ней совершенно закономерные отрицание и подозрение.

И наконец третья причина – нет никакой гарантии, что скиллтрит из костюма вообще можно изъять. Очень даже вероятно, что резервуары с ним банально не отстегиваются от костюма, или, по крайней мере, не отстегиваются без специальных инструментов. По крайней мере, я бы именно так и сделал – это же боевое снаряжение, как ни крути. А боевое снаряжение должно иметь пятикратный запас прочности и отказоустойчивости.

Как АГАТ.

Поэтому я аккуратно положил бесполезный шлем туда, где он лежал, и дождался, когда Ника вернется ко мне со стрелами.

– Помоги встать. – попросил я, глядя снизу вверх.

– Давай залечу. – с ходу предложила Ника. – Может, не до конца, но хотя бы ходить сможешь.

– Долго. – я покачал головой. – Лекарь из тебя такой себе, долго будешь возиться. Лучше помоги отойти отсюда подальше, и тогда – пожалуйста, хоть с ног до головы меня оближи.

– Размечтался. – в привычной манере фыркнула Ника, закидывая мою руку себе на плечо. – Ты слишком грязный для этого.

Я бросил последний взгляд на Юлю, которая не отрываясь смотрела на нас, кивнул на сломанный шлем, и мы с Никой поковыляли прочь – туда, куда и шли. К лесу.

Адреналин боя сходил на нет, боль в ноге наоборот нарастала. Резко стал тесным кроссовок – отек, как пить дать. Скорее всего, перелом, а, возможно, даже не один, учитывая, сколько костей в ступне понапихано.

Ничего, сейчас до леса доберемся, схоронимся там под каким-нибудь кустом, и Ника приведет меня в порядок хотя бы частично. Осталось проковылять метров сто…

– Почему ты ее не убил? – внезапно спросила Ника, даже не поворачивая головы в мою сторону. – Ты же мог ее убить.

Ее голос разительно отличался от того надменного фырканья, которым она произносила последние сказанные фразы. Она говорила тихо, и даже с какой-то печалью в голосе. Словно она лично была заинтересована в том, чтобы я разобрался с Юлей кардинальным образом.

А, впрочем, почему «словно». Так оно и было.

Только Ника мало что понимает.

Но это ничего. Я ей объясню. Как раз разговоры отвлекут от боли, и помогут скоротать время до леса.

– Мог. – не стал спорить я. – Только это было бы контрпродуктивно.

– В каком смысле? – удивилась Ника. – Она же хотела тебя убить! Ты, конечно, можешь мне не верить, но со стороны четкой было видно – она бы тебя не пощадила!

– Знаю. Но это не значит, что мне не следовало пощадить ее. Ты, может, этого не поймешь, но живая она ценнее, чем мертвая.

– Естественно, у мертвого нет никакой ценности вообще! – фыркнула Ника в привычной манере. – Но ты же не об этом, да?

– Само собой, нет. – улыбнулся я. – Я о том, что… Хм, как бы тебе объяснить?

Я на секунду задумался, подбирая слова.

Перед глазами живо встала картина из прошлого, из прошлого, которое осталось в другом мире. Сеть информаторов, охватывающая несколько городов и готовая разузнать любую информацию по моему запросу. Сеть информаторов, несколько связующих звеньев которой я вплел своими собственными руками, оставляя жизнь мелким воришкам, пытавшимся меня обокрасть, или головорезам, которые не знали, с кем связались. Просто потому что живые они были ценнее, чем мертвые.

Я решил начать издалека:

– Ты когда-нибудь раньше слышала про Иллюзионистов?

Ника молча помотала головой.

– Я так и понял из рассказа Юли. Значит, это совершенно секретный проект, который только-только вышел в свет, и она – одна из первых, что, в общем-то, соответствует ее рассказу. И если сейчас она умрет, это будет иметь сразу несколько последствий, ни одно из которых не будет приятным для нас.

– Например? – вздохнула Ника.

– Например?.. – я решил избежать последствий глобального плана, не касающихся напрямую нас, и перешел сразу к личному. – Например, конкретно нас с тобой будут считать убийцами и откроют на нас настоящую охоту.

– Как бы они узнали, что это мы?

– Во-первых, там был еще солдат раненый. Во-вторых, предвидя твой вопрос – уверен, что на территории академии есть и камеры наблюдения, и я совершенно уверен – все записи с них будут изъяты сразу же, как только закончится операция.

– Допустим. Но разве они так или иначе не узнают про нас?

– Сейчас мы для них просто беглецы. – пояснил я. – Не опасные убийцы, которых надо ловить в первую очередь, наряду с заговорщиками, а то и раньше них. Мы явно не в приоритете.

– Хорошо, уговорил. – согласилась Ника. – Что еще?

– А тебе мало? – усмехнулся я. – Еще, например, я хочу верить, что мы сможем обрести союзника в ее лице.

– Ты шутишь?! – вспыхнула Ника, да так, что аж румянец на щеках проступил. – Повторяю – она тебя убить хотела!

– В ней говорили эмоции. – я покачал головой. – Ты же сама слышала, что она говорила про задачу их отряда в рамках операции – справиться малой кровью. То, что Юля настолько вышла из себя – это ее личные заморочки. Возможно, на нее так действовал их газ, возможно, что-то еще… В любом случае, она действовала вопреки приказу, и за одно только это ее по головке не погладят даже ее же собственные работодатели. А с другой стороны – я, который оставил ей жизнь, хотя она уже была готова к смерти. Она ждала ее. Она тоже считала, что я должен ее убить.

– А ты весь такой благородный. – фыркнула Ника.

– Скорее расчетливый. Теперь Юля усомнится в собственной интерпретации событий и моего места в них. По крайней мере, она будет знать, что не все реадизайнеры участвуют в заговоре против людей, и самое главное – что в нем не участвую я. И, когда нам понадобится ее помощь, есть весьма ненулевой шанс, что мы ее получим.

Ника подняла одну бровь:

– Ты хотел сказать «если». Если понадобится.

Я повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза:

– Я хотел сказать то, что сказал.

Ника поджала губы и отвернулась. Хоть спорить не стала и с вопросами лезть тоже.

Может, она и сама поняла, что в мире закручивается спираль таких событий, что не разгрести не то что мне в одиночку, не то что нам вдвоем, а и тысячи таких пар как наша – не хватит.

Даже несмотря на то, какая это ужасающая сила – две тысячи реадизайнеров. Не хватит.

Особенно если учесть, что эти две тысячи на самом деле окажутся одной тысячей и еще одной тысячей. И интересы этих двух групп будут конфликтовать.

До леса мы добрались без приключений, хоть в это и трудно было поверить поначалу. Все казалось, что в любую секунду нас могут снова окликнуть со спины, или даже просто пристрелить без лишних разговоров. Оглядываться я не мог из-за того, что меня почти что волокла на себе Ника, и они не могла потому же. На всякий случай я держал на спине слой прановой брони на случай, если кто-то действительно тихой сапой пристрелить нас.

Если же на нас со спины нападет еще один Иллюзионист, тут, конечно, прана не спасет. Но, к счастью для нас, нападение Иллюзиониста мы услышим точно – им как минимум придется до нас добежать.

Но шаг следовал за шагом, мы разменивали метр за метром, а нападать никто не торопился. Лес постепенно приближался и наконец мы ступили в тень зеленых пышных крон.

Ника хотела заняться моей ногой прямо тут, но я отказался, объяснив, что пока что мы в лесу исключительно формально, и по идее надо пройти еще дальше, чтобы нас хотя бы не было видно со стороны, потому как процесс лечения явно не будет быстрым.

Поэтому мы поковыляли дальше. Скорость движения, разумеется, резко снизилась – несмотря на то, что лес находился на территории и под контролем академии, им не то чтобы занимались. Говоря строго, им вообще никто не занимался, разве что натоптанные студентами и преподавателями тропинки давали понять, что здесь вообще бывают люди.

Но и по тропинкам с моей ногой идти было не очень удобно – постоянно попадались то ямы, то наоборот торчащие корни, а кое-где тропинку зажимали с обеих сторон колючие кусты, между которыми легко можно было пройти по одному, но никак не в формате сиамских близнецов.

Поэтому, когда мы добрались до ручья, через который было переброшено замшелое бревно, и решили наконец сделать привал, из сил мы выбились оба – и я, и Ника.

– Тяжелый ты, боров. – выдохнула Ника, упала на четвереньки возле ручья и сунула туда лицо, громко фыркая.

– Не пей только! – предупредил я, сидя рядом. – Вдруг там зараза какая!

– Вот еще! – фыркнула Ника, растирая воду по лицу. – Я слишком упарилась, пока тебя волокла! А если чем-то и заражусь – не страшно, вылечусь! И тебя вылечу, если что… Ну, по крайней мере, помереть не дам. Так что пей тоже.

Я вздохнул и тоже переполз поближе к водоему, зачерпнул ладонью из ручья и выпил.

Пить действительно хотелось.

Надеюсь, Ника знает, что говорит.

Напившись, мы приступили к починке моей ноги. Я очень осторожно, что было особенно тяжело из-за опухоли, стянул кроссовок, снял носок, закатал штанину и первым делом погрузил ступню в ручей, чтобы хоть немного охладить ее и снизить боль. Помогло не то чтобы сильно, но всяко стало полегче.

Если никино лечение сейчас будет подразумевать вправление и сращивание костей, то это «полегче» мне пригодится.

На лечение Ника потратила полчаса и половину запаса праны. Все, чего она смогла достичь за это время – уменьшить отек до такой степени, что я смог натянуть кроссовок обратно, и приглушить боль до уровня, достаточного для того, чтобы я смог стоять и даже медленно ходить. Что там у меня срослось или починилось в ступне, затруднялась ответить даже сама Ника – как ни крути, а в целительстве она все еще оставалась неумелым новичком.

Она хотела продолжить лечение, и вылить в меня максимум праны, вплотную подойдя к границе истощения, но я запретил – в нашей ситуации мы этого позволить себе не могли. Силы Ники нам еще могли ой как пригодиться, если бы вдруг что-то произошло со мной. А даже если бы и не произошло – на расстоянии пешей доступности от нас все еще имеются солдаты противника, и может выйти так, что мы с ними встретимся снова. И тогда никины способности понадобятся нам намного больше, нежели сейчас.

Я могу ходить, и это, в принципе, все, что мне было нужно. Дальнейшие траты праны только уменьшат наш боевой потенциал, а я не был готов признать, что мы уже в безопасности.

Мы определенно пока еще не в безопасности.

И лучше любых мыслей и рассуждений это подтвердила громкая раскатистая очередь, прорезавшая лесную тишину.

А потом – еще одна, длинная, суматошная, до самой отсечки магазина, до пустого патронника.

Я замер, обратившись в слух и пытаясь понять, откуда раздавалась стрельба. Звук был такой громкий и неожиданный, что вычислить его положение казалось невозможным.

Зато я услышал кое-что другое – едва слышный треск, словно через валежник ломилась семья медведей. И, кажется, он шел примерно оттуда же, откуда и звук выстрелов.

А следом за этим я услышал голос. Искаженный расстоянием и деревьями, но все равно смутно знакомый голос, кричащий что-то неприятное и недовольное.

Ника услышала это тоже. Она перевела на меня взгляд, насупилась и тихо сказала:

– Не вздумай.

Я усмехнулся, поднялся на ноги и потянул со спины лук, а из кармана – карбоновую стрелу.

Я вздумаю. Еще как вздумаю.

Эл Лекс
Стреломант 4

Глава 1

Чтобы добраться до источника голоса, нам понадобилось минуты две, не меньше. Сначала пришлось перебраться через ручей, а потом оказалось, что идущая от бревна тропинка идет в совершенно другую сторону, и продраться прямо через чащу будет быстрее, чем искать обходной путь.

Но продираться при этом было нельзя. Надо было быть тихими, и максимально незаметными, чтобы не выдать себя ни единым шорохом или даже лишним движением. Ведь если там звучит знакомый мне голос, кому бы он ни принадлежал, и этот голос требует от кого-то убрать руки, то этот кто-то явно не друг ни обладательнице голоса, ни, соответственно, нам. А значит, это скорее всего солдаты, или и того хуже – Иллюзионисты.

Ни в том ни в другом случае спалиться и выдать наше местоположение не хотелось бы.

Поэтому по буеракам мы пробирались аккуратно, не прыгая по поваленным деревьям, а аккуратно перелезая через них на задницах, особенно с моей больной ногой. Не продираясь через кусты, заслонив лица локтями, а аккуратно просачиваясь, отодвигая ветки руками.

Поэтому, когда мы наконец добрались до источника шума, диалог накалился до такой степени, что в него вступил еще один участник:

– Прекрати дергаться! Себе же хуже делаешь! Нам еще через лес возвращаться, а ты из сил выбиваешься! Или ты думаешь, что я тебя на руках потащу?! Ни хрена подобного!

И второй голос я узнал тоже.

Это был Широ.

А первый – Амина.

И они явно что-то не поделили.

Как они вообще тут оказались?!

Я поймал изумленный взгляд Ники, которая, кажется, тоже узнала голоса, или, как минимум, один из них и поднес палец к губам, показывая – тихо, мол.

Ника кивнула, хотя, судя по ее изумленным глазам, она все равно не смогла бы вымолвить ни слова.

Приникнув к дереву и слившись с ним в единый силуэт, я осторожно выглянул лишь одним только глазом.

На крошечной полянке, даже, скорее, просто пятачке, что не зарос деревьями лишь каким-то чудом, действительно стояли Амина и Широ. Широ был потрепан и зол, часть волос у него на голове обгорела, как и одежда, помимо этого еще и местами превратившаяся в натуральные лохмотья. Если не считать этого, металломант был здоров и даже обзавелся оружие – вокруг руки у него совершенно невероятным (для простого, разумеется, человека) был браслетом свернут черный нож. Точно такой же, каким я атаковал Юлю, разбивая ее шлем.

Только вот на моем ноже не было крови.

Второй рукой, свободной от оружия, Широ пытался ухватить за руку Амину, которая с недовольным лицом сопротивлялась ему. Она отдергивала руки, отталкивала их и вообще всячески показывала, что не намерена идти туда, куда Широ хочет ее отвести. Куда бы он ни хотел…

на лбу Амины краснела глубокая ссадина, а вся правая рука была покрыта какой-то сажей, но явно не пострадала – судя по тому, как ловко Ратко ею орудовала, отбиваясь от назойливого Широ. Несмотря на то, что он парень, а она – хрупкая тонкая девушка, она как-то умудрялась держаться против него, и не сказать, чтобы ей это давалось тяжело. Широ явно был не в лучшей форме, и его это злило:

– Прекрати выкобениваться! Там наши сражаются, возможно, гибнут!

– Какие "наши"?! – завопила Амина, снова отбивая руки Широ и отступая на шаг назад. – Кто из них "наши"?! Чьи "наши"?! Я же все видела, это вы устроили это побоище! Конкретно ты устроил это побоище! Нахера ты пытаешься втянуть в это еще и меня?!

– Ты же Ратко! – завопил Широ, наконец-то сделав удачный рывок и ухватив Амину за руку. – Как ты можешь быть в стороне от всего этого, вы же сами заварили всю эту кашу с заговором! Ты что, за идиота меня держишь?! Мне мать все рассказала, я обо всем в курсе, я свой!

– Никака я тебе не своя! – заорала во все горло Амина, и ударила сверху внизу свободным кулаком по руке Широ, сбивая ее. – Я понятия не имею ни о каком заговоре! И не хочу иметь никакого понятия! Отвали от меня!

Широ схватился за отбитую руку и отошел на шаг от Амины. Его глаза сощурились еще больше против обычного, как всегда, когда он думал какую-то очередную гадость.

– Плохо это. – процедил Широ. – Я надеялся на тебя. Ты, говорят, самая сильная со всего первого курса.

– И дальше что? – тоже сощурилась Амина.

Я снова бросил короткий взгляд на Нику, которая по-прежнему ничего не понимала, и потянул со спины лук.

Как раз я уже все успел понять.

Я удивлен не меньше Широ, но Амина, похоже, действительно не имеет отношения к заговору… Как бы невероятно это ни звучало!

– А ничего… – злобно ответил Широ, и нож на его руке внезапно развернулся и завис в воздухе. – Если ты не с нами, значит, против нас… Меня предупреждали, что такие предатели найдутся, и научили, что с вами делать.

– Ну попробуй. – усмехнулась Амина и подняла руки, засиявшие чистой фиолетовой праной.

Но прежде чем они что-то успели сделать, в воздухе прошуршала стрела, пронзая попавшиеся на пути листья, и вонзилась Широ в икроножную мышцу правой ноги.

Я специально стрелял из деревянного лука и карбоновой стрелой – кто знает, вдруг этот паскудник тоже предусмотрительно выставил защиту со спины? По его состоянию не скажешь, что он в состоянии сделать хоть что-то осмысленное, но рисковать я не мог. Защита Широ, если она была, легко могла бы если не полностью защитить его от прановой стрелы, или как минимум сильно смягчить ее удар, давая ему время на ответную реакцию. А в карбоновой стреле из металлического, – того, чем мог бы управлять Широ, – только наконечник и тот весит жалкую сотню гран. Слишком мало для того, чтобы он смог уверенно управлять таким весом или даже почувствовать его.

Так я думал, отпуская тетиву.

То ли я оказался прав, то ли Широ все же не заботился никакой защитой, но стрела без усилий пробила его ногу насквозь, выйдя с другой стороны.

Широ рухнул сразу на землю, даже не попытавшись подстраховаться – кажется, эта боль стала для него последней каплей. Нож, парящий в воздухе, кувыркнулся и вонзился в землю, а сам Ямаширо принялся кататься по земле, держась за простреленную ногу, зажмурившись и воя на весь лес:

– А-а-а, сука!.. Твою мать! Сука-а-а!..

Ника рядом ахнула, и открыла было рот, но я бросил ей лук, который она едва успела поймать, и, ничего не объясняя, побежал к Широ, насколько мне позволяла моя нога.

Амина, заслышав, как я ломлюсь через кусты, резко развернулась в мою сторону и вскинула руки, с которых так и не согнала прану.

– Спокойно, свои! – закричал я, поднимя пустые руки. – Это я, Серж!

– Серж?! – ахнула Амина. – Ты что тут… осторожно!

Что именно "осторожно" я не успел понять – нога запнулась обо что-то, и я покатился по траве. Неудачно сгруппировался, в перекате меня развернуло, и, несмотря на то, что я умудрился сберечь раненую ногу, меня припечатало спиной и головой к дереву, из-за чего перед глазами не мгновение потемнело.

Когда я слегка утряс плывущее сознание и снова обрел способность видеть, первый взгляд я бросил на то, обо что споткнулся.

Это оказался солдат, один из тех, кто проводил операцию. С пустой винтовкой, зажатой в откинутой в сторону руке, и магазином, за который он продолжал держаться даже сейчас, во второй руке. Ножны на бедре были пусты.

Судя по тому, что солдат никак не отреагировал на то, что на него наступили – либо мертвый, либо без сознания. Сомневаюсь, что он просто так за спасибо отдал бы Широ свой нож, так что первый вариант вероятнее.

Я перевел взгляд на Широ, который по-прежнему лежал на спине, но уже не катался и не вопил, а только держался за ногу и тяжело и быстро дышал, зажмурившись.

Я попытался встать, но в голове все снова крутнулось и помутилось после удара. Пришлось доползти до Широ на четвереньках, сесть у него возле головы, протянуть руки, подтянуть паскудника на себя, чтобы не дотянулся до своего ножа. После этого я положил левую ладонь на правый локоть, а правую – на левый, расположив шею Широ между предплечьями и закрыв тем самым удушающий захват "мотылек".

Широ дернулся, булькнул, отпустил свою ногу и вцепился в мою руку. Заскреб пальцами, пытаясь выцарапать себе немного воздуха, но у него не хватило сил даже толком ухватиться, и он лишь мог беспомощно царапать меня ногтями.

Даже если бы он откуда-то знал, как избавиться от этого захвата без привлечения подручных средств или оружия, а лично я таких способов не знаю, он вряд ли смог бы это провернуть. Слишком ослаб от боли.

Когда я досчитал до шести, Широ затих и перестал двигаться. Когда я досчитал до семи, я ослабил захват и позволил безвольному телу Широ выпасть из моих рук. Столкнул его с ног и со второй попытки медленно встал.

– Ты убил его?! – ужаснулась Амина. – Ты что, правда убил его?!

Я поморщился:

– Не убил я его. Только отключил… Ненадолго.

– На сколько?!

– Не знаю, на полчаса. – я пожал плечами.

– А стрелял тоже ты?!

– Тоже я. У меня не получилось бы к нему подкрасться незамеченным. Не за что.

– В смысле? – не поняла Амина.

– Когда тебя спасают, принято говорить спасибо. – пояснила Ника, подходя к нам и протягивая мне лук. – Я уж думала, ты его действительно решил убить.

– Стоило бы. – ответил я, кивая на труп солдата. – Это же он его убил?

– Думаю, что да. – Амина тоже посмотрела на тело и закусила губу. – Когда я сюда пришла, он уже был мертв, а Широ стоял над ним и игрался с ножом. И улыбался так… Мерзко. Увидел меня, обрадовался… И давай приставать со своим заговором! За руки хватал, пытался тащить куда-то… А вы тут как оказались?!

– Думаю, что так же, как и ты. – ответил я, выдергивая из ноги Широ стрелу и вытирая об его же одежду. – Пытались скрыться от солдат. Ты кого-нибудь еще видела?

– Я видела бабу… Поду Ратко, ее уводили солдаты. Видела поду Белову, тоже здесь, в лесу, и с ней еще кого-то. Хотела к ним подойти, но тут услышала стрельбу в лесу и пошла сюда. Думала, вдруг тут кто-то из наших… В смысле, кто-то, кому нужна помощь. А тут…

И она снова посмотрела на тело солдата.

Что ж, как минимум Чел умудрилась спастись, судя по всему. Это уже неплохие новости, пусть даже шансы встретиться с ней у нас примерно нулевые.

Наверняка кто-то еще выбрался из академии. Совершенно очевидно, что в управлении не предполагали такого мощного и слаженного отпора, какой дали заговорщики, и поэтому много кто умудрился сбежать из оцепления, которое было связано боями. Да, управление прислало сюда Иллюзионистов, и, через время все те, кто не сбежал, действительно будут либо уничтожены, либо схвачены, но это то время, каждую секунду которого ни в чем не виновные студенты и преподаватели оказывались все дальше и дальше от академии.

По крайней мере, в это хотелось верить. Хотелось верить, что у всех этих заговорщиков мозги промыты достаточно качественно для того, чтобы все они сейчас были на передовой, сражаясь с войсками людей. Что среди них не найдется малодушных дезертиров, которые снова растворились в небольших кучках нормальных реадизайнеров, чтобы выставить напоказ свою гнилую натуру позже, в безопасной обстановке.

Хотелось верить…

– Значит, ты сама не в курсе, что происходит? – внезапно спросила Ника у Амины.

– Понятия не имею! – так яро, что даже сомнения не возникло в ее честности, ответила Амина. – Я была у бабу… У поды Ратко, мы пили чай, и тут в дверь постучали, она пошла открывать, потом короткий разговор, я даже не видела с кем, а потом – раз, и я уже снаружи административного блока, на самом козырьке второго этажа! Даже не знаю, как там очутилась, бабушка что ли телепортировала?! Не знаю! Видела, как ее выводят из блока, видела, как выводят других преподавателей… Люди с оружием, вот такие же вот!

Она снова кивнула на солдата.

– И что, все шли спокойно? – уточнил я.

Амина на секунду задумалась, а потом кивнула:

– Ну да. Просто шли. По своей воле. Я дождалась, когда все уйдут, и потом вспомнила про левитацию. Кое-как спустилась с козырька, и побежала в лес.

– Почему в лес?

– А куда еще? – удивленно посмотрела на меня Амина.

– В общежитие, например. – я пожал плечами.

– А я и пошла. – Амина пожала плечами тоже. – Только по пути начали стрелять, а еще вокруг кто-то начал реадизить… И тогда я испугалась и побежала в лес.

Что ж, логичная реакция – бежать оттуда, где стреляют туда, где не стреляют. Тут все понятно.

Непонятно другое. Почему преподаватели шли с солдатами спокойно и по своей воле? Неужели среди них нет ни одного заговорщика? Поверить в это было решительно невозможно, и, к сожалению, на ум просился совершенно другой вывод.

Преподаватели, в отличие от студентов – обученные и подготовленные реадизайнеры. Они позволили увести себя в одно место, где, объединившись, напали на свое охранение, которое наверняка хотя бы частично да утратило бдительность, уверенные, что самое сложное позади. И, если студенты брали лишь числом, да и то едва-едва, то слаженная атака нескольких взрослых и сильных реадизайнеров могла разом уничтожить не один десяток солдат.

Хотел бы я посмотреть на их рожи, когда по их душу придет парочка быстрых как стрелы Иллюзионистов, когда они поймут, что их хваленый реадиз просто-напросто ничего их не делает.

Хотел бы, но не не суждено. И хрен с ним. Сейчас цель все та же – оказаться подальше отсюда.

– А вы, вы в курсе, что происходит? – не отставала Амина. – Что за заговор, почему сражаются, что происходит?!

– В курсе. – ответил я. – Но сейчас об этом говорить не следует. Идем с нами, поговорим по пути.

– А куда идем? – подозрительно покосилась Амина. – Вернее, куда идете вы? Я не уверена, что мне есть смысл идти с вами.

– Не хочешь, не иди. – я кивнул в сторону зданий академии. – Только там жара закончится не скоро. А мы планируем свалить от нее как можно дальше, и в идеале – переждать ее. Пока все не утихнет.

– Тогда я с вами. – кивнула Амина. – Такой расклад мне нравится. Только вот что делать с ним?

И она кивнула на Широ, бездыханной куклой валяющегося под ногами.

Я посмотрел на него тоже.

Старый я наверняка прикончил бы его. Это самое просто что можно было бы сделать.

Но это даже слишком просто. Особенно когда прямо здесь же лежит вариант намного хуже для самого Широ. Вариант, который сулит ему то, чего он боялся больше всего и чего он больше всего не хотел. То, против чего пытался воевать.

– Я знаю, что делать.

Мне пришлось несколько раз перевернуть мертвого солдата с боку на бок, пока я не нашел то, что искал – трубку ярко-красного цвета, закрытую сверху плотным колпачком. Точно такую же, какую отбросил раненый мною солдат возле общежития после того, как выпустил из нее красную ракету.

Правда, что с ней делать, я не знал, а никакой инструкции на ракете не было. На помощь неожиданно пришла Амина, которая без слов поняла, что нужно сделать, отобрала у меня ракету, сорвала колпачок, перевернула трубку, и резко повернула ее нижнюю часть, словно шею курице сворачивала.

Трубка хлопнула, и из нее вверх вырвалась ярко-красная вспышка, оставляющая за собой хвост красного прозрачного дыма.

– Ты же этого хотела, да? – посмотрела на меня Амина.

– Именно. – ответил я, глядя на ракету. – Спасибо. А теперь бежим.

– Куда?

– Куда угодно. Но быстро. Очень быстро.