Текст книги ""Фантастика 2026-65". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Зайцев

Соавторы: Антон Агафонов,,Виктор Жуков,Олег Ефремов,Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 296 (всего у книги 346 страниц)

– А знаешь, этого бы не случилось, если бы ты не таскал все в руках… Да и в приемной комиссии вряд ли будут рады, если ты туда заявишься, тыкая им в носы стрелами.

– Есть предложения?

– Надо купить какую-то сумку, стало быть.

Пришлось вернуться в магазин и прикинуть, что из их ассортимента может вместить в себя лук вместе со стрелами. Такая сумка нашлась, хоть она и не под лук шилась. Она представляла собой просто здоровенную квадратную сумку, которую можно было повесить на плечо и в которой лук болтался, как одинокий дарг в пустоши. Но делать нечего – так лук действительно был скрыт от любопытных глаз, а ведь именно лук – первое, что выдаст меня в толпе внимательным глазам Ратко, знающим, что им нужно искать. Так что дело тут даже не в приемной комиссии, а в банальной осторожности и здравомыслии.

Так и порешав, мы загрузились обратно в машину и поехали на сей раз уже в приемную комиссию.

Чел продолжала без умолку болтать, но после того, как я увидел ее в деле, это уже не особенно и раздражало. Теперь она действительно производила впечатление той, кто способен меня защитить.

Я перевел взгляд на стрелы и украдкой погладил их гладкие черные древки и упругие пушистые натуральные перья.

Правда теперь я и сам могу себя защитить… И уверен, на мои методы у Ратко не найдется чем ответить! Как минимум потому, что ни с чем подобным ранее они не сталкивались!

Спустя десять минут водитель запарковался возле большого красного здания, фронтон которого подпирали толстые фигурные колонны. К крыльцу вела широкая лестница в полтора десятка ступенек, на которых тут и там сидели молодые ребята и девчонки примерно моего возраста. Где-то они кучковались небольшими группами и оживленно галдели, обсуждая поступление. Где-то наоборот – сидели мрачнее тучи, видимо, мандражируя перед поступлением. А где-то – снисходительно усмехались, глядя и на первых, и на вторых. Эти, надо думать, и не сомневались в своем успехе.

А я? Я сомневаюсь? Ведь, по сути, я даже не являюсь тем, кто сейчас будет пытаться поступить в академию реадиза. Я – лишь паразит в его теле.

Я прислушался к себе.

Я понял, что волнуюсь.

Я уже забыл, когда в последний раз волновался. Но сейчас – волновался.

Да к черту! Что может пойти не так?! Все эти дни меня только и убеждали, что у меня нет иного пути, кроме как поступить! Даже Оро Висла в этом уверен, а он не создает впечатление человека, который бросает слова на ветер! Так почему что-то должно пойти не по плану?! Оружие им не нравится?! То, что лук со мной, не нравится?! Так они его и не увидят! Так что к черту этот мандраж, к черту всю эту комиссию, и Ратко, если они сейчас за мной следят, тоже к черту!

Я толкнул дверь машины, повесил сумку с луком на плечо и уверенно пошел вверх по ступенькам.

Глава 24
Комиссия

Поднимаясь по ступенькам из мрамора, отполированного сотнями подошв многих поколений абитуриентов, я невольно выцеплял из окружения куски разговоров окружающих меня парней и девушек. Да что там невольно – я весьма даже активно подслушивал, о чем они говорят, ведь никакого другого способа получить хоть какую-то информацию о том, что меня ждет, не было. Чел, идущая ступенькой ниже, к счастью, в кои-то веки замолчала и не мешала мне.

Только проку от этого было чуть. Потому что абитуриенты разговаривали на какие-то плохо понятные мне темы, употребляя при этом плохо понятные слова, из-за чего и так оборванные куски фраз становились вовсе непонятыми.

– …а он берет и спрашивает у меня: в какой линии используется техника «Изумрудное перо»?

– …и тогда он тыкает в меня пальцем и говорит: «Феанор!» Серьезно, у него хватило наглости!..

– …не верил, что я управляю рабочим телом, а не просто проецирую прану! Не верил, что моим наставником был сам Крис Авелон!..

Отовсюду звучали какие-то имена, названия и наименования, которые ни о чем мне не говорили. А вот ребятам, похоже, говорили. Они привычно оперировали всеми этими терминами, что ясно давало понять: вот они какие, настоящие будущие реадизайнеры. Те, кого с детства тренировали и готовили, даже несмотря на то, что ритуал инициации проводится лишь в восемнадцать лет. Эти ребята заранее готовились управлять своим даром, которого у них просто не могло не быть при их-то родословной. Тренировались вхолостую, так сказать, чтобы потом сразу же переложить свою теорию на практику. Да, у них гигантская фора передо мной. Просто потому, что им повезло родиться в кланах.

В своих группах-кучках они даже одеты были в едином стиле, в единой цветовой гамме, сразу разграничивая своих и чужих. Когда из дверей здания выходил кто-то новенький, группа в таких же, как у него, цветах, начинала приветственно ему махать, кричать и вообще всячески обращать на себя внимание. А когда он замечал их и подходил, принимались выспрашивать, как прошло тестирование.

Что характерно, я не услышал ни одного вопроса, прошел ли тот ли иной абитуриент. Словно варианта не пройти не существовало вовсе. Видимо, мир слишком сильно нуждается в реадизайнерах, чтобы еще и отсеивать их. Это хорошие новости.

Я толкнул двери и вошел в здание. За дверями оказался длинный коридор с высокими стрельчатыми окнами по левую руку и добрым десятком дверей в стене по правую. Все двери, правда, были закрыты, и только в самую дальнюю, располагающуюся в самом конце коридора, стояла очередь из ребят и девчат моего возраста.

Ну, как сказать «стояла». Только обладая очень хорошо развитым воображением можно было назвать это очередью. На самом деле это опять были хаотично разбросанные по коридору группки абитуриентов количеством от одного до четырех человек, которые образовывали кривую, косую, пьяную, но все-таки линию, упирающуюся в конец коридора. Кто-то сидел на подоконнике, кто-то вовсе – прямо на полу, кто-то стоял, привалившись к стене. В некоторых компашках, боязливо оглядываясь, что-то там шаманили, то ли показывая друзьям чудеса реадиза, которыми умудрились овладеть без всяких там академий, то ли просто разминаясь перед вступительным экзаменом…

«Интересно, а что вообще представляет собой вступительный экзамен?»

– Нет никакого экзамена, – пожала плечами Чел, когда я спросил ее об этом. – Тебя просто проверяют на наличие реадиза и на склонность к тому или иному направлению, после чего регистрируют как реадизайнера. В той линии, которую ты сам назовешь, стало быть.

Я был прав, стало быть. Да вот же привязалось это слово, а!

Просто – я был прав. Миру очень нужны реадизайнеры, миру без них не выжить. Ну, или мир считает, что без реадизайнеров не выживет. В любом случае, нет никакого экзамена, который расставит всех по своим местам. Есть только те, кто обладает реадизом и становится реадизайнером, и те, кто не обладает. И не становится, стало быть.

Да мать твою!..

Стоя в очереди и скучающе пялясь в окно, я продолжал прислушиваться к пересудам вокруг, но здесь, в отличие от лестницы заведения, разговоры шли в основном о более приземленных вещах – о свиданках, вечеринках, обновках. Стоящие здесь парни и девушки еще не были реадизайнерами – голодными до новых знаний и навыков умами. Здесь они доживали свои последние минуты в качестве простых людей с интересами и запросами простых людей.

Даже немного завидно стало. Мне так и не довелось побыть простым человеком. Выживание, выживание, выживание – все ради выживания. Плесневелые объедки вместо еды, холодные камни и драный плащ вместо кровати с одеялом, побои и кандалы вместо заботы и доброты – вот как проходили мои ранние годы. С одной стороны, грех жаловаться, ведь именно прошлое сделало меня таким, какой я есть, с другой стороны, подобной истории не пожелаешь никому, разве что злейшему врагу.

Но если вдуматься, именно эта история и привела меня к божественному подарку в виде новой жизни. В виде шанса прожить заново собственную юность, испытав все то, что испытывают обычные, простые люди…

Но обладая при этом всеми навыками, что я скопил в себе за одну уже прожитую жизнь…

Что ж, я действительно заслужил спокойную жизнь. И пусть путь к ней оказался несколько более тернистым, чем я думал, сейчас от нее меня отделяет всего один человек.

Надо же, как быстро продвинулась очередь…

Когда передо мной никого не осталось, я стал считать про себя секунды, начиная от момента, когда за парнем с хвостом длинных белых волос закрылась дверь. Я успел досчитать до трехсот семидесяти, когда дверь снова открылась, и он выскользнул наружу, довольно улыбаясь. Что ж, может, здесь и нет такого понятия как «не приняли», но абитуриенты все равно радуются тому, что прошли.

Настала моя очередь.

Я обернулся на Чел, она ободряюще улыбнулась мне, и я толкнул дверь кабинета и вошел внутрь, придерживая на боку сумку с луком, чтобы не застрял в двери.

Я оказался в большом круглом зале с потолком в форме купола, в самой верхушке которого располагалось круглое окно. Свет из него падал на небольшую круглую площадку на полу, на которую вели четыре кольца низких ступенек. Световой столб был будто бы заперт внутри кольца из семи тонких колонн, которые подпирали потолок, и из-за этой игры света и тени между колоннами царила густая тьма. Я мог понять, что там стоят столы, за которыми сидят люди, но не мог даже определить их возраст, не говоря уже о внешности. Сделано это было специально для того, чтобы скрыть личность экзаменаторов, или я нагнетаю – сейчас уже не найти ответа. Надо будет поинтересоваться у знающих уже после всего действа.

– Здравствуйте, молодой человек, – раздался надтреснутый голос не пойми с какой стороны: акустика в зале тоже вела себя как хотела. – Не стойте на пороге, проходите в круг, что же вы.

Ах, вон оно что. Эта площадка с падающим на нее светом – подиум, чтобы на меня было удобнее любоваться. Не люблю быть на свету, но, раз выбора нет, придется подчиниться.

Я зашагал к площадке, придерживая на плече сумку с луком.

– Сумочку оставьте, пожалуйста, за пределами круга, – снова раздался тот же голос снова не пойми откуда. – Она вам не понадобится.

Я усмехнулся, но ремень сумки спустил с плеча и положил ее на пол. Вряд ли кто-то из сыновей Ратко решится нападать на меня прямо здесь и прямо сейчас: это же, считай, сотни человек сделать свидетелями. Как потом они будут выкручиваться? Одно дело – убить меня в ресторане, с этого можно соскочить с помощью сотни разных способов, даже банально заявив, что перепутал меня со своим недругом, и совсем другое – в приемной комиссии академии реадиза, где все прекрасно знают, что за люди здесь собрались и зачем они здесь собрались. Пытаться убить меня здесь – это все равно что влезть в курятник и начать душить кур… В тот момент, когда хозяин их там кормит.

Так что лук мне действительно тут не понадобится. А вот что понадобится… Даже и не знаю. Спросил бы у богини, но она что-то пропала в последнее время. То ли решила, что я уже достаточно взрослый мальчик для того, чтобы жить своим умом, то ли ее многозадачность вовсе не такая многозадачная, как она пыталась меня убедить.

– Ну что же вы, молодой человек? – заговорил уже кто-то другой, женщина, и тоже немолодая, судя по голосу. – Не заставляйте нас и других абитуриентов ждать.

Я взошел по ступенькам и встал в центре падающего с потолка столба света. Отсюда разглядеть собеседников было еще проблематичнее, и я различал только смазанные силуэты, а вот я у них был как на ладони. Очень мерзкое ощущение. Не удивлюсь, если здесь все спроектировано так, чтобы абитуриент чувствовал себя максимально обнаженным и открытым перед этими людьми. Чтобы выдавал свои истинные намерения и свой обман, если он есть.

– Имя?

– Серж Колесников, – твердо и четко, как только мог, ответил я. – Я…

– Достаточно имени, – прервала меня все та же женщина, и члены приемной комиссии принялись полушепотом переговариваться, словно мое имя о чем-то им говорило.

Но шептались они недолго – прошло буквально несколько секунд, и женщина заговорила снова:

– Скажите, Серж, как давно вы прошли ритуал инициации?

– Два… Нет, три… Два или три дня назад, – ответил я, понимая, что не могу ответить точно, настолько насыщенными были эти дни.

– То есть вы даже не можете назвать точной даты… – усмехнулась дама. – Даты, которую каждый абитуриент, планирующий стать реадизайнером, запоминает как свой второй день рождения и отмечает каждый год. А кто был вашим ментором? Наставником?

Я едва подавил в себе желание недоуменно пожать плечами – нечего показывать им свою неосведомленность. Не просто же так они сыплют этими вопросами. Лучше просто отвечу:

– Никто. Я интуитивно учился.

– Интуитивно учился управлять праной? – снова усмехнулась тетка. – И выжил, не то что не лишившись конечностей, а даже оставшись при своих волосах? Звучит как сказка. Впрочем, ничего удивительного.

– Поче…

– Постойте! – недовольно перебила меня женщина. – Я еще не закончила. Что за ужасная провинциальная привычка перебивать других людей! В этом помещении говорим мы, а вы лишь отвечаете на вопросы, если мы их задаем. Понятно?

Я едва поборол в себе желание оглянуться на сумку с луком, сжал зубы и коротко ответил:

– Да.

– Так вот, Серж Колесников. Клан Колесниковых не подавал заявок на новых абитуриентов… Потому что никакого клана Колесниковых нет. Их не существует в природе, а значит, совершенно непонятно, откуда в нашем зале взялись вы!

– Я…

– Это не было вопросом! – повысила голос женщина. – Даже если мы предположим, что вы являетесь легендарным «алмазом», который появляется в мире раз в столетие, если не реже, то точно так же придется предположить, что сила и мощь вашего реадиза должна быть просто запредельной! Точно так же, как и у других «алмазов», которые когда-либо топтали эту землю! Так скажите мне, Серж, где она, эта ваша сила?

Это уже однозначно был вопрос.

Но у меня не было на него ответа. Потому что вопроса я не понимал.

– Что вы имеете в виду? Я не понимаю вашего вопроса.

– Я попробую перефразировать… – вмешался третий голос, спокойный и властный. – Каждый год различные шарлатаны пытаются проникнуть в ряды академии, выдавая дешевые иллюзии за реадиз. Они пытаются обмануть комиссию, накачиваясь донорской праной, они рисуют себе сигмы чужими рабочими телами, не беспокоясь о неизбежном отторжении, они показывают фокусы и пытаются убедить в их реальности. Сами по себе все эти действия могут обмануть приемную комиссию. Но на то она и комиссия, чтобы определять, кто настоящий одаренный, а кто лишь притворяется им. В вашем теле, Серж, определенно присутствует реадиз… Или то, что вы за него пытаетесь выдать. Но его катастрофически мало. Исчезающе мало. Настолько мало, что даже невозможно определить вашу склонность к сенсам или форсам. Вы как опустошенная батарейка, которой уже кто-то воспользовался, таких реадизайнеров не бывает. Даже если бы вы были настоящим реадизайнером, существовала бы немалая вероятность недопуска к обучению в академии… Элементарно потому, что ваш уровень реадиза можно считать банальной девиацией, если не вообще статистической погрешностью. Но если суммировать этот факт с прочими, которые только что получили в виде ответов на вопросы мои коллеги, то придется прийти к неутешительному выводу.

Я плохо улавливал его слова. Он говорил так много и так сложно, что уложить все это в голове было просто невозможно. Слова громоздились друг на друга, выстраивая из себя шаткую башенку, и чем больше их становилось, тем больше башня шаталась, того и гляди – рухнет к чертям!

Одно я понимал точно – ничего хорошего вся эта речь мне не несет.

– Я не… понимаю, к чему вы ведете, – честно сказал я.

– Реадизайнеров тренируют с детства, – вместо приятного и умного мужчины продолжила самодовольная женщина. – Их учат не только тому, как пользоваться способностями, но и тому, как держать себя в обществе, как быть достойным членом клана. Вы же, Серж, неотесанный деревенщина, который не знает элементарных правил и норм! Приехавший из какого-то захолустья очередной шарлатан, который зачем-то рвется в академию, не понимая того, что для простого человека это смертельно опасно! Так вам понятно?!

Она уже перешла на крик. Она вопила так, что у меня закладывало уши, она бесновалась, будто у нее отобрали любимую помаду, и я даже был рад тому, что не вижу ее, – я бы не хотел это видеть. Она даже не давала мне вставить слова, ответить на ее выпады. Да что там мне – никто из приемной комиссии не смог бы этого сделать, даже если бы захотел!..

Зашуршали какие-то бумаги, а потом раздался резкий отрывистый удар тяжелой печати по столу, и тетка завизжала снова:

– Серж Колесников, вам в зачислении в академию реадиза, первому из всего набора этого года, отказано! Покиньте помещение!

Эл Лекс
Стреломант 2

Глава 1

Ника бушевала, как ураган. Как кровавый тайфун, как безумное торнадо по фамилии Висла. К счастью для всех, она сейчас находилась где-то в совершенно другой точке глобуса.

К счастью для всех, кроме тех, кто находился там же.

– Что значит «не взяли»?! – вопила в трубку Кровавая. – Что, дарг тебя дери, значит «не взяли»?! Так не бывает!

– Как видишь, бывает. – ответил я, держа трубку телефона чуть на отлете, чтобы ухо не закладывало.

– Да ты меня разыгрываешь! Я же тебя знаю, сукин сын, с тебя станется!

– Тебе дать Чел, чтобы она подтвердила?

– Кого дать?! Что еще за Чел?! Ты что, уже кого-то подцепил там?!

Я отключился. Кажется, Нику понесло куда-то не туда. Пьяная она там, что ли?

Стоп, она же не пьет. Значит, не пьяная. Но с ней явно что-то не так. Кровавые, конечно, темпераментны, но она сейчас не в боевой обстановке, чтобы так себя вести. В постели разве что с кем-то, но и то вряд ли – в такие моменты у нее очень сильно и очень своеобразно меняется голос.

А сейчас она просто зла.

И, судя по тому, что телефон тут же запиликал сигналом вызова снова – сейчас она была зла на меня.

Я снова сбросил звонок. Разговаривать с Никой в таких тонах было бессмысленно – она вся исходила на эмоции и не была способна ни на какой конструктив. А мне сейчас нужен был именно конструктив, ведь только он мог сейчас мне помочь. Направляясь в приемную комиссию я надеялся, что с моей спины снимут мишень, а вместо этого мне подрисовали в нее лишний желтый сектор.

Ника позвонила еще раз, я сбросил снова. Чел, сидящая рядом в машине и огорченная моей неудачей едва ли не больше, чем я, осторожно спросила:

– Неполадки со связью?

– Угу. – ответил я. – Со связью между нервами у некоторых людей неполадки.

Ника больше не звонила. Я выждал еще минуту и позвонил сам, надеясь, что Кровавой хватит мозгов не включать обиду и взять трубку.

Хватило.

– Успокоилась?

– Да, нормально. Рассказывай по порядку.

– Да нечего особо рассказывать. Обвинили меня в шарлатанстве, сказали, что я обманщик!

– Чего-о-о?! – снова опасно протянула Ника. – Ты вот точно сейчас не разыгрываешь меня?!

– Ты серьезно думаешь, что мне сейчас есть дело до шуток?! – огрызнулся я. – Если да, то напоминаю тебе, что это меня, – меня, а не тебя! – после всей этой херни продолжают искать четверо сводных братьев с целью убить как можно быстрее! Нет, я тебя не разыгрываю!

– Все, молчу. – вздохнула Ника. – Просто… В это как-то не верится. Со мной одновременно поступал такой слабак!.. Я даже не знаю, как это описать, он, по-моему, не то что в рабочее тело прану перекачать, он даже сформировать ее не мог толком! И все равно приняли, отправив его в сенсы! Твой реадиз, конечно, слабенький, но…

– Чего? – я сощурился. – Так ты была в курсе?

– Ты о чем? – Ника попыталась включить дурочку, но я не позволил:

– Ты сказала «слабенький реадиз»… Что ты понимаешь под слабеньким?

– Э-э-э… – Ника стушевалась. – Ну, то и понимаю. Слабенький он у тебя. Ну правда. Не обижайся.

– А как ты это поняла?!

– Скорость рассеивания праны в твоих реликтах. Любой бы понял.

– Я не «любой»! Ты не сделала понятнее!

– Ну как я тебе сделаю… Смотри, ты наполнял свои стрелы праной… Даже не так, еще проще – ты наполнял МОИ стрелы праной, а они были однородны по структуре, в отличие от твоих. После этого стрела отдавала заряд праны в окружающую среду, активируя при этом заложенный в нее эффект. И вот по скорости ее отдачи можно определить, насколько силен реадизайнер. Это стандартная методика, ею любой может овладеть!

– То есть, ты судишь по тому, как долго действуют мои умения?

– Это… Не то чтобы одно и то же… Но в некоторой степени можно провести параллель, да. Прямо сейчас на ходу лучшего примера я тебе все равно не приведу.

– И ты знала, что я слабак в реадизе и ничего не сказала?! Ты же говорила, что мои способности ужасающе сильны!

– Я говорила, что они потенциально ужасающе сильны! – сказала Ника, особенно выделив слово «потенциально». – И я не отказываюсь от своих слов, твоя Линия удивительная, страдает именно твоя реализация, а вернее даже… Короче, я хотела рассказать, но боялась, что это подорвет твою веру в себя. Накануне поступления в академию тебе это точно было не нужно.

А ведь и правда пыталась. Был вчера момент, когда Ника коснулась подобной темы и отвела глаза, не желая ее продолжать. Вот и думай теперь – к лучшему или к худшему…

– Вот значит в чем дело… – задумчиво произнес я, переваривая новости о своих способностях. – Значит, я слабак…

– Да забудь ты об этом! Ты опять сути не улавливаешь – не в силе дело! – перевела тему Ника. – Вспомни, говорили ли они еще что-нибудь… Что вообще они говорили?! Вспоминай, желательно дословно!

– Говорили, что я шарлатан, это ты уже слышала. Говорили, что я неотесанный деревенщина, или что-то вроде того. – послушно стал перечислять я. – Что я не помню даты своей инициации, хотя она почему-то должна у меня от зубов отлетать…

– Это все херня, это все не поводы! Еще что было?

– Еще… Спрашивали про наставника, не верили, что я сам научился контролировать прану.

– Это уже ближе к делу, но все равно недостаточно для того, чтобы обвинить тебя в шарлатанстве… Это слишком серьезное обвинение! Вспоминай, должно было быть что-то еще!

Что-то еще, что-то еще… Должно было быть что-то еще… Но никакого «еще» не было, я рассказал все как есть.

А, может, дело не в «что»? Может быть, дело в «как»?

– Там одна женщина была… Создавала ощущение неуравновешенной. – медленно и вдумчиво подбирая слова, начал я. – Не давала мне высказаться, затыкала, перебивала. Под конец вообще на визг сорвалась.

– А вот это уже интересно. – заинтересовалась Ника. – Члены комиссии обычно вежливы со всеми, у них устав так прописан… Говоришь, аж визжала?

– Сам удивился. Не думал, что серьезные взрослые люди, да еще метящие в аристократы, способны себя так вести. Знаешь, у меня сложилось ощущение, что она это… Специально делала.

– Не понимаю. – даже по голосу было слышно, что Ника нахмурилась.

– Она очень… – я покрутил рукой, подбирая слова, хоть Ника этого и не видела. – Очень быстро и очень резко перешла на крики… Люди так делают, когда уже знают, что сейчас будет скандал и вопли, и их задача – привести к этому кратчайшим путем. Уцепиться за самое явное и разораться.

– Поняла тебя. Сталкивалась с таким.

– Это, кстати, не все. – вспомнил я. – Когда они услышали мое имя…

– Они спрашивали твое имя? – удивилась Ника. – Удивительное дело, обычно имя спрашивают уже после проверки, при заполнении анкеты нового реадизайнера!

– А в этот раз спросили. Возможно, регламент поменялся, или я не знаю что…

– Ну спросили, и?

– И я ответил. А когда они услышали, что я Серж Колесников, то несколько секунд шушукались, словно я какая-то известная личность.

– Так я и думала! – злобно, но с ноткой торжества завопила в трубку Ника. – Так я и знала! Так я, мать его двадцать раз, и знала!

– Что? – не понял я.

– Это Ратко! Это опять дарговы выкормыши Ратко постарались! Я готова второй глаз Себастьяна поставить на то, что это они подкупили приемную комиссию, чтобы завалить тебя, а то и вовсе посадили в нее своих людей – денег-то у них хватит что на первое, что на второе!

– Да ладно тебе. – не поверил я. – Зачем им это?

– За мясом! – злобно выплюнула Ника. – Если ты еще не понял, они спать не могут, пока ты дышишь, и позволять тебе официально стать реадизайнером означает похерить их планы на корню! Так что нет совершенно ничего удивительного, что они решили потратить несколько килограммов денег на то, чтобы не дать тебе поступить в академию!

– И это законно?

– Конечно, нет, ты что, идиот?! Просто будь ты из какого-нибудь клана, члены приемной комиссии никогда в жизни не пошли бы на такой шаг, ни за килограмм денег, ни за десять, ни за тонну! Даже если бы вся приемная комиссия состояла из Ратко и каждому обещали бы по тонне денег – они бы на такое не пошли! Но ты – другое дело! Ты никому не известный выскочка, дилетант из провинции, который называет себя алмазом-самородком. Слить тебя – это даже не преступление, это… Это даже почти что не нарушение прав, собственно! Пока тебя не признали реадизайнером, у тебя нет прав реадизайнеров, а раз у тебя их нет, тебе нечего защищать! Если бы ты состоял в клане, твои сородичи подняли бы ор выше гор на эту тему, и скрыть всю эту махинацию в тайне было бы просто невозможно. Но не в твоем случае. За тебя некому заступиться. Ты чужой для простых людей, потому тчо метишь в реадизайнеры, и чужой для реадизайнеров, потому что не состоишь ни в одном из кланов. Даже если вся эта история вскроется, наберет обороты и срезонирует в обществе, приемная комиссия всегда может спустить все на тормозах, сказав, что просто ошиблись, и все. Проблема в том, что к тому моменту Ратко до тебя, скорее всего, уже доберутся.

Я медленно и вдумчиво переваривал услышанное. Вот именно ради этого я и сбрасывал никины звонки, давая ей время остыть – ради того, чтобы она включила свою очаровательную головку и свой великолепный аналитический мозг и сделала выводы, которые я сам сделать не мог банально в силу отсутствия входящей информации. Являющаяся частью всей этой системы, варящаяся в этом соку интриг и заговоров с самого рождения, Ника била точно в цель, безошибочно указывая виноватых.

Осталось только понять, что делать мне.

– Висла могут помочь?

– Ни хрена! – злобно выплюнула Ника. – Если Висла попробуют вмешаться в эту ситуацию и обвинят Ратко в подлоге, на фоне всех прошлых событий это будет выглядеть как попытка спровоцировать спатомантов на открытый конфликт, и все прочие кланы сразу же выразят квоту недоверия нам. Уж поверь, этот даргов выкормыш Себастьян проверил и заминировал все отходные пути, так что помощи тебе ждать неоткуда. В данный момент мы в тупике.

В тупике, в тупике… Я не раз в своей жизни оказывался в тупике. Как в переносном смысле, так и в прямом. Неоднократно жизнь загоняла в жесткие рамки и пыталась сдавить их, расплющивая меня в лепешку – и ничего, выжил. Даже в каменном мешке, окруженный стенами трех домов и шеренгой стражников, желающих насадить меня на пики – выжил. Потому что не стал делать того, что они от меня ожидали. Не стал прорываться сквозь них, а ушел вверх.

– Тресса Висла, скажите, когда мы можем продолжить? – раздался в трубке приглушенный расстоянием обеспокоенный мужской голос. – Мне менять иглу?

– Подождите минутку! – раздраженно ответила Ника.

Тупики это такая штука, которая может ограничить тебя максимум с пяти сторон…

– Скажи-ка, – медленно проговорил в трубку я. – А если бы я был сильнее… У них бы тогда хватило смелости обвинить меня в шарлатанстве? Или тогда было бы очевидно, что я настоящий реадизайнер и меня следует… Нет, меня необходимо принять в академию! Сработало бы?

– Все, конечно, относительно… – задумалась Ника. – И зависит от того, насколько сильнее, но, в общем-то, мыслишь ты в верном направлении. Если бы ты был сильнее, то им пришлось бы тебя принять. Если бы ты был… скажем так, дальнобойнее, им пришлось бы тебя принять, да. Но для этого нужно, чтобы ты был прилично сильнее… Хотя бы вполовину.

– А насколько увеличивают силу сигмы?

– Прилично увеличивают, где-то… Погоди, ты что задумал?

– Я еду к тебе. – твердым, не приемлющим возражений голосом, сказал я. – Мне нужна сигма.

Надо отдать должное Нике, она не стала меня отговаривать. Она даже не стала говорить, что я идиот, что я занимаюсь глупостями, что мне это не нужно. Потому что она, как и я понимала – мне это нужно. И это чуть ли не единственный способ решить возникшую проблему.

Проблема лишь в том, что на пути к этому способу придется решить еще несколько проблем.

– Нашего клан-холла в Винозаводске нет, а значит, про портал забудь. – вслух размышляла Ника, пока машина везла нас обратно в клан-холл Висла.

– А почему его нет?

– Это же даже не город, так, небольшой ресурсный поселок. Здесь вообще нет клан-холлов, здесь даже нет собственной специальной группы, только внутренний гарнизон и защитная стена.

– А как же они защищаются от даргов? Ну, в смысле, если гон?

– Волны во время гонов не нападают на ресурсные поселки, их интересуют только города… Зачем ты спрашиваешь, черт возьми? Это не имеет отношения к делу!

– Да, прости. Продолжай.

– Так вот, про портал можешь забыть. Единственный портал, который здесь есть – это ратковский, входящий в сесть СеРы. Естественно, он для тебя тоже все равно что не существует.

– Узнают?

– В ту же секунду, когда ты им воспользуешься. – заверила меня Ника. – Я даже не удивлюсь, если у них есть механизмы сделать так, чтобы ты вообще из портала не вышел. Или вышел не там, где ты бы хотел. После того случая с гнездом скопий я готова поверить вообще во все, что касается порталов и клана Ратко.

– А ты как туда попала?

– Так через этот самый портал и попала. На меня-то Ратко не ведут охоту! Нет, для тебя мой путь закрыт!

– Самолет, стало быть? – радушно предложила Чел, которая и рада была бы не слушать наш разговор, но Ника снова включила эмоциональный режим и разговаривала так громко, что я опять держал телефон подальше от уха.

– Самолет? – эхом переспросила Ника. – Кто там?

– Это Чел, дочь Ричарда. – объяснил я. – Она же из аэромантов.

– Самолет, ха! – усмехнулась Ника. – Идея неплохая, но все равно мимо – здесь нет даже взлетно-посадочной полосы. А без нее даже аэромант не посадит несколько десятков тонн стали.

– Это верно. – пригорюнилась Чел, стуча пальцами по голым коленкам.

– Тогда что остается-то? Поезд только и остается! – я пожал плечами. – Могла бы сразу сказать!

– Нет, поезд тебе тоже не подойдет! – отрезала Ника. – Можешь мне поверить, Ратко уже просчитали, что ты можешь свинтить из города, правда по другой причине – они-то уверены, что ты попытаешь счастья в другом месте… Ну, уедешь в другой город и попробуешь поступить в академию там! По крайней мере, именно это и я и любой другой на моем месте посоветовал бы тебе сделать… Если бы я не была умнее этих пространственных клоунов, ха-ха!