Текст книги ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Регина Грез

Соавторы: Анна Чернышева,Андрей Ефремов,Сергей Савинков,Инна Ласточка,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 348 страниц)

Глава 17

Глава 17

Короткий миг, который прошёл до того, как ко мне подошла герцогиня Арронская и первая попросила придержать место на моём курсе для своего кондитера, длился вечность. На мгновение мне показалось, что чопорная аристократия проигнорирует моё начинание, но ошиблась.

Въевшаяся под кожу привычка поддерживать корону – та же самая, что заставляет подчинённых смеяться любой шутке начальника – взяла верх почти моментально.

На моей свеженькой кухне было предусмотрено десять мест для учеников, оборудованных в невиданном для Эла масштабе. И все они были разобраны тут же, на приёме. А уж если нам с Бри удастся наладить производство силикона… Перспективы захватили моё воображение. Эндорфин быстро потёк по жилам и я оживилась.

Жизнь заиграла новыми красками. Почему-то мысль о том, что я смогу преподавать в собственной кондитерской школе вызывала такой трепет и волнение, какого не вызывала возможность, например, пойти войной на соседнее Королевство и захапать новые земли. Или построить новый город. Или изобрести железную дорогу.

– Всё-таки ты, Женя, обычная женщина. Плюшки да пирожные радуют куда больше невероятных свершений, – прошептала я себе под нос и радостно засмеялась. Так приятно быть самой собой и не не примерять на себя ничьи роли!

Приём продолжался, и ажиотаж почти стих. Лакеи исправно носили новые угощения, и люди с восторгом обсуждали новые вкусы и необычную подачу. Вечер перешёл в ту стадию, когда все уже обменялись последними сплетнями и устали строить из себя кого-то особенного, красуясь перед соседями. Разговоры текли вяло, и люди разбились на группки.

В соседнем зале, где музыка звучала не так громко, я велела расставить столики для карточной игры и диванчики для отдыха. Обходя свои владения, замечала знакомые лица придворных. Кого-то помнила по именам, кого-то совсем не знала. И увидев, как уютно люди расположились друг с другом, остро ощутила своё одиночество.

– Готовы провести второй урок, Ваше Высочество? – вампироподобный Хантер неслышно материализовался сбоку и улыбнулся дежурной улыбкой.

– Здесь? Прямо сейчас? – удивилась я.

– А чего ждать? Мы на идеальном полигоне для тренировки – вокруг полно людей с магическими способностями. Они выпили и расслаблены, никто не ожидает подвоха. Самое время научиться чему-нибудь новому.

И Хантер взял с подноса два бокала холодного вина, а потом один передал мне.

– Держите для маскировки, но сами не пейте, – предупредил он и я вздохнула. Пить мне и вправду не стоит. – Давайте научимся применять магию скрытно. Держите ваши ладони при себе и не раскрывайте, даже если очень сильно захочется. Сможете?

При мысли об огоньке левая ладонь тут же зачесалась, но я послушалась Джеймса и кивнула.

– Буду держаться изо всех сил.

– Хорошо. А теперь представьте, что Лиловый огонь зажигается прямо у вас в глазах. Не бойтесь, он не ранит вас. Просто поможет увидеть яснее то, что скрыто.

Я удивилась, но подчинилась. Сначала зачесались брови, а потом начали слезиться глаза. Но в какой-то момент я почувствовала нечто, похожее на вспышку, и мир вокруг вдруг окрасился в нежно-лиловый свет.

– Получилось! – прошептала я.

– Нагнитесь над бокалом, иначе гости заметят, как полыхают ваши глаза, – насмешливо произнёс Хантер и тут же, не дав отдышаться, велел: – А теперь наблюдайте за гостями. Что вы можете сказать мне о них?

Я исподлобья окинула зал взглядом и ничего странного не заметила. Пришлось вглядываться в каждого из приглашённых, прежде чем я заметила кое-что странное.

– У лорда Стэнгурда уши сияют красным цветом! – потрясённо пробормотала я. – Они будто в пламени!

– Хорошо, – одобрительно пробормотал мой наставник. – А ещё у кого-нибудь есть что-то подобное?

Я снова оглядела зал.

– Вон та леди в розовом – не помню её имени – постоянно к чему-то принюхивается. И у её лица будто летает невесомое облачко. То ли дым… то ли пар… Явно что-то необычное.

Я внезапно резко повернулась к Джеймсу и увидела необычное свечение над повязкой, под которой был спрятан его собственный глаз.

Но Хантер быстро среагировал и свечение пропало.

– А у вас светится скрытый глаз! – прошипела я. – Что бы это значило?

– Не обращайте внимания. Поглядите в тот угол – что вы видите? – переключил он моё внимание и я подчинилась, потому что и вправду заметила кое-что необычное. Между семейной парой, которая сидела за ломберным столиком, тянулись светящиеся красные нити. Они опутывали их, как кровеносная система, и превращали в единый организм. Нити пульсировали, и тянулись из груди, головы, туловища, взаимно питая друг друга.

Я долго разглядывала их, пытаясь понять, что же это на самом деле такое. Хоть нити и выглядели тревожно – красный цвет прочно ассоциировался у меня с бедой и кровью – но не вызывали отторжения. Наоборот, хотелось любоваться ими и тем, как они переливаются на свету. Вот женщина рассмеялась и украдкой глянула на мужа – и тут же из её груди вырвался красный всполох, который по нити протянулся к мужу. Он тут же поймал её взгляд и вся его аура покраснела.

– Это любовь! – потрясённо проговорила я. – Между ними любовь! Они опутаны нитями, которые делают их единым целым! Я права, лорд Хантер?

Он кивнул, не сводя глаз с парочки.

– Я не вижу никаких нитей, как вы. Моя магия немного другого… уровня. Но определили вы верно.

– А что за красное пламя у лорда Стэнгурда? И пар под носом у той леди? – допытывалась я, хотя мне гораздо интереснее было понять, что с глазом у самого Хантера.

– Ваша магия призвана наделять волей живые и неживые вещи. Поэтому она всегда ищет места, через которые может проникнуть в сознание, особенно если это живой человек. Очевидно, что лорд Стэнгурд очень падок на лесть и сладкие речи, а леди Мэри очень любит необычные ароматы. Это означает, что вы можете воздействовать на слух лорда и на обоняние леди, чтобы заколдовать их и подчинить своей воле, – сухим менторским тоном проговорил Хантер.

Я ахнула и потрясённо замолчала.

– Вы учите меня запретной магии? – озадаченно спросила у наставника.

– Ну вряд ли вам пригодится наука повелевать тряпками и мётлами, коли вы и так это умеете. А если вы знаете свои возможности, то предупреждены и о чужих. Так?

Я ощутила, как мир утратил свой аметистовый оттенок и снова превратился в тёплый и обычный летний вечер. Остался только вопрос с волшебным глазом Хантера. Значит, лордом можно управлять через его скрытый глаз? Но как это сделать?

– Когда-нибудь вы узнаете тайну моего глаза, Ваше Высочество, но не сегодня, – снисходительно улыбнулся он, отпил из бокала, который всё ещё держал в руке, и испарился в толпе.

Советник Эйдана очень непростой человек. Такого опасно иметь во врагах, но для друга он слишком колюч и неприветлив. Хорошо, что у короля есть такие люди – с ними жизнь кажется легче, чем есть на самом деле.

С этими мыслями я бродила по саду, гадая, насколько уместно будет хозяйке покинуть мероприятие и отправиться отдыхать? Я устала, да и самое главное уже сделала. Больше тусовка для меня неинтересна.

Почти машинально я подошла к газону и разулась. Сила земли вливалась в меня ощутимыми волнами и я сообразила, что после урока с Хантером меня просто накрыл откат.

Но даже «подзарядка» не возродила моего энтузиазма. И я подумала, что раз я всё делаю по-своему, то и ускользнуть с праздника могу. Или я не принцесса?

* * *

Этой ночью мне приснился папа. Он сидел на скалистом обрыве и смотрел на море. Солнце золотило его огненные волосы, и лицо в этом тёплом свете казалось совсем молодым. В длинных пальцах он держал ромашку и обрывал лепестки один за другим, а те в бреющем полёте невесомо падали в океан.

Я почти чувствовала этот тёплый морской воздух и хотела поймать лепестки – они казались мне годами жизни, бесцельно выброшенными из жизни. Но только я собралась полететь, как почувствовала острое чувство падения и открыла глаза.

В комнате было душно. Я встала и подошла к окну, распахнув его и вдохнув летний воздух полной грудью. Внизу шла уборка – лакеи и уборщики собирали мусор, подметали двор, уносили посуду и ликвидировали следы пиршества.

Это только в фильмах после большой вечеринки хозяева просыпаются в чистом жилище. На деле же – раз подготовка к празднику заняла неделю, то и уборка займёт почти столько же. Я увидела, как молоденький слуга тайком запихнул в рот одинокий макарон, оставшийся на подносе, и улыбнулась. У всех свои маленькие радости. Я и сама в пекарне то и дело что-то лопала тайком от Натальи Ивановны. И как только не растолстела?

Вчерашнее громкое открытие моей Королевской школы требовало дальнейшей напряжённой работы. Вывеска была готова, и я планировала сегодня повесить её над чёрным входом в кухню. Также предстояло ещё раз проверить выписанные каллиграфическим почерком технологическое карты с рецептами, закупить свежие ингредиенты и проверить новую посуду. Ничего ли не испортилось и не побилось на приёме?

А ещё, пока я принимала утреннюю ванну и Юли сушила мои волосы, я вдруг подумала о том, что не мешало бы запустить производственную линейку кондитерского оборудования. Удобные миски и венчики, тонкие лопатки – потому что толстыми работать одно мучение! Креманки, формы для мороженого и даже противни с низкими бортами – всё требовало отдельного внимания. То, что подходило для мясных блюд, не всегда было удобным для кондитера. А перфорированные формочки для корпусных эклеров?

Не выдержав, я встала, напугав горничную, и взяла карандаш с листком бумаги. Если сейчас не записать, то я всё забуду, а потом это всплывёт в самый неподходящий момент. Да, и не забыть заказать насадки для крема! Может быть, привлечь Дональда – кузнеца и брата Сибиллы? Тоже надо сделать пометку…

Для организации процесса мне нужна Бри. Она оказалась не просто идеальной разведчицей в чужом мире, но и прекрасным организатором. Благодаря ей строители освоили незнакомые технологии, а металлурги осилили производство чугуна! Мне бы три таких Бри, и я бы точно принесла просвещение на эту землю.

После того, как я записала все идеи и отведала свежий завтрак – нежнейшие сырники со сметаной и малинным соусом, яйца всмятку на фарфоровой подставке, бутерброды с ветчиной и горький кофе – решила выйти на улицу и попрактиковаться в Лиловом зрении. Хотелось ещё раз посмотреть на людей сквозь призму магии и подметить, кто чем живёт и какие отношения у людей друг с другом.

А если я буду при этом расхаживать босиком по траве – то гарантированно смогу магичить так долго, как захочу. Словно смартфон на зарядке!

Перепрыгивая через две ступеньки, я спустилась вниз и вдоль комнат, где сновали прибирающиеся слуги, выскочила в сад. Тут было поспокойнее. Я разулась и прошла босиком вглубь, стараясь скрыться за свежепосаженными деревьями. Они были ещё совсем тоненькими и молодыми, но если присесть на траву, то можно осторожно поколдовать.

Но когда я уже приготовилась зажечь огоньки в глазах, то услышала позади себя подозрительный хруст. Все чувства моментально обострились, а в голове пронеслись страшные образы: человек? Волк? Змея?

Я оглянулась и успела заметить острую коленку и яркий кусок ткани. Ребёнок?

Осторожно поднялась и побежала в сторону удаляющейся щуплой фигурки. На минуту мелькнул знакомый профиль и я, не веря своим глазам, крикнула:

– Ксандер! Стой!

Мальчонка остановился и оглянулся. И пока я приближалась, стоял в позе бегуна на низком старте – одно неверное слово или движение – и он сорвётся с места, петляя, будто заяц.

– Ксандер! Как давно я тебя не видела! – а если уж честно, совсем забыла про мальчонку, думая, что уж Сибилла с Патриком о нём позаботятся.

Тот выпрямился, и плечи его расслабленно опустились. Он вытер нос рукавом (хорошо знакомым мне жестом) и посмотрел ясными глазами.

– Леди Джейн… то есть… принцесса… Ваше… – он что-то бубнил, пока я подходила ближе, стараясь не спугнуть. Вид у него снова был плачевный – он был бос, грязен, а отросшие светлые волосы, выгоревшие на солнце, доставали до плеча.

– Я всё та же Джейн, – ласково сказала я, стараясь не хмуриться. Его беспризорный внешний вид меня обескуражил, но я поняла, что если буду проявлять признаки недовольства, то спугну его. Почему-то он снова боялся. – Не уходи, я тебя не обижу. Ты пришёл ко мне?

– Нет, леди, – покачал он головой. – Я пришёл за едой, которую выкидывают слуги.

Он сказал это без тени смущения и так просто, что я снова не знала, как мне реагировать.

– Тебе нечего есть? – спросила я в лоб.

– Да мне-то есть что, – начал он уклончиво. – А вот ребятам в приюте… не особо… вот я им и ношу…

– В каком приюте? – я, наконец, приблизилась к нему и взъерошила грязные волосы.

– На Церковной улице, – сказал он так, будто каждый в Эле знает, где это. – Сразу за Собором. Там, бывает, по три дня еды нету, если милостыню не подадут.

Меня охватило странное чувство нереальности происходящего. Особенно после вчерашнего пира.

– А сам ты где живёшь? – осторожно спросила я.

– То тут, то там. Обычно на рынке, там сытнее, – Ксандер смотрел на меня своими светлыми глазами, а я всё никак не могла сопоставить события, которые с ним произошли, с тем, что я о нём знала.

– Ты разве не живёшь в доме с пекарней? С Лили и Сибиллой? – начала потихоньку расспрашивать.

– Нет, – он помотал головой и шмыгнул носом. – Эта толстуха меня выгнала и обозвала гадёнышем. Я у неё своровал курицу, чтобы продать на рынке.

Я не выдержала и рассмеялась. Таким это казалось неправдоподобным.

– Ты? Курицу? – и снова начала смеяться.

Мальчишка совсем расслабился и тоже начал подхихикивать.

– Ну да, я её поймал и утащил, думал, никто и не заметит. У неё этих куриц! Вот сколько! А на рынке за неё хорошую цену дали. И мы потом ещё долго кутили…

– Ксандер, давай мы с тобой договоримся, – заговорщически сказала я ему. – Я соберу ещё еды, а ты меня проводишь в этот приют. И мы порадуем твоих сирот.

– А уговор в чём? – не понял он.

– В том, что ты никому не расскажешь, кто я на самом деле.

Он с сомнением покосился на мою шевелюру.

– Я сделаю так, что у меня не будет рыжих волос, – пообещала я. – Договорились?

Он кивнул.

– А теперь беги и никому ни слова! Но я жду тебя завтра в это же время. В парадную дверь не ходи, просто жди в саду, хорошо? Я переоденусь и выйду.

Он кивнул и в ту же секунду исчез в зарослях.

Да, дела. Сибилла была скора на расправу, а мальчик слишком долго жил на улице, чтобы исправиться в ту же секунду, что его взяли в приличный дом. Но прогонять его и обрекать на голодное существование…

Я тяжело вздохнула. Я со своими современными взглядами многое считала само собой разумеющимся. А люди здесь привыкли жить по-другому. Поэтому придётся просто помогать тем, кому могу. А смогу я совсем скоро намного больше, чем простые смертные.

Я сделала себе заметку в голове, что надо бы заняться вопросами приютов и больниц, чтобы навести порядок хотя бы там для начала. И поспешила в дом, совсем забыв, что собиралась потренироваться в магии. Слишком много дел на меня навалилось.

Глава 18

Глава 18

И снова невероятный контраст. Ещё два дня назад я блистала в диковинном для здешних мест наряде и дирижировала оркестром из аристократов, а сегодня крадусь по собственному дворцу, как тень.

Будто барышня-крестьянка, я оделась в платье, позаимствованное у Юли, и повязала на голову платок. Но не по-крестьянски, а по-цыгански. Городские девушки носят именно так – и я вспомнила Мег, которую вытолкала взашей из своего дома за воровство.

С помощью колдовства мои волосы превратились в каштановые, и я уже ничем не напоминала рыжеволосую девицу из рода Эллингов, которую могли опознать на улице. В руке у меня была тяжёлая корзинка, куда я уложила хлеб, сваренные вкрутую яйца, сало и соль. Сытно, калорийно, есть белок – так я ориентировалась на то, что в первую очередь понадобится голодным детям. Корзина оттягивала руку, но я мужественно терпела, понимая, что до столицы придётся нести её и не жужжать.

Почему я не поехала туда официально, как принцесса? Потому что чувствовала, что к моему приезду многое успеют скрыть и убрать с глаз долой. У нас так постоянно делали – как только приезжали какие-нибудь официальные лица и журналисты с камерами – всё, ни словечка правды не дождёшься. Да мы даже дома перед приходом гостей убирались так, как никогда не убирались в обычные дни. Стыдно же!

А мне хотелось узнать, как Ксандер и его знакомые живут на самом деле. И ещё с некоторых пор у меня больно сжималось сердце, когда речь шла о детях. Да кого я обманываю? Это началось с той пещеры, где установлена памятная табличка. Слово «дети» для меня теперь вечный триггер.

Поэтому я, крадучись, будто вор, вышла в сад и пробралась к его крайней части, к забору. Ксандера ещё не было, поэтому я присела на траву и замерла. Сила привычно поднималась вверх по позвоночнику из самого центра земли и я впитывала её всем телом.

– Это ты? – услышала я громкий шёпот и открыла глаза. Из-за забора выглядывала любопытная мордочка Ксандера. – Ваше… ээ… леди Джейн?!

– Я, я, – сказала я и добавила: – Не узнал без рыжих волос? А я говорила!

Пришлось встать и прокрасться к забору. Тут болталась верёвка, по которой Ксандер так ловко взбирался и бегал туда-обратно.

– А я как пролезу? – засомневалась я. – Держи корзину!

Мальчик ловко вскарабкался на верхушку стены и схватил корзину. Несмотря на её тяжесть, он перевалился через стену и пропал. На секунду я ощутила укол в сердце – неужели бросит меня одну здесь?

Но через мгновение вихрастая голова Ксандера показалась над стеной и он снова оседлал её.

– Забирайся! Давай руку! – и протянул ладонь.

С сомнением посмотрев на худые пальцы, я всё же схватилась за верёвку и попробовала подтянуться. Два раза у меня получалось, а на третий я всё же уцепилась за ладонь мальчика и вдруг ощутила, какая она цепкая. Он только выглядел щуплым и маленьким – жизнь на улице закалила и выковала силу, но при этом недоедание не позволило вырасти так, как это полагалось.

В конце концов я взгромоздилась на стену и перекинула ноги на ту сторону, неуклюже спрыгнув на землю. Вот она, свобода.

Ксандер деловито откинул льняное полотенце и оглядел подношение.

– Сало это хорошо, пригодится. Яйца зря взяла, их мало кто ест, потому что не знают, что это такое. А хлеба можно было и побольше, – прямо сказал он и кольнул ореховыми глазами.

– Не переживай, сколько надо, столько я и возьму в следующий раз, – заверила я его и взяла корзину. – Веди!

Мальчик повёл меня неведомыми тропами. Оказывается, от замка до летней резиденции можно дойти всего минут за двадцать, если знать, как это сделать. Мы добрались до озера Аррон, а потом по берегу подошли к крепостной стене.

– Клянись, что никому не расскажешь! – выпалил Ксандер и я увидела сомнение в его глазах. Он ещё до конца не решил, доверять мне или нет.

– Клянусь! – ответила я. – Сохраню любую твою тайну! Честное слово!

Он кивнул и привёл меня к месту, где вода доставала по колено и плескалась о стену, разбиваясь с глухим звуком. Тут на уровне груди имелось слуховое оконце с металлической решёткой, вделанной в толщу стены крест-накрест. Ксандер осторожно раскачал металлический прут, а потом каким-то образом вынул его из камня и кивнул мне.

– Пролезайте! – вдруг перешёл он на «вы» и пропустил меня вперёд. Я шагнула в неизвестность и полную тьму. Мокрый подол платья неприятно облепил колени, и я вдруг оказалась в холодном каменном подземелье.

– Держите корзину! – услышала я шёпот и, не успев оглядеться, схватила провизию и отошла от окна. Судя по глухому шлепку, Ксандер тоже приземлился, а потом приделал решётку на место. – Закройте глаза! Надо, чтобы они привыкли к темноте!

Я подчинилась и уже через несколько мгновений смогла разглядеть, что мы стоим в коридоре, который полукругом изгибается вдоль стены.

– Идём! – и он коснулся меня своей холодной рукой. Я схватила его ладонь и не отпускала, пока он выводил нас на воздух. Судя по запаху, тут были какие-то мастерские. Пахло дёгтем и металлом, откуда-то разносились звонкие удары и голоса. Но Ксандер уверенно шёл вперёд и я доверчиво кралась следом.

Наконец, впереди показалась скрипучая низенькая дверь и мы выбрались наружу. В нос тут же ударил запах навоза, а впереди оказался загон с лошадьми, которые своими длинными изящными ногами месили навоз, которого тут было по колено.

Ксандер, пригнувшись, начал пробираться вдоль загона и знаками велел мне сделать также. Я поняла, что надо было спрятаться от конюшего, и подчинилась.

Мальчик ориентировался в дворцовых переходах намного лучше, чем я. Мы с Эйданом ходили официальными залами, а Ксандер ловко проскакивал через ходы для прислуги и чёрные лестницы.

Наконец, мы вышли из замковой части через низенькую калитку, похожую на ту, которая отделяла Королевское жилище от поместья герцогов Арронских. Только теперь она вела напрямую в церковный двор – ограда святого места примыкала к высокой крепостной стене.

Тут Ксандер стал особенно осторожным и натурально крался по теневой стороне, как грабитель. Я тоже прониклась серьёзностью ситуации и повторяла его движения, хотя корзинка уже порядком оттянула руки.

Нарядная белоснежная церковь гордо стола посреди небольшой площади, а позади неё я увидела хозяйственные постройки. Возле какого-то высокого здания притулилось лаконичное церковное кладбище с криво обтёсанными каменными надгробиями. Ксандер, недолго думая, срезал дорогу напрямик, ловко огибая старинные могилки, и я тоже устремилась за ним.

Большое здание оказалось тем самым сиротским приютом.

«Сиротский приют Эльмариона при приходе Святой Анны» гласила вывеска над высоким арочным проходом.

Оказалось, что здание скрывало внутри небольшой квадратный двор, состоящий из каменной площади и ровных грядок по периметру. Девочки в сероватых платьях из некрашеной ткани медленно склонялись над землёй и пололи мелкую траву.

При нашем появлении все они немного оживились, но я поняла это просто по взглядам, которые они бросали на нас. Ни смеха, ни обсуждений, ни громких голосов. Ксандер поманил меня дальше и я поспешила за ним, чувствуя, как отваливаются ноги и руки. Отвыкла ты, Женя, от активной физической нагрузки.

– Госпожа Марта, – негромко позвал кого-то Ксандер, когда мы юркнули в большую комнату, тёмную из-за того, что наши глаза ещё не привыкли к полумраку.

Потом я огляделась и поняла, что это большая классная комната с высокими окнами и множеством парт. Над классной доской висел большой крест и изречение на каком-то языке, которое я не смогла прочитать. Тут пахло мелом и мокрой тряпкой – и я остро осознала, что такие места не меняются, независимо от того, в каком году или каком мире ты находишься.

Из глубины классной комнаты показалось какое-то движение и к нам навстречу вышла высокая и чрезмерно худая женщина с острыми ключицами. Она выглядела странно: лицо и шея её говорили о том, что она старше меня минимум на десяток лет, но вот чрезмерно тонкий стан, острые выпирающие косточки и какая-то общая недоразвитость организма сообщали глазам о том, что передо мной подросток.

Знаете, есть такие женщины, про которых говорят: «Маленькая собачка – до старости щенок». Так и тут. И спереди, и сзади пионерка. Но глаза умные и усталые – они живо прошлись по моей фигуре и я осторожно присела перед ней в поклоне. Лишним точно не будет!

– Я привёл Джейн, она сама просилась. И мы принесли еды, – сообщил мой спутник и выхватил у меня корзинку. – Я побегу к малышам, раздам им!

– Погоди, Ксандер, – неожиданно звучным голосом сказала госпожа Марта. – Мы благодарим вас, милая Джейн, за ваш дар приюту. И разделим ваше подношение поровну за трапезой.

Строгий взгляд Марты пригвоздил Ксандера к месту, и он послушно поставил корзину у ног госпожи Марты.

– Я бы хотела познакомиться с воспитанницами и понять, чем я могу помочь им, – нашлась я, что сказать. При этом пришлось убрать повелительные нотки из голоса, чтобы проницательная Марта не поняла, что я не та, за кого себя выдаю.

– Ксандер, проводи гостью, – классная дама одобрительно кивнула мне и добавила: – Только не попадитесь на глаза сестре Беатрис.

Мальчик хихикнул и тут же потянул меня за рукав к другому выходу. Мы попали в другое помещение, где за длинными столами, плотно придвинутыми к окнам, сидели девочки лет тринадцати-четырнадцати и вышивали. Перед каждой лежали пяльца – квадратные, круглые, и воспитанницы усердно протыкали их иглами.

Помещение оказалось просторным, и я увидела тут ещё много орудий труда – мётлы и швабры, аккуратно развешанные тряпочки, мотки ниток и ножницы, стопки ткани и даже ткацкий станок с незавершённой работой. На всём лежала печать аккуратности и чистоты.

Девочки были заплетены в тугие косы и наряжены в одинаковые платья. Они замолкли при нашем появлении, но руки продолжали проворно класть стежок за стежком.

– Здравствуйте, девочки, – мило сказала я. – Что вы вышиваете?

Одна из них живо повернулась ко мне и громко сказала:

– Мы выполняем заказы разных господ. Вышиваем на ткани узоры, из которых потом будут шить их наряды.

Девочка, несмотря на свою живость, выглядела измождённо. Серые круги под глазами не смогла скрыть даже её только-только расцветающая молодость. В углу рта я заметила болячку – в моём детстве их называли «заедами».

– Вам платят за эту работу? – спросила я и поймала странный взгляд другой девочки.

– Нам дают пищу и кров, – сурово сказала её соседка. Тёмные волосы разделены на идеальный пробор, но волосы жидковаты. Карие глаза смотрели на меня сурово и осуждающе. – Что ещё надо?

– А много ли вас здесь? Есть ли маленькие девочки? – спросила я, уже не надеясь на нормальный ответ.

Краем глаза я заметила, что Ксандер подошёл к миниатюрной воспитаннице, которая вышивала цветы лаванды. У неё были мягкие русые волосы и трогательный остренький подбородок. При его приближении уши у девочки заалели, а сам мальчик покрылся густой краской. Он что-то спросил и она раздражённо повела плечом, а Ксандер окончательно смутился.

Так вот оно что! Тут есть ещё одна причина, по которой мальчик наведывается в приют.

– Тут есть не только девочки, но и мальчики. Просто они в мастерских, делают упряжь для королевского заказа. А малыши в подвале, их там полно, – равнодушно ответила первая девочка с кругами под глазами. – Никому не охота с ними возиться – они все сопливые и плохо пахнут.

Меня покоробили её слова, но чувства девочки я понимала. Очевидно, что каждый ребёнок тут конкурент в борьбе за внимание и еду.

Абсолютно все воспитанницы были очень худые и измождённые. Даже мне, которая никогда не голодала, было понятно, что они недоедают. И пусть Ксандер имел свой романтический интерес, но в самом главном не врал – здесь действительно плохо кормят.

* * *

К вечеру я уже обошла все помещения приюта и составила себе полное впечатление. Везде сияла чистота и царил порядок, кроме подвального помещения и туалетов. Воспитанники справляли нужду на улице, и в санузле царила отвратительная грязь. А в «лягушатнике», как презрительно отзывались о яслях старшие девочки, стояла вонь и сырость.

По летнему времени малыши бегали голые, даже без набедренных повязок. Босые ноги переставляли прямо по каменному полу, куда тут же справляли нужду. Между ними качались люльки с грудными младенцами, подвешенные к потолку на длинных верёвках. Дети постарше случайно толкали их и тем самым раскачивали, но младенцы всё равно тоненько пищали жалобными голосочками, от которых заходилось сердце.

На всю ораву годовасиков и трёхлеток тут находилась всего одна женщина, которая только и знала, что ругаться на мелкоту и совать им в руки какие-то приспособления, из которых они с жадностью что-то быстро ели. Кто-то плакал, кто-то кого-то толкал или бил, и обстановка здесь сложилась отвратительная.

Я моментально устыдилась того, сколько денег потратила на свой дворец и на оборудование кухни, когда тут дети недоедают.

Ничего, я заработаю очень прилично на важных поварах гордых аристократов, а куда потратить золото – теперь знаю.

Моя корзина казалась теперь насмешкой над общей ситуацией в приюте.

Мальчиков я почти не видела – видимо, их совсем не выпускали из мастерских – но слышала стук молотков и звон инструментов.

Правда, за все часы, проведённые в приюте, я так и не увидела громкую сестру Беатрис, которую все так боялись. Очевидно, что придётся встретиться с ней уже в королевском обличье. Сердце ныло и болело, а настроение безвозвратно испортилось.

* * *

– Леди Джейн? – удивлённо спросил Патрик, открыв дверь моего собственного дома. – Ваши волосы…

Я невежливо отпихнула старого помощника, который за месяцы жизни в столице пообтесался и больше не выглядел престарелым деревенщиной.

– Где Сибилла? – спросила я, запоздало вспомнив о своём маскараде. Я пешком дошла от церковного дворика до своего дома, наслаждаясь статусом инкогнито, но не осознавала, почему меня никто не узнаёт. Слишком была погружена в свои мысли.

– Наверху… еду готовит, – пробормотал Патрик.

Я фурией взлетела на второй этаж и застала экономку за шинковкой капусты. Вся кухня была заставлена кочанами – очевидно, замышлялась засолка или квашение.

– Сибилла, а где Ксандер? – сходу спросила я, мечтая застать её врасплох.

Но кухарка неожиданно сморщилась и залилась слезами.

– Ох, не знаю я. Сто раз уж пожалела, что выгнала пацана! Жив ли хоть, не знаю, – она закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Я устало опустилась на стул. Зря, конечно, я не поздоровалась и налетела с размаху. Возрастная всё же женщина, вдруг здоровье не выдержит?

– Да жив он, здоров. Но ты бы так не разбрасывалась верными людьми. Он мне очень помог! – сказала я уж без прежней укоризны. – Я скажу ему, чтоб возвращался. А то он опять беспризорничает! Найди ему дело и пусть получает за него деньги! Пропадёт ведь пацан ни за грош!

Сибилла только кивнула и принялась вытирать передником мокрые глаза.

– Не плачь, – я обняла экономку и ободряюще погладила по спине. – Скоро тут всё изменится. Я всё для этого сделаю!

– Угу, – пробормотала Сибилла. – А можно, ко мне сюда брат приедет?

– Кузнец Дональд? Он решил перебраться в столицу? Хорошее дело, – улыбнулась я.

– Нет, деревня и замок Форс сгорели. Ему негде жить, – сказала она и я остолбенела. Теперь понятно, почему у неё глаза на мокром месте.

– Сгорели? Совсем? Почему… Как это произошло? Кто это сделал?! – от неожиданности я частила с вопросами и не могла поверить в услышанное.

– Да если б кто живой остался, то сказал бы. У Лили вообще никого из родни не осталось, а если б мой Дональд в тот день не ушёл в лес за грибами, так и сам бы не уцелел. Еле ноги унёс! Полыхало так, что аж в самом Штормфорде видели зарево.