Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Глава 41

-Я уже скучаю, – полулежа на борту корабля, тоскливо глядела на удаляющийся остров Ивэйн, – Мастер, что мне делать?

–Подумай о предстоящей Лиге для начала, – эхом откликнулся Дант.

На пирсе, выдающемся далеко в море, стояли две фигуры. Джокер поднял руку в прощальном жесте, провожая отходящий корабль. Фигура рядом с ним вызывала столько эмоций, что Дант вновь с сожалением вспомнил ее танцы с опасными кинжалами. Удивительным чемпионом была эта кроха, и с ее уходом Дант ловил себя на мысли, что не ощущает привычной искры удовольствия. Искал что-либо похожее и не находил. Мог часами прятаться под маской на запрещенной арене Лиги в столице, но все казалось невзрачным на ее фоне.

В тот далекий день Дант увидел на запретной арене огонь – безудержный и неукротимый, который так сильно захотел заполучить в свою гильдию. Не находил себе места от почти что произнесенного ей отказа. Отказаться стать чемпионом после прямого приглашения мастера? Джокер был не в настроении почти сразу, хоть и не сказал, что идея глупая. Понравилась она ему тогда? Или задолго до того, в гильдии Чумы, у ее основателей?

Дант осмотрел запечатанный конверт. Купил чемпиона? Большей глупости в жизни не совершал.

Последующий месяц пролетел незаметно за многочисленными делами, связанными с появлением новых гильдий и не меньшим количеством тренировок внутри собственной. В голове не укладывалось, что Джокер решил выпустить все три гильдии во время чемпионата. Перемешает их знатно, с этим не поспорить. Тактику новые чемпионы знают, но им безбожно не хватало практики. Проиграют первую же игру, не сумев совладать с эмоциями и не успевая реагировать на вражеские ловушки. Одно дело – играть по указке мастера, когда противник о тебе ничего не знает, и совсем другое – действовать своим умом против подготовленного врага. Ни один чемпион не станет сражаться вполсилы.

Интересный вопрос: как справятся с разгромным поражением чемпионы Джокера? Впрочем, Дант полагал, что маньяку арены интересен ответ на тот же самый вопрос.

–Откуда такой веселый? – Дант смерил чемпиона взглядом с ног до головы, – Просил не пить сегодня.

–Не пил, – с улыбкой на губах поднял руки Уст-Карт, – Видел Джокера в столице.

–Хм? – Дант отвлекся от бумаг, – У тебя выходной был, куда залез?

–Никуда, развлекался у Ирбис с фотографиями.

–Скажи лучше, что довел бедолагу снова, – произнес из-за соседнего стола Вартэк, играя в карты с Фортуной.

–А когда новая коллекция? – подняла на него глаза девушка. В отсутствии одежды чемпиона ее волосы украшала самая обычная бандана, – Да и журнал с твоим участием я бы полистала.

–Его готовить начали не так давно, месяца два-три, думаю.

–Что с Джокером? – вернул Дант разговор к интересующему его человеку.

–Это надо видеть.

Уст-Карт обыскал карманы, после чего извлек небольшой сверток бумаги. Развернул и разгладил его на столе, придвигая мастеру. Данту хватило одного взгляда на полуобнаженного демона Ноксуса с ледяным взглядом убийцы, чтобы понять очевидное: Джокер заставил парня участвовать в хобби Уст-Карта. И теперь в мире моды появится новая модель, пусть и против воли. Любопытно, в чем провинился демон на этот раз?

–Ирбис в восторге?

–Получить подобный подарок в свете новой коллекции? Она на седьмом небе, не замечает его желания убивать все, что движется.

В этом Дант не сомневался. Слишком хорошо он знал девушку, владевшую лучшей фотостудией в столице. Именно туда обращались мастера ремесел с просьбой продемонстрировать новые коллекции одежды, украшений и, крайне редко, оружия. Маньяк мирного времени.

* * *

-Мои поздравления с Лигой.

Гостей Дант встречал у моста. Поздравить союзную гильдию с выходом в полуфинал пришли все чемпионы, устроив с легкой руки Данта праздник на берегу моря. Кто-то не дождался союзников и уже вовсю плескался в воде. Ивэйн в ярком лиловом купальнике бегала от Нока, который грозился оторвать ей уши за то, что облила его водой. Загоравший на солнце Касс Дин тактично не вмешивался в происходящее, не желая лишать свою девчонку и лучшего друга возможности выпустить пар.

–У тебя у самого Лига через два дня за третье место, – Алиот спрыгнул с огромного волка и принялся снимать перчатки, – Не боишься, что расслабятся? Звезда – коварный противник.

–С наступлением ночи – тренировка, они знают.

–Фидл, – обернулся Алиот к своему чемпиону, – Следи за Корсаром. Узнаю, что притащил выпивку к Данту, – шкуру сдеру прямо здесь. Ни о какой Лиге для него речи не будет еще минимум полгода. Ты меня понял, Корсар?

–Понял, понял, – предусмотрительно отошел на расстояние бывший морской волк, – Сула, душа моя, ты купальник не забыла?

Приятная и спокойная мелодия словно коснулась его сознания. Девушка легко позволила воспользоваться собой как щитом от возможных неприятностей. От главы гильдии подобное не укрылось, однако вмешиваться Алиот не стал.

–Слышал, что сотворил Айхазард с одним из своих? – Алиот уже лежал на расстеленном полотне на земле, гоняя сорванную травинку из одного уголка губ в другой.

–Ты о Зафлине? – Дант задумался и размыто кивнул, – Что-то из ряда вон. В противном случае не стал бы бить его на главной площади столицы на глазах сотни людей. Зафлин не только чемпион, но и лорд Запада. Хочешь не хочешь, а считаться с этим придется.

–Ходит слух, что Айхазард хотел выгнать его из гильдии.

–Даже так? В таком случае, не ошибусь с предположением, что во всем замешан кто-то еще, кто имел неосторожность привлечь внимание Зафлина.

–Полагаешь?

–Любовь – единственная вещь, от которой чемпионы теряют голову, – признал очевидное Дант, – В такие моменты их почти невозможно контролировать.

Отдых на берегу моря был именно тем, что нужно чемпионам для разрядки. Они выпускали пар, веселясь от души. Корсар все-таки сумел достать легких напитков никому не известным способом, чему ни Дант, ни Алиот не удивились. Устраивать разборки не стали, но чемпионы все же поостереглись сильно напиваться.

–Мастер, мы гостей ждем?

Из ниоткуда рядом появилась малышка Ивэйн. Вероятно, пряталась от кого-то с помощью навыка невидимости или тренировалась ходить по песку так, чтобы оставаться незамеченной и не оставлять следов.

Мост с острова гильдии в столицу привлек внимание горящими фонарями. На вопросительный взгляд Алиота Дант ответил отрицательным покачаиванием головы:

–У Тассила двухдневные тренировки в качестве наказания, – пожал плечами Дант, – Из столицы – только вести от наших врагов, но гонять ради послания чемпионов – затея глупая. Да и не рискнут без приглашения нарываться на последствия.

–Согласен, – травинка в зубах перекочевала в противоположный угол губ, – Ивэйн, не стой над душой, найди мне Фидла.

–Выполняй, – размыто подтвердил Дант распоряжение.

Не любили чемпионы слушаться чужих мастеров, несмотря на все возможные последствия. Вот и сейчас Ивэйн показала язык в спину обоим мастерам, полагая, что никто ничего не заметил. Ставить ее в известность об обратном Дант не стал.

Судя по переливчатым огням моста, гость скоро будет на острове.

–Волк? – нахмурился Алиот серьезно, – С моста в столицу?

–Это волк Джокера, – вспомнил Дант зверя и заметно расслабился, – Ничему не удивлюсь в его отношении. Что не помешает мне взять плату за дерзость.

Едва он произнес эти слова, как память воскресила разговор месячной давности на островах новорожденных гильдий. Кажется, Джокер продал ему чемпиона? На определенных условиях, что лежали все в том же запечатанном конверте в письменном столе Данта. Вскрывать его он не стал. Порывался несколько раз, но каждый раз останавливался. Мысль о покупке чемпиона не давала покоя первое время, затем забылась в делах гильдии и начавшейся Лиге Чемпионов.

И вот теперь волк Джокера на берегу чужой гильдии. Зверь на полном ходу перемахнул через перила моста, не доезжая до основания, отчего у Данта шевельнулись волосы на загривке. Наездник от таких фокусов мог убиться: не удержтсь он в седле, которого Дант, впрочем, не видел, – к примеру. Или волк мог задеть лапой перила, оступиться. Банально взбрыкнуть под наездником!

Зверь промчался мимо чемпионов, заинтересовавшихся подобной резвостью и наглостью, и был резко осажден возле двух мастеров. Ни Дант, ни Алиот не шелохнулись. Дант поймал себя на мысли, что ему откровенно нравится мысль получить этого чемпиона, чтобы выбить из него всю дурь за такие фокусы.

–Дядя!

Звонкий девичий голос вернул к действительности. Фигура в плаще легко перебросила ноги через спину волка и пулей метнулась к вставшему не так давно Алиоту. Роста не хватило, и девчонка повисла у него на шее, беззастенчиво чмокнув в щеку.

Лишь после этого с ослепительной улыбкой она посмотрела на Данта:

–Привет, мастер!

–Катая? – негромко произнес Алиот, удивленный до крайности.

–Нет, – искренне рассмеялось создание, скидывая капюшон и распуская волосы, – Катая – моя мама.

Дант не верил своим глазам: на шее у Алиота висела девчонка, почти точная копия его некогда танцующей с кинжалами. За одним исключением: волосы. Вместо алого пожара костра девочка имела удивительный пепельно-синий окрас. Немного темный шелк волос трепетал на ветру, словно необъяснимое пламя.

–Я Катари, – улыбнулось создание, взглянув Алиоту в лицо. Судя по шоку, подобного не ожидал даже он, – Дядя! – ластился к нему ребенок, едва не смеясь, – Я так давно хотела тебя увидеть. И так рада! Мама столько о тебе рассказывала, но эти тайны... А тетя Эхинара с тобой?

Отошел от шока Алиот не сразу. Он не спешил отпускать кроху из рук, ровно как и выказывать какой-либо негатив. Напротив, Данту показалось, что в его друге что-то дрогнуло при виде ребенка.

–Она на острове моей гильдии.

Так и есть, даже в голосе Алиота ощущалось удивление и тепло. Дант помнил, каким тот становился, едва в поле зрения оказывалась Катая. Но если происходящее не шутка, то перед ними... ребенок Катаи и Джокера?

–Дант? – вспомнила Катари о существовании еще одной высокой фигуры рядом, отпустила дядю и сделала шаг в сторону, – Вы мой мастер?

–Не уверен, – собственный голос показался ему чуть хриплым.

Неужели Джокер продал ему собственного ребенка? Происходящее походило в большей степени на розыгрыш маньяка арены, чем на что-либо иное.

–Джокер просил передать, – девчонка поспешно достала из-за пояса конверт, – И просил прочитать условия при мне.

Дант принял конверт по инерции, не в силах отвести взгляд от удивительного создания в двух шагах от себя. Та абсолютно спокойно помахала рукой чемпионам на берегу, словно знала их всю жизнь.

–Какая хорошенькая! – донесся едва уловимый голос Марго.

–Катари, а лет тебе сколько? – нарушил тишину Алиот.

Чем дальше читал Дант условия, тем сильнее бежал холодок между лопаток.

–Двадцать три, – охотно сообщила кроха, – Знаю-знаю! В Лигу запрещено играть тем, кому меньше ста. Но Шако был немногим старше, когда пришел в Лигу, а я вполне сносно играю против него на арене.

–Джокер выпускал тебя на арену?!

–Ага, – улыбнулась Катари, едва сдерживая смех при виде не то непонимания, не то ужаса на лице дяди, – Я там с пяти лет бываю. Семь смертей переношу нормально, – клятвенно заверила девчонка, потом чуть смутилась и почесала кончик ушка, – На восьмой начинаю терять самообладание, а к десятой теряю сознание.

Дант слушал разговор вполуха. Все, что говорила девочка, было кратко изложено в письме. Дата рождения, начало игр на арене, участие в сражениях с настоящими чемпионами. Навыки дались крохе с рождения, как и Шако. Даже здесь – почти копия танцующей с кинжалами, со всеми заметками по навыкам, с минусами и плюсами. Джокер изучал своего ребенка всю жизнь, чтобы предоставить Данту как можно больше информации. Да, Джокер считал вполне разумным выпускать Катари в действующие сражения гильдий. Та упрямо совала свой нос везде, не сильно считаясь с чужим мнением.

В конце шли условия, на которых Джокер решил отдать Данту маленького чемпиона – свою дочь. Верилось с трудом, что кто-то в здравом уме примет подобное.

–Ты знаешь, что в этом письме? – прервал Дант живое общение двоих.

–Да, знаю. Джокер рассказал.

–Ты не зовешь его отцом? – поинтересовался Алиот, услышав имя Джокера во второй раз.

–Зову, – улыбнулась Катари, – Но ведь я здесь в качестве чемпиона? Было бы глупо звать его отцом и надеяться, что меня возьмут в гильдию только на этом основании.

–И ты согласна с этими условиями? – уточнил Дант.

–Да, – Катари кивнула с полной серьезностью.

Некоторое время Дант смотрел на строчки в письме. После этого посмотрел на Алиота, стоящего в двух метрах, и перевел взгляд обратно на юное создание:

–Озвучь их.

Катари обреченно вздохнула, словно ее поймали на невыученных уроках.

–Для меня не должно быть поблажек касательно главного критерия приема в гильдию, – проговорила она. Алиот вопросительно взглянул на Данта, но тот не стал пояснять. О правиле все прекрасно осведомлены: ад вместо ночи, где есть место лишь насилию, – Но приговор в исполнение приведете вы, мастер. И на время моего присутствия в гильдии вы должны связать со мной жизни со всеми вытекающими. Если я вздумаю уйти или меня выгонят, союз можно расторгнуть.

Некоторое время Катари о чем-то думала, после чего жизнерадостно улыбнулась. Посмотрела на дядю, мастера союзной гильдии, затем на своего будущего мастера.

–Все в порядке, я не девственница, не пугайтесь.

–Теперь я абсолютно уверен в том, кто твой отец, – пробормотал Алиот.

–Не уверен, что хочу знать, как ты ее лишилась, если не боишься вступления в мою гильдию, – негромко произнес Дант.

Жизнерадостное создание, что, казалось, светилось от улыбки и веселого настроения, вызывало в нем странные ощущения. Нет, совсем не те, что мастера обычно испытывают к молодым чемпионам. Совсем другие. Словно пустота внутри наконец заполнилась мягким комком темно-синего цвета, под стать оттенку шелковых волос маленького чемпиона. Танцующая с кинжалами, о которой он столько мечтал.

–Там ничего страшного, – озорно улыбалась девчонка, – Я проиграла ее в карты одному демону.

Два самых привлекательных чемпиона стали одним целым: красота внешности Катаи с характером маньяка арены. И Дант не мог отпустить это создание: ни сейчас, ни когда-либо в будущем. Она – только его танцующая с кинжалами. Его Катари.

Если Ноксус мог смеяться, то он делал это сейчас. Беззвучно ликовал в своем безумии!..

Олег Ефремов
Покорители разломов Часть 1

Глава 1

– Тебе важно понять и ответить на вопрос, чего хотят другие расы больше всего на свете? – недавно меня спросила наставница, обучая искусству дипломатии.

–Ммм, – честно не знала, что на это ей ответить.

– Во взаимодействии с другими расами, – объясняла она, – важно, чтобы на первом месте всегда стояли интересы партнеров! Тогда, угождая им, ты сможешь добиться собственных целей.

Где я и где дипломатия, но ответить все же пришлось.

– Для меня будет важно, когда встречу аборигена в ином мире, наглядно показать его место в цепочке пищеварения, а не пресмыкаться, узнавая его фантазии, ведь выполнять их никто не собирается, – ответила честно, но если бы знала наперед, что надо бояться своих желаний, то заткнулась бы и молчала в тряпочку. Хотя навряд ли, где я и где молчала.

Но сейчас у меня было лишь одно желание, стать свободной, просто свободной и ради этого я готова на многое, практически на все! Скажите кому помолиться – помолюсь, хотя это для моей расы не допустимо.

Я – демон, но помечтать то можно. Надо попросить о помощи, скажите у кого и я, наверное, попрошу! Ну, не переломлюсь же?

Через час меня показательно казнят, как ту, которая предала интересы империи, как изменницу. А мне всего-то 128 лет, еще и жить-то не начала, только встала на ноги и мечтала о том, чем займусь в ближайшее время.

Ничего не предвещало перемен. Я – 13-я дочь Аргона Краснорогого, и у меня не было претендентов ни на руку, ни на сердце, ни даже на хвост. Никакие отношения и даже перспективы оных в ближайшие лет 200 не планировались. Ни уникальных способностей, ни красоты неземной, ни талантов у меня не было. Обычная посредственность, на которую мало кто обратит внимание. И такой расклад устраивал как нельзя лучше, никакой ответственности, ни политики, ни геморроя на мою нежную задницу.

Я практически была сирота. Мать свою никогда не видела, и не знала из какого мира папашка ее притащил и что сделал с ней впоследствии. От нее остался кулон, как память, как наследие, о свойствах которого никто не подозревал. Отец же меня видел от силы пару раз за год на семейных праздниках вместе с еще 59 отпрысками, более выдающимися, чем моя личность.

Пару месяцев назад за меня взялись учителя, пытаясь экстренно впихнуть в меня невпихуемое за много лет, история, география, политика, этика, танцы, гребаная дипломатия. На вопрос зачем мне это нужно? Объяснили, чтобы не позорила род, ведь неучем осталась только я, остальные отпрыски худо-бедно получили образование. Ну, у них были не только отец, но и матери и дальние родственники, беспокоившиеся о статусе потомства. До меня никогда никому не было дела и тут, взялись с таким рвением, что закрались подозрения, на кой хрен это кому-то нужно? Что замыслил папашка? Не готовят ли меня в жены какому-то захудалому демонишке, чтобы тот, где надо, замолвил слово, на большее я не рассчитывала. Ни услугу, ни земли, ни бизнес, а просто где-то кому-то подмазать, чтобы что-то начало двигаться в мире бюрократии.

Думаете это меня испугало и насторожило? Отнюдь, с неадекватным характером со мной даже ангел во плоти не уживется, сбежит, как миленький. Ну или запрет в глубоком подземелье ради сохранения нервов, но кто же ему это позволит? Есть у меня секрет, о котором никому никогда не говорила, ведь он для меня единственный шанс быть свободной и сохранить свою жизнь, опять же, если о секрете никто не узнает.

Гребаное если, всегда это если, но кому-то все же удалось узнать о нем. Но это последнее, что пришло в голову, когда меня приодели, отмыли и отправили в столицу империи под надежным конвоем. Вот тогда и надо было рвать когти в любом доступном направлении, чтобы забиться в самую глухую щель этого мира и не отсвечивать пару столетий.

Все мы крепки задним умом и только, когда подъехали к настоящему дворцу, который был необъятных размеров и уходил шпилями под самые небеса, вот тогда и сжалось мое оч.., то есть сердце в предчувствии неэпической задницы.

А вот когда разместили в покоях охренительных, соответствующих членам императорской семьи, то шкала ох..удивления выросла до заоблачных высот.

Я хоть и необразованная дева, подчас грубая, но далеко не дура, и иллюзий не питаю. Понимаю, что не представляю ценность, как особь этого мира, а значит от меня здесь кому-то что-то нужно. А раз так, то сомнений больше нет, им нужен мой кулон, единственная ценность моей матери.

Хорошо, хорошо, не буду интриговать, кулон является хроносом, тем, что создает остановку времени или временную петлю, когда я могу по нескольку раз проживать один и тот же момент, меняя реальность. Это было моим шансом не переживать ни о чем. Ведь если мне что-то и угрожало, то остановка времени включалась автоматически, когда я пугалась. Окружающие, кто находился рядом попадали вместе со мной во временную петлю и одновременно возвращались тогда, когда ее отпускала, не подозревая, что события изменились по моему желанию.

Теперь понимаете, что у меня не было страха перед будущем, а только надежды и неограниченные возможности кроить его так, как сама того захочу. А теперь хотелось укусить локоть, ведь мне стоило бежать из-под родительского крыла еще пару десятков лет назад, но что-то всегда останавливало, наверное, мое скудоумие и лень. Забыла упомянуть, что кулон без меня не работал, он был привязан то ли на кровь, то ли на благословение матери. Когда меня в детстве мыли, снимали и крутили его, надеясь понять в чем ценность, он не работал. Но к счастью, кулон был настолько невзрачен, что носить открыто, было стыдно, а свою уникальность он скрывал ото всех, кроме меня.

Я не знала, насколько хронос является общедоступным в нашем мире, ведь у имущих чего только не было, начиная от способностей и заканчивая артефактами на любой вкус и цвет. Наша раса весьма воинственна, и не одну вселенную мы покорили и завоевали, пленив или уничтожив обитателей. Так вот и кому я понадобилась со своей побрякушкой?

Не прошло и пару часов, как тайна сия была развеяна. Меня сопроводили пред красные очи самого императора, сидящего величественно на троне, эпично сложенном из черепов покорённых рас. Поставили на колени и заставили силой опустить голову до полу. Вот в такой позе, задом кверху, рогами в пол, мне и сообщили благую весть, что меня берут в жены, без моего согласия, аж 1369 женой по счету. Как вам такая перспектива? Мои самые худшие ожидания не оправдались! Меня хотели отдать в жены не старому пердуну, а самому что ни на есть ископаемому, ведь императору уже несколько десятков тысяч лет.

И меня будут использовать всего лишь как бесплатное приложение к уникальному артефакту, когда захотят и как захотят. И как вам такая перспектива на всю оставшуюся жизнь? Ведь пережить этого древнего реликта у меня не было никакой возможности.

А с моим взрывным характером и жаждой свободы, ну вот ни разу не могла подписаться на такую судьбу. Лучше смерть, чем рабское существование. Поэтому гордо подняла голову и, отважно взглянув в глаза императору, высказала все то, что о нем думаю, о его гареме и перспективе стать очередной женой. Посылала его красочно и так далеко, куда он еще навряд ли заглядывал. Для себя уже приняла роковое решение, уйти быстро и красиво, надеясь, что такого оскорбления мужик на троне не выдержит и тут же оторвет мне голову. Надежды не оправдались, что с одной стороны удивило, а с другой расстроило. Меня отправили глубоко под замок в камеру, зачем-то экранированную зеленым металлом. Ну, наверное, для надежности, чтоб не сбежала.

Вот одного не понимала, почему кулон до сих пор оставался на моей шее? Почему не сняли? Почему не выкачали крови, чтобы он подольше работал, ведь в такой огромной империи найдется уникум, который заставит его функционировать и без моего прямого участия. Хотя может они это сделают уже после моей казни? А то, что меня уничтожат за предательство где-то через час, не вызывало сомнения.

Сожалела ли я о содеянном? Ну, вот ни разу. Не начала жить, так как мне хочется, так и не стоит начинать. Души у нас нет, но это не точно, так что растворюсь в безграничном ничто, и никто меня не вспомнит и не посочувствует. Ну вот, начала сама себя жалеть, как слабая девчонка. Слезы непроизвольно побежали по щекам, и я впервые поняла, что умирать обидно, как ни крути. Кончиком хвоста утирала влажные дорожки, но не в моем характере менять принятое решение. Более упрямого существа еще не видела эта Вселенная, ну и такого тупого тоже.

У меня только час перед казнью. И вот снова задаю себе вопрос, чего же я хочу больше всего на свете?

– Свободы, мать твою, – хочу начать свою жизнь сначала. Прожить ее так, чтобы не было мучительно больно за прожитые годы, как сейчас, все 128 лет в мире демонов коту под хвост. Все так говорят, но кто такие эти коты, у кого не спрашивала – никто не знает и не видел. Хоть бы посмотреть на этого хвостатого засранца напоследок. Если будет вопрос о последней воле перед казнью, попрошу показать именно этого засранца, и загляну туда, куда всё отправляют прямым ходом.

– Ну, хоть что-то узнаю нового, иначе жизнь вообще будет прожита зря, – времени уже не осталось, ни вспомнить нечего, ни пожалеть не о ком, ни сказать этому миру хороших слов.

– Дай Бог, больше мне сюда никогда не вернуться! – сложила руки на груди. Все-таки я помолилась чему-то такому, о чем опять же у нас никто не знает, в глаза не видел, но посылают все к нему или его божественной матери.

Меня вывели на огромную площадь, где столпились мои соплеменники, что-то крича нелицеприятное, от чего уши сворачивались в трубочку. Да, любовь и сострадание к ближнему для демонов было чем-то мифическим и порицаемым. Но у других рас эти качества были, что делали их несказанно слабыми и зависимыми от чувств и эмоций.

Что-то там зачитали, что-там вменили, слова и гул толпы слились в одну сплошную какофонию звуков, по-другому это никак нельзя назвать, дерьмо оно случается. Я стояла крепко зажмурив глаза, не хотела запоминать ужас беснующейся толпы настоящих демонов, если вдруг чудом удастся переродиться, и память меня не покинет. Минуты превращались в часы ожидания, а смерть так и не приходила, хотя с каждым мгновением ждала ее все с большим желанием, как избавление, как спокойствие, как что-то, что теперь казалось благом, а не наказанием.

Наконец-то прилетело какое-то мощное заклинание и, наверное, меня распылило на атомы, надеюсь на это. Не хотелось оставлять после себя даже частицу своего тела. Свет померк, меня поглотила Бездна и забытье…

Наступившая тишина была усладой для моих ушей. Дышалось легко, так как больше не ощущала вони толпы смердящих злостью тел. Темнота давала отдохнуть моим опухшим глазам, которые целый час плакали, а потом сильно жмурились, не желая видеть происходящее.

– Так, о чем я сейчас? Какие глаза? Какие уши? Я умерла?! – если посмертие такое приятно место, то полежу здесь в уголочке спокойненько, никто не трогает, кайф. – И чего все люди боятся смерти, ведь более чистого воздуха в своем мире не чувствовала ни разу.

Гарь на моей родной планете, состоящая из смесей разных газов и металлов, была привычной, но не сказать, что приятной. Легкие прямо ходят ходуном, втягивая чистый воздух большими порциями.

– Какие легкие? У меня же нет больше тела? Или есть? – попробовала немного пошевелиться и что удивительно, удалось. Дотронулась до себя, тело отозвалось приятными ощущениями, словно родное. А вот сознание и память сейчас пребывали в ступоре, то ли мне это все снится, то ли предыдущая жизнь была лишь мимолетным сном?

Методом эксперимента осознала, что тело живое, органы все присутствуют, за отсутствием привычных двух – хвоста и рогов. Это думаю не критично. Память осталась без изменений, но одежды не было, и кулон матери пропал. «Вот же ублюдки, все же сняли с меня артефакт, но без моей крови или частички тела он им ни к чему, идиоты», – обрадовалась тому, что родная вещь не досталась никому. Понемногу возвращалось настроение, я даже осознала, что лежу на мягком ложе в комнате с плотно зашторенными окнами. А если материальные вещи окружали меня, значит я каким-то образом переселилась. И даже не в новорожденного ребенка, а в уже давно сформированное тело молодой женщины.

Как поняла, что женщины? Так пощупала себя в разных местах. А почему поняла, что молодой? Так уже ответила, пощупала себя, упругая небольшая грудь, худая крепкая задница, не думаю, что принадлежит старухе или потасканной женщине в возрасте.

– Ну что, малышка, чего тебе не спится -то? – услышала мужской незнакомый сиплый голос и чуть не подпрыгнула до потолка, свалившись с кровати.

– Это что за хрен здесь нарисовался? – на автомате произнесла, понимая, что мой голос не мой голос, он звонкий, а язык, на котором только что это сказала, точно не мой привычный язык.

– Что тебе могло не понравиться? Как стонала подо мной, как хрипела от удовольствия или как дергалась в оргазме, словно припадочная? Так что ты имеешь против нашего брака? – произнесло это чудовище, по какой-то нелепой случайности оказавшееся рядом.

Меня накрыло осознанием, что в порыве жестокого секса, этот боров совсем недавно придушил бедняжку, а мое сознание заняло бесхозное тело и будет вместилищем для моей души, как ни крути.

– Что мне тебе ответить? – и чуть было не начала свой монолог, который совсем недавно уже воспроизвела перед императором, но вовремя прикусила язык, кажется до крови. Приличных слов в моем арсенале сейчас точно не было, поэтому решила последовать совету своей наставницы, которая аж целых два месяца вдалбливала правила этикета и дала весьма полезный совет: "Если нечего сказать, то лучше попить водички".

– Пойду, попью, наверное, – выдавила из себя и накинула какое-то длинное платье на голое тело. На ощупь попробовала найти дверь, так как снизу на полу весьма ощутимо тянуло холодом только с одной стороны.

– Тогда и мне прихвати, что-то утомился учить ума разуму девственницу, – прогнусавило это отвратное существо.

– Ага, – бегу и падаю, словно я вернусь назад в эту комнату, не дождется. Девочка теперь я умная, если есть возможность бежать, то грех ею не воспользоваться, ведь следующую ночь может не пережить мое уже сознание, покинув это многострадальное и не крепкое тело.

Выйдя за дверь и неслышно спустившись по ступеням, рванула вперед, ориентируясь в темноте только на сквозняк, который лишь усиливался.

Ночью, у больших тяжелый дверей, никого не было. Они были заперты на засов, который благополучно с третьей попытки перетянула вбок и оказалась на свободе, босиком, в одном платье и на незнакомой планете.