Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Спустя каких-то двадцать секунд радиус ее спирали достиг уже пяти метров, и на пути Ники стали попадаться крупные и огромные камни, которые уже не то что вывернуть из земли было нельзя – их и обойти не всегда было легко. Возле них Ника притормаживала и шла пешком, внимательно осматривая поверхность. Обойдя вокруг скалы, она снова ускорялась и бежала до следующей, где повторяла все по-новой.

Мне надоело наблюдать за ней где-то через пять минут. Она как заведенная бегала по кругу, периодически скрываясь за крупными скалами, теряясь из виду и выныривая снова – подчас в самых неожиданных местах. Чувствуя, что резьба, на которой крепилась к туловищу моя голова, скоро сорвется, я плюнул на это дело и просто сел на землю, дожидаясь, когда же вселившийся в Нику сайгак устанет.

Я снова оглядел горизонт, снова убедился, что дарги не спешат к нам и ненадолго погрузился в себя, не закрывая глаз и продолжая контролировать окружение. Я увидел, что плотность праны в моем организме увеличилась еще больше, и она уже не напоминала дым, а, скорее, была похожа на жидкость с малой плотностью, вроде масла. Она все еще пыталась клубиться, но уже делала это более толстыми клубами, стремящимися отделиться от основной массы и свернуться в шарики.

Интересно, сколько я теперь стрел смогу достать?

Прошло двадцать минут, за которые радиус поиска Ники должен был по расчетам вырасти уже метров до пятисот, а она все не возвращалась. Я подождал еще, а потом встал и только собирался отправиться на ее поиски, как она появилась сама. Выскочила из-за ближайшего камня, раскрасневшаяся, светящаяся от радости, спотыкающаяся на ходу – так быстро бежала! Подлетела ко мне, чуть не сбила с ног, схватила за руку и потащила за собой!

– Скорее! – выдохнула она, волоча меня за собой как на буксире. – Кажется, я нашла агат!

Глава 17

Агат?

Агат это такой полудрагоценный камень, если мне не изменяет память. Вроде халцедона, яшмы, янтаря. Даже не то чтобы сильно красивый – в основном, серо-белый, слоистый. А в не обработанном виде так и вообще с простым булыжником спутать нетрудно. Сомневаюсь, что здесь найдется обработанный агат, но даже если предположить, что Ника с какой-то стати разбирается в камнях и способна отличить один булжыник от другого, почему такая невзрачная вещь, как агат вызвала у нее такой приступ эмоций?

Но даже не это главный вопрос. Главный вопрос – почему ей категорически надо, чтобы на злосчастный агат посмотрел еще и я? Вот уж кому точно дела нет до камней!

Объяснить бы это еще самой Нике.

Но она явно не хотела слушать объяснений. Она вообще не хотела ничего слушать. Она хотела тащить меня прочь, развернув спиной к рельсам и тем самым увеличивая расстояние до них с каждым шагом. Как бы не потерять их из виду, ведь Ника явно не собиралась останавливаться! Если мы сейчас окончательно лишимся единственного, пусть и сомнительного ориентира, шансы сдохнуть в этой пустоши с девяноста пяти процентов подскочат до всех девяноста девяти!

В итоге Ника остановилась только метров через пятьсот, не раньше. Затормозила возле нескольких особенно огромных острых скал, наклонно торчащих из земли, будто неправильно выросшие клыки в челюсти, развернулась ко мне, и, с восторженным придыханием заявила:

– Вот!..

Я бегло осмотрел окружение. Ничего в нем не напоминало агат даже отдаленно. Мы стояли в окружении нескольких скальных отломков, каждый размером с небольшой дом.

– Что именно «вот»? – спросил я, закончив с осмотром и не найдя ничего не то что похожего на агат, а даже ничего, что привлекло бы мое внимание.

– Ты дурак? – вздохнула Ника. – Ты не видишь?

– Нет. – честно признался я. – Что именно я должен видеть?

– Ох…

Ника закатила глаза, подняла руку и несколько раз стукнула кулаком по особенно бесформенной скале, торчащей из земли, почти параллельно поверхности.

Именно возле этой скалы Ника и остановилась, приведя меня сюда.

Скала отозвалась глухим стуком.

Несмотря на то, что не должна была отозваться вообще.

– Агат! – довольно заявила Ника, еще раз для верности стукнув. – Теперь видишь?!

Я нахмурился и пошел вокруг скалы, закладывая дугу побольше, чтобы рассмотреть ее во всех подробностях. Скала торчала из земли так, словно была окаменевшим земляным червяком циклопических размеров, который начал было вылезать на поверхность, сдох по пути, да так и окаменел. Только для червяка непонятное образование было слишком правильного, какого-то прямоугольного, пусть и со скругленными углами, сечения.

Впрочем, для скал такое сечение характерно еще меньше. Скалы они такие… Случайные. А эта штука больше походила на что-то рукотворное, что просто находится здесь так давно, что уже успело обрасти землей, на которой в свою очередь выросла трава и даже какие-то попытки кустарника. Природа не терпит ничего ровного, ничего симметричного, ничего правильного. Природа хаотична и случайна, особенно такие вещи, как скалы, и, тем более, скальные отломки. Само по себе название «отломок» крайне редко подразумевает, что конец этого образования будет тупым, а не острым.

А эта псевдо-скала нависала над землей как раз тупым, словно обломанным концом. Но на самом деле его никто не обламывал. Просто это никакая не скала, это что-то рукотворное.

И я убедился в этом, когда практически подошел к тому месту, где скала заканчивалась. Я прошел мимо колеса.

Огромного, когда-то бывшего высотой в мой рост, сейчас напрочь сдутого колеса, наполовину погруженного в землю. Рядом с ним было еще одно такое же, тоже сдутое намертво, но засевшее уже не так глубоко – всего на четверть глубины. А все, что выдавалось вперед дальше колеса, на добрых три метра – было огромной кабиной.

Я дошел до конца скалы, сделал еще двадцать шагов, и только после этого развернулся, глядя на огромную машину спереди.

Она и вправду была огромна. Метров шесть в ширину и три в высоту только в районе кабины, а где-то дальше она еще и увеличивалась в габаритах, будто распухала, становясь похожей на кеглю для кегельбана. Половину высоты морды занимала огромная решетка радиатора, защищенная мощными силовыми бамперами, над и под ней располагались несколько огромных фар, даже, скорее прожекторов. Над всем этим виднелось узкое лобовое стекло кабины, явно не предназначенное для того, чтобы обеспечивать большую обзорность, уж скорее сделанное для того, чтобы в получившуюся щель, будь стекло разбито, было как можно труднее пролезть.

Машина торчала из земли, будто ее ухватили за заднюю ось и затащили в нору огромного крота. Перед был нелепо задран, левое переднее колесо из первой пары висело в воздухе, в то время как оба правых наоборот были закопаны в землю.

Судя по тому, что я видел, под землей находилась еще как минимум половина этой гигантской, многотонной махины. А то, что осталось на поверхности, явно лежит здесь не первый год – краску кое-где ободрало ветром и песком до голого металла, на котором уже выступили точечки ржавчины, во все возможные и невозможные впадины нанесло грунта, из которого проросли растения, а с того боку, где колесо висело в воздухе, под днище намело целую кучу песка, которая в дальнейшем продолжала расти и завалила собой боковой борт машины.

Да, если не присматриваться, особенно спереди, это действительно было похоже на бесформенную, торчащую из земли под непонятным углом, скалу.

Впрочем, если знать, что это машина, ее положение становится еще более непонятным.

Ника подошла ко мне и встала рядом, тоже глядя на глазеющую в небе бронированную морду.

– Удивительно, правда? – выдохнула она.

– Не то слово. – признался я, хотя и не испытывал ее благоговения. – Что оно здесь делает? Что это вообще? Я таких раньше не видел.

– Это же агат! – снова завела старую песню Ника. – Ты что, из деревни?

– Ника, агат это камень! А это, – я ткнул пальцем, – Хренов тягач на несколько тысяч лошадиных сил!

– Все же ты из деревни. – вздохнула Ника. – Агат это аббревиатура. Автономный Гарнизонный Атакующий Транспорт. АГАТ. Ну, не вспомнил?

– Ника, я и не вспомню! – я взмахнул руками. – Давай как всегда, с самого начала, что за АГАТ?

– Ты же сам видишь – машина. Большая машина, которая пропала пять лет назад.

– Ага. Ну, машина, дальше что? Почему ты реагируешь на нее как на торт с зефирками?

– Не люблю зефир. – Ника оттопырила нижнюю губу.

– Ника!

– Ла-а-адно. – протянула Кровавая, возвращаясь к теме разговора. – АГАТ был очень амбициозным проектом пять лет назад. Тогда в обществе поднялся интересный вопрос – могут ли технологии людей, хотя бы в теории, противостоять даргам без привлечения реадизайнеров? Технологии развивались, оружие становилось все мощнее и убойнее, и, в конце концов, это вылилось в проект АГАТ. Предполагалось тестовое создание одной такой машины, которая станет заменой караванов экспедиционных групп. АГАТ это бронированный автопоезд из двух прицепов и тягача, который являет собой небольшой движущийся город, по сути. В нем есть запас воды и еды не несколько суток, медкабинет, душевые и туалеты, разумеется, спальные места на двадцать пять человек, а именно столько составляет его экипаж, оружейную, мастерскую для починки оружия, само собой, кухню и прочая и прочая и прочая. Не говоря уже о внешнем оружии самой машины, способной нести очень весомые калибры, даже покруче того, что ты навидался в фурах экспедиционных групп. Добавь сюда мощнейшее бронирование, охренительную силовую установку на практически вечном миниатюрном ядерном реакторе, всяческие системы активной и пассивной безопасности вроде самодиагностики и подкачки сдутых колес, не выходя из кабины… В общем и целом, проект АГАТ должен был показать, способны ли люди на данном этапе развития создать то, что позволит не просто держать оборону от даргов, а начать полномасштабное наступление на них. Если бы проект удался и тестовый образец показал свою эффективность, сейчас такие АГАТы въезжали бы прямо в гнезда даргов, поливая все вокруг себя огнем и свинцом, и зачищая их до основания, после чего внутренний гарнизон за неполный час возводил бы защитный периметр, образуя по сути крошечный ресурсный поселок, только не обязательно с целью добычи ресурсов. Скорее с целью не дать даргам занять гнездо по-новой, они это любят.

– Но для этого было нужно, чтобы в экипаже не было реадизайнеров. – я кивнул. – Но в чем вообще смысл? Почему вообще появилась необходимость придумывать машину для борьбы с даргами без реадиза? Ведь это и есть основное оружие против них!

– И основной способ привлечь даргов, не забывай. АГАТ предполагался как машина, которая за счет полного отсутствия в ней активной праны не будет привлекать даргов вовсе. Вернее, будет, конечно, но не больше, чем простой поезд, полный простых людей. На них тоже совершают нападения, ну да не мне рассказывать тебе об этом, но крайне редко, буквально с той же частотой, что поезда сами сходят с рельс по той или иной причине.

– Это мне одному так повезло? – усмехнулся я.

– Можешь считать, что да. Вытянул крайне несчастливый билет, но, к счастью, удача с лихвой расплатилась с тобой в дальнейшем. Так вот, АГАТы должны были привлекать внимание даргов не больше, чем движущиеся камни, но лишь до тех пор, пока не найдут гнездо и не начнут его обрабывать.

– Логику улавливаю. Транспорт, которым не интересен даргам до того момента, пока он не начнет уничтожать их гнездо изнутри.

– Что-то вроде того. АГАТ был снабжен системой объемного взрыва, которая, по сути, распыляет вокруг него горючую смесь, после чего воспламеняет ее, выжигая все в радиусе нескольких сотен квадратных метров. Если же кто-то выживает – его добивают из пушек главного калибра. Экипаж тоже вооружался ручными многозарядными гранатометами, позволяющими относительно быстро уничтожать нео-даргов даже без использования основных пушек. Ворвались, быстро зачистили гнездо, быстро соорудили защищенный стенами и пушками опорный пункт на базе АГАТа, заняли территорию. И так несколько раз подряд, отгрызая у даргов все больше и больше жизненного пространства. А если бы АГАТов было несколько, то, представь, по всему миру началась бы эта экспансия. В то время как реадизайнеры продолжали бы охранять города, люди могли бы без их помощи, практически незаметно выжимать даргов с пустошей, постепенно уничтожая их популяцию! Амбициозность этого проекта невозможно переоценить! Честное слово, от него выиграли бы все! Если бы, конечно, все пошло по тому плану, который рисовали в теории…

Я снова перевел взгляд на застрявший под землей автопоезд:

– А на практике?

– А на практике – сам видишь…

– Я не понимаю, что я вижу. – я пожал плечами. – Ты говоришь «нашла АГАТ». Насколько я знаю, найти можно только то, что спрятали. Или потеряли.

– То-то и оно! – вздохнула Ника. – Что АГАТ потеряли.

– Это как?! Что значит «потеряли»?! Как можно потерять тысячетонный автопоезд!

– Никто не знал, как. – Ника развела руками. – Это было очень громкое дело тех лет, почему я и удивилась, что ты не в курсе! АГАТ выходил на связь по плану, каждые полчаса, и так было одинадцать раз. На двенадцатый он на связь не вышел. В центре контроля операции подождали следующего сеанса связи, но он тоже не произошел. АГАТ просто пропал из эфира.

– И что, на него даже никакого устройства отслеживания не поставили?

– Так а зачем? – Ника пожала плечами. – Все прекрасно знали маршрут движения АГАТа, представляли в какой его точке он будет находиться в какое время, так что даже в случае непредвиденной ситуации найти его не должно было составить труда.

– Так почему же не нашли?!

– Нет, ты правда дурак? – Ника укоризненно на меня посмотрела. – Разуй глаза, он же под землей! Как его должны были по-твоему найти?! Сюда отправляли несколько экспедиционных групп, но ни одна из них не смогла добраться – нападения бешеных даргов вынуждали их разворачиваться, а одну группу даже порвали начисто, вместе с реадизайнером! Договаривались с Беловыми, запускали самолеты, но и с них ничего не удалось найти, потому что оказывается, АГАТ под землей!

– Как?!

– Так в этом и есть основной вопрос! – Ника развела руками. – Если бы я знала, как и почему!..

Я снова перевел взгляд на задранную в небо морду АГАТа, на свисающие с толстых труб силового бампера вьюнки, колышущиеся на ветру, на мутные, тысячекратно политые дождем и засыпанные землей, стекла.

Пять лет. Машина пролежала тут целых пять лет. Простояла. Частично провисела. Под открытым небом, открытая всем ветрам. А ведь это только та часть, которую мы видим. На самом деле, еще два с половиной вагона, если верить описанию Ники, находятся где-то под землей. Возможно, раздавленные в лепешку. А возможно, наоборот – целехонькие, будто спичечный коробок, в котором мальчишка зарывает красивые камешки, чтобы потом с подружкой «случайно» откопать этот клад.

Только вот этот клад за пять лет никто так и не откопал. Мало того – его даже никто не нашел, хотя искали, и, если верить Нике, искали усиленно.

– Ты говорила про даргов… – вспомнил я. – Они мешали поисковым группам?

– Еще как. – вздохнула Ника. – Говорю же, одну группу порвали вообще начисто, ни одна машина не вернулась, ни один солдат, даже реадизайнер не вернулся. А ведь изначально предполагалось, что АГАТ поедет по маршруту, на котором нет ни одного гнезда, да и сами дарги встречались до этого только в небольших стаях, это же был тестовый запуск, банальная проверка ходовых качеств, сборки и прочего… А дарги налетели, будто гон напал! Туда, где пропал АГАТ, даже въехать не получалось, не говоря уже о том, чтобы производить здесь планомерные поисковые операции. И это не одну неделю длилось. Попытки отыскать АГАТ производились постоянно, чуть ли не каждую неделю, но каждый раз натыкались на даргов и сворачивали поиски. С самолета, как ты понимаешь, разглядеть вот этот вот кусочек тягача, в то время, как искали целый трехвагонный автопоезд, тоже было решительно невозможно. Так что через время проект АГАТ просто свернули, признав его неудачным. Закрыли, запихали в архивы и забыли о нем. И о проекте, и об АГАТе.

– А под землей-то он как оказался? Неужели его дарги туда… Закопали? Запихали? Затянули? Как он туда попал?

– А вот на этот вопрос у меня уже нет ответа. – грустно покачала головой Ника. – Я сама поражена точно так же, как и ты. Никогда не видела ничего подобного. Он как будто ехал по подземному тоннелю, и на выезде его внезапно придавило дверью этого тоннеля. Не знаю, как описать… Да, в общем-то, оно и не важно.

Махнув рукой, Ника подошла к АГАТу, провела рукой по его силовому бамперу, подпрыгнула, зацепилась за верхнюю трубу, ловко подтянулась, закинула ногу, и, как по вертикальной лесенке, поползла вверх. Добравшись до изгиба капота, она перевалилась через него и через секунду уже стояла на два метра выше меня, уперев руки в бока и глядя на меня сверху-вниз.

– Ну и на хрена ты туда залезла? – спросил я, глядя вверх и прикрывая ладонью глаза от солнца.

– Дорогой, ты, кажется, еще не понял. – приторно-ласково начала Ника. – Мы нашли АГАТ. АГАТ, который никто не мог найти пять лет! АГАТ, который непонятным образом наполовину втянут под землю!

– Ага. – я кивнул. – Это все я понял. Дальше что?

– Как что?! Надо его осмотреть!

Глава 18

Еще пять дней назад я стал бы уговаривать Нику не маяться дурью и спокойно вернуться к рельсам, оставив закопанный под землю транспорт в покое. Я бы спокойно объяснил ей, что мы зря теряем время, которое могла бы потратить на более важное занятие – попытки вернуться обратно если не в академию, то хотя бы в то место, в котором нас проще будет найти, то есть, хотя бы к какому-то ориентиру.

Сейчас я просто молча полез следом за Никой. Потому что сейчас я уже достаточно знал ее и этот ее взгляд, характеризующий состояние «в заднице свербит». В этом состоянии дать ей исполнить задуманное будет намного быстрее, нежели объяснять, почему этого исполнять не нужно.

К тому же, она потом все равно это исполнит.

Залезть на решетку АГАТа было нетрудно – трубы силового бампера будто специально были расположены на таком уровнем, чтобы удобно было за них цепляться. Даже ноги не пригодились, кроме самого первого прыжка на нижнюю трубу – я легко подтягивался на одних только руках. Все же молодое, здоровое и сильное тело это прекрасно.

Понадобилось буквально семь-восемь секунд на то, чтобы оказаться на наклоненном капоте АГАТа рядом с Никой. Разумеется, в процессе подъема я обтер своей одеждой все, до чего только дотянулся, да и плевать – после драки с Чингизом я все равно был похож на свинью.

На очень тупую свинью. Потому что только поднявшись следом за Никой и осмотревшись сверху, я понял, что мог никуда не лазать, а просто обойти АГАТ, дойти до того места, где он уходил под землю и подняться там ногами, как по наклонной рампе.

Пока я проникался альтернативными маршрутами подъема на тягач, Ника приставала к его лобовому стеклу в попытках рассмотреть внутри хотя бы что-то. Само собой, это было практически невыполнимой задачей – за пять лет его столько раз мочило дождями и засыпало землей и пылью, которые потом высыхали, что теперь вся эта корка напоминала скорее неучтенное бронирование, нежели природное явление. Участков стекла, через которые хотя бы в теории можно было заглянуть внутрь, было крайне мало, и, сколько Ника ни пыталась, ничего рассмотреть у нее так и не вышло. Она пыталась ковырять корку ногтями, но ничего не добилась, нашла небольшой острый камешек и пыталась сковырнуть им, но тоже ничего не добилась. По ее разочарованному виду было хорошо видно, что ей откровенно не хочется портить такую великолепную находку, как АГАТ, пусть даже в каких-то мелочах, но он не оставил ей вариантов. Поэтому Ника подняла руки, и сложила их вместе, направляя в лобовое стекло.

Я знал, что сейчас произойдет – тонкая струйка крови прошьет навылет любое бронирование за счет своего крошечного сечения и огромной скорости, а потом и вся Ника по этой струйке перетечет внутрь тягача.

Но я-то так не умею!

Поэтому я окликнул Нику раньше, чем она успела исполнить задуманное:

– Эй!

Ника вздрогнула от неожиданности, и перевела на меня взгляд. Ни одного кровавого шарика она так и не успела выпустить.

Я ткнул пальцем в то место, где АГАТ уходил под землю, а точнее – в крошечную, едва заметную, щель между мощной бронеплитой, почти наполовину скрытой под грунтом, и самой крышей:

– Не порть игрушку. Кажется, я нашел нам вход.

Ника радостно кинулась ко мне, и мы вместе принялись исследовать люк.

То, что это люк, никаких сомнений не было – слишком ровной выглядела щель между ним и корпусом, это не было похоже на оторванный элемент брони или на что-то еще.

Но как открыть этот люк было решительно непонятно – никаких ручек снаружи не было, в щель с большим трудом можно было просунуть мизинцы, причем никины, мои не пролезали, а уж о том, чтобы откинуть его, а открывался он назад, в сторону закопанной под землей кормы, вообще речи не шло. Не придумав ничего лучше, мы решили откапывать люк.

Над его скрытой под землей половиной успел прорасти какой-то кустарничек, который я сразу же вырвал вместе с корнями. Разрыхленную в процессе этого землю Ника отгребала в сторону прямо руками, в то время как я долбил то, что корни кустарника не зацепили.

В конечном итоге, вся работа заняла у нас не более пятнадцати минут. Люк оказался не таким уж и большим, и, как я и предполагал, под землей пряталась примерно половина его площади, заглубленная в самой крайней точке в грунт сантиметров на двадцать.

Единственный минус – от физической работы на открытой местности, да еще и под солнцем, сильно хотелось пить. Но теперь, когда я выяснил, что в АГАТ действительно можно проникнуть, работа захватила и меня тоже, и возвращение к рельсам в списке приоритетов сместилось на второе место.

Когда люк освободился от веса земли, он пружинисто приподнялся и щель, благодаря которой я его и заметил, стала заметно больше. Теперь уже не только никины мизинцы, теперь даже мои руки легко пролезли и откинули крышку люка, закрепленную на внутреннем изогнутом кронштейне.

И, едва только крышка поднялась, встав педпендикулярно к крыше, внизу что-то заскрипело, загрохотало и обрушилось. Гулко и дробно стуча по металлу, словно по ступенькам железной вертикальной лестницы, это нечто обрушилось внутри АГАТа, заставив нас от неожиданности вжать головы в плечи, и отскочить от люка. В руках у Ники мгновенно появился кровавый шарик, а я одним только усилием воли подавил рефлекторное желание достать лук и стрелу.

Да, нервы ни к черту у нас стали из-за этой жажды. Интересно, в АГАТе есть вода? Ника говорила, что запасы предусматривались… Но в каком виде? Пережили ли они эти пять лет? Или давно протухли или даже испарились?

Однако все мысли о воде вылетели из головы, стоило мне заглянуть в наконец открытый люк. В луче света, падающего в кромешную тьму внутри машины я наконец разглядел то, что грохотало, падая на металлический пол.

Это оказался человеческий скелет.

Вернее, это было человеческим скелетом. До того момента, пока не начало падать, собирая по пути каждую из девяти ступенек железной лестницы. В итоге, до пола долетели лишь отдельные фрагменты, по которым, однако, определить принадлежность не составляло труда. Приметные позвонки, почти целая грудина с торчащими ребрами, и, конечно, ни с чем не сравнимый череп. Это определенно был скелет человека. Только что он делал на такой высоте, возле люка?

Я перевел взгляд на торчающую крышку люка и удивился вторично – на приваренной с внутренней стороны ручке висели остатки руки скелета – кисть и локтевые кости. Видимо, когда я рванул люк, то немногое, что еще скрепляло скелет пять лет назад пытавшегося вылезти через люк солдата, разрушилось и костяк полетел вниз, оставив на крышке только сжатую в посмертном усилии руку.

Делаем вывод, что экипаж АГАТа до последнего пытался выбраться из машины. А из этого делаем вывод, что весь экипаж до сих пор внутри.

Ника тоже это поняла, потому что в ее взгляде появилось какое-то придавленное выражение, будто на нее патриарх накричал при всем клане. Кажется, идея лезть внутрь уже не казалась ей такой уж хорошей. Как ни крути, а мертвецы очень часто вызывают у людей неприятные мысли и ассоциации, а кто-то даже их боится.

Глупые. Живых надо бояться. Мертвецы как раз безопасны.

До пола было прилично высоты, да к тому же прыгать в старые кости, рискуя сломать ноги или пораниться, было не лучшей идеей, поэтому я сел на броню, нащупал подошвами ступеньки лестницы и полез вперед первым.

– Ты куда? – жалобно пискнула Ника.

– Ты же сама хотела внутрь. – ответил я, чуть задержавшись на лестнице. – Так идем.

– Но там же… – Ника сделала жалостливое выражение лица.

– Хочешь, оставайся тут. – я пожал плечами, насколько это возможно, когда держишься руками за срез брони. – А мне интересно, что там произошло. Возможно, внутри я смогу узнать больше.

И, не дожидаясь ответа, я продолжил лезть вниз.

Не успел я коснуться пола, как почувствовал, что лестница завибрировала вновь – Ника все же полезла следом. И, в общем-то, неважно, что сподвигло ее – боязнь остаться в одиночестве или интерес к тому, что творится внутри.

А внутри творился кромешный мрак. Из-за того, что я стоял в луче света, падающем с потолка, все, что за его пределами только набирало густоту и непроницаемость – будто снова стоишь перед приемной комиссиией, которая обвиняет в том, что ты – деревенщина. Только в этот раз наверху нет стекла, которое можно разбить, развеивая эту иллюзию.

Поэтому, дождавшись, когда Ника спустится, я достал из кармана телефон, включил на нем фонарик и осмотрелся, крутнувшись вокруг своей оси.

Фонарик, конечно, был слабый, и нормально выхватить окружение не мог, поэтому с места ничего рассмотреть не удалось. Приняв решение осматривать АГАТ фрагментами, я взял Нику за руку, чтобы не потерять ее в этой темноте, максимально далеко вытянул перед собой руку с фонарем, чтобы не наткнуться ни на что, и двинулся в сторону носа машины. Пол под ногами, хоть и наклоненный, совершенно не был скользким, и продвигались мы уверенно. По бокам из темноты периодически выныривали всякие конструкции и емкости, но я не обращал на них внимания – я решил начать осмотр прямо с носа.

И, когда мы до него добрались, оказалось, что не зря.

В передней части машины, перед лобовым стеклом, через которое в редких местах просачивались жалкие вялые лучики света, располагалось два кресла, разделенные широкой консолью со множеством кнопок. Перед каждым креслом стояло по большому круглому рулю.

В каждом из кресел лежало по скелету. Эти совершенно точно человеческие, даже определять не нужно – все и так налицо. Водители АГАТа умерли прямо на своих рабочих местах, наверняка до последнего пытаясь спасти машину от погребения под землей. Даже на грани смерти, уже зная, что не выживут, они пытались спасти хотя бы машину и тех, кто в ней.

Невозможно выжить, когда тебя, прямо вместе с твоим креслом, навылет пробило несколькими скальными отломками. Острые и длинные, словно каменные наконечники для стрел, они пришпилили скелеты к креслам на манер жуков в коллекции энтомолога. Три – в левом кресле, поразившие печень, легкое и солнечное сплетение, и четыре в правом, добавившие к почти такому же списку еще и шейный отдел позвоночника.

– Видела когда-нибудь такое? – спросил я, показывая пальцем на каменную иглу, но не касаясь ее.

Ника помотала головой, закусив губу и снова ухватила меня за руку, которую я забрал у нее лишь затем, чтобы указать на диковинку. Схватила и сжала.

Я присел возле кресел, разглядывая каменные иглы поближе, под светом фонаря. Нет, это не было чем-то окаменевшим, как могло бы показаться на первый взгляд, да и что это за срок для окаменелости – пять лет? Эта штука не выглядела как то, что когда-то было органикой, каждый из этих шипов был не похож на другой, они все были разными. Будто действительно кто-то взял, отслоил от скалы несколько острых камней и начал ими швыряться, будто дротиками, атакуя водителей со спины.

Именно со спины, потому что с той стороны торчала большая часть игл, нежели спереди. Спереди, если присмотреться, из семи снарядов над костями выступало только два, то есть, снаряды прилично потеряли энергии, пронзая сначала кресло, а потом тело пилота.

Выходит, нападение происходило изнутри…

Кажется, Ника пришла к тем же выводам, потому что она внезапно резко дернулась, и в свете фонаря мелькнула ее поднятая рука, над которой снова возник шарик крови. Ника явно была готова отражать нападение.

Только сомневаюсь, что на нас кто-то нападет. Если бы тут жила какая-то тварь, что кидается камнями, как стрелами, то она бы давно уже разодрала целые костяки на отдельные кости еще в момент поедания. Да и как она сюда попала, если люк был закрыт, а остальная часть под землей?

Но уговаривать Нику расслабиться я не стал – ей это не поможет. Если ей так спокойнее, пусть будет готова к драке. Если заставить ее спрятать свой шарик, она только больше нервничать начнет.

Оставив скелеты водителей, я двинулся в обратном направлении, внимательно осматриваясь по сторонам. Всякие конструкции и внутреннее устройства АГАТа меня волновало мало, сейчас меня больше интересовало, найдем ли мы еще скелеты, и будут ли на них следы похожих повреждений. Поэтому все рукотворное, что выплывало из темноты мне навстречу, я обходил, не заостряя на них внимания, но внимательно осматривал пространство за и под ними, не ленясь нагибаться и светить в самые узкие щели.

И это было правильным решением. Я нашел еще четыре скелета, не считая того, что упал сверху. У него, кстати, тоже нашлась каменная игла, застрявшая между ребер недалеко от того места, где когда-то располагалось сердце, просто изначально я не обратил на нее внимания. Такие же иглы нашлись и в остальных костяках – от одной до пяти. Даже забившийся под какой-то железный горизонтальный шкаф бедолага получил свою порцию камня, только, судя по его размеру и расположению, а так же по многочисленным царапинам на стенах и полу рядом, в этот раз игла промахнулась, ударилась об пол и раскололась на целое облако мелких обломков, которые, как шрапнель, проникли в тело человека со стороны ног, порвав мочевой пузырь и нижние отделы кишечника. Даже представить страшно, как больно, долго и мучительно он умирал.

В задней части тягача нашелся проход в следующий вагон. Его предполагалось закрывать массивной дверью с мощной уплотнительной резинкой по краю – не удивлюсь, если герметичной, – но сейчас она была наполовину открыта. Закрыть ее было невозможно даже в теории – она упиралась в еще один скелет, лежащий точно на проходе.