Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Соавторы: Антон Агафонов,,Виктор Жуков,Олег Ефремов,Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 340 (всего у книги 346 страниц)

– Ты ни хрена не знаешь. – процедил Стэн Файерс, сжимая кулаки. – Все эти слабые, слабы лишь пока их мало! Пока у них нет оружия! Пока они не пригнали свою армию! Они слабы, лишь пока мы им нужны! А как только нет – они от нас избавятся!

– И поэтому ты решил избавиться от них раньше? Ты умеешь заглядывать в будущее? Ты знаешь, что и как будет? И самое главное – ты что, считаешь себя вправе вершить чужие судьбы?! – сквозь зубы процедил я, сжимая кулаки тоже.

– Я же сказал – ты ни хрена не знаешь. – грустно вздохнул Файерс и покачал головой. – В этот раз вам повезло, но больше не вставайте у нас на пути. Растопчем и не заметим. Если вы не собираетесь присоединиться к нам, то не мешайте. Иначе с вами будет то же самое, что и с людьми.

– И это говорит мне тот, кто испугался провести дуэль, которую сам же и требовал! – как можно более ядовито усмехнулся я.

Файерс снова окаменел и сжал зубы так, что скулы выступили под кожей. Еще секунда – и он бы бросился на меня, не выдержал, но тут ему кто-то из заговорщиков положил руку на плечо и что-то тихо шепнул на ухо.

В ту же секунду за спинами заговорщиков раскрылся зев портала, и они шустро стали в него нырять.

– Мы вас предупредили. – снова сказал Файерс, ткнув в меня пальцем, после чего развернулся и шагнул в портал самым последним.

Что ж, я спас водоканал. Спас город. Выкрутился из ловушки Кодекса, взведенной Арбитром.

Но это еще не все. Я могу сделать кое-что еще. Чувствую, что могу. Знаю, что могу. И из всех здесь присутствующих это могу только я один.

А даже если бы и не один – я все равно бы не стал никого с собой брать. Слишком велики шансы не вернуться.

– Проверьте воду. – бросил я через плечо остальным и побежал вперед, к смыкающейся воронке портала заговорщиков.

– Стой! – завопила мне вслед Ника, но я не слушал. Мне некогда было слушать. Если я сейчас остановлюсь хотя бы на мгновение, я пойму, какую глупость я собираюсь сделать. И это действительно может меня остановить.

Я ухватился руками, засиявшими когтями из чистой праны на кончиках пальцев, за края уже почти сросшегося портала, рванул их в стороны, снова раскрывая устье, снова насыщая канал праной, снова заставляя портал жить, и нырнул следом за заговорщиками.

Глава 4. Чужой портал

Конечно же, было бы глупо рассчитывать на то, что портал приведет меня прямо в логово заговорщиков. Как и мы, они знали о существовании машины для вскрытия порталов, или вернее даже будет сказать – мы знали, как и они, ведь они узнали еще раньше, чем мы. Так или иначе, в этот раз они тоже использовали несколько переходных точек, в которых открывали порталы последовательно, чтобы максимально запутать управления, если те надумают их преследовать.

Судя по тому, что Юля упоминала нехватку времени, из-за которой управление не смогло открыть порталы дальше второго, их машина действует не сразу, ей нужно время, чтобы сделать свое дело. Не знаю, сколько именно времени – мне так и не выпал шанс понаблюдать за искусственными открытием портала, ведь я при своем побеге от управления порталов не использовал, – но сколько-то точно требуется.

А мне – нет.

Поэтому никто из заговорщиков не ожидал и даже не предполагал, что у них в тылу может появиться кто-то недружелюбный.

Когда я вышел из портала, внутренне готовый сразу и бежать и сражаться, оказалось, что ни того, ни другого делать не нужно. По крайней мере, не прямо сейчас.

Все заговорщики стояли, развернувшись в одном направлении – в направлении еще одного портала, несущего по кругу потоки праны в каких-то пятнадцати метрах от меня. Реадизайнеры выстроились в колонну по одному, глядя друг другу в затылок, и организованно, будто солдаты на параде, шагали в портал. Каждый следующий ждал пару секунд, – видимо, чтобы не столкнуться на выходе с предыдущим, – и шагал тоже.

Я быстро осмотрелся, чтобы хотя бы иметь представление о том, где нахожусь. Даже не для того, чтобы понять, как отсюда выбраться, если что-то пойдет не так – нет, этот путь для меня явно закрыт, ведь портал за моей спиной закрылся окончательно, а открывать свои собственные я пока еще умел.

Информацию я собирал совсем для другого. Мне нужно было понять, что такого особенного в этом месте, что заставило заговорщиков открыть портал именно сюда?

Еще когда Персефона рассказывала о том, как собрала группу взрослых реадизайнеров по одному, находя их в различных местах по всему миру, меня зацепила фраза, которую она употребила – «В моей памяти много мест, в которых я могла бы встретить уцелевших реадизайнеров.»

Еще тогда у меня в голове поселилась мысль о том, что открывать порталы можно только в места, в которых ты уже бывал или которые хотя бы себе представляешь. Даже когда Персефона переместила нас в переулок во время похода в магазин, она ведь перед этим выглянула через щель в занавесках на улицу, чтобы посмотреть, как этот переулок вообще выглядел. Стало быть, реадизайнеру для открытия портала необходим какой-то ориентир на том месте, в котором он создаст выход. Нельзя открыть портал «куда-то», нужно хорошо понимать место, нужно за что-то «зацепиться».

Но за что они зацепились здесь? Это же пустошь. Вокруг только набившая оскомину растрескавшаяся земля, пылящая пересушенным грунтом, редкие разбросанные валуны и парочка корявых тонких ломких деревьев без листьев.

Совершенно ничем не примечательное место. Пройдись по пустоши на своих двоих, и за час прогулки встретишь десяток точно так же мест. Чем же так примечательно именно это?

Надо выяснить. Надо догадаться. Если я смогу понять, по какому принципу заговорщики открывают свои промежуточные порталы, то очень вероятно, что мы сможем очень быстро найти их базу. Ведь в моей группе тоже есть свой машина для открытия порталов, только вот что-то мне подсказывает, что она открывает их мгновенно, да еще и в течение гораздо большего промежутка времени, нежели один час.

Но это план на будущее, про запас. На случай, если не выгорит основной, ради которого я сюда и отправился.

Пока я осматривался, почти все заговорщики уже скрылись в портале, здесь остались только пятеро, среди которых был и тот, кто интересовал меня больше всех. Рыжую макушку Файерса, стоящего последним в очереди, сложно было не заметить, даже если бы мне был нужен не он.

Но мне был нужен именно он. То ли самопровозглашенный, то ли демократично выбранный командир отряда заговорщиков, который активнее всех требовал, чтобы меня судили. А когда ему отказали – аж потребовавший дуэли.

Что ж, да будет дуэль.

Но на моих условиях.

Марк меня запихнул в Пустоту легко и играючи – просто толкнул и я уже там. Словно бы он каким-то образом открыл разрыв у меня за спиной, и я в него просто упал.

Я так не умею, а учиться сейчас явно не лучшее время.

Поэтому я подкрался к Файерсу сзади, и отработанным движением дернул его за плечо, одновременно наступая под колено правой ноги.

Не существует человека, который сможет на это отреагировать, если только он не находится в состоянии готовности. Абсолютно все падают. Некоторые падают правильно, превращая падение в перекат, а то и просто переворачиваясь на спину и выставляя перед собой оружие, выигрывая время на реакцию и просчет ситуации…

Но главное – падают все.

А конкретно Файерс еще и падать не умел. Он просто взмахнул руками и повалился назад, даром что был на голову выше меня и на пару десятков килограммов тяжелее.

А у него за спиной уже зиял пространственный разрыв, который я открыл одновременно с рывком.

– Какого?! – только и успел изрыгнуть Файерс, прежде чем кануть в Пустоту.

Заговорщики, которые еще оставались по эту сторону портала, нервно обернулись на этот вопль, и их брови одновременно удивленно поползли вверх, едва только они увидели меня.

– Ты… – выдохнула одна из девушек. – Ты что… Где Файерс?!

– Простите. – насмешливо поклонился я. – Вы не должны были это видеть. Такого в плане не было.

В глазах девушки вспыхнула ненависть, лицо исказила гримаса злобы:

– Сукин сын!

Не дожидаясь, когда она вскинет руки и отправит в меня что-нибудь убойное, я шагнул в разрыв вслед за Файерсом.

Могильный холод уже привычно, и чуть ли не приятно окутал меня, свет потемнел, звуки притухли. Я обернулся, раздумывая, как бы закрыть за собой разрыв в пространстве, чтобы никто не додумался нырнуть следом за нами, но его на месте уже не было – видимо, он закрылся, едва только я шагнул сюда.

Вот и славно. Меньше мороки.

Файерс уже был на ногах. Здесь, в мире разрушенных до основания руин, пылящих на потустороннем ветру, в мире тусклого, будто светящего со дна бутылки, солнца, он пылал ярко-оранжевой праной, как путеводный факел в болотном тумане – совершенно чужеродный этому миру. В его руке, в ярко-рыжих прановых когтях, клубился сгусток пламени, а лицо скрывали языки пламени, будто он надел маску, облитую бензином, и поджег ее.

– Ты, мать твою, кто?! И что ты, мать твою, сделал?!

Он что, ослеп? Или, может, на него так непонятно повлияло перемещение в Пустоту, первое в его жизни? И единственное, скорее всего…

Ах да, я же тоже здесь в маске. Он не успел увидеть моего лица, и сейчас видит перед собой лишь оскаленную дьявольскую морду… Наверное. Сам-то я себя не видел, нет здесь зеркал, увы.

Я поднял взгляд на Файерса и ухмыльнулся, надеясь, что маска передаст эмоцию:

– Неважно, кто я. Важно, какой у меня план.

– План? – не понял Файерс. – Ты что несешь?

– Я бы сказал, что я несу истину и добро… Но это не будет правдой.

Я сам с трудом понимал, что несу. На самом деле, это было совершенно не важно. Даже наоборот – если уж я сам не понимаю, что несу, то Файерсу точно не суждено допереть. А мне ведь именно это и нужно. Чтобы он как можно дольше охреневал с происходящего, держа на руке этот огненный шарик, который отдавал в Пустоту не только и не столько свет и тепло, сколько прану.

Файерс совершенно ничего не знал о Пустоте. Я тоже о ней ничего не знал, но между «совершенно не знал» и просто «не знал» есть крошечная разница, и именно на ней я и собирался сыграть. Пока Файерс думает, что контролирует свою прану, на самом деле он ее отдает в Пустоту, теряет ее, лишается. В то время как я не проявляю агрессии, не трачу лишней праны. Я просто тяну время, ожидая, когда Файерс истощится. Когда он поймет, что огонь ему больше не подчиняется, да что там – он его даже породить не может. Когда он поймет, что через минуту Пустота высосет его досуха. Когда до него дойдет, что вывести его отсюда может только тот, кто его сюда привел – я.

Но сделаю я это не раньше, чем он ответит на мои вопросы.

Конечно, можно было заставить его расстаться с праной и другим способом – спровоцировать его на атаку. Заставить его как следует выложиться, во всех смыслах этого слова. Но это был рискованный ход – в конце концов, Файерс был и остается взрослым, обученным и от того – опасным, – реадизайнером. Банально нет никакой гарантии, что я действительно смогу пережить даже первую его атаку, ведь здесь даже укрыться негде.

Нет уж, в этот раз я лучше воспользуюсь тактикой Марка – той, что он пытался применить против меня. Для полного соответствия мне бы научиться технике его непробиваемого щита, но чего нет, того нет.

Буду пытаться воспользоваться другим щитом. Словесным.

– Погоди-погоди… – недоверчиво протянул Файерс. – Мне твой голос кажется знакомым.

– Тебе кажется. – тут же соврал я. – Откуда мы можем быть знакомы?

– А это уже ты мне скажи! Это же ты меня сюда затащил! Ведь ты же?!

Я пожал плечами:

– Нет, конечно!

– А кто тогда?!

– А я откуда знаю?! – я постарался вложить в свои слова максимум удивления. – Ты просто вывалился на меня и все!

– Что значит «вывалился»? Так, стой, мы вообще где? Место какое-то знакомое…

Файерс принялся недоверчиво озираться, не туша, однако, шарик огня в руке. Прикрыв глаза, я с удовлетворением наблюдал, как Пустота жадно высасывает из него прану тонкими нитями. Словно в коктейль, налитый в круглый бокал, целая стайка девчонок вставили сразу два десятка трубочек и теперь радостно высасывали его наперегонки.

– Руины, ветер… Холод… – произнес Файерс, медленно поворачивая голову справа-налево. – Что-то такое я слышал… Ратко, кажется, рассказывали. Про свою высшую технику. Как она там? Пустота, кажет…

Не договорив, Файерс бросил короткий взгляд на свою руку и резко сжал кулак, гася огонек:

– Ах ты сука! Ты затащил меня сюда, чтобы лишить праны! Надеялся, что я буду тупить достаточно долго для того, чтобы меня истощило! Потому и нес всякую чушь, чтобы тянуть время!

Что ж, это не могло продолжаться вечно. Жаль только, что закончилось это слишком рано – Файерс все еще был полон праны и желания применить ее по назначению.

– Да, ты меня раскусил. – признался я. – Это я тебе сюда затащил и именно за тем самым.

– А я и голос твой узнал! – завопил Файерс. – Ты тот самый… Как его… Стреломант! Ты что, следил за нами?!

– Вроде того. – снова признался я. – И мне от тебя кое-что нужно?

– Надеюсь, сноп плазмы в морду? – угрожающе произнес Файерс, сжимая кулаки. – Легко обеспечу!

– О нет, нет, – я замахал руками. – Мне всего-то нужно, чтобы ты рассказал мне, где находится ваше… Логово, назовем его так. Место, в котором вы находитесь между своими вылазками.

– Логово? – усмехнулся Файерс. – Ну допустим даже, я расскажу, а дальше что?

– Тогда я тебя отсюда выпущу. – я пожал плечами. – А без меня ты отсюда не выберешься и все равно рано или поздно Пустота тебя поглотит, предварительно опустошив.

Файерс несколько секунд молчал, словно раздумывая, а потом резко разжал кулак, в котором вспыхнул огонек:

– Я предпочту вариант со снопом плазмы!

Вот же сукин!..

Делать-то что?! Как защититься от пламени?! Стрелой в него не выстрелить – пролетит насквозь, поставить на его пути купол – а где гарантия того, что сработает, ведь огонь не материальный объект?!

Делать что?!

Все, что я успел – это вскинуть и выставить перед собой руки со скрюченными пальцами. Прановые когти засияли, когда я влил в них дополнительный заряд, а потом я рванул сверху-вниз, открывая проход во внешний мир!

Интуиция снова не подвела меня – у разрыва не было лицевой и изнаночной сторон, он существовал и там и там сразу, и поэтому сноп пламени, летящий прямо в меня, угодил в проход, вырываясь наружу, в реальность!

Но был и большой минус – я понятия не имел, как его закрыть, не пройдя через него! А если я пройду, а потом вернусь – где гарантия того, что я вернусь туда еж и на то же место?! Ведь Персефона говорила, что Пустота каждый раз разная!

По сути я просто своими руками открыл для Файерса дорогу наружу!

И он тоже это понял – радостно взревев, он сорвался с места, и побежал на меня, выставив вперед плечо! Воздух, или само пространство перед его выставленным плечом будто бы раскалился, нагрелся и загорелся, обтекая Стэна мощным потоком, угрожая обуглить, сжечь все, что его коснется!

Все ясно – лучше его в таком состоянии не трогать, это что-то вроде огненного щита, под прикрытием которого Стэн собирается добраться до разрыва и выбрать нару…

Щита!

Персефона говорила, что Колкий щит останавливает в своем объеме даже время. Наверное, на этом и основана его абсолютная неразрушимость – ведь я уже на своем примере выяснил, как тяжело взаимодействовать с объектами, которые замедлены относительно меня.

А уж что-что, а замедлять время я умею. Эти купола я ставил уже кучу раз, надо всего лишь взять заряд праны побольше…

Нет, стоп, не так. Чтобы замедлить время в куполе, я нагонял прану в наконечник и трамбовал ее там в плотную бусину, а количество праны лишь регулировало время существования купола. Для того, чтобы наоборот ускорить время, я делал наоборот – оставлял пустым центр наконечника, разгоняя прану по углам.

Значит, чтобы остановить время, надо влить прану равномерно. И не в наконечник, которого нет, а прямо в пространство.

Что-то похожее я уже делал, когда мы с Аминой убегали от скопий – я поставил барьер на их пути из праны, из многих слоев праны. Но тогда это была всего лишь прановая конструкция, причем поставленная на последние силы, а сейчас…

А сейчас я закрыл глаза, и, стараясь не отвлекаться на летящий на меня сгусток яростной праны с пылающим факелом вместо лица, посмотрел на свои пальцы. Их кончики сияли ярко-фиолетовым, наполненные праной до последней молекулы, готовые к работе.

Колкий щит. Интересно, почему он обязательно должен быть колким? Почему он не может быть ровным? Как зеркало? Разве так не проще?

Наверное, нет, иначе делали бы так, как проще. Наверное, так диктует рабочее тело.

Во мне течет кровь Ратко. Пространство – мое рабочее тело.

Я надавил на воздух, как надавил бы на кнопку, только позволяя пране растекаться в стороны от пальца, как чернила по мокрой бумаге. Не следя за ней, не ограничивая ее – на одной лишь интуиции. Как всегда.

И пространство треснуло под моим пальцем, как трескается на луже тонкий лед ранней весной. Прямо в воздухе появилась едва заметная трещина, по-другому искажающая падающий на нее свет.

И тогда я, не открывая глаз, надавил уже обеими руками, словно пытаясь то ли отжаться от невидимой стены, то ли отбросить от себя кого-то несуществующего!

И пространство передо мной послушно треснуло, раскололось и поползло множеством трещин, которые в одно мгновение покрыли площадь в добрых два квадратных метра и перекрыв Файерсу путь к разрыву!

Огненный щит столкнулся с колким, и последний победил. Файерс грянулся плечом в щит, громко взвыл от боли и отлетел назад.

– Это что за шутки?! – разъярился он, поднимаясь на четвереньки. – Сука, выпусти меня! Выпусти меня! Я сказал выпусти меня, сопляк!

С каждым новым словом он свирепел все больше, его прановое тело раскалялось все больше, и под конец он уже стал швыряться в меня сгустками огня, прямо с земли!

Но все они бесславно разбились о щит, от которого я все еще не рисковал отнять руки, хотя и понимал, что он уже не тянет из меня прану – он существует самостоятельно.

– Я! Тебя! Убью! – бессильно вопил Файерс, продолжая швыряться огнем. Его прановое тело все больше тускнело и угасало, и спустя буквально минуту он наконец выдохся. Прекратил швыряться огнем, и бессильно откинулся на спину, развалившись на спину как морская звезда. Праны в нем осталось совсем немного, и сейчас, наверное, лучшее время, чтобы попытаться склонить его к сотрудничеству.

Не зная, как убрать Колкий щит, я оставил его на месте, обошел его и присел рядом с Файерсом, на всякий случай готовый вскочить и дать отпор.

– Ну что, утомился? – участливо поинтересовался я. – Теперь поговорим?

– Поговорим обязательно. – раздалось у меня за спиной. – Но только не с ним, а со мной.

Глава 5. Рукопашник

Сказать, что я напрягся – значило очень, очень сильно меня похвалить. Всего двух коротких фраз оказалось достаточно для того, чтобы по спине побежали зябкие мурашки, причем вовсе не от холода Пустоты. Я-то был уверен, что здесь, за подкладкой реальности, я недосягаем и неуязвим ни для кого, кроме Файерса… Ну, того Файерса, который был еще полон сил и праны.

А оказалось, что моя неуязвимость – дутая, как шаровары низинских танцовщиц.

Оказалось, что кто-то способен ворваться туда, куда ворваться практически невозможно, да еще и сделать это так, чтобы оказаться в конкретной точке этого практически невозможного, что само по себе невозможно уже полностью. Персефона же прямым текстом говорила, что Пустота каждый раз другая, и нельзя попасть в одну и ту же ее точку, войдя два раза подряд.

Хотя, если вспомнить, как Марк усиленно тянул время, потому что ему нужно было закрыть все возможные точки входа – получается, все же можно войти в Пустоту туда же и тогда же, как и кто-то, кто уже в ней находится… Так, что ли?

Вот черт, я же сам оставил открытым разрыв, через который выпустил наружу пламя Файерса! Я же его так и не закрыл, и он до сих пор сияет черно-фиолетовыми краями у меня за спиной! Прикрытый Колким щитом, да, но отнюдь не закрытый!

А это значит, что технически у меня за спиной сейчас может стоять кто угодно! Мало кто может открыть разрыв в Пустоту, но вот сигануть в уже имеющийся способен кто угодно, у кого хватит на это духу.

Но что-то мне подсказывает, что я знаю, кто конкретно стоит у меня за спиной. Если не за спиной и не по имени, то как минимум по фамилии. Только один род в этом мире, попав в Пустоту, может разговаривать таким спокойным тоном. Хозяйским тоном.

Потому что в какой-то степени они и были здесь хозяевами.

А, когда я медленно отошел от Файерса, не поворачиваясь к нему спиной, но так, чтобы боковым зрением увидеть и нового участника нашего спектакля, оказалось, что я все же знаю его. И в лицо знаю. И даже по имени. И даже пылающая фиолетовая маска демона была не помехой идентификации.

Горящая бледно-фиолетовым сигма в виде двух распахнутых крыльев на шее новоприбывшего говорила сразу обо всем.

– Хм… – я напряг память, вытаскивая из нее его имя. – Виталий?

– Не имею чести. – холодно ответил Ратко, не двигаясь с места. – Впрочем, это и неважно.

Нас все еще разделял Колкий щит, который я так и не придумал, как убрать. Виталий тоже не торопился с ним ничего делать – стоял и оценивающе глядел на меня сквозь него.

Воспользовавшись ситуацией, я тоже осмотрел его с головы до ног, подмечая несколько очень неприятных деталей.

Виталий был одет не так, как остальные Ратко, которых я видел. Те одевались щегольски, пытаясь выделиться и привлечь внимание если не ценой своих шмоток, то, как минимум, их необычными сочетаниями с прочими элементами внешности. Глухой черный плащ Марка в совокупности с короткими кустистыми дредами, строгий набор из пальто и брюк, украшенный высокими военными ботинками Чингиза, или вырвиглазное сочетание синего и кислотно-зеленого в одежде Бернарда – вся это троица будто бы поставила перед собой задачу победить на местном конкурсе фриков.

А вот Виталия, кажется, о конкурсе предупредить забыли. Потому что одет он был просто, без изысков, и, я бы сказал – утилитарно. Облегающая плотную, но не жирную, а именно плотную, фигуру, футболка с коротким рукавом не позволяла толком за нее ухватиться и использовать как рычаг при броске. Немного мешковатые штаны с кучей карманов, подвязанные на уровне щиколоток, не стесняли движений и легко разрешали и прыжки и удары ногами в любой уровень. Высокие плотные ботинки, очень похожие на ботинки Чингиза, с толстой подошвой и длинной шнуровкой, отлично защищали не только стопы от камней и веток, но и пальцы от случайного удара выгнутым носком.

Виталий выглядел как человек, который каждую секунду готов к неприятностями, причем во всех возможных смыслах. Драка – значит, драка. Дарги – значит, дарги. Ночевка под открытым небом – значит, ночевка. Не удивлюсь, если у него по карманам штанов рассована куча всякой мелочевки, здорово помогающей в щекотливых ситуациях. Наши имперские рейнджеры носили такие же штаны, и в них все это было.

Еще одним неприятным открытием было то, что, в отличие от Марка, в отличие от меня, и, наверное, от всех прочих братьев Ратко, которых мне не довелось видеть в Пустоте, Виталий почти не терял праны. Глаза его маски не светились фиолетовым, и не оставляли в воздухе тающих полос при движении, как и пальцы, увенчанные когтями, собранными из такой плотной праны, что они казались вырезанными из дымчатого аметиста.

Виталий был стабилен. Настолько, насколько это вообще возможно в Пустоте. Кроме того, он зашел сюда, не тратя прану на открытие разрыва – он воспользовался моим, да и находился он здесь в разы меньше, чем я. Так что каким бы ни был его пранозапас, сейчас он должен быть залит под завязку, в отличие от меня. Так что даже если бы в теории я мог его пересидеть здесь, сейчас этому не бывать точно.

Виталий осмотрел меня и пришел, видимо, к похожим выводам, потому что перевел взгляд на Файерса и коротко скомандовал ему:

– Поднимайся.

– Как ты вообще нашел меня! – пробормотал Стэн, вставая с земли.

– Катя прислала. Когда увидела, что тебя отправили в Пустоту, быстро сообразила, что к чему, прыгнула в портал и сообщила мне. И я прилетел тем же порталом. – объяснил Виталий. – А теперь заткнись и шагай отсюда.

– С удовольствием. – пробормотал Стэн, делая шаг вперед.

Ага, значит, это Виталий делал те порталы, которыми перемещались заговорщики. Ну, вернее, те порталы, которые видел я, которыми пользовался я. Вряд ли в их рядах один только Виталий способен на такое, скорее всего, они поделились на разные группы, и мне выпал джек-пот – брат-проводник.

В какой-то степени это даже хорошо – он-то точно знает, где находится их логово, и, в случае опасности, если запаникует, то он вполне способен отправиться прямо туда, что меня, в общем-то, тоже устраивает.

Осталось только заставить его запаниковать. И вот как раз с этим возникнут трудности – он не похож на того, кого можно заставить паниковать.

Но я попробую.

– Тебе кто-то разрешал его отпускать? – я нахмурился. – Мы еще не закончили.

– Детей не спросили. – коротко ответил Виталий, складывая руки на груди. – Когда он выйдет наружу, я и с тобой разберусь, выскочка. Хватит тебе уже землю топтать. Много зла ты натворил.

Я искренне изумился:

– Я?! На себя посмотри! Вы же шайка убийц!

– Сказал тот, кто убил трех моих братьев и неизвестно сколько еще других людей. – без тени насмешки, совершенно серьезно, ответил Виталий. – Чем же ты отличаешься от меня, весь такой господин правильный?

– Я не убиваю беззащитных. – не кривя душой, ответил я. – И невиновных.

На сей раз Виталий усмехнулся:

– Ребенок и есть ребенок. До сих пор думает, что есть какие-то виноватые и какие-то правые. Ты мне еще про добро и зло расскажи.

Я перевел взгляд на Файерса, который уже почти доковылял до ведущего наружу разрыва, и вскинул руки.

Стрела вонзилась пироманту в голень, и тут же исчезла, растворенная Пустотой. С воплем, полным боли, Файерс упал на землю и покатился, прижимая ногу к груди. Струйки крови из раны, вместо того, чтобы катиться по коже, и впитываться в ткань штанов, как им положено, непостижимым образом взмывали в воздух и замирали, будто наплевав на гравитацию. Пустота накидывалась и на них тоже – капельки прямо на глазах таяли, словно высыхали на жарком полуденном солнце.

Только вот солнце оставит от крови красную корочку, а Пустота не оставляла ничего.

Чтобы не тратить лишнюю прану, я сразу же после выстрела убрал лук и снова повернулся к Виталию:

– Я неясно выразился? Я его еще не отпускал.

– Да мне вообще насрать. – безэмоционально ответил Виталий…

И легким движением руки, словно комара отгоняя, смахнул в сторону мой Колкий щит!

Просто отбросил его, как будто тот состоял не из остановленного времени, а из смятого полиэтилена!

В следующую секунду его сжатые кулаки вспыхнули фиолетовым, а сам он исчез из поля зрения…

Чтобы через мгновение появиться сбоку от меня с занесенной в замахе рукой!

Ни разу до этого момента реадизайнеры не пытались атаковать меня напрямую – все больше праной да рабочими телами! Ничего удивительного, что я едва не пропустил удар, лишь в последний момент дернув голову назад, чтобы хорошо поставленный мощный боковой удар попал мне не в висок, включая из игры, а то и убивая на месте, а в скулу.

Ох, твою мать!..

В голову будто бы АГАТ на полной скорости въехал! Никакого другого сравнения в голову не пришло… Да хорошо что хотя бы какое-то пришло, потому что, по ощущениям, когда кулак Ратко врезался в скулу, моя голова дернулась так резко, что половина мозгов вылетела через ухо!

Что-то громко хрустнуло – то ли пальцы Виталия, то ли мои лицевые кости… Надеюсь на первое.

Предполагаю второе…

Кое-как удержавшись на ногах, я присел, упал назад, перекатываясь через спину и разрывая дистанцию – хотя бы выиграть секунду времени, хотя бы собрать воедино раздробленное ракетным ударом сознание!..

Да где он вообще научился так херачить?! Очень четкий, мощный, хорошо поставленный удар в шаге и скручиванием от бедра… Да я даже в исполнении Юли не видел таких шикарных ударов, а она ведь училась специально, по каким-то хитрым методикам управления, не удивлюсь, если при этом ей знания загружали прямо в мозг…

Но этот-то откуда умеет?!

Виталий не дал мне собраться с мыслями – атаковал снова, сократив дистанцию длинным шагом, едва я успел встать на ноги.

Его стиль боя, стиль передвижения были совершенно непонятны и незнакомы мне – он держал кулаки перед лицом, развернув их костяшками вверх, а шаги были длинными, но очень быстрыми, словно он перепрыгивал с места на место. При этом в стойке он стоял как камень – недвижимо и прочно, даже не качаясь с ноги на ногу. Никогда не видел ничего подобного – он словно боялся потерять контакт с землей, и даже не собирался использовать ноги кроме как для перемещения.

Однако он использовал. Едва я вскочил на ноги, как Виталий еще одним быстрым шагом сократил дистанцию еще больше и атаковал неуловимым прямым ударом ноги в грудь. Он едва дотянулся, да плюс я еще провалился назад, поэтому ступня едва толкнула меня в грудь, но и этого было достаточно для того, чтобы я снова полетел на пол, на этот раз уже не успевая сгруппироваться.

Все, что я смог – подтянуть голову к груди, чтобы не приложиться затылком, и слегка понизить центр тяжести перед касанием.

А потом в спину ударила земля, выбивая из легких воздух, и я поплыл. Немного, ненадолго, всего на секунду, но Виталий не собирался давать мне и этой секунды. Угрожающе подняв левую ногу коленом почти к подбородку, чуть ли не касаясь поднятых в стойке кулаков, он опустил ее мне на живот резким ударом сверху-вниз. Словно кузнечный молот упал…

Я только и смог, что выдохнуть еще больше, сгибаясь в поясе, подтаскивая под себя ноги, и раздвигая их в стороны, чтобы вместо живота нога в тяжелом ботинке впечаталась в землю в паре сантиметров от моего хозяйства.

А потом… Ну, раз я уже сижу… И раз встать он мне не дает…

Чуть согнув ноги и уперевшись ступнями в землю, я швырнул свое тело еще дальше от Виталия, разворачиваясь вправо и выкрадывая короткое мгновение свободного полета на то, чтобы вскинуть руку с появившемся в ней луком, и, пока моя позиция хоть как-то близка к лучной стойке, выстрелить в противника!

Махнув хвостом, фиолетовая стрела метнулась в лицо Виталия, но тот снова исчез со своего места, и через мгновение появился снова – в нескольких метрах от меня. Он по-прежнему стоял все в той же стойке, но уже почему-то не спешил нападать.

Если бы не маска на его лице, я бы решил, что он… удивлен? Поражен? Что-то из этого. Подобную реакцию – остановить резкий прессинг оппонента, когда ситуация полностью под твоим контролем, – такие обученные и тренированные люди, как Виталий (а он определенно обученный и тренированный) позволяют себе только в одном случае.