Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Глава 2

Прежде чем свалить глубже в лес, я все же потратил лишнюю минуту и сделал две вещи. Первая – вытащил из земли оброненный Широ нож и вытер его об его же одежду, как стрелу до этого. Вторая – срезал с бедра солдата ножны, потому что искать, как их снять штатным путем, времени уже не оставалось, а таскать острый клинок без защиты совершенно не хотелось.

После этого мы углубились в лес, оставив за спиной и академию, и Широ, и мертвого солдата. Амина и Ника попеременно поглядывали на меня, будто собираясь что-то спросить, но так и не решались.

Хотя и без вопросов я прекрасно понимал, что они хотят спросить. Они хотят спросить, какой у меня план.

А с планом была беда.

Сначала я думал, что мы сможем через лес выбраться из академии, и, пройдя через кольцо пустоты, добраться до какого-нибудь города. Этот план изобиловал дырами и моментами, которые неплохо было бы прояснить, в противном случае они могли бы плохо закончиться, но шансы на успех были. Выживать в лесу я умел, это не так уж и сложно. Двигаться по лесу – тоже, и даже Ника была не такой уж сильной помехой в этом. За день можно было легко разменивать несколько десятков километров, охотясь по пути при помощи лука, благо зверье вокруг водилось, если верить изредка попадающимся следам на земле. Да, один я шел бы быстрее, но это даже не обсуждается. С ней все равно можно было бы поддерживать приличную скорость – явно более высокую, чем у солдат, которые прочесывали бы лес на предмет сбежавших туда студентов. А то, что они будут его прочесывать – это абсолютная истина. Они как минимум точно видели, что в лес много кто сбежал, и, коль скоро их задача отловить и вывезти из академии максимум реадизайнеров, то и до леса они доберутся тоже. Просто чуть позже.

Если, конечно, они все не полегли во время боя в академии…

В любом случае, мы могли бы уйти от преследования вдвоем.

Но не втроем.

Если Ника худо-бедно наловчилась правильно ступать по лесной подстилке и пробираться сквозь лесные кустарники, просто понаблюдав за мной какие-то полчаса, то Амина в чаще была натуральной коровой. Мало того, что она спотыкалась обо все попадающиеся на пути корни, получала по лицу всеми возможными ветками и проваливалась во все возможные ямки и норки, так она еще и в одежде была совершенно неподходящей. На ней была белая рубашка-поло с короткими рукавами, и белые же шорты по колено, дополненные сандалиями с такой тонкой подошвой, что ее, по виду, можно было двумя пальцами порвать. Разумеется, это все не добавляло комфорта передвижения, и уже через пять минут руки и ноги Амины были покрыты ссадинами, и царапинами.

О скорости передвижения и говорить не было смысла – она была критически низкой. Казалось бы, из-за моей больной ноги я должен быть самым медленным членом группы, но Амина била все рекорды медлительности. К счастью, сейчас не было никаких признаков погони, и оставалось надеяться, что хотя бы к завтрашнему дню Амина научится ходить хоть сколько-то быстро.

Вариант бросить ее я, конечно же, не рассматривал. Как минимум – взяв ее с собой, я, в общем-то, взял на себя ответственность за нее. Как максимум – сохранив ее жизнь, я имею весьма неплохие шансы получить своего человека не только в рядах управления ноль, но и в клане Ратко. Сейчас я зажат между ними, как между двумя стенами пламени, перекрывающими узкий коридор, но Юля и Амина вполне могут стать моими личными огнетушителями.

Поэтому я решил, помимо прочего, помочь Амине хотя бы с ее обувью.

Прановые стрелы, если рассматривать их в качестве приспособления для охоты, ничем не отличались от карбоновых. Разве что ими можно было выстрелить из пранового лука мгновенно, не тратя времени на приведение его в боевую готовность. Этим я и воспользовался, подстрелив вылетевшего из-под ног ошалевшего зайца прямо в прыжке.

К счастью, я вовремя спохватился и в последний момент переделал стрелу, заменив на ней наконечник на тупой набалдашник. Если бы не это, острый боевой трайдент просто прошил бы маленькую тушку зайца насквозь, заодно порвав ему все внутренности и сделав мясо совершенно несъедобным. Я не был уверен, что у меня получится, но получилось, и стрела послушно обзавелась тупым шокером, направленным на то, чтобы сломать животному кости, оставив его в живых, но лишить возможности двигаться.

Но даже с таким изменением стрела все равно повела себя не так, как я ожидал. То ли прановый лук придавал стрелам какое-то невероятное ускорение, несмотря на то, что я совершенно не напрягался, натягивая его, то ли дело было в самих стрелах, но стрелы из праны явно летели намного быстрее, чем я привык – в два, если не в три раза. Я заметил это еще тогда, когда они пробивали навылет даргов при обороне Винозаводска, но тогда было не до того, чтобы анализировать это. Отложил в памяти на потом, а потом как-то и времени не выдалось подумать.

Сегодня не стало исключением. Хоть и с тупым наконечником, стрела ударила в зайца и не просто сбила его с траектории прыжка, как должна была, а буквально отшвырнула прочь, словно его грузовиком сбило!

Косой ударился об дерево, и сполз по нему вялой тряпочкой, оставляя на коре кровавый след. Если он не умер от мощного удара стрелой, то точно отдал душу от этого. Может, оно так даже и лучше. Иначе он бы мучился в ожидании, когда я перережу ему глотку, а тут умер сразу и быстро.

Заниматься зайцем прямо сейчас я не стал, просто подрезал горло и пошел дальше, держа зайца за задние лапы и позволяя крови свободно стекать на землю.

Амина, увидев это, резко побледнела и немного сдвинулась в сторону, чтобы не идти прямо по моим следам.

Где-то через полчаса я решил сделать привал. Амина уже едва перебирала ногами, поминутно спотыкаясь, да и Ника устала и начала поглядывать на меня с надеждой в глазах. Они не жаловались и ничего не говорили вообще, но и без слов было все понятно.

Я нашел место, где из кучки камней понемногу сочилась чистая прозрачная вода, и решил остановиться прямо тут. По примерным прикидкам мы отошли от академии километров на пять, и это был весьма неплохой результат. Но завтра надо уйти еще дальше. А для этого в первую очередь надо подкрепиться.

Хорошо хоть что мы успели пообедать, прежде чем началась вся эта вакханалия. Бегать, прыгать и драться на голодный желудок было бы намного сложнее.

Но сейчас голод уже накатил по-новой. Пока еще только проклевывающийся, едва заметный, вскорости он грозился стать настоящей проблемой. К счастью, ее решением я озаботился уже давно.

Найдя среди камней крошечный осколок кремня, я велел девушкам найти такой же, только побольше, а сам занялся разделкой зайца прямо на траве. Сполоснул нож в роднике, выпотрошил зверя, надрезал кожу на лапах по кругу, и снял ее практически одним куском. Голову и внутренности отложил в сторону, и занялся оставшимся на костях мясом.

Потыкав ножом в землю возле родника, я нашел то, что мне было нужно – на клинке осталась полоса липкой глины. Тем же ножом, а потом – руками, – накопав ее, я обмазал зайца снаружи и оставил немного обсохнуть.

К тому времени вернулись девушки. Ника принесла какой-то простой камень, с виду действительно похожий на кремень, а вот Амина нашла то, что надо. Поблагодарив ее, я взял заранее подмеченную сухую ветку и ножом споро нарубил из нее тонкой щепы на растопку. Сложив ее шалашиком на круглом пятачке, освобожденном от травы, я перевернул нож обухом вверх и несколько раз ударил по нему вскользь кремнем. Сперва – снимая краску, а потом – высекая искры.

С третьей попытки щепки загорелись, я отложил импровизированное огниво и принялся подкладывать тонкие веточки, не давая пламени затухнуть.

Девушки сели рядом и во все глаза смотрели на то, что я делаю, открыв рты – как будто я тут фокусы показываю, параллельно с жонглированием бензопилами. Ну да, им в городах такие вещи не показывали и уж тем более не учили.

А я как дурак опять демонстрирую, что знаю и умею намного больше, чем мне следовало бы в моем возрасте и положении в обществе. Но делать нечего, голод, как говорится, не тетка. Есть захочешь – не так раскорячишься.

А вопросы… Я же не обещал, что буду на них отвечать.

Я соорудил костер с расчетом на то, чтобы он прогорел как можно быстрее, оставив после себя лишь жаркие угли. В них я и запихнул обмазанного глиной зайца, присыпав еще и сверху для надежности.

Амина, до того зябко ежившаяся и не решавшаяся подойти близко к огню, подсела ближе и протянула руки к углям, согревая их. Глядя на нее, я вспомнил, что собирался сделать, и снова взял в руки содранную шкуру зайца и взял в руки нож.

Конечно, таким скудным набором инструментов я бы не смог сделать ничего толкового, но хотя бы как-то облегчить мучения Амины и заодно увеличить нашу общую скорость передвижения возможность имел. С проделыванием дырок, конечно, возникнут трудности, но на крайний случай можно палочку заточить ножом и воспользоваться ею, это точно не причина откладывать задуманное. Поэтому я разрезал шкуру на две половины, которым придал форму условных прямоугольников, безжалостно отрезая куски и швыряя их прямо в кучу с внутренностями и головой зайца – все равно потом закапывать, чтобы хищников не привлекли. Хотя это во мне старые привычки говорят, тут не случится ничего страшного, даже если привлекут – при помощи реадиза можно защититься от чего угодно.

Кстати, о реадизе… Если я смог изменить наконечник стрелы одним лишь усилием воли… Почему бы мне не попробовать создать что-то еще?

Спустя мгновение из моего левого пальца уже торчала длинная и тонкая игла, сотканная из праны – точно такая, как мне была нужна. Нисколько не удивившись этому, я спокойно натыкал в шкурах дырок, после чего рассеял иглу и подозвал к себе Амину. Девушка удивленно посмотрела на меня, но подошла и встала ногами на шкурки, прямо в своих нелепых босоножках.

Я вытащил из своих кроссовое шнурки, и, продев их в дырки в шкурках, затянул их, соорудив тем самым простейшие мокасины мехом внутрь. По-хорошему, следовало бы, конечно, делать мехом наружу, но шкуры не были даже толком вычищены от волокон мяса и жира по причине отсутствия подходящего инструмента. Если носить ими внутрь, это точно не прибавит нам скорости.

Когда я закончил, Амина удивленно посмотрела на меня, потом на получившуюся обувь, и снова на меня:

– Это… Зачем?

– Медленно идешь, ноги сбиваешь. – терпеливо объяснил я. – Это тебе поможет… На какое-то время.

– С… Спасибо. – Амина отвела взгляд. – Я… Это…

– Не за что. – ответил я, прерывая разговор и освобождая ее от необходимости что-то говорить. – Еда готова.

Ника, все это наблюдавшая за мной сначала с недоумением, потом – с ноткой ревности, спросила:

– А как ты сам пойдешь без шнурков?

– Завтра отрежу тонкие полоски от рукавов. – я потряс руками. – Все равно они в лохмотья уже. Мне этого будет достаточно. Давайте есть.

Все тем же ножом я выкатил из костра кусок затвердевшей глины и принялся обстукивать рукоятью, откалывая ее здоровенными кусками. По поляне моментально поплыл дразнящий запах запеченного мяса, хотя я знал, что вкусу будет далеко до идеала – заяц был взрослый и мясо определенно будет с привкусом. Не говоря уже о том, что у нас нет ни соли, ни каких-либо еще специй.

Ну что ж, девушкам придется привыкать – в ближайшее время, хрен знает какое именно, ничего иного, кроме как довольствоваться такой едой, им не предстоит. Поэтому я наковырял, обжигая пальцы, мяса с костей, разложил его по импровизированным тарелкам из самых широких листьев, что нашел в округе, и мы принялись за еду.

– Какой… Странный вкус. – поморщилась Амина, и Ника согласно кивнула:

– Очень странный.

– Не нравится не ешьте. – хмыкнул я. – Но должен вас предупредить, что в ближайшие дни другой еды не предвидится.

– Ну что ж, – вздохнула Ника. – Потерпим, чего уж там. Ты лучше скажи, что мы будем делать дальше?

– Выбираться. – я пожал плечами. – В минимальном варианте нам надо выбраться за пределы зоны, в которой не работают телефоны, и попытаться связаться хоть с кем-то из своих.

– У меня нет телефона. – виновато проговорила Амина. – Он у бабушки остался.

– У меня есть. – я махнул рукой. – Он вроде уцелел во всем этом балагане.

– У меня тоже. – кивнула Ника. – Так что если мы действительно выберемся, позвонить будет откуда… А если не выберемся?

– Тогда придется выбираться из кольца пустоты. – я пожал плечами. – И думать, как добраться до ближайшего населенного пункта.

– С ума сошел? – печально улыбнулась Ника. – Ты хоть представляешь себе…

– Не представляю. – перебил я ее. – Вообще не представляю. Ни в какой стороне ближайший, ни сколько до него идти. Так же я не представляю, дойдем ли мы вообще. Не представляю, чем будем питаться, когда выйдем из леса, в котором я худо-бедно могу нас прокормить. Не представляю, что будем делать, если наткнемся на даргов. Я даже больше скажу – я не представляю, что произойдет, если я вернусь обратно в академию и сдамся управлению. Но проверять я не хочу. Однако вас я с собой не тащу. Я даже тебя с собой не тащил. Вы сами пошли со мной. Если мой план вас не устраивает, то простите, другого у меня нет и вряд ли появится. Вернуться в академию вы легко сможете, да, впрочем, вы можете просто остаться на месте и со временем вас найдут.

– А ты уверен, что нас не найдут и без этого? – Ника усмехнулась. – Костер разве не выдаст наше местоположение?

– Не выдаст. – я покачал головой. – Я специально собрал костер из сухих веток, чтобы он прогорел максимально быстро, чтобы уменьшить возможность, что нас найдут. А на ночь я подложу в него наоборот сырых веток, которые будут долго набирать температуру и дольше превращаться в угли, которые будут нас греть.

– Разве мокрые ветки не дадут много дыма? – подала голос Амина.

– Дадут. – я повернул голову к ней. – Но зато не будет открытого пламени. Погода сейчас безветренная, поэтому дым будет уносить вверх, а не в стороны и его смогут почувствовать только те, кто и так окажется недалеко от нас. А солдаты до леса доберутся не скоро, им бы с академией разобраться.

– Да, там у них работы полно. – вздохнула Ника и отложила свой опустевший лист. – Спасибо, Серж. Правда, спасибо. И я не уйду, не надейся. Мы с тобой отбили Винозаводск от даргов, вытащили АГАТ, и прошли через еще кучу событий, из которых не должны были выйти живыми. Может, и в этот раз пронесет.

Я улыбнулся Нике и перевел взгляд на Амину.

Она не смотрела на меня и только угрюмо ковырялась пальцами в своем мясе, явно не решаясь ни поддержать Нику, ни сказать что-то против.

– Амина? – тихо позвал я.

– Я… – Амина шмыгнула носом. – Можно я завтра отвечу?

Да, сломалась девочка. Сначала солдаты, потом ополоумевший Широ, потом долгий кросс по пересеченной местности, невкусная еда, болящие ноги, холодные ночи… А впереди – еще неизвестно сколько дней, которые, скорее всего, пройдут точно так же. Будь я на ее месте, я бы тоже крепко задумался – не проще ли сдаться управлению?

– Конечно, можно. – ободряюще улыбнулся я. – Я тебя не торо…

Я не договорил. Мало того – я вскинул руку, призывая девушек не издать ни звука тоже.

Я прислушался.

Где-то рядом хрустнула ветка. Хрустнула едва слышно, будто кто-то переступил с ноги на ногу, устав стоять в неудобной позе.

За нами кто-то наблюдал.

Если не налетели сразу, с воплями и выстрелами, то вряд ли это солдаты. Может быть, это кто-то из студентов академии? А не подходят потому что не могут понять, кем являемся мы.

– Выходите! – крикнул я во тьму. – Я вас слышу!

Ветки снова хрустнули, но уже немного иначе – это явно был другой человек. Значит их как минимум двое.

– Выходите! – повторил я. – Не заставляйте идти и вытаскивать вас силой! Мы не причиним вам вреда!

Из чащи донесся тихий вздох, а потом неуверенный голос спросил:

– С… Серж? С… Стало быть…

Я не поверил своим ушам:

– Чел?!

Она слегка помедлила и вышла из чащи, встав за пределами светового пятна от костра. Огонь едва-едва освещал ее, но все равно было видно, что одежда ее кое-где обгорела, а на правой руке по всему предплечью тянется длинный порез. Она стояла, отвернувшись, и держась одной рукой за локоть другой, словно отгораживаясь от нас.

– Чел. – позвал я. – Ты в порядке?

– Я… – тихо сказала Чел. – Я не одна.

– Ладно… – я развел руками, не торопясь приближаться к странно ведущей себя Беловой. – Пусть выходят все. Не съедим.

– Хорошо. – вздохнула Чел и махнула рукой, повернувшись туда, откуда минутой раньше вышла сама.

Послышалось шуршание листьев и треск ветвей и из чащи появились силуэты.

И я понял, что весь мой план, пусть дырявый и построенный на условностях и условиях, но все же хоть какой-то план, летит ко всем чертям.

Глава 3

Следом за Чел из леса вышли еще семь человек разных полов и возрастов. Один взрослый, и, как ни удивительно, это оказался Драйз, живой и вроде даже невредимый, и семеро подростков – явно студентов, только не разобрать какого курса. Все грязные как черти, некоторые даже раненые, к счастью, все – легко. Сама тяжелая рана была у красивой рыжей девочки с веснушками, которую до этого я не видел – у нее под неправильным углом торчало запястье и она морщилась каждый раз, когда задевала им за что-нибудь. Налицо вывих, но это ничего, это поправимо.

А вот что не поправить – так это факт, что в таком составе мы совершенно точно никуда не сможем уйти. У нас и втроем-то шансов было не сильно много, а когда нас стало вчетверо больше, да один из нас весит за сто килограммов, этот план вовсе превращался в какую-то неудачную шутку.

Я хмуро оглядел новоприбывших, выстроившихся в шеренгу перед костром и неловко переминающихся с ноги на ноги. Ника почувствовала мой настрой и накрыла мою ладонь своею. Приятно, конечно, но проблемы это не решает.

– Чего встали? – наконец вздохнул я. – Замерзли, наверное, идите к огню поближе.

Чел переглянулась с Драйзом, кивнула и первая подошла к костру, села рядом, вытянув к огню руки. За ней несмело последовали остальные, и через минуту все уже сидели вокруг костра.

Студенты смотрели на меня с опаской, Драйз – со своим вечным добродушным любопытством. Ладно хоть не накинулся сразу с вопросами, как он любит делать.

Чел смотрела на меня с благодарностью и тоже ничего не спрашивала. Кажется, они ждали первого слова от меня.

Я вздохнул:

– Ты. Как зовут?

Рыжая, в которую я ткнул пальцем, вздрогнула и перевела взгляд с огня на меня:

– Влада… Владилена.

– Иди сюда, Владилена. – я похлопал рукой по траве рядом с собой. – Руку твою починим.

– Правда? – обрадовалась она. – Ты… Вы сможете?

– Без проблем. Садись.

Владилена подползла поближе и села рядом со мной, с готовностью протянув руку. Я жестом попросил ее подождать, подобрал с земли веточку попрямее, в два взмаха ножом очистил ее от листьев и перерубил пополам. После этого взялся за рукав рубашки, располосованный по шву, натянул его, и, держа нож второй рукой, вырезал длинную полосу ткани. Подготовив все, что нужно для шины, я положил это рядом с собой и осторожно взялся за руку Влады:

– Я считаю до трех, потом вправляю. Приготовься. Раз. Два.

На "два" я резко дернул запястье Влады под правильным углом, и с громким щелчком сустав встал на место.

Глаза девушки резко расширились, а рот округлился в готовности закричать.

Я отпустил ее и руками зажал ей рот, чтобы она своим воплем не выдала наше местоположение. Влада громко замычала от боли, я большим пальцем прижал ее подбородок, чтобы она ненароком не прикусила мои пальцы, и держал до тех пор, пока она не замолкла и не перестала дергаться.

– Вот и все. – тихо произнес я, отпуская ее. – Уж прости, но это всегда больно.

Влада посмотрела на меня с ненавистью по взгляде и шмыгнула носом. Почесала его вправленной рукой и замерла, глядя на нее. Покрутил рукой, осмотрела ее со всех сторон:

– Почти не болит!

– Еще бы. – улыбнулся я. – Только все равно особенно не дергай ею, связки у тебя все еще повреждены и второй раз вывих заработать – проще простого. Сейчас я зафиксирую тебе руку шиной и с неделю тебе лучше походить с ней.

– Хорошо. – кивнула Влада и улыбнулась. – Спасибо. Серж, да?..

– Серж. – я кивнул. – Это Ника. А это Амина.

Остальные студенты представились тоже. Донни Уайт, Шарлотта Мартен, Ли Дон Йен и Маргарита Белова – одна из дальних младших сестер Чел. Само собой, она была аэроманткой, китаец Ли был гидромантом, Мартен представляла Линию Волн, а Уайт – клан повелителей пластика.

Учитывая все это, да еще плюс наличие рядом со мной Амины, которая по официальной версии не имела отношения к заговору, напрашивался необычный, но приятный вывод – если и существовали в мире кланы, все члены которых замешаны в творящихся нынче событиях, то их крайне мало. Я видел в бою против солдат управления и пластомантов, и флуктомантов, и гидромантов, но при этом представители этих Линий сейчас сидели рядом со мной и явно не потому, что они имеют отношение к заговору.

И не было даже никакой зависимости от сроков обучения – Уайт оказался с третьего курса, Дон Йен, младшая Белова и Влада, представлявшая клан лигномантов, управляющих деревом, со второго, а Мартен – с первого. Я даже смутно вспомнил ее на занятиях.

Получается, внутри каждого клана есть свой круг заговорщиков, которые действуют втайне от других членов семьи, ведь клан это семья. Возможно, есть кланы, которые целиком замешаны в заговоре, как и кланы, которые в полном составе не знают о нем вовсе, но в среднем получается так. С одной стороны, это означает, что против заговора, если дойдет дело до открытой войны, встанет примерно столько же реадизайнеров, сколько и за.

С другой стороны, это означает, что в рядах Беловых и даже Висла тоже могут оказаться заговорщики, и это серьезная причина как следует задуматься о том, стоит ли обращаться к ним за помощью. Если здесь, в академии, заговорщики-студенты выдали себя сами, то преподаватели уже оказались умнее и как минимум не кинулись в атаку сразу. Что сейчас происходит в городах, какие операции и как проводятся – неизвестно. Всех реадизайнеров могут посадить как в камеры, так и под домашний арест. А могут просто отстранить их от управления инфраструктурой города, не ограничивая ни в чем другом. В любом случае, в городах до открытых противостояний дойти не должно, а, значит, заговорщики не показали свою натуру и по-прежнему скрываются в рядах кланов. В том числе и тех, на которые я до этого возлагал надежду.

Что ж, план рассыпался как карточный домик, который собирал пьяный шулер. Ничего страшного, это тоже нормально. Бывает и такое. Придумываем план, исполняем план, ждем, когда план пойдет к чертям, отбрасываем план.

Импровизируем.

Я туго замотал импровизированную шину на руке Влады и только потом сообразил, что, в общем-то мог этого и не делать – повелительница дерева сама легко могла заставить веточки зафиксировать ее руку. Но то ли она тоже до этого не додумалась, то ли у нее не было праны, то ли она полностью мне доверилась – но она не только этого не сделала, но даже не предложила. Только улыбнулась, когда я закончил, и снова сказала "Спасибо".

Но даже эта улыбка вышла у нее скорее печальной, чем действительно радостной. Ей стало легче, но не намного.

А остальным студентам даже настолько не было легче. Они сидели вокруг костра, как один, обхватив колени руками и неотрывно глядя в огонь. Их можно понять – у них в один момент буквально перевернулась вся жизнь. Еще несколько часов назад бывшие студентами академии реадиза, сейчас они превратились в не пойми кого – то ли преступников, обвиняемых не пойми в чем, но к чему они явно не имели отношения, то ли беглецов, спасающихся от жестоких преследователей. То ли и то и то сразу.

Безоблачное и радостное будущее, которое еще совсем недавно представлялось им, рассыпалось на миллион осколков, разбитое первой выпущенной на территории академии пулей. Может, эти ребята не понимали, почему произошло то, что произошло, но они вполне себе четко понимали, что будущего у них больше нет. Вернее, им казалось, что его нет – того будущего, которое они себе представляли, на которое надеялись.

А нового они пока что не придумали.

Даже студентам-заговорщикам было проще в этом плане. Они, скорее всего, прекрасно представляли свое будущее именно таким, в окружении огня, развалин и трупов – как чужих бойцов, так и своих. Судя по фанатичности Широ, психологическая подготовка у заговорщиков что надо, и мозги там промывают качественно. Не удивлюсь, если они и к смерти готовы заранее и примут ее с радостью, если это случится во имя их заговора.

Да, с таким противником сражаться будет непросто. А ведь прежде чем сражаться, надо еще узнать, с кем именно из многих сотен реадизайнеров надо сражаться. Даже сейчас я не застрахован от того, что среди нас объявится заговорщик. Да, шанс исчезающе мал, но он все еще есть.

Однако, даже если это и так, даже если среди нас действительно затесался предатель, сейчас ему будет не с руки себя выдавать. Сейчас у него одна с нами цель – избежать поимки управлением и добраться до своих. А значит, до этого момента гипотетический предатель будет действовать в наших же интересах. Главное, не упустить переломный момент, когда из случайного союзника он превратится во врага.

Если, конечно, он вообще среди нас есть.

– Есть хотите? – спросил я, оглядев всех собравшихся у костра.

– Немного. – виновато ответила Чел. – Сам понимаешь, после обеда это все закрутилось, завертелось…

– Понимаю. – я кивнул и встал. – Я сейчас отойду, а вы не вздумайте отходить отсюда. Никуда. Жара в костре должно хватить до того момента, пока я не вернусь.

– Куда ты? – хором заволновались Ника и Амина.

– За едой. – ответил я и шагнул в темноту.

По пути сюда, буквально метров четыреста тому назад я видел дубы, земля под которыми была изрядно взрыхлена. Видимо, кабаны в любом мире остаются кабанами, и повадки у них тоже везде одинаковы.

Конкретно сейчас меня интересовала повадка приходить по ночам под дубы и копать землю в поисках желудей. Заяц это, конечно, хорошо, но он, во-первых, уже кончился, а, во-вторых, его все равно бы на всех не хватило. Здесь нужна дичь покрупнее.

Я не ошибся – под вторым из примеченных дубов действительно ковырялась в земле стайка кабанов – взрослый, скорее всего, самка, мне по середину бедра высотой и пяток поросят всего лишь по середину голени. Похрюкивая, они взрывали клыками почву в поисках желудей, а найдя – застывали на месте до того момента, пока не пережуют до конца.

В один из таких моментов я и выпустил стрелу, целясь в замершего взрослого кабана. Он не был мне нужен – в нем слишком много мяса даже для десятерых, к тому же оно жесткое, но выбора не было. Если бы я начал с поросят, мамаша обязательно кинулась бы на меня в атаку, а атакующий кабан – это жуткая вещь. Настолько жуткая, что я, наверное, лучше бы еще раз сразился с Юлей, напичканной скиллтритом по самые брови, чем с разъяренной кабанихой.

Поэтому я решил вывести из строя сначала ее.

Прановая стрела сорвалась с тетивы и вонзилась в кабаниху.

Но не туда, куда я хотел.

Ровно в ту же секунду, когда я расслаблял пальцы, кабаниха опустила голову и сделала шаг вперед, закапывая пятачок в землю, и стрела вместо того, чтобы попасть точно в сердце, пробивая тушу насквозь и убивая ее на месте, попала в район легких. Да – пробила насквозь, но никакой мгновенной смерти это не принесло.

Зато очень разозлило кабаниху.

Она громко завизжала и резко развернулась в мою сторону – по запаху, что ли, учуяла, где я?! Между нами же метров тридцать!

К сожалению, для атакующего кабана тридцать метров это две секунды, одну из которых он разгоняется. А потом сто с лишним килограммов разъяренного мяса сносят обидчика, втаптывая его в землю, и в ход идут страшные изогнутые клыки.

За две секунды я успел выстрелить два раза. Первый раз поторопился и промахнулся, зато вторая стрела, выпущенная практически в упор к лобастой шерстяной голове, промахнуться не могла по определению. Она легко прошила толстенную лобовую кость, от которой отскакивают иные пули, проколола кабаниху навылет, превращая внутренности в кашу, и вылетела из-под хвоста.

Я даже почти смог отпрыгнуть, и удар уже умирающего тела пришелся мне в ногу – ту, что до этого оставалась целой.

Меня крутнуло и отшвырнуло прочь, я не удержался и упал на землю, откатился подальше на всякий случай, чтобы не попасть под копыта бьющейся подыхающей свиньи, и резко сел, снова натягивая лук и готовясь выстрелить, если вдруг кабаниха решит, что она недостаточно мертва.

Но она не пыталась встать, только била копытами, вращаясь на боку по кругу – судя по всему, из-за повреждения мозга. Несколько секунд истеричных дерганий – и огромная туша наконец застыла. Глаза кабанихи остекленели, а из приоткрытого рта потекла слюна.

Я прислушался, не опуская лука и не пряча стрелу – кабаны обычно ходят стадами, и где-то рядом наверняка пасется еще пара-тройка крупных особей, включая совершенно непредсказуемых секачей. То, что мне повезло наткнуться на отошедшую в сторону от основной кучи мамашу с поросятами еще не значит, что кто-то из оставшихся не прибежит проверить, что произошло. Вероятность этого была равна вероятности того, что все остальные разбежались, заслышав визг раненой кабанихи.

Сменяли друг друга секунды, но ничего не происходило и никто ко мне не ломился сквозь заросли. Видимо, все же все разбежались.

Я перевел взгляд под дуб, и, конечно, там тоже никого увидел – поросята разбежались в ту же секунду, когда мамка предостерегающе завизжала. Стало быть, придется довольствоваться жесткой кабанятиной. Зато ее будет много.

Настолько много, что я даже не представляю, как ее дотащить обратно до лагеря. Тем более, с моими ногами. Можно разделать прямо здесь и сейчас, благо, нож я взял с собой, но опять же – как ее подвесить для этого? Она весит больше меня.

Больше меня…

А ведь у меня в лагере тоже есть кое-кто, кто весит больше меня. Он-то мне и поможет!

Возвращаясь к костру, я нарочно громко шумел, чтобы не напугать ребят. Вернее будет сказать, я не пытался скрываться, а все остальное прекрасно делали мои многострадальные ноги, отзываясь болью при каждом шаге.

Драйз легко и быстро согласился помочь мне, даже не уточняя, в чем именно понадобится помощь. Согласился и поднялся с земли, всем своим видом выражая готовность.

Я боялся, что с его комплекцией мы будем добираться обратно до кабанихи так долго, что она успеет протухнуть, но, как ни странно, это оказалось не так. Да, Драйз трещал ветками, как тысяча фейерверков, и выдавал свое присутствие на добрую сотню метров вокруг, но шел он при этом весьма быстро и даже ни разу не застрял между деревьями.