Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Соавторы: Антон Агафонов,,Виктор Жуков,Олег Ефремов,Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 307 (всего у книги 346 страниц)

Под окном стоял распахнутый настежь горизонтальный шкафчик, разделенный внутри на маленькие, пронумерованные от одного до двенадцати, секции. Что в них должно было быть, неизвестно, сейчас ячейки были пустыми. Я оглянулся посмотреть на аналогичный шкафик на другой стороне – он точно так же был пустым. Видимо, здесь предполагалось держать какие-то элементы гигиены для каждого солдата, или вроде того.

Правда остается вопрос, где ячейка для двадцать пятого бойца? Или это все же не для предметов личной гигиены, а для чего-то другого? Совершенно непонятно.

Пока я занимался обследованием шкафчиков, Ника обнюхивала гипотетические окна в поисках механизмов открытия. И нашла – как ни странно, в том самом шкафчике. Едва слышно загудели невидимые сервомоторы, и броневой лист, прикрывающий окно, пополз вверх. Не откидываясь, как навес, а просто поднимаясь параллельно окну. И, наверное, хорошо, что он открывался именно так, потому что если бы он откидывался, то открыть окно нам бы не удалось.

Скальная порода была прямо за окном. Не очень близко, но не больше, чем в двадцати сантиметрах – я буквально слышал, как поднимающийся броневой лист царапает по ней. Видимо, кроме внутреннего освещения при запуске двигателя включилось и какое-то внешнее, потому что скалу за окном было видно просто прекрасно. Само собой, никакого сквозняка с этой стороны быть не могло.

Поэтому не дожидаясь, когда он поднимется полностью, а, может, и застрянет где-то по пути, я отошел на другую сторону и нажал кнопку там. Броневой лист пополз вверх, открывая моему взору то, на что я втайне надеялся и что я ожидал увидеть.

С этой стороны скалы за окном не было. Вернее, она была, но далеко, метрах в трех, не меньше. Причем, насколько я смог увидеть, приникнув к окну и посмотрев налево и направо, так было не только здесь. Получается, за этим бортом АГАТа было что-то вроде крошечной пещерки, скорее даже полости, которая наверняка образовалась в процессе того, что тут творил мертвый Чемберс. Это, конечно, не объясняет, откуда тут сквозняк, но зато, возможно, дает возможность осмотреться более детально… Если, конечно, тут есть выход. В смысле, выход, кроме пресловутого люка на крыше. Конкретно из этого вагона.

Выход я нашел уже без помощи Ники – в самом дальнем отсюда конце вагона. Справедливо рассудив, что он будет располагаться примерно симметрично окнам, я нашел его именно там, где и планировал. К моему счастью, близость мятого третьего вагона никак не сказалась на механизмах второго, и дверь послушно отозвалась на нажатие кнопки, которая здесь никуда и не пряталась, и, зашипев, поползла вниз, на сей раз – уже откидываясь на манер трапа. Ожидая чего угодно, я не стал торопить события и выпрыгиваться из АГАТа, чтобы осмотреться, а вместо этого аккуратно высунул голову, придеживаясь рукой за ближайшую кровать, и повернул голову в сторону головы автопоезда.

Каверна и правда оказалась крошечной. В ту сторону она продолжалась буквально на три-четыре метра, после чего резко заканчивалась, и земля снова вплотную прижималась к борту АГАТа. Тогда я повернул голову в другую сторону, и внимательно осмотрел все там, не забыв посмотреть даже вверх.

А когда я посмотрел вниз, я понял, почему третий вагон перекосило под таким жутким и неправдоподобным, на грани возможного для этой конструкции, углом. Понял, откуда веяло сквозняком.

И мне сразу захотелось убраться отсюда как можно дальше.

Глава 21

Когда Чемберс умирал, одновременно продолжая мять и коверкать вокруг себя землю и камни, он вряд ли задумывался о том, чтобы оставить после себя что-то красивое и ровное. Наверняка все его мысли были о том, как бы поглубже закопать АГАТ, как бы побольше наделать каменных шипов, чтобы пронзить ими его борта. Наверное, он стягивал к себе весь материал, до которого мог дотянуться, не считаясь ни со структурой, ни с количеством, не обращая внимания, даже если где-то появились пустоты, а, скорее всего, даже не задумываясь об этом. Скорее всего, так и образовалась пустота, в которую я сейчас высовывал голову.

Скорее всего, точно так же образовалась и широкая глубокая расщелина, начинающаяся прямо за задним мостом второго вагона.

Третий вагон свисал в нее всей своей длиной. Не знаю, как он при всей своей массе еще удерживался на механизмах, скрепляющих вагоны воедино, – наверное, сказывался все тот же пятикратный ресурс, заложенный в машину конструкторами, – но как-то удерживался.

Возможно, это был прощальный подарок Чемберса перед смертью – попытка сбросить АГАТ в эту самую расщелину. Возможно, каменные шипы действительно должны были действовать, как щетинки в горле червя, заталкивая АГАТ в эту пропасть. Равновероятно, что она появилась просто как побочный эффект. Сейчас это уже не важно. Сейчас важно то, что последний вагон не падал в эту пропасть лишь потому, что был прицеплен к остальным двум вагонам, и, в меньшей степени – из-за проткнувших его каменных шипов.

Умом-то я понимал, что АГАТ сидит в грунте слишком плотно для того, чтобы обрушиться в пропасть прямо сейчас, даже при условии того, что мы с Никой ползаем внутри и дестабилизируем его… Но подсознание было недовольно таким соседством, и настойчиво бубнило о том, чтобы мы убирались отсюда, да и из АГАТа в принципе как можно скорее.

Надо плечом возникла любопытная Ника:

– Что там у тебя? Ого-о-о…

Любопытство тут же сменилось серьезным тоном. Кажется, Ника тоже прониклась увиденным.

– На всякий случай… – тихо сказал я. – Давай передвигаться аккуратно… Ладно?

– Да ладно тебе! – Ника легкомысленно махнула рукой, но дрогнувший тон выдал ее беспокойство. – Может, она не глубокая?

Я хмыкнул и осторожно, хоть и понимал, что мой вес по сравнению с массой всего АГАТа это даже не песчинка, а так, дуновение ветерка, сошел с трапа на каменистый грунт крошечной пещерки. Нагнулся, выковырял из земли один из камней покрупнее, и, прямо с места, кинул его в пропасть, надеясь услышать звук падения.

Не услышал.

Поднял с земли еще пару камней, подошел поближе, и сперва выглянул за край, пытаясь разглядеть что-то в свете внешних фонарей АГАТа. Бесполезно. Даже местами уцелевшие прожектора третьего, висящего над пустотой, вагона, не то что не доставали до дна, а буквально тонули в окружающей черноте. Единственное, что я почувствовал – что снизу тянет ветерком, видимо, тем самым, что заставил нас выбраться из АГАТа. Одно только это уже заставляло задуматься о том, какова глубина этой пропасти.

Тогда я вытянул руку и отпустил в пропасть сначала один камень, потом другой.

Никакого отклика. Они просто канули в черноту, как в болото.

Ожидаемо. Если какое-то дерьмо случается, оно обязательно оказывается полнейшим.

– Что ж. – вздохнул я. – Будем считать, что эта яма бездонная.

– Если это дело рук Чемберса, то не зря его убили. – фыркнула Ника. – Если он и правда хотел похоронить такое произведение искусства!

– Хотел не хотел, это уже неважно. – я повернулся обратно к Нике. – Мы выяснили все, что собирались, и даже больше. Я предлагаю сегодня уже никуда не двигаться, благо, мы нашли самое безопасное место в обозримом пределе. Переночуем в АГАТе, в первом вагоне, конечно, а завтра двинемся к рельсам.

– И ты не боишься, что он канет в пропасть? – Ника кивнула на расщелину. – Ты точно хочешь остаться тут?

– За пять лет не канул, а тут вдруг канет. – хмыкнул я. – Нет, это вряд ли. Даже если мы будем по нему бегать и прыгать, не думаю, что он упадет. Он уже прирос намертво.

– Что-то я сомнева-а-аюсь. – протянула Ника, нехорошо глядя на меня и улыбаясь. – А, может, все-таки не прирос?

Улыбалась она той самой улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.

– Давай выкладывай. – вздохнул я.

– А, может, попробуем вытащить АГАТ, м? Ну хотя бы попробуем?

Я вздохнул снова. С каждой минутой идеи Ники становятся все более и более безумными. Замкнутое пространство на нее так действует что ли?

– И как ты себе это представляешь? – я обвел вокруг себя руками. – Два с половиной из трех вагонов под землей. Колеса сдуты. Двигатель хорошо, ты завела, но его мощности однозначно не хватит для того, чтобы вытащить весь поезд из земли.

– Ну, с колесами это вообще не проблема. В них залит специальный гель, который герметизирует пробоины, так что спустили они явно не из-за дырок, а если так, то их легко можно накачать при помощи системы подкачки прямо из кабины. – Ника подняла растопыренную ладонь и загнула один палец. – Так что первая проблема финита.

Я махнул рукой, показывая, чтобы она продолжила и сложил руки на груди.

– Мощности двигателей точно хватит, чтобы выдернуть… – Ника загнула второй и третий пальцы. – Один вагон. На один точно хватит, он сидит в земле буквально наполовину. Учитывая, что там привод на восемь колес из восьми, это будет даже не очень трудно. Ну, я думаю…

– Ладно, умница. – я хмыкнул. – А как ты собралась избавиться от остальных двух вагонов?

– А мы их отцепим. – Ника постучала согнутым пальцем по броне АГАТа. – В вагонах есть системы для того, чтобы их расцеплять. Их можно даже местами поменять в теории, но вообще система, конечно, не для этого предназачена. А как раз вот для таких случаев, когда надо избавиться от одного из вагонов. Например, чтобы оставить его на ремонте, продолжив миссию урезанным составом.

Я снова вздохнул, прикидывая, как загремит в пропасть отцепленный третий вагон.

Вместе со вторым.

С другой стороны, если Ника действительно сможет вытащить хотя бы первый вагон АГАТа из земли, это будет спасением для нас. Говоря прямо, в списке тех, кто не верил в успешное завершение идеи набрать запасов и отправиться пешком к рельсам, я занимал первое место. Совершенно очевидно было, что мы не дойдем. То есть, до рельсов, может, и дойдем, а вот куда-то дальше – уже вряд ли. Час езды на поезде это в лучшем случае сутки беспрерывного движения пешком, а, значит, даже если мы с первого раза правильно выберем направление, в котором надо идти, до города нас добираться не меньше недели. Столько запасов с собой взять банально не в чем, даже если такое количество вообще найдется. Не говоря уже о том, что весить они будут как двое нас два раза взятых. Не говоря уже о даргах, которые не появляются лишь до поры до времени. Нет, мы не дойдем определенно. Нам повезет, если нас ищут, и если нас ищут именно там, где мы будем. Вся надежда только на это.

Но если Нике удастся выкопать АГАТ, нас найдут точно. Нас найти будет банально проще – огромная железная коробка, пылящая по пустошам, будет видна за многие клометры.

А, может, мы сами кого-то найдем. Тут уж что случится раньше.

А если Ника не удастся выкопать АГАТ, мы всегда можем вернуться к плану А.

– Уговорила. – я кивнул. – Будем пробовать.

– Ура! – Ника совершенно по-детски подпрыгнула, хлопнула в ладошки и чмокнула меня в щеку. – Ты самый лучший!

Порадовавшись, она вспорхнула внутрь АГАТа, уже совершенно не беспокоясь о том, что он может из-за этого сорваться в пропасть.

Я проводил ее взглядом, потер щеку, на которой остался влажный след и еще раз удивился тому, как сильно Ника фанатеет от этого АГАТа.

Хотя, чему удивляться? Достаточно вспомнить, как она трепетно относилась к своему мотоциклу, когда мы выбирались на нем из города. Как сдала его в ремонт, когда мы уезжали, как проводила рукой по баку, когда оставляла его на улице. Кажется, эта девочка любит технику больше, чем людей.

За исключением меня, конечно.

Ника нашлась уже возле одного из водительских кресел. Она держалась за один из каменных шипов и пыталась выдернуть его из спинки. Шип подавался неохотно, Ника материлась и изо всех сил раскачивала его, потихоньку вытягивая. Я принялся ей помогать, взявшись за второй шип, и через несколько минут мы освободили скелет в кресле.

Поразмыслив буквально секунду, я принялся перетаскивать фрагменты скелета во второй вагон. Не хотелось оставлять их в тягаче, ведь тогда, по-хорошему, и все остальные тоже надо будет перетаскать в него, чтобы разом все вывезти. А если перетащить наоборот и скинуть второй вагон с третьим в пропасть, то получится своего рода братская могила. Впрочем, она получится, даже если вагоны не сорвутся, а останутся на своих местах, закопанные в землю. Это не лучший вариант, но и явно не худший. В любом случае, эти ребята заслужили хоть какое-то погребение, и было бы скотством не обеспечить его, особенно при услвовии, что мы собирались нагло воспользоваться тем, за что они отдали свои жизни.

Ника несколько секунд наблюдала за мной, а потом принялась помогать, даже ни слова не спросив. То ли поняла без слов, то ли ей было не важно.

За десять минут перетаскав все скелеты во второй вагон, мы приступили к самому важному – к изучению возможности их расцепления. Вернее, изучать предстояло мне, поэтому Ника подвела меня к небольшой панели возле перехода и ткнула пальцем в нее:

– Вот, это оно. Управляющая панель сцепок. Тут три кнопки, одна отвечает за сцепку первого вагона со вторым, вторая – второго с третьим, и третья подает сигнал на расцепление. Я буду сидеть за рулем, потому что от меня, как от командира машины, в течение трех секунд потребуется подтверждение расцепления. Двойной контроль, сам понимаешь. Защита от дурака.

– Угу. – я кивнул. – Ничего сложного, вроде. Жмешь на кнопку, жмешь на вторую, ты подтверждаешь, вагон отцепляется.

– Точно. – улыбнулась Ника. – Так что я пойду за руль и начну накачивать колеса, а когда буду готова, крикну тебе, и ты расцепишь вагоны.

У меня внутри нехорошо шевельнулся червячок интуиции. Почему-то порядок действий, предложенный Никой, показался не самым правильным и логичным.

– А, может, сначала расцепим? – спросил я. – А потом будешь накачивать?

– Не, не выйдет. – ухмыльнулась Ника. – Насосы для накачки находятся во втором вагоне. В первом из-за реактора для них не нашлось места. Так что если мы его отсоединим, то колеса накачать не выйдет. Вручную если только, но к ним же не подступиться!

Я вздохнул, мысленно закрывая свою интуиция в коробочке необходимости и отсутствия альтернатив:

– Ладно. Будь по-твоему. Иди за руль.

Ника усвистала за руль, а я остался стоять среди костяков, ожидая, когда она сообщит о готовности.

Внезапно пол под ногами заметно завибрировал и загудел. Спустя несколько секунд машина дрогнула и будто бы чуть-чуть приподнялась.

Ника что-то крикнула из-за руля, но из-за гула насосов я ничего не услышал. Кажется, она говорила, что все нормально.

Все нормально… Если она говорить, что все нормально, значит, все нормально. Все нормально…

Нет, не нормально!

Мне показалось, или я действительно почувствовал, что АГАТ дрогнул не только по вертикали, но и по горизонтали? Причем назад – в сторону пропасти?

Я нервно глянул на окно, недалеко от которого как раз стоял – и нет, мне не показалось! Скальная порода за окном действительно едва заметно двигалась!

То ли вибрация от насосов что-то растрясла в грунте, то ли увеличивающиеся в объеме колеса что-то сдвинули, но сейчас АГАТ совершенно определенно полз в сторону бездонной расселины в земле! Соскальзывая с держащих его каменных шипов, закапываясь в землю все глубже и однозначно – падая в пропасть!

– Ника! – закричал я во всю мощь своих легких. – Прекращай! Завязывай! Хватит!

Но, кажется, она меня не слышала. По крайней мере, гул насосов не стихал. Матерясь на чем свет стоит, я принялся пробираться обратно к водительскому креслу.

– Завязывай! – крикнул я прямо на ухо Нике, добравшись до нее. – Надо прекратить накачку!

– Это невозможно! – ответила Ника, показывая на кнопку, отвечающую за накачку шин. – Оно накачивает до определенного давления! Если тебе надо сделать давление меньше, то это потом спускать их надо, но зачем это тебе?!

Я не стал ей отвечать и только скрипнул зубами:

– Сколько еще будет накачиваться?!

– Уже почти все! Осталось буквально несколько секунд!

– Тогда будь готова жать на кнопку, не медли ни секунды!

– Ладно!.. А что случилось-то?!

Оставив ее без ответа, я пробежал обратно к панели расцепки и бросил быстрый взгляд в окно.

Мне совершенно точно не показалось. АГАТ действительно съезжал назад, и с каждой секундой делал это все быстрее. Сейчас уже скальная порода плыла мимо окна со скоростью улитки. И, когда ты заперт внутри железной коробки, соскальзывающей в бездну, эта скорость уже не кажется такой уж маленькой!

Наконец насосы стихли и пол перестал вибрировать. Лелея слабую надежду, я еще раз посмотрел в окно, но нет – АГАТ не остановился. Он продолжал двигаться назад. То ли дело было не в насосах, а в колесах, то ли начавшийся процесс уже нельзя было остановить.

Еще пара минут – и АГАТ утянет под землю полностью, вместе с тягачом.

А потом, парой секунд позже – его утянет в расселину.

Не теряя более ни мгновения, я нажал на кнопку расцепления первого и второго вагона, и тут же – на кнопку подтверждения, вдавив ее так, что палец заболел. Начал считать секунды.

Один, два, три.

– Ну ты чего там?! – закричала Ника из-за руля. – Я уже закончила с колесами!

– Так я нажал! – ответил я.

– У меня нет запроса о подтверждении!

– Как нет?! – ахнул я, и нажал на кнопки еще раз. – А теперь?!

– Нет! У тебя кнопки засветились?!

– Нет!

– А должны были! Черт, панель по ходу сломана! Наверное, что-то в проводке повредилось!

Я бросил еще один короткий взгляд в окно, снова убедился, что АГАТ продолжает скрываться под землей, и плюнул и на панель, и на вагоны, и на сам АГАТ.

Я подбежал к Нике и буквально выдернул ее из водительского кресла:

– Все, валим отсюда! Вылезай нахер через люк!

– В чем дело? – дернулась Ника.

– Мы сползаем, вот в чем! – я тряхнул Нику за плечи. – В гребаную яму сползаем! Надо выбираться отсюда, прямо сейчас!

– Как сползаем? – ахнула Ника.

– Медленно! – зло ответил я, подталкивая ее к лестнице, ведущей к люку. – Но верно! Так что давай лезь наверх, быстро!

– А как же… АГАТ? – задергалась Ника. – Мы хотели вытащить его!

– Забудь о гребаной железяке! – зарычал я. – Спасай свою шкуру, дура!

Ника закусила губу, еще раз беспомощно оглянулась вокруг, а потом тряхнула головой, схватилась за железные ступеньки и полезла вверх. Я последовал за ней, едва только появилась такая возможность.

Я не собирался помирать из-за какого-то грузовика. Пусть даже это самый чудесный, великолепный и единственный в своем роде грузовик во всем мире.

И Нике не позволю.

Ника доползла до люка, схватилась за ручку, дернула ее, чуть приподняла…

И в люк просыпалась тонкая струйка земли.

По стали снаружи заскрежетали камни, люк в руке Ники задергался, словно по нему снаружи то ли топтались какие-то твари, то ли его непрестанно долбили разнокалиберные отростки скальной породы.

– Серж… – с ужасом в голосе проговорила Ника. – Я не могу его открыть… Я не могу его открыть! Люк скрылся под землей!

Глава 22

Первым порывом было добраться до люка и попробовать открыть его самому, но я его быстро в себе задавил – если Ника сейчас не способна его открыть, то за то время, что мы с ней спускались бы с лестницы с менялись местами, после чего я поднимался бы первым, АГАТ ушел бы под землю еще глубже, и я точно не смог бы сделать ничего нового.

Только время потерял бы.

Поэтому я спрыгнул с лестницы, не успев пролезть и половины, и быстрым взглядом окинул внутренности АГАТа, пытаясь сообразить, что же делать.

Очевидных вариантов на ум приходило только два. Первый – попытаться выбраться через боковую дверь во втором вагоне, попав в пустоту в скальной породе. Она небольшая, но нам должно хватить, чтобы сжаться там, пропустить мимо себя падающий в расщелину АГАТ, после чего выбраться через оставшуюся в грунте дыру. Проблемных мест у этого плана было до чертиков. Во-первых, второй вагон уже скорее всего сполз в пропасть достаточно для того, чтобы попытка выбраться из нее привела не к спасению, а к падению. Во-вторых, даже если это не так, нет никакой гарантии, что в процессе скатывания многотонная туша АГАТа не сдвинется, не перекосится, не пойдет юзом, или не произойдет чего-то еще, из-за чего траектория его движения сменится и бронированные борта играючи размажут нас по камням. И наконец в-третьих – нет ни единой причины утверждать, что после падения тягача в пропасть, оставленная им пустота в грунте в ту же секунду не осядет, засыпая нас внизу. Даже не так – это практически гарантировано.

Второй вариант – попытаться выбраться через лобовое стекло, пока еще оно не скрылось под землей. Но для этого надо было разбить. А с этим, полагаю, возникнут проблемы.

Как минимум, внутри АГАТа это сделать просто нечем.

Я схватил с пола ближайший каменный шип, подскочил к водительскому креслу, наступил на него, залез на приборную панель и принялся колотить шипом в стекло изнутри. Ожидаемо, это ни к чему не привело – пятикратный запас прочности в этом случае сыграл злую шутку. Единственное, что случилось – от шипа стали откалываться куски камня, да на стекле появились едва заметные царапины.

Отшвырнув в сторону шип и спрыгнув с панели, я рванул дверь ближайшего оружейного шкафчика, в котором стояли рядком уже знакомые мне штурмовые винтовки – точные копии той, с которой я нянчился, когда ехал в составе экспедиционной группы. Только здесь они все были под замком, или, вернее, на замке – через спусковые скобы всего десятка единиц оружия была пропущена толстая стальная полоса, закрытая на замок с трехзначным кодом.

Его я, конечно, не знал. Но он мне и не был нужен. У меня есть лук и стрелы, которые бьют даргов навылет.

Замок разлетелся оплавленными кусками, я дернул первую же винтовку и вскарабкался обратно на приборную панель. Развернул винтовку прикладом вперед и принялся долбить в стекло, уже понимая, что это тоже ни к чему не приведет.

Осколки пластика, начавшие отлетать от крошащегося приклада спустя пару ударов, только подтвердили этого.

– Твою мать! – в сердцах выругался я, отшвыривая винтовку. – Ника! Ты сможешь вскрыть броню?!

– Пробить? – Ника задумалась. – Пробить могу, она, конечно, толстая, но я должна справиться.

– Нет, вскрыть! – я руками очертил прямоугольник. – Сделать типа люк, чтобы мы… Чтобы я смог вылезти!

Именно «я», а не «мы». Если Ника способно пробить броню, то она способна и покинуть АГАТ в любой момент через струйку крови, как это делала с поездом, как собиралась сделать еще до того, как мы проникли внутрь тягача. Ей бояться нечего.

– Нет. – секунду поколебавшись, сказала Ника. – Максимум – могу вырезать часть стекла клинками. Но очень маленькую часть, ты не пролезешь. Стекло толстое, а я выложилась при драке с Ратко.

– А если не стекло?

– А если не стекло, то резать нет смысла. Это самая тонкая часть из всех, через которые можно выбраться.

Я скрипнул зубами, но в глубине души я понимал, что другого ответа тут и быть не могло. Если дерьмо случается, оно случается сразу огромной кучей.

– Тогда убирайся отсюда. – велел я. – Пробивая броню, вытекай… Или как ты там это называешь.

– Ты дурак? – тихо осведомилась Ника в третий раз за последний час. – Я тебя не брошу!

– Слушай, прекрати этот цирк! – поморщился я. – Обоим умирать незачем! И если хотя бы ты можешь спастись, то спасайся!

– Нет уж! – возразила Ника. – Убраться отсюда я могу в любой момент, и, будь уверен, если не останется другого выхода – уберусь! Но пока что я еще не знаю, есть ли другой выход, а, значит, любой момент еще не наступил!

– И что ты предлагаешь?

– То же, что и собирались! – глаза Ники загорелись, а руки сжались в кулаки. – Выдернем АГАТ нахрен отсюда!

И она уверенно отодвинула меня в сторону и прошла к водительскому креслу. Села в него, повела хрустнувшей шеей, взялась за руль, пошевелила пальцами, будто приноравливаясь к нему, и глубоко вдохнула.

АГАТ дрогнул.

Под полом что-то снова загудело, но уже по-другому – мощно, низко и немного вразнобой, будто несколько неточно настроенных двигателей работали. Снаружи по обшивке посыпался песок и застучали камни.

– Давай, дружочек… – прошептала Ника, наклоняясь вперед в кресле. – Ты можешь, я знаю!

Я соскочил с приборной панели и побежал во второй вагон, чтобы выглянуть в окно. Наверняка где-то окно было и в первом вагоне тоже, но сейчас не было времени его искать. Мне нужно было убедиться, что мы хотя бы остановились.

Но мы не остановились. АГАТ продолжал скатываться назад, хоть и сильно замедлился – сейчас движение было едва заметным. Борта машины вибрировали от того, что крутящиеся вхолостую колеса проскальзывали, и изображение в окне тряслось и вибрировало тоже, но то, что тягач не мог преодолеть силу, тянущую его назад и вниз, было очевидно. И, чем большая часть автопоезда нависает на бездной, тем бесполезнее становятся все усилися тысячесильных моторов. Тем быстрее АГАТ скатывается вниз.

А значит, остается лишь одно.

– Ника, держи так же! – крикнул я, повернувшись в сторону тягача. – Дави на полную, а если поймешь, что все плохо – выбирайся отсюда! Поняла?!

– А ты что задумал?! – завопила Ника с водительского места, даже не оборачиваясь.

– Я отсоединю второй вагон с панели в третьем вагоне! Там же есть такая панель?!

– Конечно, есть! Только как ты это сделаешь?! Они же моментально ухнут в пропасть, вместе с тобой! Ты не успеешь добежать обратно!

– Успею! – ответил я, изо всех сил заставляя себя верить в то, что говорю.

– Да как ты успеешь! Они сразу упадут в пропасть, а я на ускорении – вылечу вперед! Как ты собрался успеть?! Давай лучше я отсоединю вагоны! Ты же правильно сказал – я могу выбраться в любую секунду!

– А кто будет АГАТ вести, я?! Я понятия не имею, как управлять этой чертовой повозкой!

– Тут объяснить на пять секунд!

– У нас нет пяти секунд! Заткнись и не спорь! – заорал я, пытаясь криком заглушить не только ее здравый смысл, но и свой тоже.

Тот самый здравый смысл, того самого внутреннего критика, того самого червячка сомнений, что мешает по жизни, что точит тебя изнутри, приговаривая «Ты не сможешь. У тебя не выйдет. Это невозможно.»

Смогу! Выйдет! У меня просто нет другого выбора! Либо это, либо смерть!

– Готовься отсоединять вагон, и, если что-то пойдет не по плану – выбирайся из АГАТа! Ты все поняла?!

– Да, но!..

– Ты поняла?!

– Да, но…

– Ника!!!

– Да, я поняла!

– Умница! – оскалился я, хотя я она не могла этого увидеть, и отпустил руку, которой держался за поручень возле переходного шлюза.

Второй вагон к тому моменту уже ощутимо наклонился, так что я покатился на заднице по полу вниз, туда же, куда давно уже скатились все кости, что мы сюда перенесли. Цепляясь по пути за ножки кроватей, я корректировал свою скорость и в итоге остановился ровно возле поручня, расположенного в переходном шлюзе третьего вагона.

Третий вагон уже висел почти вертикально. Переходной шлюз не выдерживал такого жуткого давления, и резиновая гофра, представляющая собой соединение между вагонами, уже порвалась, оголяя бронированные сцепные механизмы между вторым и третьим вагонам. Часть из них тоже ушла вышла из строя – где-то крепления вывернулись из посадочных мест, где-то банально порвался металл. Но это было не столь важно. Меня намного больше интересовало крепление тягача ко второму вагону. И, если хваленый пятикратный запас прочности был заложен и здесь, если система расцепления вагонов от этой панели проведена отдельной линией, а не включена в цепь второго вагона, если эта проводка уцелела, а не сдохла, как ее сестрица…

Я свесился внутрь третьего вагона, цепляясь ногами за поручень и едва-едва дотягиваясь руками до кнопок. Нажал на кнопку «2»…

И она засветилась! Внутри нее зажглась крохотная лампочка, и кнопка засветилась, показывая, что механизм готов как минимум к передаче управляющего сигнала! Примет ли его Ника на водительском месте, сможет ли дать подтверждение, сработают ли механизмы расцепления…

Это мы сейчас и узнаем.

Я надавил на нижнюю кнопку подтверждения расцепления, и, не дожидаясь результата, или его отсутствия, согнулся в поясе, вытаскивая себя из третьего вагона, и возвращаясь во второй. Перехватил поручень руками, выпрямился, цепляясь за него, поднял взгляд, быстро оценивая маршрут, который при удачном стечении обстоятельств, мне предстоит преодолеть за несколько секунд, и намечая лучшие точки упоров и захватов, напряг ноги для прыжка, толкнулся…

И нога сорвалась с круглого поручня, я потерял равновесие, и ударился обо что-то виском, провалившись во тьму…

– Я смотрю, тебя неумолимо тянет ко мне…

Я никогда не слышал этого голоса…

Вру, один раз слышал. И женщину эту я уже видел. Только немного в другом обличьи.

Да что там – совсем в другом обличьи!

Сейчас не было на ней маски, сделанной из части человеческого черепа, не было за ее спиной бледного пламени, что освещало бы ее силуэт. На ней не было даже черного строгого платья с коротким рукавом, что я видел в нашу последнюю… Нашу единственную встречу. Здесь, в этом мире, сейчас, в это время, это была другая богиня. И выглядела она по-другому. Распущенные черные волосы, в которых неведомым образом держался диковинный цветок черной орхидеи, – одной своей половиной завявший, а другой – пышущий жизнью, – едва заметно шевелил легкий ветер, от глаз к подбородку протянулись две тонкие белые дорожки, словно бы оставленные слезами. Еще одна таккая же линия протянулась от нижней губы по подбородку, пускаясь на шею, где разветвлялась на множество других линий, разбегающихся по всему прекрасному обнаженному телу. Лишь два клочка черного дыма пытались бороться с наготой, но их едва ли хватало на это.

Я никогда не видел эту женщину.

Но она оставалась моей богиней.

Богиней, которая в последнее время почти перестала чтить меня своим присутствием, несмотря на то, что именно она втравила меня в историю.

Поэтому я не встал на колено, а лишь наклонил голову, обозначая поклон:

– Богиня. Зачем ты меня опять сюда вытащила?

– О, ты не прав. Я здесь ни при чем. – волнующим грудным голосом проговорила богиня, медленно подходя ко мне на одних только пальчиках, словно по горячим углям. По ступням ее точно так же ветвились белые линии, разветвляясь на каждый палец, охватывая каждый ноготь белой окантовкой, так разительно контрастирующей с темной кожей. Линии изгибались с каждым шагом, и не только на ногах, а на всем теле – на животе, на груди, на ключицах. Клочки дыма едва успевали за роскошной высокой грудью, отчаянно пытаясь задержаться хотя бы на сосках…

Интересно, соски у нее тоже очерчены белым? По крайней мере, линии на груди точно есть, я их вижу.

– Я здесь ни при чем. – повторил богиня, подойдя вплотную. – Ты сам оказался здесь.

– Да ну? – притворно удивился я. – И как же?