Текст книги ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Регина Грез

Глава 20. Время собирать камни

Тягостные обязанности – это когда ты сидишь погожим летим днём на высоком стуле, в окружении нарядно одетых придворных дам, щебечущих на свои бессменные темы, а прямо перед тобой – эшафот.

Палач проверяет верёвку, священник читает молитву. Толпа волнуется, требуя расправы над бывшим королём Ричардом Пятым.

Я отказалась надевать праздничные одежды. На душе было гадко и грустно. Придворные лакеи готовили одну церемонию похорон на двоих – хотя ни Эйдан, ни его отец ещё не умерли.

Сын, несмотря на раскаяние, отказался свидетельствовать против отца. Отец на суде всячески пытался обелить сына и не дать его в обиду. И если бы не разгневанные лорды, в семьях которых умирали истощённые от магического вампиризма дети, я бы велела помиловать Ричарда Орбрука.

Умом я понимала, что нельзя оставлять в живых того, кто уже был объявлен мёртвым один раз и сумел втайне наворотить таких дел. Но сердце… оно отказывалось казнить. Я не хотела решать такие вопросы – кому жить, а кому умереть.

– Ты не сможешь править, если не научишься принимать жёстких решений, – сказал мне Хантер как-то вечером после того, как я высказала ему свои опасения. – В случае с Ричардом ошибки быть не может – всё предельно ясно, да ты и сама это знаешь. А если преступник сможет избежать наказания, то вскоре появятся десять таких. Нельзя давать слабину в вопросах правосудия.

– Я знаю, – пробормотала я. – Возможно, мне не стоит быть королевой. Мне бы хватило милого замка на море, в окружении персиковых деревьев. И комнатную собачку!

– У тебя вся страна перед тобой, как на ладони. Хочешь на море – поедем на море. Можно сразу после похорон.

От этих слов меня передёрнуло.

Эйдан умирал тяжело. Истощённое тело цеплялось за жизнь, и врачи послушно его кормили, обтирали, снимали боль. Но чувство вины и заклятие Маклейна пожирали его изнутри. Он слабел с каждым днём, и всем вокруг было ясно, что король – не жилец.

– Меня могут низложить, потому что брак не был консумирован, – возразила я.

– Неправда. Он был консумирован ещё до венчания, – возразил Хантер. – Перестань отказываться от своей роли! Соберись! Не время разводить сырость!

Я кивнула и ушла переодеваться. Ещё никто не умер – но я уже надела траур. Мне казалось кощунственным наряжаться на казнь человека, даже если это самый настоящий преступник. А, может быть, это был траур по юной Жене, которая уходила в небытие. Не знаю.

Палач зачитывал приговор. Ветер трепал мой волос, который щекотал лицо, но я не смела его убрать из уважения к моменту. Я ещё никогда не видела смерть так близко – особенно ту смерть, которую я призвала сама, поставив свою подпись под приговором.

Суд был скорым и жестоким. Три дня понадобилось Совету Лордов, чтобы принять решение о казни. Хеймор представил аристократам доказательства, собранные по моему приказу, и к ним добавились свидетельские показания очевидцев. Поэтому сказать однозначно, что решение принимала я, будет неверно. Но я с ним согласилась и поставила свою подпись.

А сейчас, скрывая дрожь под чёрным платьем, я сжала со всей силы кулаки, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица. Говорят, королевским особам крайне полезно учиться самообладанию. И сегодня у меня первый зачёт.

Осуждённый не захотел ничего говорить. Он только повернулся, пристально глядя на окна королевской опочивальни, где умирал его сын, и послал туда воздушный поцелуй. Над площадью повисла тишина, будто и не было тут никакой толпы. Хотя я не знаю, чего они ждали от осуждённого. Драмы? Слёз? Какого-то чуда? Молнии с неба?

Раздался гулкий удар и под ногами бывшего короля выбило подставку. Он повис на верёвке со связанными позади руками и задёргался. Запахло испражнениями. Аристократки недовольно поднесли к носу надушенные платки, и только я не шелохнулась, запоминая эту сцену. Моя первая казнь. И цена, которую люди платят за власть. Нужно помнить.

Меня осторожно проводили с помоста первой, пока толпа ещё не запрудила улицы. Леди Анна бережно подхватила мой локоть и усадила в карету. Я не проронила ни слезинки, с честью выдержав публичную казнь.

Но меня трясло, и в душе поселилась чёрная пустота – и я, как ни старалась, не могла найти этому логичного объяснения. Просто на душу опустилась грусть и смирение.

Но когда мы подъехали к замку, я уже догадалась, что случилось. Не нужно было ни магии, ни дара предвидения. Просто сам воздух изменился. Мир сменил краски. Я стала чувствовать себя иначе. Мой муж умер, оставив меня вдовой.

***

В Королевстве Эл перестали хоронить людей в земле сто лет назад. Оно и понятно – за столько лет земля на острове просто не сможет вместить столько могил. Поэтому церковники разработали и утвердили новый обряд. Кремация, которая проводилась на воде, чем-то напоминала погребальный обряд викингов.

Ритуальная лодка, украшенная цветами, снопами с пшеницей, уставленная посудой с зерном и вином, готовилась сразу для двух человек. В руки умершим вложили оружие для охоты, снасти для рыбной ловли, а на глаза опустили тяжёлые золотые монеты. На головах у покойников ярким пятном выделялись увядшие венки из полевых цветов и целебных трав и обрядили тело в расшитые золотом одежды.

Удивительное это явление – людская память. Если верить Ричарду Орбруку, то остров Эл населили люди, попавшие сюда случайно из нашего мира. Судя по обычаям, традициям, религии и нарядам, случилось это в махровое средневековье. Люди построили свою жизнь так, как помнили или видели у себя на родине и в странствиях. Получилась нелепая помесь из нашего мира, по чуть-чуть от каждой страны. Но выжили же! И сумели пронести свои знания сквозь века.

И теперь Эйдана и Ричарда сжигали, будто славных викингов, прямо на озере Аррон.

Я присутствовала на похоронах, стоя на балконе королевских покоев. Тех самых, откуда сбежал мой отец, прыгнув в озеро Аррон. На этом балконе и я сама пережила насилие и прыгнула в воду, спасаясь от безумия Эйдана. Сколько ещё событий хранят старые камни?

Наблюдая за тем, как ярко пылает погребальная лодка, я поймала себя на мысли о том, как я рада, что у моего отца есть место, где он похоронен. Да, пусть и в ином мире, а я не могу прийти и поплакать на его могилу. Но там есть Бри, и она найдёт в этом своё утешение.

А тут – пшик, и нет человека. Сгорел вместе с лодкой. И где приклонить колени, чтобы погоревать о нём?

Наконец, закончился и этот день. Стол, накрытый в парадных залах по давней традиции, опустел. Мне полагалось досидеть за ним до конца. Тут принято было вспоминать об усопших с радостью и желать им хорошей дороги в Царство Небесное, но я не могла выдавить из себя ни слова. Просто сидела, механически ела и мечтала о том, как совсем скоро останусь одна.

– Ещё немного, и ты отдохнёшь, – сказал Джеймс, каким-то чудом оказавшийся рядом. Его глаз снова привычно был затянут повязкой, но в голосе я услышала мягкость и заботу. – У тебя будет год траура, чтобы законно избегать общества и осознать, что ты будешь делать дальше.

– А потом? – безучастно спросила я, рисуя ложечкой на тарелке с соусом спираль.

– А потом придётся думать о Королевстве. О себе. О наследнике.

Я косо посмотрела на него, думая, что он шутит.

– Ладно, понял. Пошлите, Ваше Величество, я провожу вас в покои, где никто не побеспокоит. Горничные уже предупреждены.

***

Три дня и три ночи, как в старинных сказках, я отсыпалась и валялась в постели. Мне приносили еду на подносах и оставляли одну, потому что я никого не хотела видеть. Юли ревностно оберегала мой покой, и я была ей благодарна.

Все эти дни я запоем читала книги, которые собрал в своей библиотеке Ричард Орбрук. Он был хреновым королём, но оказался хорошим учёным. В подвале тайного ордена следователи обнаружили прекрасно сохранившиеся свитки с историей Королевства, тайными магическими знаниями и исследованиями, которые проводили члены ордена.

Я запоем читала всё, что мне попадалось под руку. Разложив вокруг себя бутерброды с ветчиной и сыром, я поглощала тонны информации. Помню, мама в детстве сильно ругалась и пыталась отучить от привычки есть за книгой. И сейчас я с каким-то особым удовольствием вновь предавалось запретному занятию. Мне можно, я теперь выросла.

По иронии судьбы, я получила в свои руки источник знаний о сверхспособностях именно тогда, когда утратила магию. Вернётся ли она когда-нибудь?

Но знать, чем может располагать Эл в сфере волшебства и других чудес, важно. И знать законы баланса важно – чтобы не нарушить. Потому что мир устроен так, что незнание не освобождает от ответственности.

Приближался мой день рождения. Я всегда его не любила – потому что только я могла появиться на свет первого сентября.

В день, когда все празднуют начало учебного года, а в городе забиты все кафе и рестораны. За всеобщей суетой и поздравлениями с Днем знаний мой личный день рождения всегда терялся. И я злилась и завидовала тем, кто родится в самую обычную дату – десятого сентября или хотя бы тридцать первого августа. Праздновать конец лета и день рождения – куда ни шло!

Здесь же, в Эле, первое сентября было ещё и днём отсчёта нового года. Когда собран урожай, закрома полны зерна, яблок и мёда – можно танцевать вокруг костров хоть до рассвета.

Я вспомнила свой прошлый день рождения – он прошёл как обычно. Утром позвонила мама и закинула денежный подарок на карту. На работе мне вынесли шоколадный маффин с воткнутой в него свечой и потребовали загадать желание, а потом задуть.

Что же я загадала?

«Я хочу, чтобы моя жизнь круто изменилась. Хочу быть богатой и знаменитой. Хочу работать сама на себя. Хочу выйти замуж и купить свой собственный дом».

Внезапно мне стало очень смешно. Что ни говори, а у Вселенной очень странное чувство юмора! Разве она не исполнила все мои желания? Меньше чем за год я умерла в собственном мире, попала в другой мир, узнала, что мой папа – король. Обрела магию. Открыла кондитерскую и разорилась. Стала королевой и вышла замуж. Сразилась с врагами и потеряла магию. Стала вдовой. Эм, я ничего не забыла?

Боже мой, как же легко «нажелать» себе проблем в жизни!!! Нас там по-настоящему слышат, но исполняют просьбы так, как им хочется. Или как кто-то придумал. Почему я не загадала что-то вроде: «Хочу получить в наследство сто миллионов рублей, открыть на эти деньги успешную кондитерскую, получать прибыль в десять миллионов в месяц, встретить мужчину, который будет любить меня и кого полюблю я, выйти за него замуж здесь, в моём городе»?

Я смеялась и фантазировала на тему формулировок. Нет, в наследство плохо – это значит, что кто-то должен умереть. Причём кто-то, кого я знаю. Тогда… в лотерею! Чем не вариант?

В общем, если кто-то меня сейчас слышит, то желайте аккуратнее. Потому что ваши желания рискуют сбыться – всё в точности, до самого последнего слова.

А пока… пора подниматься из постели и идти решать королевские дела. Что там у нас с фуражом для армии? Закончилась ли вспышка оспы на Южных островах? Снизились ли цены на соль? Что там с моим контрактом на поставки специй и сахара?

Вспомнив, какую рабочую нагрузку нёс на себе Хантер, я вздохнула. Нельзя перекладывать на него свои задачи. Пора вникать в детали и учиться принимать правильные решения.

А ещё надо навестить леди Анну – как там она, держится после исчезновения Бри?

А мои малыши из Летнего дворца? Причина сбегать в свой особняк из Королевского замка у меня отпала, да и править страной легче из столицы. В старинном замке днём обитают все придворные и королевские чиновники. А каждый раз приглашать эту ораву в Летний дворец, где у меня дом и всё личное – неохота. Поэтому придётся обосноваться в королевских покоях, чтобы оперативно принимать решения.

Но вот весной будет хорошо сбежать в Летний дворец на недельку-другую, чтобы высадить яблоневые черенки на месте магического сада. Если земля исчерпала свой ресурс и лишилась своей природной привлекательности, это не значит, что её нужно бросить. Будем возделывать сад традиционными методами, без магии.

А ещё нужно навестить Королевскую школу и посмотреть, как устроились там выпускники сиротского приюта.

После моего дня рождения запланирован очередной урок в школе кондитерского мастерства.

Жизнь идёт своим чередом, и дела никто не отменял. Пора вставать и жить.

Глава 21. Личные границы

В доме на тесной улице у самой границы богатого квартала ярко светились все окна. Сквозь золотистое мерцание явственно проступали силуэты макетов выпечки и сладостей, а наверху, над окном, угадывалась надпись «Сахар и мёд».

Я вздохнула полной грудью сладковатый осенний воздух и перешагнула порог своего бывшего дома. В нос ударили запахи корицы и кардамона, ванили и сладкой сдобы. Люди, сновавшие вверх и вниз по этажам, смешно замерли, распахнув глаза и взирая на меня благоговейным взглядом.

– Королева! – словно тихий шелест, пронёсся гул из голосов.

Я обвела взглядом застывшие фигуры, замершие словно бы по команде, и поспешила выйти в сад, где были накрыты столы. Я уже не терялась при виде людей, исполненных трепета и падавших ниц, но ещё не научилась этим наслаждаться. А возможно, что никогда не научусь.

Столы накрыли прямо в саду. По прихоти хозяев на деревьях красовались зажжённые свечи и создавали тёплую таинственную атмосферу. Лёгкий ветерок шевелил душистые травы на грядках и ласкал моё разгорячённое лицо.

Сегодня у Лили и Марко была свадьба.

Она так мечтала выйти замуж вслед за мной, но к моменту, когда этот день настал, я уже успела овдоветь, а на Королевство опустился траур. Смерть короля накладывала ограничения на все сферы жизни подданных – нельзя было шумно праздновать любые события. Нужно было скорбеть и ходить в церковь чаще обычного, чтобы молиться за умершего.

Свадьба Лили из-за этого организовывалась очень скромной. Были приглашены только близкие родственники и пара самых доброжелательных соседей. В качестве почётных гостей числились мы с Хантером, но с условием сохранения инкогнито. Это значило, что все приглашённые всё равно понимали, кто перед ними, но нашему визиту не предшествовали официальные мероприятия вроде обыска дома, выставления охраны и объявлений глашатаев.

Стол имел замкнутый контур в виде квадратной буквы «О». На одном конце полагалось сидеть новобрачным, на другом – самым почётным гостям. Я тихонько вздохнула и решила пройтись по саду, пока гости собирались и прихорашивались.

Деревья ещё не успели пожелтеть, а вот с грядок уже собран урожай. Срезанные цветы и колоски красиво расположились в вазах и украшали свадебное торжество. Я поняла, что впервые за много лет меня накрыло спокойствием. Чувства потери и растерянности утихли, уступив место пустоте.

Первый раз за последние десять дней я осталась одна. Молодожёны ещё не спускались к столу, а гости робели выходить за мной в сад. Хантер должен был появиться с минуты на минуту и я невольно прислушивалась к звукам с улицы.

Мой чёрный наряд выделялся на фоне зелёного сада, но сливался с опускающейся темнотой. Запахи травы и сырости усилились, но потом смешались с ароматами запечённой на углях дичи и густой, приправленной специями подливы. Живот болезненно сжался и я поняла, что проголодалась.

Две девушки вошли в сад с подносами первой перемены блюд, и я поняла, что пир вот-вот начнётся. Меня не было днём в церкви, потому что Хантер считал, что королеве нельзя просто так появится в таком людном месте. А я согласилась с ним, потому что не готова была снова оказаться посреди толпы, которая одинаково радостно приветствует любой повод развлечься – будь то свадьба или казнь бывшего короля.

Другими словами, я скатывалась в депрессию и не знала, как себе помочь. Последний год слишком сильно изменил мою жизнь, чтобы я могла безболезненно его пережить.

Я стала на год старше, но никто об этом не узнал. Мы провели мои именины вдвоём с моей кобылкой под бдительной охраной из десяти стражников. Сначала я до одури скакала по лугам в сторону резиденции бывших королей, а потом бродила там по выжженному магическому саду, тщетно пытаясь почувствовать хотя бы какой-то импульс магии. Но ответом было тотальное ничего.

– Ваше Величество! – раздался за спиной звонкий голосок и я быстро обернулась, чтобы заметить одетую в серебристое платье невесту.

Лили легко подбежала ко мне и бросилась в объятия. Я с удовольствием обняла свою подопечную и вдохнула ромашковый запах её волос. Мне нравилось, что она не испытывала передо мной никакого подобострастного трепета.

– Лили! Где твой муж? – я поискала глазами Марко и увидела, как нарядный мужчина выскользнул из кухонной двери и направился к нам.

– Ваше Величество? – глаза новоиспечённого молодожёна с вопросом смотрели на меня, будто бы спрашивая, как он может со мной обращаться. Как родственник или как подданный?

– Я поздравляю вас, дорогие мои, и желаю вам долгих лет счастья! – искренне сказала я и почувствовала, как непрошеные слёзы набегают на глаза. – И пока вокруг нет любопытных глаз и ушей, хочу вручить вам подарок – дарственную на дом и участок. Теперь вы здесь полноправные хозяева и можете делать всё, что пожелаете. Это приданое Лили от меня.

Новобрачная от избытка чувств спрятала покрасневшее лицо в ладонях, а смущённый жених покровительственно обнял её за плечи и сдержанно поблагодарил за свиток, который я передала ему в руки.

Лили была прекрасна в свадебном наряде – дорогая серебристая парча с вышитыми на ней белоснежными лилиями, лёгкий серебряный обруч на голове и вуаль из газовой ткани. Тонкая талия подчёркнута плетёным шнурком, на ладонях – перчатки из тонкой кожи. Её наряд тоже был оплачен мной у мадам Бьянки. Я хотела сделать всё, что от меня зависело, чтобы Лили в такой день была счастлива. Сама же я чувствовала себя такой старой…

***

Первая неловкость у гостей быстро прошла. Стоило только сесть за столы и принять по паре бокалов вина, как польщённые присутствием царственной особы люди нарочито напоказ начали разговаривать, шутить и пытаться произвести хорошее впечатление.

Стул справа от меня был пуст – Хантер опаздывал. Но я чувствовала себя при этом странно свободной – словно бы осталась без попечения взрослых и могла делать, что хочу. С удовольствием выпила вина, отведала ароматного мяса на гриле и принялась разглядывать гостей. Из-за траура мне не пристало громко смеяться, танцевать или ещё как-то проявлять веселье, поэтому я только скромно улыбалась, в глубине души желая затеряться в толпе и потерять голову.

Воздух справа пришёл в движение и до меня долетел запах дыма и искусно выделанной кожи. Краем глаза я увидела, как на стол опустились перчатки, брошенные небрежным жестом. Хантер присел за стол, потирая длинные пальцы, и извиняюще улыбнулся:

– Простите, Ваше Величество, за опоздание. Надеюсь, вы не успели заскучать? – и улыбнулся. Но я почувствовала мгновенный укол раздражения и прошептала:

– Вам нужно просить прощения не у меня, а у новобрачных. Смотрите, вы ввели гостей в ступор. Теперь они молчат, а всего минуту назад вели оживлённые разговоры.

Хантер хмыкнул и опрокинул в себя чарку с вином. Потом вздохнул, подвинулся, чтобы дать пространство слуге, который принёс ему наполненную тарелку. А после выдал:

– Не думал, что вы успеете по мне соскучиться. Я здесь и весь ваш.

И он самым возмутительным образом подмигнул мне, рассердив ещё больше.

– Ведите себя прилично, – прошипела я. – Какой пример вы подаёте всем этим людям!

– Вы на празднике, дорогая Евгения. Давайте учиться веселиться! – улыбаясь, произнёс Хантер и отправил в рот хрустящий ломтик батона, обмазанный толстым слоем гусиного паштета. – А то глядя на вас, гости подумают, что пришли на похороны.

Нас прервал взрыв хохота за столом. Это цирковые артисты принялись развлекать гостей, и я снова почувствовала раздражение от того, что из-за перепалки пропустила суть происходящего. Отвернувшись от Хантера, я решила, что отныне буду его игнорировать, пока он не научится элементарному уважению.

Настроение моё портилось с каждым мгновением. Счастливая Лили заливалась хохотом и была несказанна хороша. Марко не сводил с неё глаз и всё время норовил потрогать – то поглаживал тонкие пальчики, то убирал выбившуюся прядь с лица. Жадные глаза скользили по изгибам её шеи и тут же стыдливо убегали вбок, проверяя, не заметил ли кто его нетерпения.

Я же смотрела на них поверх бокала и не могла удержать бессовестных мыслей. Как долго продлится их любовь? Правда ли это любовь, или лишь желание сына виноторговца сделать отличную партию? Не внушила ли невеста себе любовь к жениху, желая побыстрее зажить самостоятельной жизнью и отколоться от семьи?

Стоп, Женя. Тебе должно быть стыдно. Девочка влюблена, жених от неё без ума. И у них всё будет хорошо! А ты будешь феей-крёстной, которая оберегает союз и не позволит свершиться несчастью. Пусть хоть чья-то жизнь будет налажена!

Прохладные пальцы Джеймса легли на мою ладонь и он официально произнёс:

– Не желаете ли прогуляться, моя королева?

Я искоса посмотрела на его серьёзное лицо и церемонно кивнула. Мы сидели за столом уже пару часов, и я определённо желала размять затёкшие части тела. Хантер отодвинул мой стул и выпустил меня из-за стола. Слегка покачнувшись, я схватила его за руку и оперлась на неё, ощущая лёгкое опьянение. Глаза Хантера опасно блестели – кажется, напилась здесь не только я. А это чревато!

Но мысли тут же вылетели из головы, когда услышала звуки музыки. Приглашённые музыканты заиграли что-то весёлое, и я потянула своего кавалера прочь:

– Если я останусь тут, то пущусь в пляс. А у меня траур, – умоляюще прошептала я и зашла в дом. Хантер устремился следом, плотно прикрыв дверь. И всё равно весёлые мотивы пробивались сквозь толстые стены и заставляли меня сожалеть ещё больше.

– Предлагаю подняться в верхние комнаты и потанцевать без лишних глаз, – с озорным выражением на лице предложил мой спутник и я кивнула. Он подал мне тёплую руку и потянул вверх по лестнице.

На кухне второго этажа было распахнуто окно, сквозь которое лился лунный свет, и звуки музыки долетали из нарядного сада ничем не приглушённые. Я закружилась в центре комнаты и засмеялась.

– Не будем зажигать свет, чтобы нас не застукали, – заговорщически прошептала я и принялась двигаться под весёлые ритмы с закрытыми глазами.

Тело будто только того и ждало – я ощутила, как скованы мои плечи и с каким трудом ноги вспоминают нужный ритм. Каждое движение приносило удовольствие – и алкоголь был здесь совсем ни при чем. Просто я давно не танцевала просто так – потому что душа и тело просят. Дома я иногда включала музыку и двигалась перед зеркалом, а когда стала старше, то ходила с девочками на дискотеку. Я и забыла, как это приятно – просто танцевать.

Вспомнив про Хантера, я открыла глаза и увидела, что он тоже танцует. Видеть его движения было смешно и странно, но я не стала хихикать. Мне нравилось, что он не смущается и тоже отдаётся веселью. Поэтому продолжила с улыбкой на лице. Мне было хорошо.

Услышав странный звук, я посмотрела на Джеймса и поняла, что он что-то сказал. Не расслышав, подошла к нему ближе и подставила ухо. Он тут же прильнул к нему губами, обдавая запахом дорогой кожи и мускатного ореха:

– Нас не увидят соседи? – громко сказал он и кивнул в сторону горящих окон с той стороны улицы.

Я приподнялась на цыпочки и обвила своими руками плечи Хантера, тоже приблизив рот к его уху:

– Если и увидят, то подумают, что мы призраки. Мы с тобой оба в чёрном! – и захихикала, невесомо ускользая от него и снова кружась в танце.

Джеймс слегка покачнулся, но направился за мной. Когда заиграл вальс, он подхватил меня за талию и закружил в танце так, что я потеряла ориентацию в пространстве. Его руки уверенно лежали на моей талии, а дыхание касалось макушки. Высокий рост не позволял мне заглянуть в его лицо, и я посчитала, что это к лучшему. Можно было закрыть глаза, отдаться его уверенным движениям и воображать, что я танцую с привлекательным мужчиной, которого не знаю.

Который, к тому же, влюблён в меня.

Почему бы не принять то, что я танцую с Хантером? Что с ним не так?

Обдумывая ответ на этот вопрос, я наступила на ногу своему партнеру и от неожиданности завалилась вбок. Моя пятая точка тут же поймала угол стола и я вскрикнула от острой боли. Хантер испуганно остановился, но инерция уже потащила нас дальше и в итоге мы неловко повалились на пол. Джеймс, к тому же, ещё и больно ударился головой о ножку стола.

Глядя, как он потирает голову, я захохотала, не в силах сдержать слёзы от боли и смеха. Он присоединился ко мне на мгновение и тоже подхватил моё хихиканье. А потом вдруг замолчал и поцеловал меня.

Нельзя утверждать, что это стало для меня неожиданностью. Я знала, что он поцелует меня, за мгновение до того, как это произошло. В его глазах я прочитала нечто такое, что резкой болью отдалось в сердце. Мне вдруг захотелось, чтобы не было в его глазах ни обожания, ни затаённой тоски, ни безумной надежды на взаимность. Я не смогу дать ему того, что он хочет. Не сейчас и не со мной. Я выжжена изнутри, лишена магии и больше не верю в любовь. Все мои отношения с мужчинами строились на недомолвках и лжи, и я больше не могла себе позволить влюбиться и доверить кому-то израненное сердце.

И ощутив за секунду весь этот спектр чувств, я разорвала поцелуй и громко сказала:

– Не смей!

Джеймс опешил и отстранился, глядя на меня непонимающим взглядом.

– Мы никогда не сможем быть вместе. Ты прекрасный друг и я люблю тебя именно таким. Не разрушай то, что уже есть. Не делай так больше!

Я выбралась из-под его худого длинного тела и вышла из кухни, не оглядываясь. Весь мой хмель и игривое настроение исчезло без следа. Я нашла одного из стражников и взглядом приказала подогнать мою карету, а потом трусливо умчалась прочь от громкой музыки, счастливой свадьбы и самой себя. Так тебе и надо, дурочка!

Во дворце царила гробовая тишина. Всё, что было мне дорого, осталось там, за толстыми крепостными стенами – мой летний дворец, милые малыши из сиротского приюта, резиденция Эллингов и даже сожжённые леса вокруг Форса. Здесь же древние камни давили, выпивая всю жизненные силы.

– Кому ты врёшь, Женя? Это не стены виноваты, – вслух сказала я, распуская тяжёлую причёску перел зеркалом. – Закрой дверь! И не входи до завтрашнего утра!

Я сорвалась на Юли, осторожно выглянувшую из-за створки, и тут же об этом пожалела.

Голос резко прозвучал в тишине комнаты, и я поняла, что мне невыносимо находится в душных стенах. Кое-как сняла своё чёрное платье и накинула лёгкий пеньюар, который белым парусом развевался вокруг ног и превращал меня в рыжее привидение.

Толкнув створку стеклянной двери, я вышли на террасу и притихла, глядя на лунную дорожку нал озером.

– Что будет, если Хантер покинет меня? – прошептала я сама себе. – Но я же не могу броситься в его объятия просто потому, что он меня позвал? Я же не переходящий приз! Эйдан, потом сразу Хантер… нет, нет и нет! Никакой любви, никаких слабостей. Впереди ещё столько дел! А Хантер – государственный человек. Он поймёт. Тем более, что я уже выставила свои границы. Он просто друг и не более.

Я смотрела на воду и на небо, у края которого начали собираться тучки, и пыталась почувствовать, что у меня на душе. Но ничего не получалось. Внутри царила пустота, и ни единого проблеска надежды на счастье. В конце концов, миллионы женщин в мире заняты карьерой, проектами, изобретениями. Ещё никому из женщин не удавалось полноценно править этой страной. И мне определённо будет, чем занять свои будни. А когда устану – то буду выпускать пар на учениках моей кондитерской школы. А когда захочу любви – поеду к сиротам, нянчить малышей и выслушивать детские секреты воспитанниц. А если захочу рядом родственную душу – заведу собачку. И кошечку. А потом у Лили появятся дети и я тоже смогу о них заботиться. Таков план.

– Ну что ж, план есть. Осталось только научиться жить в соответствии с ним.

И я подняла бокал с вином, салютуя Луне. Надёжнее было бы выпить ещё один, чтобы точно уснуть. Но… самое странное было то, что я не помнила, откуда он у меня взялся.