Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Соавторы: Антон Агафонов,,Виктор Жуков,Олег Ефремов,Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 299 (всего у книги 346 страниц)

Поймав такси, мы добрались до местного вокзала и купили билеты на ближайший поезд до Винозаводска, к нашему счастью он планировался не через неделю, а всего-то через четыре часа. Скоротав их в ближайшем ресторанчике за милой болтовней о том о сем (болтала, в основном, Чел, стало быть) мы погрузились на поезд и отправились в Винозаводск.

Подспудно я ожидал еще какой-нибудь новой херни вроде нападения даргов на поезд, но в этот раз обошлось и за полутора суток пути ничего интересного не произошло. Я наконец-то всласть выспался и досыта наелся в местном вагоне-ресторане, в котором, несмотря на казенную грубую мебель, под стать виду вагона при взгляде снаружи, готовили очень вкусно.

Ах, если бы все путешествия на поезде были такими же спокойными.

Ника обрывала мне телефон чуть ли не каждые два часа. Узнав, что с нами произошло, она долго бушевала, засыпая меня сообщениями в чате, потом успокоилась, я ей позвонил и мы мило поболтали.

Вернее, болтала, в основном, Ника.

А еще вернее – бушевала.

К счастью, через время она успокоилась и пообещала встретить нас с поезда, когда мы приедем. Время до конца работы приемной комиссии еще оставалось, так что опоздание на полсуток относительно того времени, когда в Винозаводск приехала бы экспедиционная группа, роли не играло.

И вот мы прибыли в Винозаводск. Я ожидал было увидеть такой же вокзал, как во всех предыдущих городах, но вместо него здесь была только узкая бетонная платформа, прикрытая сверху поликарбонатовым козырьком от осадков. Зато народу на этой платформе толпилось порядочно – человек сорок, среди которых безошибочно выделялось красное на черном.

Из поезда тоже вышли человек так сорок, включая нас. Я видел, как Ника обеспокоено шарит взглядом по толпе выходящих, пытаясь выискать там нас, но меня интересовало не это.

Чел тоже обеспокоено бегала взглядом по толпе, но она уже – по толпе тех, кто стоял на перроне и ждал очереди на посадку. Сейчас, конечно, две толпы по сорок человек смешались в одну единую в восемьдесят, и понять, кто из них только приехал, а кто наоборот – пытается уехать, было уже невозможно.

Но Чел, кажется, именно эти и занималась.

Я остановился и тронул ее за руку:

– Ты чего?

Чел еще несколько секунд бегала глазами по толпе, а потом перевела взгляд на меня:

– По-моему я видели Бернарда Ратко.

Глава 6

Бернард… Какое глупое и громоздкое имя. Впрочем, как и Себастьян. В роду Ратко что, считается, что чем вычурнее и сложнее имя тем лучше?

Я высказал этот вопрос в пренебрежительно-высокомерной манере, но Чел ответила на него совершенно серьезно. Ответила, что не знает. На второй вопрос – насколько они уверена, что видела именно его, она ответила, что вероятность девяноста пять процентов.

В мире, даже в этом, не так уж и много людей, которые прокалывают себе обе брови в двух местах. И еще меньше таких людей могли бы случайно оказаться в одном со мной населенном пункте и на одном и том же перроне вокзала.

На всякий случай мы провели на перроне еще полчаса, в течение которых мои девочки стояли, загородив меня своими телами, насколько это вообще было возможно, и хмуро смотрели на всех, кто подходил слишком близко. Но Ратко, если это действительно был он, себя не проявил. Он явно не собирался нападать на превосходящие силы противника. Вряд ли он вообще собирался нападать на других реадизайнеров, слишком больно ему это может аукнуться. Наверняка он будет ждать удобного момента, когда я окажусь без защиты девчонок, а значит, даже в душ и туалет придется ходить с кем-то из них.

Ну ладно, только в душ.

Мы ушли с перрона самыми последними. Давно отбыли поезд, который привез нас в Винозаводск, давно разошлись приехавшие им пассажиры, а мы все стояли, делая вид, что увлеченно копаемся в своих телефонах и что-то друг другу показываем. При этом один из нас всегда поглядывал за окружением, пытаясь не пропустить что-то опасное, или просто необычное. Но ничего не происходило, поэтому, когда перрон полностью опустел, мы рассовали телефона по карманам и тоже двинулись в сторону выхода.

– Что думаете? – спросил я, не переставая поглядывать по сторонам.

– Что ты сегодня из номера ни ногой. – хмуро ответила Ника, поднимая руку и ловя такси. – Будешь сидеть под замком, а я буду сидеть рядом. Так и проведем всю ночь, а завтра отправимся к сигмастеру.

– Почему завтра?

– Потому что сегодня уже поздно, дубина. – вздохнула Ника. – Если бы мы не потеряли столько времени на то, чтобы тупо простоять на перроне, могли бы заехать к дяде Ване сейчас, но и то толку было бы мало – максимум он бы тебя осмотрел и принялся придумывать экскиз пока.

– Придумывать эскиз?

– Ты что, эхом моим нанялся работать? Да, эскиз! Каждому радизайнеру нужен свой эскиз, наиболее полно раскрывающий его силу. Он зависит от многих факторов – от Линии, от направленности, от силы, от любимых техник!.. Говоря проще – одинаковых сигм в мире просто не существует. Каждая уникальна.

– Должно быть, этот твой дядя Ваня реадизайнер высочайшего уровня. – хмыкнул я, садясь в подъехавшую машину. – Раз он так хорош в своем деле.

– Кстати, нет. – внезапно вместо Ники ответила Чел. – Практически все сигмастеры – обычные люди, без склонности к реадизу, стало быть.

– Да ладно! – я выпучил глаза. – А как тогда они это делают?!

– Талант, стало быть. – Чел пожала плечами. – Я не спрашивала.

– Зато я спрашивала. – ухмыльнулась Ника. – Правда не у дяди Вани, но мне все равно ответили. У сигмастеров просто природный талант, какая-то невероятная интуиция, которая позволяет им создавать рисунки, которые подходят конкретному человеку и его реадизу. Сигмастер сначала долго смотрит на тебя и на твои способности, а потом выдает один-единственный вариант рисунка. И этот вариант работает.

– А место, где колоть? Сам выбираешь?

– Нет, это делает тоже мастер. – ответила Чел. – Тоже по каким-то своим принципам, как и сам эскиз.

– А у тебя тоже есть сигма? – я перевел взгляд на аэромантку.

– У всех есть, я же говорила. – фыркнула Ника.

А Чел только кивнула, ухватилась за нижний край своего короткого топика и потянула его вверх.

Ну охренеть теперь! Судя по тому, что из-под ткани проступила мягкая округлость груди, Чел тоже не носила белья! Сейчас Ника это увидит, и что тут начнется!..

Но Чел вовремя остановилась – даже сосок не мелькнул. Только нижняя половина груди, и под правой, наполовину скрываясь под ней – витиеватый рисунок мягкими волнистыми линиями. Он был выполнен белым цветом и местами как будто мерцал – то пропадал, уступая место телесному цвету, то появлялся снова. Из-за этого казалось, что сигма Чел двигается.

Ника ничего не сказала аэромантке, но я на всякий случай повернулся к ней и поспешил сменить тему:

– А твоя как?

Вместо ответа Ника выгнулась на сиденье и слегка стащила с себя облегающие красные джинсы, под которыми, как водится, ничего не было. Сигма на ее тазовой кости блестела свежей ярко-красной краской, словно была вырезана по живому. А еще она, кажется, немного изменилась.

– Не «кажется», а так и есть. – кивнула Ника, подтягивая джинсы. – С каждым годом ведь силы реадизайнера растут… Ну, если не запускать себя, конечно. Вот и сигме приходится расти и усложняться, чтобы соответствовать.

– Занятно. – оценил я. – Я одного только понять не могу. Ты говорила, что сигмы делаются твоим собственным рабочим телом, верно?

– Так и есть. Кусок рабочего тела выносится как бы наружу тебя, что обеспечивает лучший контроль над ним, ведь он уже снаружи тебя. Сложно объяснить, но это как через деревянную стену вывести на улицу стальную пластину и по ней холод будет пробираться в жилое помещение.

– Это ладно. – я махнул рукой. – Но как вообще делать татуировки рабочим телом? Я еще понимаю, твоей кровью… А как Чел набить татуировку воздухом?

– А для этого и нужен везиум. У сигмастеров целые мастерские, напичканные оборудованием специально для того, чтобы запечатывать рабочее тело в… «чернилах». Если бы не это, если бы сигмастера могли работать с минимум иструментов, было бы проще перекинуть одного такого к тебе в Кирославль, чем тащить тебя по дарговым пустошам.

– Так а запечатывают-то как?

– Откуда я знаю? – Ника пожала плечами. – Если тебе интересно, завтра сам у дяди Вани и спросишь. Кстати, мы приехали.

– Но я еще не все спросил! – запротестовал я.

– Потом доспрашиваешь. – отмахнулась Ника, вылезая из машины. – Говорю же, приехали.

– Как-то быстро. – вздохнул я, вылезая из машины тоже и оказываясь возле небольшого трехэтажного здания с вывеской «гостиница». – И как-то… Не круто.

– Привыкай. – звякнула колокольчиком Чел, вылезая следом за мной. – Это Винозаводск, ресурсный поселок, стало быть. Это не город с его высокими небоскребами. Здесь всех жителей тысяч десять хорошо если наберется. И те – простые люди. А реадизайнеры тут редкие гости, только если за сигмой приезжают.

– И почему же так?

– Давай до номера дойдем, и я объясню. – вздохнула Ника, открывая дверь гостиницы.

Внутри оказалась простенько, но чистенько – тут явно не привыкли привечать дорогих и именитых гостей, эта гостиница была для простых людей без претензий. Тем не менее, я не удивился, когда понял, что номер Ники – самый дорогой из всех, какие только есть в этой гостинице. В нем опять было две комнаты, и я не удивлюсь, если он вообще был всего один такой.

– Ресурсный поселок это, по сути, ферма или шахта или еще что, в зависимости от материала, который он производит. – объяснила Ника, запустив нас в номер. – С защитным периметром, само собой. Он живет тем, что добывает ресурсы, которые нужны городам для жизни. Если бы не ресурсные поселки, города давно бы уже вымерли банально от голода – внутри стен просто нет места для того же сельского хозяйства. Ну и металлы всякие, понятное дело, не выйдет добывать там, где их банально нет.

– Ага. – я сел на диван и положил сумку с луком под рукой. – А тут добывают, стало быть, везиум? Что вообще такое этот везиум?

– Минерал, стало быть. – Чел села рядом. – Белый, легко крошащийся, растворяется в воде. В виде порошка привлекает даргов.

– Ну, это я уже в курсе. – хмыкнул я. – А еще он для чего используется?

– Хорошо горит. Очень хорошо горит, даже лучше, чем каменный уголь. – продолжила Ника, садясь между нами. – Порошок можно вдохнуть и он на некоторое время усилит реадизайнерские способности, но это крайне вредно. Легкие забиваются, и вывести его потом из них практически невозможно.

– Какая интересная штука. – оценил я. – А главное – многофункциональная.

– Многофункциональная – точно. – отметила Чел. – А вот то, что это главное – вот это не совсем верно, стало быть.

– Ты о чем? – повернула к ней голову Ника.

– Самое главное в везиуме, оно же, стало быть, и самое интересное – это то, что этот минерал нигде и никогда не упоминался в истории до того момента, пока на планете не появились дарги и в людях впервые не проявился реадиз. – Чел пожала плечами. – Вот что самое интересное.

– О как, а я и не знала. – Ника безразлично пожала плечами. – Интересно, Прорыв когда-нибудь перестанет удивлять людей?

– Прорыв? – удивился я.

– Да, так называют тот момент, когда все началось. Дарги, реадиз, везиум. – Ника махнула рукой. – Все.

– Это случилось в один момент?

– Да кто ж знает. – как на идиота, посмотрела на меня Ника. – Или ты думаешь, когда первые дарги напали на первые попавшиеся на пути поселения людей и сравняли их с землей, там был кто-то, увлеченно конспектирующий все происходящее? Сведений о Мутных Веках крайне мало, и те порой друг другу противоречат. Главное, что люди все же научились пользоваться реадизом раньше, чем полностью вымерли.

– Может, это и была цель? – я повернул к Чел, которая, кажется, знала больше, чем Ника. – Ну, чтобы люди вымерли… Как думаешь?

– Звучит не очень умно. – призналась Чел с улыбкой. – Дарги же охотятся на людей. Стало быть, люди им нужны. Без людей дарги вымрут.

– И что, никаких идей насчет того как и почему эти твари вообще появились? – я развел руками в недоумении.

– Сотни идей! Сотни! Тысячи теорий, стало быть! – широколо улыбнулась Чел. – Но все при более или менее внимательном рассмотрении не выдердживают критики. Так, конспирология сплошная. Ты вполне можешь придумать свою теорию появления даргов и в абсолюте она не будет выглядеть более смехотворно, чем любая другая.

– Спасибо, не интересует. – признался я, поворачиваясь к Нике. – А вот кое-что другое очень даже интересует.

– М? – мурлыкнула Ника, положив руку мне на колено и слегка сжав когти.

– Ты сказала, что сигмы делают рабочим телом реадизайнера.

– Ага, и?

– А мне-то ее чем будут делать?

На следующий день в шесть утра мы уже стояли на другом конце Винозаводска, перед узеньким домиком в три этажа, зажатым между двумя другими домами повыше. Всего в один подъезд, всего в одну квартиру на этаж, этот невзрачный доходяга от мира зданий скрывал в своей середине то, что нам нужно. Мастерскую дяди Вани, занимающую собой целых две комнаты из трех.

Ника вчера так и не ответила мне на мой вопрос, безразлично пожав плечами и сказав, что понятия не имеет, что и как будет делать дядя Ваня. Сказала лишь, что он уже тридцать лет делает сигмы Кровавым, и он знает свое дело, а значит, что-то придумает. Как это ни странно, но за все эти годы дядя Ваня, не обладая даром реадиза, собрал о нем сведений больше, чем знал на данный момент я.

– В конце концов, Ратко же тоже как-то делают сигмы. – задумчиво сказала Ника, глядя на жилище сигмастера. – Самим пространством, ага?

– Это если они их делают. – вздохнул я и толкнул дверь подъезда, решив не откладывать дело в долгий ящик.

Поднявшись по местами сколотой бетонной лестнице на второй этаж, мы остановились перед невзрачной дверью, обитой чем-то вроде кожи. Два ряда клепок пересекали ее по диагоналям крест-накрест, а ровно посередине торчал дверной глазок.

Какого же роста дядя Ваня, если глазок так низко?

Ответ я увидел сам, когда Ника позвонила в дверной звонок. За дверью моментально начали щелкать многочисленные замки, не меньше трех, и, когда дверь отворилась, я понял, что не так было с дядей Ваней.

Дядя Ваня ездил в инвалидном кресле. У дяди Вани не было ног. Одной – ниже лодыджки, второй вообще начиная с колен.

Но даже и без инвалидности дядя Ваня вряд ли смог бы затеряться в толпе. Это я мог бы предположить, сколько ему лет, основываясь на информации от Ники, а вот кто-то другой сходу и не смог бы определить его возраст. Дядя Ваня был полностью лысым и покрыт татуировками, как внешние городские стены – царапинами и щербинами. Даже голова его была покрыта чернилами процентов на восемьдесят, да что там голова – даже белки глаз были зататуированы в черное! Создавалось впечатление, что, когда у дяди Вани не было клиентов из рода Висла, он делал татуировки простым людям, а, когда не было клиентов и среди них – самому себе.

– Тресса Ника! – обрадовался дядя Ваня. – Как ваша сигма себя чувствует? Прижилась?

– Все хорошо, дядя Ваня, спасибо. – непривычно-вежливо ответила Ника. – Знакомьтесь, это Челси Белова, из Линии Воздуха.

– Ой… – стушевался дядя Ваня. – Простите, я… Не подумал.

– Ничего страшного, Чел наша подруга и союзница. – улыбнулась Ника. – Она в курсе.

– А, тогда хорошо. – снова обрадовался дядя Ваня. – А молодой человек, стало быть, это мой новый клиент?

– Здравствуйте. – я шагнул вперед и протянул руку. – Меня зовут Серж.

– Очень приятно, Серж. – дядя Ваня взял мою руку своею, будто бы обернутой в полотно неведомого мне художника, и крепко ее пожал. – А я Иван, но лучше просто дядя Ваня, меня так все зовут. Значит, Серж, вы проходите, а вы, девушки… Уж простите, но придется вам подождать снаружи. Сами знаете, нанесение сигмы дело интимное. Чужих Линий рядом быть не должно.

– Без проблем, – неожиданно спокойно отреагировала Ника. – Мы все понимаем. Серж, если что, мы будем вот прямо за дверью. Крик или громкий звук, и мы…

Она выразительно посмотрела на меня, показывая что именно «мы».

– Ну что вы, какой крик. – махнул рукой дядя Ваня, второй рукой ловко разворачивая свое кресло. – Я же нежно все делаю, как комарик укусит, ничего и не почувствуете. Пойдемте, Серж, пусть девочки посплетничают о своем, о женском.

Ника еще раз внимательно посмотрела на меня, перевела взгляд на сумку, внутри которой лежал лук и стрелы, с которыми я не расставался, и вышла за дверь. Чел последовала за ней.

А я последовал за дядей Ваней, который уже проехал половину коридора, направляясь к двери в самом дальнем его конце.

Когда я вошел в эту комнату, я увидел примерно то же самое, что видел, когда навестил свою умирающую мать в больнице. Здесь почти всю комнату тоже занимало огромное непонятное нагромождение всяких приборов и механизмов, с одной только разницей – здесь все выглядело собранным собственноручно. Заметные следы сварки на кронштейнах, облезшая местами краски, нехватка крепежных винтиков и прочие мелочи, заметные только при внимательновм взгляде, ясно давали напонять – это нагромождение реторт, насосов, горелок, вентиляторов, змеевиков, колб, труб и лампочек никогда в жизни не собиралось ни на одном заводе. Оно собиралось прямо в этой комнате.

Центральным элементом конструкции было синее, хитро изогнутое кресло, в которое невозможно было сесть – только лечь, ведь оно располагалось практически параллельно полу. Нижняя часть кресла делилась на две половины, и каждая из них могла обособленно отодвигаться в сторону, аналогично ситуация обстояла и с подлокотниками – надо думать, чтобы удобнее было делать сигмы на соответствующих конечностях.

А столик рядом с креслом, на котором в строгом порядке от мала до велика была разложены различные блестящие пыточные инструменты – надо думать, как раз и нужны для нанесения сигмы.

Больше ничего в комнате не было, кроме еще одной двери, ведущей в какое-то смежное помещение.

– Нравится? – довольно спросил дядя Ваня из-за спины. – Сам строил. Ну, как «сам». С помощью, конечно, самому-то мне не с руки тяжести ворочать. Вернее, не с ноги!

Он хохотнул сам своей шутке.

– Впечатляет. – признался я. – Только если один момент, и я даже не знаю, как вам о нем сказать…

– Да говорите как есть! Что мы, не взрослые люди?

– Дело в том, что я… – начал я, переводя взгляд на дядю Ваню.

Договорить я не смог.

Слова застряли у меня в глотке.

За спиной у дяди Вани, прямо у него над головой, внезапно надорвалось само пространство. Пять острых, угольно-черных, сочащихся тьмой, будто дымом, когтей вылезли откуда-то с изнанки мироздания, сжались, хватая пространство, комкая его, и рванули в сторону, отрывая от мира целую полосу, за которой скрывался непроницаемый мрак…

И чьи-то ярко горящие фиолетовым светом глаза…

Глава 7

Казалось, что c той стороны на меня смотрит какой-то демон. В тусклом фиолетовом свечении от глаз я различал контуры искривленной и исковерканной, неправильной, некрасивой морды с торчащими из-под нижней губы клыками, и огромным, вывернутым ноздрями наружу, носом. В тонкой полосе, вырванной из пространства когтистой лапой неизвестной твари, рассмотреть что-то еще было невозможно, но она явно собиралась это исправить – схватилась за края разрыва, и принялась тянуть в разные стороны, расширяя его.

– …пропал. – договорил я, и перевел взгляд на дядю Ваню. – Прячьтесь!

– Что? – не понял дядя Ваня. – Что происходит?

Я не стал тратить время на ответы. Вместо этого я сбросил с плеча сумку и принялся стыковать плечи лука с рукоятью, поглядывая на то, как идут дела у демона. Не знаю, как и зачем он здесь появился, но я слишком часто получал от этого мира подзатыльники, чтобы сейчас предположить, что потусторонняя тварь пришла сюда угостить меня конфеткой!

А дела у демона шли хорошо. Он уже расширил свой разрыв достаточно для того, чтобы пролезть в него, и с успехом это делал! Уже просунул одну ногу, которая, оказавшись по эту сторону реальности, полностью преобразилась! Из черной когтистой, покрытой фиолетовой тонкой вязью, лапы превратилась в человеческую ногу в белой выглаженной штанине и черном начищенном ботинке, из которого торчал смешной зеленый носок!

А я только-только успел вщелкнуть на место плечи и накинуть тетиву на одно из них! Быстро переступил через лук, согнул его через бедро, натягивая и вторую петлю тоже – есть!

А демон уже полностью вылез из своего портала – другого названия и не подобрать. Вылез и превратился в молодого человека, всего-то на пару лет меня старше, одетого в белые брюки, белую рубашку с закатанными до локтей рукавами, и синюю жилетку, под которой прятался фиолетовый галстук. Темно-русые волосы новоприбывшего были почти выбриты по бокам головы, а оставленная посередине полоса – пижонски зачесана назад. Глаза скрывались под очками в толстой черной оправе.

Но все это было не главное. Главное было то, что под очками были видны фиолетовые сережки, торчащие из бровей прибывшего. По две с каждой стороны.

– Это еще что за херня? – улыбнулся дядя Ваня, наполовину развернув кресло и поднимая руку к глазами. – Ты кто такой? Давай, до свидания!

Бернард, а теперь не оставалось никаких сомнений, что это именно он, поморщился, и слегка взмахнул рукой. Дядя Ваня замер на половине жеста, так и застыв с поднятой рукой. Пространство вокруг него будто бы кристаллизовалось, смявшись миллионом острых граней, и закуклив сигмастера внутри.

А я так и стоял с одной ногой, продетой в лук, боясь пошевелиться, и наблюдал за тем, что делает мой… что ж, от этого никуда не убежать – мой брат. Прямо сейчас, в эту конкретную секунду, ничего сделать с ним я не могу. Остается только надеяться, что дядя Ваня остался жив, и эта тварь не убила его.

– Здравствуй, брат. – слащаво улыбнулся Бернард, щегольски поправляя галстук. – Вот мы и встретились лицом к лицу.

Я сначала даже не поверил. Я ко всему был готов, но к этому – точно нет.

– Серьезно?! Ты сейчас заведешь со мной разговор, как в каком-то дешевом бульварном романе?! – изумился я.

– А почему нет? – Бернард пожал плечами. – Должен же я получить хоть какую-то сатисфакцию от того, что мой план удался и я добрался до тебя первым из братьев… Кстати, о своих подружках там снаружи можешь забыть – я закапсулировал пространство перед входной дверью в квартиру, так что никаких подозрительных звуков они там на лестнице не услышат.

– Ты что, знал о наших планах? – изумился я.

– Конечно. – Бернард улыбнулся еще гаже. – Там, в Пустоте, я может, и не могу ничего сделать, пока не выйду в Пространство… Но там все прекрасно слышно и видно. Я следил за вами из Пустоты прямо с ночи, и, надо сказать, это было непросто. Если бы не награда, которую отец пообещал за тебя, я бы никогда не пошел на такие пранопотери. Но ты не надейся – я с тобой справлюсь даже без реадиза, так что можешь не рассчитывать… Да ни на что.

Пускай болтает. Чем дольше он болтает, тем больше информации о себе выдает. Я уже знаю, что эта тварь – эгоистичный единоличник, который хочет выслужиться перед папашей. Я уже знаю, что эта тварь практически обессилена своим пребыванием в изнанке мира, или в Пустоте, как он ее называет. И, чем дольше он будет говорить, тем больше информации о себе выдаст. А то, может, и вовсе отвлечется и мне выпадет шанс действовать.

Я сделал вид, что покачнулся и переступил с ноги на ногу, вышагивая из лука и освобождая его.

Это было ошибкой. Бернард это заметил. Он как-то резко поскучнел и с кислой миной сказал:

– А, впрочем, ты прав… Чего с тобой говорить?

Я кинулся на пол, не дожидаясь, когда он вскинет руки и метнет в меня Клинки Пустоты, или что еще он там собирался сделать. Мне было не интересно.

Мне нужны были стрелы.

Я перекатился по полу, хватая, сколько получится, торчащие из сумки хвостовики, и укрылся за дядей Ваней, все еще закованным в кокон из кристализованного пространства. Прости, дядя Ваня, но моя жизнь мне важнее. К тому же, может быть, эта херня защитит не только меня, но и тебя тоже.

Дзау! Дзау! – дважды взвизгнуло что-то, явственно рикошетя от кокона.

Ага, отлично! Стало быть, Бернард сам того не желая, состряпал мне отличное укрытие! Надо этим пользоваться!

Жаль только, что стрел я смог схватить всего две. Ну да ладно, это лучше, чем ноль.

Я наложил стрелу на тетиву, преднатянул лук, вдохнул-выдохнул, накачивая в кровь кислород, и прыгнул из-за инвалидного кресла, выпрямляясь в полете, разворачиваясь спиной параллельно полу и на невыносимо короткое мгновение замирая в абсолютно точной копии идеальной лучной стойки.

Только в падении.

Стрела сорвалась с тетивы и понеслась туда, где стоял Бернард. Прямо ему в пижонские очки.

Вот только я не попал. Где-то на половине дистанции я увидел, как виляющую в воздухе из-за парадокса лучника стрелу будто бы потащило в сторону невидимой силой, и она воткнулась в стену в добрых двух метрах от головы Бернарда.

А сам Бернард метнул в меня еще два Клинка Пустоты.

И в этот раз попал. Один клинок скользнул по скуле, рассекая кожу до кости, второй – резанул по икре.

Да я еще легко отделался!

В следующий момент я рухнул на пол, подобрал ноги, превращая падение в кувырок и спиной вперед вломился во вторую дверь, которую заприметил еще когда мы только вошли сюда.

Только бы она не была заперта!

К счастью, она не была. Или была, но на какой-то хлипкий замок, который я вынес своим перекатом – я так и не понял. Да и не хотел понимать. Главное – я укрылся от Бернарда и выиграл себе еще несколько секунд!

– Так вот они какие, твои стрелы… – задумчиво сказал брат из соседней комнаты, не спеша меня преследовать. – Я ожидал большего.

– Как ты отклонил стрелу? – спросил я, просто чтобы потянуть время и придумать, что делать дальше.

– Я ее не отклонял. Я что, аэромант какой-то? Я просто переместил тот кусок пространства, где она находилось, чуть в сторону.

– Тогда, может, переместишь тот кусок пространства, в котором ты сам находишься тоже? – спросил я, просто, чтобы его позлить. – Желательно в жерло вулкана, но сойдет и морское дно!

– Ты хам. – грустно сказал Бернард. – Но это ничего, мне это недолго осталось терпеть.

А ведь он прав. Из этой комнаты уже нет выхода. Здесь даже окно забрано решеткой, и в него не выпрыгнуть. И не спрятаться никуда – это же спальня! Это спальня хозяина, вон кровать стоит односпальная, тумбочка, шкаф у стены, черт, это тупик! Надо срочно придумывать, как завалить этого гребаного спатоманта и остаться при этом в живых!

Может, в окно покричать? Да хрена толку, Ника и Чел все равно не услышат ничего! Позвонить? Нет, не успеть, если этот ублюдок поймет, что я с кем-то разговариваю по телефону, он меня в порошок сотрет раньше, чем я успею объяснить ситуацию! Это сейчас мне везет, что он, падла, смакует ситуацию и не торопится атаковать!

Серж. Вспомни свое прошлое. Вспомни, кем ты был. Вспомни, что ты делал. Вспомни. Ты сейчас думаешь о том, как победить реадизайнера при помощи реадиза. Но ведь когда-то ты убивал магов, не обладая никакой магией.

Что ты имеешь в виду?!

У тебя есть лук и стрела. У тебя есть твоя смекалка и сообразительность. У тебя есть прекрасная физическая форма. Когда-то тебе было достаточно и меньшего.

Черт, а ведь и правда. Я слишком сильно зациклился на своей здешней магии и забыл о том, кто я и что я делал раньше. Я умудрился меньше чем за неделю погрязнуть в обществе реадизайнеров, и практически перенять их образ мышления, их линию поведения… И пусть я не стал относиться к оружию с презрением, как они, но я совершенно точно перестал относиться к нему как к способу убийства. Для меня лук и стрела превратились лишь в способ доставки зарядки праны к тому месту, что мне нужно.

Но это ведь не все, что можно с ними сделать.

– Брат, чего притих? – притворно-обеспокоенно спросил из-за стены Бернард. – У тебя там все хорошо? Ты в порядке? Можно я зайду проверю?

Я стиснул зубы, чтобы не обматерить его в ответ, и снова пробежался взглядом по комнате в поисках того, что мне могло бы помочь.

И наткнулся взглядом на лицо Бернарда. Он уже был здесь. Просто появился, минуя дверь.

– Ты долго не отвечал. – сочувственно произнес он, поднимая руки. – Я беспокоился.

Расстояние до него – три метра. Я даже лук не успею вскинуть, не то что выстрелить…

Да и ладно!

Я напрягся, следя за руками Бернарда, и, когда его пальцы шевельнулись – прыгнул в сторону от него, на кровать, на которой валялось смятое одеяло! Клинки пустоты пронеслись мимо, а я выпустил в полете лук и упал на жалобно скрипнувшую кровать! Подхватил освободившейся рукой кончик одеяла и швырнул его в лицо Бернарда, одновременно спрыгивая обратно на пол!

Одеяло вспухло, расправилось в полете, но Бернарда это не смутило – комок одеяла будто рассекло пополам, а потом две половины сдвинулись в разные стороны, будто были нарисованы на двух половинках раздвижных дверей.

Но в эту дверь уже влетал я. Всего лишь одну короткую секунду невидимый, скрытый от взгляда брата за летящим одеялом, я влетал в эту дверь, вытянув перед собой стрелу, метящую Бернарду прямо в сердце.

Он не успел отреагировать. Он не успел ни свести руки, ни сделать что-то еще. Стрела беспрепятственно пробила его щегольский жилет, попала в кость, скользнула по ней, хрустнула и наконец достигла сердца. Я это понял по едва заметной пульсации древка в руках.

Бернард поднял на меня взгляд, улыбнулся…

А потом обхватил меня руками, будто два года меня не видел и полез обниматься! Сцепил ладони за моей спиной, крепко сжал!..

И у меня внутри что-то хрустнуло…

Дикая боль поселилась в груди, затрещали ребра, меня будто разрывало изнутри! Словно медленный-медленный взрыв раздвигал ткани моего тела в стороны, постепенно выбираясь из костяного тела, разрывая мышцы и сухожилия! Словно меня привязали не к четырем лошадям за руки и за ноги, а каждой клеточкой моего тела – к миллиарду коней, и они тянут в разные стороны, стремясь разорвать меня на атомы!

А вот сейчас используй свой реадиз! Бернард пытается воспользоваться тобой, как рабочим телом, раздвинуть само пространство, в котором ты находишься, разорвать тебя! Укрепи свое тело, насыть его праной, как ты насыщал стрелу! Борись с ним!

Я закричал, вымещая в этом всю свою боль, и зажмурился, представляя, как красный дым в моем теле уплотняется, как он равномерно заполняет все мое тело, как вытесняет прочь чужой фиолетовый дым…

И мне стало легче. Меня все еще пытались разорвать миллиарды существ, но теперь из коней они превратились в собак. В желудке принялся ворочаться детеныш ежа, покалывая изнутри своими пока еще мягкими иголками, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывал до этого. Это можно было даже перетерпеть.