Текст книги ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Регина Грез

Соавторы: Анна Чернышева,Андрей Ефремов,Сергей Савинков,Инна Ласточка,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 348 страниц)

Глава 16

Глава 16

Эйдан делает всё, чтобы связать меня по рукам и ногам – как можно отказать ему у алтаря, если теперь каждая собака в Эле знает, что я Богом посланная королева?

Но зачем ему это? Неужели он хочет через меня поднять свой авторитет? Ох, зря он не боится конкуренции! Если он решил «продвигать» меня в должность идеальной королевы, значит, в этом есть какой-то ускользающий смысл. Зачем ему создавать себе конкурента в глазах народа?

Всю ночь я проворочалась, обдумывая мотивы поступков короля. Газета уже была прочитана от корки до корки. Помимо репортажа о достижениях «принцессы Евгении» там публиковались новости о жизни Эльмариона и королевства в целом.

Обладателей магических способностей оповещали о необходимости пройти регистрацию и внести сведения в специальный реестр в срок до конца года.

В порту Штормфорда обнаружили партию ящиков, «невыносимо ледяных» и магическим способом запертых. Жители опасаются нашествия Холодного народа, который уже приходил войной за своим артефактом «Сердце зимы» в прошлом году.

Мать-настоятельница монастыря Святой Бригиты подала в суд на графиню Р.: та, по слухам, исцелила крестьянскую девочку богопротивными методами.

Самыми последними шли частные объявления: кто-то искал учителя чистописания, кто-то продавал корову и двух коз, кто-то сдаёт помещение под склад.

От мелких букв, отпечатанных неровным шрифтом, заболели глаза. Я потушила свечу, привычно провела вокруг себя защитный круг и попыталась уснуть, но не тут-то было. Живот непривычно бурлил и в какой-то момент меня вывернуло наизнанку так, что я даже не успела добежать до уборной. Лоб покрылся испариной, и я обессиленно откинулась на подушки.

Пришлось снимать чары и звать лакея, дежурившего круглые сутки у покоев. Пока пришла служанка, пока стала убирать… Полночи и прошло.

Смежить веки удалось только под утро. Никаких планов, ничего в голове – самочувствие оставляло желать лучшего.

Утром пришла горничная, раздвинула занавески и впустила стайку девушек с утренним туалетом. Пришлось вставать, плестись в ванную, обмываться – теперь-то я очень была рада помощи. Ноги еле держали.

Когда передо мной открыли поднос с едой, я ощутила, что, несмотря на слабость, голодна. Но есть не спешила. Мне вспомнилось, как я была недовольна гигиеной в замковой кухне. Я медленно оглядела поднос, и сообразила, что в последние дни мне подавали только то, что можно соорудить на скорую руку. Нарезанная ветчина и сыр, хлеб, вареные яйца, вареное мясо. Ни каш, ни сложных блюд.

– А что с поварами? – подозрительно спросила я у ближайшей ко мне горничной. Как же её зовут? Даже в голову не пришло познакомиться – ведь это бы означало, что я сдаюсь и готовлюсь к жизни здесь. А теперь я подумала, какой нахалкой, должно быть, кажусь всем этим людям.

– Почему вы спрашиваете, Ваше Высочество? – дежурно улыбнулась она.

– А вы всегда отвечаете вопросом на вопрос? – сузила я глаза.

Служанка смутилась и проговорила:

– Главный Повар болен. У нас отменены все вечерние праздники, потому что никто не знает, что и как готовить. Меню не согласовано, распоряжений нет.

– Чем он болен? – подозрительно спросила она. – Отравился?

– Нет, миледи. У него сыпь и жар. Гнилостная горячка, – пробормотала она.

Гнилостная горячка? Это что ещё за зверь? Это заразно? Мною овладела паника и я быстро закрыла крышку над блюдом. Спасибо, я лучше поголодаю.

– Вскипяти мне воду для питья. Только вот здесь, под моим надзором! – приказала я и почти час наблюдала за тем, как лакей разводит огонь, а служанки несут котелок, моют его с мылом и только потом наливают воду.

Сегодня буду отпаивать себя кипячёной водой, а к вечеру посмотрим.

– Кто у вас, кроме Главного Повара, отвечает за кухню? – спросила я, осторожно отпивая горячую жидкость из фарфоровой кружки.

– Он докладывает лично королю, – опустила глаза в пол служанка. – Поэтому сейчас все боятся идти к Его Величеству.

– Пришли ко мне Главного Повара, когда он выздоровеет. Пусть доложит мне, как обстоят дела на кухне, – распорядилась я. – А король здоров?

– Насколько мне известно, да, – присела девушка в реверансе и скрылась.

Чёрт, только отравления мне и не хватало! И эпидемии в отдельно взятом замке!

– Пригласи ещё врача. Или лекаря. Что-то я неважно себя чувствую!

* * *

– Ваше самочувствие весьма характерно для всех, кто сейчас обитает в замке, – витиевато произнёс лекарь, который явился практически сразу же после того, как я распорядилась. Он был одет в обычную одежду – камзол, обтягивающие штаны, летние башмаки. Только рукава у рубашки были закатаны, а поверх всего наряда красовался обычный фартук, как у кухонного работника.

– Почему? Дело в еде? – сощурила глаза я.

– Дело в дурном воздухе. Из кухни и замкового рва в конце осени и начале лета проистекают зловонные миазмы, от которых легко заболеть. Я пропишу вам покой и окуривать покои целебным дымом. И лучше не выходите, пока опасный период не пройдет.

– И сколько длится этот ваш период? – нахмурилась я.

– Обычно до середины июля. Потом жара убивает дурной воздух и можно смело гулять, если вы изволите.

Я не удержалась и фыркнула. И это королевский лекарь! Кажется, если мой будущий муж мне надоест, убить его не составит труда. Руками вот этого вот шарлатана.

– Спасибо, вы свободны.

Я махнула рукой, обозначая, что лекарь может уйти. Кажется, я начинаю понимать, откуда у высокопоставленных особ надменность и высокомерие. Выносить ученых дураков очень сложно!

Хотя… вряд ли он знает, что болезни вызывают микробы. В нашем мире этих маленьких гадов разоблачил Луи Пастер, жизнь и деятельность которого мы изучали в колледже. Благодаря ему мы умеем пастеризовать молоко и консервировать продукты. А здешней науке до этого далеко. Но есть же ещё и магия! Неужели при дворе служит врач без магических способностей?!

Ладно, запишу себе выяснить этот вопрос. Пока же придётся строго следить за тем, что я ем.

Выздоровление заняло ровно три дня. Все эти дни я ничего не ела, кроме сухарей и кипятка. Причем хлеб поджаривала сама над огнем прямо в своих покоях – никому не доверяя лапать обработанные огнём кусочки.

Когда голодание помогло и из симптомов осталась только небольшая слабость, я велела принести себе простую одежду и приготовилась к походу на кухню.

Горничная Юли ничего не поняла, и принесла мне «принцессошную» одежду. В итоге я, вздыхая, подчинилась, подумав о том, что встречают всё же по одёжке.

– Как себя чувствует Главный Повар? – мимоходом уточнила я.

– Он преставился, госпожа, – перекрестилась Юли и скорбно опустила глаза в пол.

Плохо дело. Неужели начнётся эпидемия?

– Проводи меня на королевскую кухню. И никому не докладывай, куда я пошла. Поняла? – я смерила горничную строгим взглядом и та кивнула. Сомневаюсь, что не доложит.

Подолом платья я мела каменные ступеньки, а пышные рукава нижней рубашки то и дело цепляли пыльные перила. Мы спускались в подвальные помещения, и сердце болезненно сжалось. Ничего хорошего от дворцовой кухни я уже не ждала.

В самом низу лестницы дорогу преградила плотно закрытая дверь. Юли толкнула её передо мной и отступила на шаг, пропуская меня внутрь.

Душный воздух, наполненный парами и запахами еды, вырвался из помещения, а потом дверь за мной захлопнулась и я оказалась отрезана от всего мира. Тут же был свой филиал ада.

Низкий сводчатый потолок покрыт копотью и слоем жира, на которую прилипла пыль. Кухня располагалась под доброй половиной замка и площадь её я могла сравнить только с футбольным полем. Я разглядела несколько очагов – на двух жарились целые поросячьи туши, и у каждой из них сидело по мальчику лет десяти. Видимо, они следили за мясом и переворачивали тяжёлые туши.

В трёх ближних ко мне очагах кипели котлы с какой-то едой – они висели на огромных дугах, и кое-где посудина висела ниже, а где-то выше над огнем. За ними никто не следил, по крайней мере в данный момент.

В самом центре кухни я увидела интересное сооружение – на полу из крупных кусков камня была сложена огромная плита с чугунными листами сверху. Она топилась дровами, которые подкладывались снизу через полукруглую заслонку. На самой плите на невысоких подставках с ножками стояли медные чайники, плоские сковороды, небольшие ковшики и кастрюли. Всё это создавало ощущение беспорядочного процесса и бардака. Хотя, наверное, местные поварихи как-то ориентируются во всем этом безобразии.

Над плитой расположился полукруглый свод, и вдоль него аккуратными рядами были развешаны длинные двузубые вилки, половники, деревянные ложки, кочерги, ножи, ковшики, тазы и кастрюли. Всё то, чем пользовались при приготовлении пищи на печи.

Я шагала по кухне, и люди оборачивались мне вслед. К моему удивлению, женщин на кухне почти не было. Я заметила только двух – и те усердно тёрли песком и золой гигантские котлы, сливая жирную жижу прямо на плиты под ногами. В том углу, где они работали, весь пол был покрыт липкими лужицами с остатками пищи.

Вдоль стен стояли длинные столы, на которых в беспорядке хранились банки со специями, горшки с непонятным содержимым, мешочки с солью и травами, емкости с маслом и уксусом. Тут же, нам этих столах, один повар месил тесто, а другой разделывал рыбу. Они работали рядом, рука к руке, и громко болтали, переругиваясь и улыбаясь.

Я прошла дальше. На массивном пне дородный мясник рубил тушу на куски, скидывая их в деревянный таз. Вокруг и стены, и стол были забрызганы кровью. Передник у мясника испачкан застарелыми бурыми пятнами, а вокруг крутились две собаки, на лету подхватывая отлетающие от пня кусочки костей и сухожилий.

В самом конце помещения расположились несколько дверей. Я распахнула ближайшую и увидела, что это мясная кладовая: тут под потолком висели завёрнутые в муслин окорока, блестящими змеями изгибались колбасы. На полках красовались головки сыров. Воздух пропах специями, копчёностями и чуть слышным тухловатым душком. Меня снова замутило, и я поспешила выйти. Вспомнились утренняя ветчина и сыр, но я отогнала от себя это видение.

Во второй кладовой хранилась посуда – скатерти, фарфор, серебро, глиняные плошки попроще. В ряд стояли металлические кувшины, кружки толстого стекла, металлические бокалы на тонкой ножке. Ножи, вилки и массивные супницы. Понятно.

За третьей дверью оказался склад овощей. Тут пахло землёй и гниющими корнеплодами. Ящики с картошкой, морковью и капустой, свёклой и репой. Всё это давно требовалось перебрать и часть выкинуть. В глубине обнаружились бочки с соленьями: огурцы, яблоки, какие-то побеги, фасоль. Острый запах уксуса не позволял понять, всё это годное или уже нет. Только ботулизма тут не хватало!

Вдоль стены, в которой расположились двери, стояли ящики с глиняными кувшинами. Я подошла ближе, приподняла крышку и принюхалась: судя по всему, молоко, сливки, сметана. И всё это в жаре, в двух шагах от горячих плит и очага.

Я горестно покачала головой. Неужели тут нет ни одного здравомыслящего человека? Почему нет элементарных правил гигиены?

Поняла, что задыхаюсь, и срочно захотела на воздух. В дверях столкнулась с человеком, который тащил окровавленную тушу оленя прямо на разделочный стол, а за ним тянулся след из кровавых капель. Собаки подскочили и тут же слизали лакомство, а меня передёрнуло.

Во дворе, похожем на квадратный колодец, шла своя работа. С телеги сгружали мешки с мукой и чем-то еще, на очереди стояла ещё одна подвода с ящиками и бочонками. Крепкие мужики сновали туда-сюда и складировали припасы прямо на землю. Тут же подлетали птицы и склёвывали просыпавшееся зерно. Кошка на углу хищно выглядывала, чем можно поживиться, и я негодующе покачала головой.

Юли, которая сопровождала меня, смотрела на меня и ждала дальнейших указаний.

– Кто-нибудь ещё заболел, кроме главного повара? – спросила я её.

– Я слышала еще про поварят и судомойку, – неуверенно проговорила она.

– Пойди и позови мне того, кто сейчас на кухне главный. Ну или любого повара, если смелого не найдётся.

Та присела и убежала на кухню, а я огляделась. Да, чтобы здесь выжить, придётся перетрясти эту богадельню до основания. И на минуту мне стало страшно – а по силам ли? Да, я благодаря образованию знаю, как должен быть организован процесс пищевого производства. Но как донести элементарные вещи до сознания людей со средневековым мышлением? Например, что на кухне не место собакам?

Дверь открылась, и вслед за Юли засеменили два крепко сбитых мужичка, отталкивая друг друг локтями и пытаясь вырваться вперёд. Вид у них был не очень – головы не покрыты, фартуки грязны, под ногтями – черные полосы. Жуть!

– Ваше высочество, – громогласно объявил тот, что был пошире в плечах и напоминал квадратную тумбочку. – Я на кухне главный! Дэн Печка!

– Принцесса Евгения, меня зовут Макс Дорн. Я – новый главный повар на королевской кухне! – отодвинул тумбочку высокий худощавый парнишка с вихром на затылке. Он выглядел чуть получше – его передник был чище, а униформа выглядела вполне себе опрятно.

Я смерила их обоих взглядами и спросила:

– Чем занимается каждый из вас?

Он переглянулись и Дэн сказал:

– Я делаю всё, что готовят в печи. Хлеб, мясные пироги, запечённую оленину…

– Я тоже работаю с печами и плитой! А ещё варю похлёбку и умею запекать рыбу целиком! – похвастался Макс.

– Значит, Главный Повар не успел назначить главного? – я внимательно посмотрела на них и мужчины потупили глаза. – Ясно. Кто ещё болеет? У кого есть сыпь?

– Пока ни у кого, – покачал головой Дэн, но я не поверила.

– Поняла. Спасибо. Идите, работайте, – кивнула я и отвернулась.

Ну что ж, пора навестить Эйдана, хочет он того или нет.

Юли проводила меня в залу для аудиенции, но она была непривычна пуста. Одинокий церемониймейстер сидел у окна и читал книгу, когда я решительным шагом подошла к нему и прервала приятное занятие.

– Я хочу видеть Его Величество, – мило прощебетала я и улыбнулась. Будет неправильно показывать, что я дурно воспитана в захолустной российской глубинке. Придётся притворяться.

– Он нездоров, Ваше высочество, – церемониймейстер вскочил и отвесил мне учтивый поклон.

– Тогда чем быстрее я его увижу, тем быстрее он выздоровеет! – я добавила в голос металла и сдобрила новой улыбкой. – И я не прошу. Я требую!

На организацию «аудиенции» ушло около пятнадцати минут, в течение которой я придирчиво рассматривала залу. На подоконниках стояли поникшие цветы, покрытые бесцветной пылью. Да уж, уборка никогда не была сильной стороной мужчин. Даже королей.

– Прошу Вас, Ваше Высочество, Его Величество ожидает! – учтиво произнёс церемониймейстер и проводил меня в кабинет.

В полумраке, при задёрнутых шторах, развалясь на кожаном кресле, сидел Эйдан. Даже полулежал. И я, вспоминая своё вчерашнее состояние, мстительно ухмыльнулась. Вежливо присела в реверансе, пока не вышел слуга, а потом быстрым шагом метнулась к окну и раздвинула шторы, впуская в помещение яркий дневной свет.

Сразу стало понятно, что король болен. Серый цвет лица напоминал кипу бумаг, лежащих перед ним, а поза теперь выглядела не расслабленной, а скорее страдающей. Глаза страдальчески щурились от ярких лучей.

– Мог бы не притворяться и не вылезать из кровати. Твои повара чуть меня не убили, – с вызовом произнесла я. – И, судя по твоему виду, скоро доконают и тебя.

– Ммм, – пробормотал Эйдан и тут же замолчал. Боится запачкать стол содержимым своего желудка!

– И меня, в общем-то, устраивает такой расклад, – я обошла стол и подошла к Эйдану. Взгляд метнулся к тяжелому пресс-папье, которым можно было тюкнуть его в висок. – С твоей смертью от неизвестной болезни я смогу стать королевой без утомительной свадьбы и прочих реверансов. Да и Элу не привыкать к смене короля.

Я усмехнулась, отмечая, как потух взгляд Эйдана. Он неотрывно смотрел на то, как шевелятся мои губы, и молчал.

– Но так как я умирать не собираюсь, да и люди во дворце ни в чём не виноваты, я предлагаю тебе помощь. Можешь считать, что это пятое условие.

Он кивнул.

– Ты разрешаешь мне перестроить порядки в твоей кухне и подчинить всю прислугу моей воле. Они должны слушаться меня беспрекословно. И я буду иметь право их наказывать, выгонять и нанимать новых.

Эйдан снова кивнул, теперь уже энергичнее.

– И ты распускаешь двор на летние каникулы. Пусть едут в свои дома и развлекаются там. Пока мы всех их не отравили. Я была на твоей кухне, и очень сильно удивилась, что мы все ещё живы. Ужасная антисанитария!

Эйдан нахмурился, не в силах понять.

– Грязища, говорю, жуткая. Ты знаешь, что твой Главный Повар помер от гнилостной горячки?

Эйдан помотал головой.

– Теперь знаешь. Тогда решено! Пусть пишут указ от твоего имени, ты подписываешь, и я приступаю. Немедленно!

Эйдан улыбнулся и снова кивнул, уже энергичнее.

– Если после свадьбы ты будешь молчать и вести себя так же примерно, то, может, мы и поладим, – усмехнулась я и вышла, не прощаясь.

Если желудок короля не выдержит простенького ротовируса, так ему и надо! Устрою ему пышные похороны с хвалебными речами в газетах.

Глава 17

Глава 17

Энергия забурлила по венам так, как будто я впрыснула кофеин внутривенно. Наконец-то я вновь могу заняться полезным делом, вместо того, чтобы рассуждать о любви и разбираться в дворцовых интригах.

От увиденного на кухне чувство голода пропало мгновенно, но долго на сухарях и кипятке я не продержусь. Нужно организовать себе надёжный тыл и обзавестись помощниками. Поэтому уже через полчаса после того, как я получила разрешение на любые действия на своё усмотрение, карета везла меня по булыжным мостовым Эльмариона к дому.

Первое, что приятно удивило – это табличка «Открыто» на двери в кондитерскую «Сахар и Мёд». На улице витали запахи сдобной выпечки. На сердце потеплело – и я первым делом зашла в салон кондитерской.

Он определённо стал проще. Исчезли дорогие тканевые скатерти и уютные диванчики, вместо них у столиков стояли простые табуретки. От моего дизайна остались только шикарные портьеры, но и они были раздвинуты, чтобы пропустить в помещение дневной свет.

На звук дверного колокольчика появилась румяная Лили и всплеснула руками, увидев меня. Оббежала прилавок навстречу, но потом, будто запнувшись, низко присела и залилась краской.

– Ваше Высочество… как я рада… такая честь, – лепетала она, а я подошла, крепко её обняла и чмокнула в щёчку.

– Перестань, Лили! Я очень рада тебя видеть! – искренне сказала и почувствовала, как она немного расслабилась. – Рассказывай, что тут у вас происходит.

На шум и разговоры из задней комнаты появился высокий и тонкий молодой человек. Он был чернявый и смуглый, а глаза его с теплотой остановились на Лили. Потом он увидел меня и, бросив взгляд на мою высокую причёску из рыжих кудрей, смутился. Тот же низкий поклон, та же почтительность. Однако!

Лили обернулась и пробормотала:

– Это мой жених, Марко. Он помогает мне с кондитерской!

Я удивлённо выгнула бровь. Значит, свадьба всё же планируется, но…

Лили отвела меня в сторонку и горячо зашептала, отвернувшись от своего жениха:

– После того, что вы мне сказали, я набралась смелости и заявила Марко, что у меня есть профессия и я хочу иметь свой источник дохода. И не собираюсь его терять, выйдя замуж. А Марко сказал, что не хочет становиться виноделом и всегда мечтал жить в столице, а не за городскими стенами. Поэтому он пообещал мне, что мы после свадьбы будем жить в Эльмарионе и я смогу также работать в пекарне. И он даже помогает мне, когда у него мало работы на винодельне!

Лили с гордым видом посмотрела на меня, ожидая реакции. Я же невольно растрогалась, почти до слёз.

– Умница, Лили! Любящий мужчина должен учитывать твои желания. А ты должна уметь их отстаивать! Я тобой горжусь!

– Так вы не против, леди Джейн… то есть, принцесса Евгения, что он тут помогает?

Я улыбнулась и легонько погладила её по щеке:

– Я рада, что кондитерская не закрылась и ты продолжаешь моё дело. Это очень здорово! Показывай, что ты тут продаёшь?

Лили повернулась к прилавку, чтобы показать плоды своих трудов. Марко же как ветром сдуло – наверняка стесняется парень.

– Люди, что живут на этой улице, лучше покупают хлеб и простые булочки к завтраку, – будто оправдываясь, сказала Лили. – Поэтому я больше пеку простой сдобы. Но ещё всем очень полюбилась «Картошка». Правда, чтобы вышло не так дорого, я делаю её с мёдом вместо сахара. А ещё коврижки с орехами и мёдом. Шоколад и сахар очень дороги, и у меня их почти не покупают.

– Ты всё правильно делаешь! Важно давать людям то, чего они хотят. И как только у меня будет время, я покажу тебе побольше простых рецептов из доступных ингредиентов. Печенье, рогалики, московскую булку и улитки с корицей. А кредиторы не беспокоят?

– С тех пор, как про вас стали писать в газетах, никто не приходит! – помотала головой Лили.

– Ну и хорошо. Король обещал выплатить все долги, так что не беспокойся. А деньги, что ты зарабатываешь сама, трать на себя, поняла? Откладывай, если есть лишние. Пусть у тебя появится небольшой капитал.

– Спасибо, леди Джейн! То есть…

– Называй меня, как тебе удобно. Тебе можно! – улыбнулась я её неловкости. Девчонка явно быстро училась и была расторопной. Хорошо, что я увезла её из деревни! – И не забудь пригласить на свадьбу, а то я обижусь!

Лили покраснела и присела в реверансе. Ох уж этот этикет!

Я быстрым шагом прошла в дом, где витали привычные, ставшие родными запахи. Камерность его пространства успокаивала, особенно на контрасте с дворцом. Ступеньки привычно скрипели, а из кухни доносился потрясающий аромат Сибиллиной похлёбки с дичью. Или потрошками – по запаху не разобрать.

Окно на кухне распахнуто настежь, оттуда долетают привычные уличные звуки. Скрип колёс от телеги, громкий голос разносчика, гомон птиц из сада соседей. Тишина и нега. Как же всё-таки здесь хорошо!

– Батюшки, явилась! – всплеснула руками Сибилла точь-в-точь как Лили десятью минутами ранее. – И как это тебя отпустили?

Я рассмеялась и обняла бодрую кухарку.

– А явилась я за тобой! – объявила я и широко улыбнулась. – Ни одна кухня не сможет без тебя, моя дорогая Сибилла! Ты бы видела, какую грязь в дворце развели мужчины-повара. Я там чуть не отравилась!

– Как?! – Сибилла то ли притворно, то ли на самом деле ахнула и схватилась за голову. – Нашу принцессу чуть не отравили?

– Я тебе по секрету скажу, что и короля чуть не отравили! – прошептала я и добавила: – Только это государственная тайна!

– Садись, исхудала-то как. Сейчас я тебя накормлю, напою, а потом ты расскажешь, зачем это ты пожаловала, а то я как-то не разумею, – пробормотала Сибилла и начала проворно собирать на стол.

Через пять минут я уже сидела и уплетала ароматный суп с разварчатой говядиной – такой, что аж волокна отделялись друг от друга и таяли во рту. Наваристый бульон, картошка, морковка и пшено. Объедение!

– Я три дня ничего, кроме сухарей и воды, не ела. Так плохо мне уже давно не было! – пожаловалась я Сибилле, а она подлила мне вторую порцию. – А потом я спустилась к ним на кухню…

Я дожевала, вытерла рот и продолжила:

– Кстати, Главный Повар умер от гнилостной горячки! – поделилась я ещё одной сплетней.

– Как?! – Сибилла побледнела. – Всех надо проверить на вшей! Это они разносят заразу! Этого добра у нас давно не было!

Я покивала. Так и думала, что эта самая горячка – какая-то разновидность тифа. Обычно им болеют, когда вокруг сплошная антисанитария.

– В общем, Сибилла, я хочу закрыть кухню, вычистить её и завести там новые порядки. А ты мне нужна как главная помощница. А может быть, выбью для тебя должность Главного Повара! – похвасталась я.

– Как можно? Ни в жисть женщину не сделают Главным Поваром! – возразила кухарка.

– А вот и посмотрим! – упёрлась я. – Вдруг ты будешь первой?

Вместе мы решили, что Патрика и Лили надо бы оставить в доме, а вот Сибилле переселиться во дворец. Она собралась быстро, и уже через два часа мы катили ко дворцу. Руки чесались поскорее начать!

* * *

Улицы Эльмариона были запружены транспортом. Кучеры и извозчики переругивались на нерасторопных коллег, освистывали неловких товарищей и ругались хуже портовых моряков.

– Давай пошевеливайся, разиня! И кто тебе только лошадь доверил? – услышала я рядом с нашей каретой чей-то крик. Впереди кто-то рассыпал по мостовой тюки с чем-то мягким и спешно собирал, пока на улице собиралась самая настоящая пробка.

– Куда прёшь?! – услышала я окрик нашего возницы, который с трудом прокладывал дорогу.

– Господа из города изволят ехать, – едко проговорил его сосед. – Одним днём повелели всем покинуть замок. Многие рады – на природе жару легче переносить.

Я мысленно согласилась с этим доводом и порадовалась, что моё пожелание так быстро превратилось в приказ. Но в итоге из-за этого в Королевский замок я попала только через полтора часа.

В стенах дворца суматоха достигла своего апогея – горничные бегали по этажам, лакеи тягали огромные тюки с нарядами и сундуки с вещами первой необходимости. Зато в кухне царило затишье. Мы с Сибиллой вошли тогда, когда повара и судомойки болтали, греясь на солнышке у чёрного входа в кухню. Во дворе всё также громоздились ящики и мешки с припасами, которые никто не спешил занести в кладовые.

Пока мы ехали, я ломала голову, с чего же начать. Ещё никогда у меня не было задачи подобного масштаба – разгрести авгиевы конюшни в действующей кухне такого размера.

Сибилла молча сопела, всем своим видом демонстрируя неодобрение происходящему. Но я велела ей помалкивать, пока не разберусь с персоналом. Дома я переоделась – и сейчас была в удобном лёгком платье без рюшечек и воланов, довольно узком и длиной по щиколотку. Волосы забрала под платок, почти по-крестьянски. Мне должно быть комфортно работать без боязни запачкаться.

При виде меня отдыхающие вскочили и склонились в поклоне. Я тут же повелела:

– Соберите всех, кто работает на кухне, здесь. Через две минуты.

Слуг словно ветром сдуло, и я принялась ждать. Меньше чем через минуту передо мной выстроилась шеренга из труса, балбеса и бывалого. Точнее сказать, выглядели они именно так. Дэн Печка с носом, перепачканном мукой, Макс Дорн в форме, заляпанной чем-то противно-зелёным, судомойки с прилипшими волосами ко лбу и вискам. Мясник в забрызганной кровью форме, которую он наверняка не менял со вчера. Мальчики-поварята с ожогами на руках от горячих вертелов и с каплями жира на одежде, не защищённой никакими фартуками. Поодаль от слуг, занимавшихся работой на кухне, стоял тщедушный человечек с руками, забрызганными чернильными кляксами. На его боку висела полотняная сумка, чем-то наполненная и такая же неопрятная, как и сам хозяин. Он с неприязнью косился на персонал кухни, а те отвечали ему тем же.

– Приветствую вас, уважаемые работники кухни, – начала я свою речь и с удовлетворением услышала, как стихли шепотки и пересуды. Теперь всё внимание людей, взбудораженных непривычной обстановкой, обратилось на меня. – Меня зовут принцесса Евгения и я, как будущая супруга короля, буду заведовать хозяйством Королевского замка. И начать перестройку я решила с кухни. Для вас всех не секрет, что Главный Повар умер от нехорошей болезни. От той, от которой людям, отвечающим за питание королевских особ, умирать нельзя.

Я обвела присутствующих взглядом и отметила, что судомойки стыдливо опустили глаза, а вот Дэн и Макс дерзко смотрели вперёд, будто бы оспаривая мои выводы. Мальчишки и вовсе почёсывали уши, сопливые носы и ковыряли носком башмака каменные плиты двора.

– Поэтому с сегодняшнего дня кухня закрывается. Пока мы не переделаем всё, что только возможно. В течение ближайших суток все придворные съедут, и готовить на большое количество людей не придётся. Для того, чтобы мы с вами не умерли от голода, я организую временную кухню прямо здесь, во внутреннем дворе. Кто готов возглавить это мероприятие?

Дэн и Макс одновременно шагнули вперёд, и я усмехнулась. Именно на такую реакцию и рассчитывала.

– Замечательно! Временную кухню возглавит тот, кто назовёт наибольшее количество нарушений в той, что работал.

Повара замялись, поглядывая друг на друга.

– Грязный пол, – промямлил Дэн, и через секунду у Макса тоже был готов ответ:

– Собаки!

– Принимается. Дальше?

Поварята удивлённо переглянулись, оглядели друг друга и, не сговариваясь, крикнули:

– Грязная форма!

– Браво! – съязвила я. – Ещё?

Теперь молчание продлилось около трёх минут.

– Недостача! – нашёлся Макс и указал грязным пальцем в сторону худородного обладателя сумки и чернильных пятен на руках. Ага, это, наверное, кладовщик.

– Да как ты смеешь, говнюк! – отреагировал он и пошёл пятнами, заметив мой укоризненный взгляд.

– Сам говнюк! Думаешь, мы не видим, как ты приторговываешь и списываешь годные продукты? – отозвался Дэн и я заметила, как сжались его кулаки.

– Решено! Главной по временной кухне будет Сибилла. Знакомьтесь, это моя правая рука и помощница, и временно она – Главный Повар. С её стандартами готовки мы хотя бы не умрём от заразных болезней!

Сибилла сделала шаг вперёд и осторожно присела, разглядывая горе-помощников.

– Я не буду подчиняться женщине! – вспылил Печка и сделал шаг назад. – Никогда такого не было, чтобы бабы командовали на кухне!

– Уволен! – хладнокровно заявила я и упёрлась взглядом в Макса, который изменился в лице. – Ты готов подчиняться женщине?

Он кивнул.

– Тогда принесёшь во двор дрова, соорудишь временный очаг и повесишь котёл. Никакой выпечки, ничего сырого. В следующие дни будем есть только то, что сварено в котле. Когда всё установишь и выдашь Сибилле припасы и посуду, пойдёшь помогать остальным на кухне.

Макси кивнул и победно уставился на Дэна. Тот не стерпел и подал голос:

– Простите меня, принцесса. Я готов к вашим приказаниям, – сквозь зубы ответил он.

– Замечательно. Ещё один повод – и уволю безвозвратно. Уверена, что найду в Эльмарионе повара не хуже. А не найду – устрою конкурс во всём Эле и приведу на кухню настоящих профессионалов. Все меня услышали?

В крови бурлил гнев. Я видела, как ошарашены моими речами те, кто ещё вчера читал в газетах об «ангеле» и «посланной Господом принцессе Евгении». Но и простить им запущенную кухню и потерянные в постели три дня я не могла.

А если уж совсем честно, то меня грызло огромное сомнение, что я сделала правильно, вернувшись в замок под крыло Эйдана. После того, как он посмел насильно овладеть мною, а потом отпустил с уничижительным «Ты всё равно вернёшься!», мне хотелось сбежать на край света, поменять имя и внешность, сделать всё, что угодно, лишь бы не подчиняться.

И ещё год назад я бы так и сделала. Сейчас же я словно переродилась – и понимала, что в мире мужчин нужно иметь храбрость и смекалку, чтобы достичь своих целей и занять то место, которое моё по праву. И если надо притвориться, что я смирилась – так тому и быть. Не повезло только этим бедолагам, на которых я выпущу весь свой яд и горечь. Но они сами напросились!