Текст книги ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Регина Грез

– У них политика невмешательства, – вступил в разговор Гидеон, – однако, полагаю, им придётся присоединиться рано или поздно. Сколько потерь у вас, Кро?

– Покинувших планету единицы, я прибыл, чтобы просить Леди Варану и Эллейн дать нам политическое убежище, а уважаемых председателей нашего Галактического Союза обратиться к Межгалактической Конфедерации.

– Мы не должны прекращать попытки связаться с Флёрсарин, – высказался высокий, похожий на тонкий жилистый скелет, мужчина; он почесал пальцами с длинными чёрными когтями то место, где должен быть нос, – Торговые союзы несут огромные потери, и пока мы тут разговариваем, Юмаради перебьют нас поодиночке. Нужно объединиться и напасть.

– Мы не можем нападать просто так, – пробулькало пухлое рыбоподобное существо с круглым аквариумом на голове, – мы не знаем их мотивов, и мы не можем рисковать маленькими цивилизациями, вроде Человеческой. Или сохранение видов уже не является главным пунктом правил Союза и Конфедерации?

– Конечно, является, – ответила Леди Варана, – Мы немедленно объявим мобилизацию военных сил, но только для защиты, не для действия.

– Извините, господа, – существо с длинной шеей, тонкими конечностями и яйцеобразной головой, внутри которой светилось нечто похожее на серебристый эфир, впервые вступило в разговор. У него был низкий мужской голос, однако язык звучал на высоких частотах, которые не только не понимали, но и слышали не все; компьютер сразу выдал на экраны перевод, – но почему мы обсуждаем военные действия в секторе недалёких кочевников Юмаради, если на Ригеле есть проблема посерьёзнее? Когда я принял приглашение на собрание Союза, я полагал, что мы должны решить, что делать с чересчур разросшейся Человеческой цивилизацией, численность которой уже превысила допустимые нормы среди Регилианцев и на Ригеле в целом?

– Недалёкие, по вашим словам, кочевники Юмаради, – сказал представитель Регилианцев и многозначительно замолчал, потому что многие возмущенно забормотали. Он был одет в синие доспехи, которые ярким контрастом ложились на его жёлтую, почти солнечную, кожу; перепонки вместо ушей чуть заметно двигались. Ему понадобилась пара секунд, чтобы восстановить внимание к своей персоне, – представляют собой угрозу, если решат нападать организованно, а захват Кабадук едва ли можно назвать временным набегом на чужие территории. Что же до численности Человеческой колонии на Ригеле, это касается только Людей и Ригелианцев, это наши внутренние дела, и систему Аурон и лично вас, Барнибил Эс, они никоим образом волновать не должны.

– При чём здесь люди? – возмутился Кро Исс. – Восемьдесят процентов населения Кабадук убиты или угнаны в плен. Иссинианцы в панике. Я прошу немедленного запроса на собрание Межгалактической Конфедерации и личного содействия её главы Октавии Асмирату.

– Ох, я приношу глубочайшие извинения, – ехидно заметил Барнибил Эс, – но мы не должны игнорировать и вытеснение одной расы другой с родной планеты… – он резко смолк, оглянувшись куда-то за спину.

Свет погас, отключая, в том числе, и питание жизнеобеспечения, но сразу же вспыхнул снова, а вслед за этим по залу пронёсся ветерок, и только тогда все увидели нежданного посетителя. Это было дымообразное существо, закутанное в серую ткань, которая формировала его гуманоидный облик, из-под широкого капюшона мерцали рубиновые угольки глаз.

– Представитель цивилизации Флёрсарин прибыл, – сообщил компьютер, – Его высочество принц Мейксанэйро до Сол.

Мейксанэйро выплыл в центр и, окинув взглядом всех присутствующих, сказал:

– Спасибо, Компьютер. Перевод не требуется, – он поклонился, – сияния звёзд и вечного мира, уважаемые председатели Галактического Союза. Вам не следует вмешиваться во внутренние дела друг друга, – он каким-то образом говорил сразу на всех языках, словно лично обращался к каждому из присутствующих, хотя его голос совершенно чёткой мелодией разливался в воздухе.

Представители союзных цивилизаций затаили дыхание. Многие века они не видели никого из этой расы, некоторые даже не верили в их существование, однако ни Кро Исс, ни Барнибил Эс, ни даже Леди Варана удивлены не были.

– А-а, высокомерный Флёрсарин, – сказал Барнибил Эс после затяжного общего молчания, – вы столетиями не желаете отвечать на призыв Союза и Конфедерации, в которых состоите, а потом являетесь, как ни в чём не бывало, будто так и надо. И без зазрения совести указываете, что делать.

– Мы сочувствуем Совету и Конфедерации, – возразил Мейксанэйро, – но никогда не вступали в них, никогда не заключали соглашений. Мы хранители мира во вселенной, и, конечно, не являемся по первому требованию, как вы ошибочно могли предполагать.

– Тогда зачем вы нужны? Зачем вы вообще сюда пришли?

– Чтобы призвать вас сплотиться и на время оставить споры. Юмаради не одни, ими руководит сильный и предприимчивый надзиратель, а посему прошу вас послушать Леди Варану, принять помощь и наставничество Эллейн, призвать Конфедерацию направить силы на защиту мирных народностей, и особенно обратить внимание на планеты, обладающие естественной атмосферой, пригодной для жизни.

– С чего вы взяли, что мы вас послушаем? – не унимался Барнибил.

– Мы послушаем! – тоном, не терпящем возражений, перебила его Леди Варана. – Армия Эллейн одна из самых многочисленных и укомплектованных в Союзе, и далеко не последняя по этим же критериям в Конфедерации. Я имею полное право требовать, чтобы ко мне прислушались. А вы, что скажете, Гидеон?

– Вы знаете, – сказал Гидеон, – что я предпочитаю не вступать в подобные диалоги, но поскольку это выходит на уровень Конфедерации, полагаю, нам следует обратиться к госпоже Октавии Асмирату по разрешению этого спора между нами. Наверняка не только мы обеспокоены активностью Юмаради в секторе Исс. Лагости Аки знает, что мы поддерживаем мирное урегулирование вопросов, – он кивнул представителю регилианцев.

– Да, – ответил тот, – я полностью солидарен со словами Гидеона.

– Хорошо, – Леди Варана многозначительно кивнула, – давайте проголосуем. Кто за то, чтобы мобилизовать армии для защиты мирного населения планет?

Множество рук взметнулось вверх. Себастьян и Аннет подняли руки тоже.

– Ты чувствуешь что-то необычное? – Себастьян склонился к уху Аннет, чтобы не мешать собранию.

– Да, – шепнула она, – от этого Мейксанэйро до Сол.

– Кто против? – громко произнесла Леди Варана. Она насчитала около двадцати проголосовавших, однако среди них не было представителя Флёрсарин, – А вы, Мейксанэйро? – ещё раз спросила Леди Варана, – вы воздерживаетесь?

– В моём голосе нет нужды. Очевидно, что вопрос решён в вашу пользу, – он вежливо поклонился и направился к другому выходу, намеренно проходя между советниками Аннет Диамант и Себастьяном Терри. Его следующие слова прозвучали тихо, так, чтобы слышали только эти двое, – доверяйте тем, кого пытаетесь защитить, и ищите врага средь самых близких друзей.

Аннет и Себастьян переглянулись, но Мейксанэйро не позволил им начать задавать вопросы, он испарился с места почти мгновенно, так что когда они посмотрели на него, его силуэт уже мелькнул и растворился в темноте коридора.

Глава 19. Кристофер

Занятия по бою были и остались самыми интересными и самыми необычными тренировками. Несмотря на то, что Антон считался одним из лучших бойцов и всегда выходил из рукопашных боёв победителем, Нине уступал. Его несобранность разительно выделялась на фоне её сосредоточенности – она, раз за разом укладывая его на лопатки, не могла понять причину его состояния. С того вечера, когда они танцевали танго, ему с трудом удалось победить её пару раз – Нина списывала это на то, что он просто поддаётся. Она задумалась об этом, отвлеклась, и это был первый раз за сегодня, когда Антон смог перехватить инициативу. Мир перевернулся, и Нина бухнулась на мягкую тренировочную площадку, удивлённо распахнула глаза и посмотрела в потолок. Антон сразу подал ей руку. На самом деле он уступал ей не специально – конечно, были моменты и довольно часто, когда ему представлялся шанс выиграть хотя бы один бой, но рядом с ней Антон совершенно терялся и только каким-то чудом умудрялся вести себя адекватно. Последнее время ему часто казалось, что он выглядит глупо и намного менее уверенно, чем раньше.

Преподаватель – худощавый и жилистый мужчина– хлопнул в ладоши три раза, чётко замеряя время между хлопками, и произнёс:

– Достаточно.

– Что скажете? – спросил Антон, отвернувшись от Нины, которую только что поставил на ноги.

– Вам, майор, ничего. Ваш навык не улучшился, несмотря на все заслуги, вы скорее не повысили уровень, а расширили имеющийся. Нина, – преподаватель повернулся к ней, – вы молодец. У вас будет преимущество в бою с высоким и сильным соперником, – он вздохнул, что-то набрал на голографической панели преподавательского браслета и продолжил. – Хорошо. Сейчас я запущу симуляцию массового боя. Поработайте в команде.

Нина и Антон переглянулись. Оба хорошо помнили эти боевые манекены, похожие на живых людей, а с мастером Тиссонаем ещё и следовало ждать каких угодно подвохов. Они встали спиной к спине, программа запустилась, и сформировала из воздуха и света манекены, которые, казалось, совершенно безобидны, но на деле наносили удары не хуже настоящих. Нина насчитала около двенадцати манекенов со своей стороны, Антон четырнадцать – со своей. Удерживая цель они вдвоём могли бы справиться, но, как и ожидалось, цель была не одна. Задание усложнилось, потому что в следующую секунду откуда-то слева пролетел маленький дротик – Нина услышала его свистящий звук и, зная, что удар его будет весьма неприятным, резко отклонилась в сторону, чуть повернув корпус, и оттолкнула Антона. Дротик пролетел аккурат между ними. Краем глаза Нина заметила преподавателя – мастера Тиссоная, сцепившего руки за спиной. Он сосредоточенно наблюдал.

Разрешалось использовать любые методы борьбы, но под рукой всё равно ничего не было, так что пришлось обходиться без оружия. Манекены сомкнули круг: ни Нина, ни Антон не знали, на что запрограммирован враг, и должны были сначала это выяснить. Выяснить не удалось. Манекены напали раньше. Мастер Тиссонай задумчиво погладил выбритый подбородок – он проводил далеко не первую тренировку с этой парой, и каждый раз их бой удивлял, поражая редким симбиозом взаимопомощи, поддержки и защиты. Нина и Антон защищались, зачастую интуитивно, сражаясь не каждый за себя, а друг за друга. Возможно, они этого не понимали, но их синхронизация и внутренняя гармония проявлялась во всём, и особенно в бою, когда не было времени обдумать свои решения.

– Хватит! – Тиссонай поднял вверх руку с браслетом, и манекены замерли, летящие дротики в миг приклеились к полу. – Антон, ты хорош в реальном бою, Нина пока неопытна, но вместе вы можете справиться. Я буду усложнять задания на следующих занятиях, и тогда вам всегда следует биться друг за друга, как сегодня. А сейчас время вышло, – он сложил руки перед собой и вежливо поклонился.

– Спасибо.

– Спасибо, – одновременно сказали Антон и Нина, повторив его жест.

Они покинули мастера Тиссоная в полном молчании, и на занятии по взаимодействию в космосе не проронили ни слова. Тренировка представляла собой выход в закрытый купол, в невесомость, где нужно было выполнять задания помощи и поддержки. Защитный костюм Нины защёлкнулся с характерным шипением, и она спокойно шагнула в купол, ощутив небольшое волнение – в космосе или в его симуляции Нина всегда испытывала именно волнение, и никогда страх. То ли их общее единодушие с Антоном сыграло роль, то ли нечто иное, но и здесь каждое задание они выполнили с минимальным количеством помарок. Преподаватели списывали это на высокий уровень синхронизации, Чехов и Леоновенс не думали об этом вообще. Их занимал вопрос обсуждения плана с Кристиной, и они поспешили вернуться на «Пегас».

Кристина опоздала. Она вошла в кают-компанию медленной походкой, и по её лицу сразу стало ясно – что-то случилось.

– Мари почти готова к работе, я внесла в её алгоритмы программу, переписывающую и заменяющие повреждённые файлы. Программа завершит мою работу и восстановит Мари снова, если подобное повторится, – выпалила Кристина на одном дыхании и виновато опустила взгляд.

– Крис, ты чего? – Нина подошла к ней. – С твоим назначением, наконец, прояснилось?

– Да... Простите меня, я больше не смогу вам помогать.

– Куда тебя распределили?

Кристина покачала головой и отвернулась, поспешно вытирая выступившие слёзы.

– Я не знаю.

– Не знаешь? Крис, как такое… – Нина обняла её за плечи, но Кристина вывернулась и отошла. – Что тебе сказали?

– Ничего, только то, что шаттл будет ждать меня завтра в семь у пятьдесят девятого шлюза, чтобы доставить на место. Никакой информации о должности, сроке службы, характере работы. Ничего. И я даже не знаю, увидимся ли мы снова… Я… – она не сказала этого вслух, но и без того было понятно, что Кристина боится, ведь обычно только преступников увозили в такой секретности. Никто из Высшей военной школы или других школ не сообщал о подобного рода назначениях. – Мне страшно, – призналась она, – вдруг кто-то узнал, что я влезла в работу с Мари без разрешения сверху.

Тут их разговором заинтересовался Антон, всё это время попивающий кофе в другом конце кают-компании.

– Кто-нибудь ещё знал о том, что вы помогаете с починкой Пегаса, Кристина?

Обе девушки повернулись к нему.

– Никто, – Крис покачала головой, – и за мной не следили, но Мари сломана, и система Пегаса сейчас ненадёжна в плане защиты данных. Нас могли подслушать.

– Маловероятно, – заверил он, – последствия были бы серьёзнее… А чья инициатива назначения и почему вас не оставляют на Авроре?

– Мне не сказали. Это секретно. Предварительное назначение было подтверждено, и единственное, что я знаю, один из Советников специально прибыл, чтобы сопроводить меня на место.

– Кто? – Антон расспрашивал так, будто вёл лёгкий допрос подозреваемого.

– Советник Терри.

На какое-то время между ними воцарилось молчание, которое снова прервал Антон.

– Табличка с назначением у вас?

Кристина переглянулась с Ниной, кивнула и, порывшись в сумке, извлекла оттуда ту самую табличку, которую показывала Нине в день, когда они болтали в столовой после занятия по истории. Антон, наконец, встал и подошёл, чтобы взять табличку лично. Он долго и очень серьёзно изучал её, затем вернул Кристине и улыбнулся, неожиданно дружески хлопнув её по плечу.

– Ничего не бойтесь, Кристина. Садитесь завтра на указанный шаттл… ничего не случится, я уверен, мы ещё встретимся.

Нина с подозрением уставилась на него – неужели он знает больше самой Крис? – но спрашивать не решилась. Сейчас скорое расставание с подругой занимало её больше, даже если она улетает не навсегда, они, вероятно, не увидятся ещё очень долго.

– Не расстраивайся, Нин, – улыбнулась Кристина, проницательно распознав её тревогу, – если майор говорит, что мы ещё встретимся, то мы ещё встретимся. Кстати, для тебя у меня тоже кое-что есть, – она посмотрела на Антона, – для вас обоих. Тебе не придётся идти к Командующему, смотри… – она убрала табличку с назначением и достала из сумки золотую карту, одну из тех, что носил Ричард.

Антон улыбнулся уголком губ, Нина ошарашенно распахнула глаза.

– Что это? Мне вообще стоит спрашивать, насколько это незаконно?

Кристина хихикнула.

– Знаешь, я испугалась неизвестности с назначением и решила, что хуже всё равно не будет, так хоть тебе помогу. Эта карта открывает доступ в любой отсек Следственного Изолятора на орбите Ригеля. Это путь к твоей маме без прямого привлечения нового Командующего.

Нина потянулась к карте, но отдёрнула руки как от огня, и карту взял Антон.

– Я всё просчитала, – добавила Кристина, – через двадцать четыре дня заканчиваются твои тренировки и там остаётся ещё целая куча времени перед выпускным, как раз тогда улетает очередной шаттл с продовольствием для Изолятора, тебе нужно только сесть на него, а дальше разберёшься. Думаю, двух дней хватит, чтобы слетать туда и обратно, только в секторе большие помехи, и если вдруг тебя раскроют, послать предупреждение об этом на «Аврору» будет весьма проблематично.

– А карту за это время не станут искать?

– Нет, я обо всём позаботилась. Перепрограммировала копию, так что если и схватятся пропажи, то слишком поздно. Двадцать четыре дня слишком малый срок, чтобы мой код начал давать сбои.

Нину переполняло чувство тепла и благодарности к подруге, к тому, что она сделала для неё. Было большим облегчением не ходить больше к Ричарду и не испытывать судьбу.

– Крис… – слов было недостаточно, и Нина её обняла.

* * *

Оставшиеся дни до отлёта тянулись невероятно долго. Первым тяжёлым ударом стало прощание с Кристиной. И хотя Чехов уверял, что всё будет лучше, чем в порядке, Нина не верила – где-то в глубине души она боялась, что из-за её просьбы о помощи, подруга действительно оказалась в опасности. Сомнения усилились, вконец измотав Нину, и она, в очередной раз закрывая пустую ленту уведомлений, решила погрузиться в работу. Она изучала «Пегас», ходила на тренировки с Антоном и на симуляцию полёта – садиться за штурвал настоящего корабля в одиночку она пока боялась. Но время шло, и к концу третьей недели Нина уже сама успешно смогла совершить отстыковку «Пегаса» от основного шлюза и вернуть его обратно, разумеется, не без помощи ещё местами недееспособной МАРИ. День «Х» приближался, а вместе с ним и страх – первая же её миссия должна была стать не только одиночной, но и по всем пунктам незаконной. Ожидая на взлётной площадке шаттл, Нина чувствовала, как её бьёт мелкой дрожью, слова провожающего её Антона не помогали, и она едва ощущала связь с реальностью.

Уже в шаттле, вдыхая аромат пластиковых упаковок и жидкости, которой обычно проводили дезинфекцию, Нина вспоминала последние напутствия Антона.

Связь с Мари, да и любая другая, будет там недоступна. Будь осторожна.

– Будь осторожна, – передразнила она, накинула капюшон асимметричной чёрной накидки, сцепила руки перед собой и сжалась.

Доступ первого уровня, который давал чип, позволил ей без проблем занять здесь место, оставался открытым вопрос, действительно ли сработает золотая карточка там, в Следственном Изоляторе. В крайнем случае, Нина решила притвориться, что очень хотела увидеть приёмную мать и поэтому полетела без всякой надежды на успех. Однако золотая карта сработала – завидев её, все вставали по стойке смирно. Нине с лёгкостью удалось попасть к камерам следственного изолятора. В длинном коридоре с рядом закрытых металлических дверей было темно, двое охранников тихо переговаривались друг с другом, обсуждая новые поступления продовольствия с базы. Нину они восприняли скептически, но карта снова решила все вопросы. Нина расхрабрилась. Первоначальный страх ушёл, и она уже чувствовала себя более уверенно.

– Прошу прощения, – важно сказала она, – мне нужно допросить женщину… Эмилию Фармер. В какой она камере?

Охранники переглянулись.

– Раз вы из управления… – произнёс один, – названного заключённого уже увезли.

– Куда? – Нина поперхнулась и закашлялась, скрывая за этим шок от полученной информации.

– Так ведь из управления приказ-то, – почесал затылок второй.

Нина сделала три глубоких вдоха.

– Мой корабль попал в космическую бурю, я опоздала. Какие ещё приказы вам поступили?

– Передать следующим рейсом второго заключённого.

– Он здесь? Где он?

– В восьмой камере. Пойдёмте, – офицеры прошли вперёд, в сторону самой тёмной части коридора, Нина пошла за ними.

Электронный замок распознал золотую карту, мигнул зелёным, и тяжёлая дверь щёлкнула, с шорохом приоткрываясь на четверть. Нина посмотрела на часы и обернулась к охране.

– Пожалуйста, найдите способ сообщить, что у меня очень мало времени, пусть подготовят шаттл к отлёту.

Офицеры отсалютовали ей и удалились.

Камера Кристофера Нейтана оказалась очень светлой: койка, стол и стул с кителем на спинке – всё в белых тонах, мягкое, исключающее любую возможность навредить себе. Сам Кристофер стоял спиной к двери и о чём-то невнятно рассуждал. Нина плотно закрыла дверь, прислушалась – на той стороне отчётливо зафиксировался в прежнее положение электронный замок.

– Сэр? – осторожно обратилась Нина. Она понятия не имела, о чём говорить с отцом Ричарда, и на самом деле испытывала перед ним благоговейный трепет, в глубине души до сих пор воспринимая его как Командующего и не иначе. Он стоял как призрак. Взгляд Нины ещё раз упал на китель, и она с сожалением отметила места оторванных знаков отличия и принадлежности к высшему кругу лиц, – Сэр… – снова позвала Нина.

Кристофер медленно обернулся. Нину поразило, что он совсем не изменился, что его мудрый и глубокий взгляд остался прежним, только тень невообразимой печали говорила о его пребывании здесь. Рана на плече кровоточила, и Нина теперь с негодованием вспомнила спокойное лицо Ричарда, когда он рассуждал о событиях в заброшенной лаборатории.

– Я знаю тебя, – неожиданно произнёс Кристофер. В его чертах мелькнуло недоверие, он словно надеялся найти доказательство, что Нина не мираж, – ты же Леоновенс…

– Позвольте, я перевяжу вашу рану, – вместо ответа сказала Нина, – эти бинты уже никуда не годятся, – она осмотрела каюту. – Компьютер, здесь есть аптечка?

– Извините, доступ для заключённых запрещён.

– Мой номер LO3500N18G24, – сообщила Нина. – Я не заключённая. Аптечку!

– Личный номер и голос соответствуют лицу без судимостей. Аптечка доступна.

В стене с хрустом сдвинулась панель и открыла шкафчик с медикаментами первой необходимости. Нина взяла обезболивающий антибактериальный спрей и бинты и усадила Кристофера Нейтана на койку. Он не сопротивлялся, только смотрел на неё во все глаза. Когда Нина стала снимать старые бинты, он спросил снова.

– Ты дочь Лео? Нина Леоновенс? – его взгляд вдруг упал на грудь Нины и задержался на выпавшем из-под одежды рассечённом кулоне. – Ты Нина Леоновенс, – утвердительно сказал он.

– Да, – со вздохом подтвердила она после завершения процедуры.

Кристофер посмотрел ей в глаза и вдруг взял здоровой рукой за руку, по-отцовски сжал её маленькую ладонь.

– Прости меня.

– За что? – Нина хоть и опасалась его, всё равно почему-то интуитивно испытывала к нему доверие и руку не отняла.

– За Эмилию. Я должен был предпринять действия по защите, я должен был…

– Расскажите мне, – попросила Нина. – Что случилось?

Губы его скривились в вымученной улыбке.

– Всё началось задолго до того, как ты приняла чип. Я… всегда любил Эмилию, а она любила меня, но так сложилось, что судьбы наши разошлись. Я никогда не имел претензий к Джону, Эмилия с ним была счастлива, потому что он тоже… тоже её любил. Когда «Гаусс» потерпел крушение, а твои родители погибли, я остался единственным, кому было известно о планах Лео Леоновенса… Отдать тебя в семью была его идея, не наша. Эмилия очень хотела детей, и я дал ей это… дал ей тебя. Ей следовало проявлять твёрдость, она должна была быть строгой и неприступной, чтобы планы тех, кто пытался тебя использовать, не сработали или перенеслись на неопределённое время. Но ты выросла…

– О чём вы говорите? – на глазах Нины выступили слёзы.

– Мой сын… Ричард с детства был заражён смертельным вирусом… Я знал, что ему удастся обмануть компьютер лояльности, и знал, что деинициация так повлияет на него, но ничего… ничего не сделал. Я не уследил… Я виноват.

– Значит, это правда? Ричард обошёл систему лояльности? Но он выглядит вполне здоровым, и он… – у Нины сжалось сердце... она и сама не поняла, что именно это было. Жалость? Сочувствие? Сожаление?

– Мой сын не здоров. Лекарство, которое давала Елена, было экспериментальным и опасным… оно не помогало… Совсем. – Кристофер, словно вынырнул из трагических воспоминаний и почти воскликнул. – Ты должна немедленно вернуться!

– А как же вы? И мама… Куда забрали маму? Куда хотят забрать вас, если вы невиновны?

– Я виновен. Причиной смертей тех людей стал я… в день, когда тебя похитили, это с моей подачи были высланы те тесты на подтверждение квалификации, чтобы задержать нужных людей на месте. Против твоего отца и Томпсона я ничего не имел, поэтому выманил их из кабинетов, приказав Джону доставить форму. Я знал, что они с Томпсоном любят посидеть в свободное время, и был уверен, что пойдут они вместе. Так и вышло. Остальные пять Наблюдателей моих рук дело, но у меня... у меня были причины, Нина.

– Вы приказали их убить?

– Я должен был. Моя личная разведка нашла документы, и я по старой привычке и глупости попросил Эмилию помочь мне. Знаешь, ведь она тоже окончила факультет разведки и даже дослужилась до лейтенанта, но осталась из-за меня и Джона, не пошла работать по профессии…

Нина удивлённо охнула.

– Да-да, Эмилия закончила тот же факультет, что и ты, поэтому ей так легко удаётся быть той, кем она не является. Надеюсь, ты простишь её выходки… однажды. – Кристофер Нейтан задумчиво покусал нижнюю губу. – Мы выяснили, что все эти люди ведут масштабный заговор против Совета, но идти к Советникам напрямую было нельзя, поскольку каждый из них Советникам и служил. И тогда я принял решение устранить заговорщиков, чтобы вывести их глав в открытый диалог, но они переиграли меня. Взрывы шлюзов стали прикрытием для твоего похищения, а меня Совет, ожидаемо, не допустил к прямому расследованию дела. Тогда я ещё надеялся, что Ричард не имеет никаких намерений навредить кому бы то ни было, и самовольно освободил его из под домашнего ареста, чтобы он нашёл Чехова и пришёл мне на помощь. Я и подумать не мог, что он донесёт на меня, поэтому, не заботясь о скрытности, отправился за Эмилией и оказался в заброшенной лаборатории на четверть часа раньше остальных. Эмилия и Елена повздорили… Елена решила защищать сына и помогать ему в том, что он планировал сделать. По итогу я снова совершил ошибку, позволив Елене притворится жертвой как раз в тот момент, когда пришли Ричард и Чехов. Они застали конец нашего разговора, Ричард увидел Эмилию, направляющую бластер в лицо Елены, а потом...

– Он в вас выстрелил.

Кристофер опустил глаза.

– Почему вы не оправдались сразу? – спросила Нина. – Почему молчали? К чему было его защищать?

– Сына? Это не из-за него. Документы, которые доказывали бы мои слова, кто-то выкрал. Я не мог заявлять голословно, но и желал спасти Эмилию, и я… не смог уговорить её дать показания...

– Она жива? Скажите!

– Да. Я уверен, что да, – он вдруг откровенно прямо посмотрел Нине в глаза, – если хочешь помочь Эмилии, помоги нам выбраться. Я спасу её, а ты… – взгляд Кристофера будто прояснился, – Нина! Что ты здесь делаешь? Ты должна немедленно сообщить Чехову о том, что я сказал тебе. Лети на «Аврору», ты должна быть там.

– Почему? Что ещё вы знаете?

– Мы все в опасности. Твоя миссия очень важна… возвращайся! – он встал, отпуская её руку.

– Сэр, скажите мне…

Завершение её фразы и его ответ потонули в гуле сирены. Свет в камере из белого стал красным. Нина подскочила, Кристофер выхватил торчащую у неё из нагрудного кармана золотую карточку и поднёс к двери. Замок среагировал, и дверь открылась за долю секунды до блокировки дверей других камер.

– Уходим! – Кристофер подхватил китель и с небывалой для раненого ловкостью, надел его, сразу за этим вырубая с кулака вошедшего охранника. Следующего нейтрализатором приложила Нина.

Они промчались по коридору к закрытым дверям выхода из отсека и именно тут наткнулись на непреодолимое препятствие – монолитная дверь и её замок отказывались подчиняться золотой карте. Кристофер полез копаться в замке, Нина активировала панель чипа. Она наблюдала за Кристофером, и хотя он казался вполне здоровым, его бледность пугала, и ему явно было хуже, чем выглядело со стороны.

– Мари, запрашиваю доступ к замку первой двери камер следственного изолятора. Мари, ты меня слышишь? – в панике она забыла, что связь с МАРИ должна отсутствовать в этом месте, но ответ на удивление прозвучал.

– Да, лейтенант. Разблокировка завершена.

Замок щёлкнул, и Кристофер ошарашенно повернулся к Нине, но никаких вопросов задать не успел. Они попали прямо в толпу охранников, порядка десяти человек, и, к счастью, оказались слишком близко. Стрелять по ним прицельно не получилось бы, и они сразу вступили в рукопашный бой. Нина действовала нейтрализатором, Кристофер добыл в бою бластер и, выкрутив его в безопасный режим, наносил им точные и безошибочные удары. Так им удалось добраться до взлётной площадки, они выбежали к шаттлам – к этому моменту рана Кристофера снова открылась, и кровь пропитала китель. Надежда улететь имела все шансы, шаттлы стояли пустые и некоторые из них даже готовились к вылету – Нину должно было бы насторожить отсутствие охраны и пилотов, но она за радостью предстоящего освобождения этого не заметила, и даже с иронией восприняла то, что стрелять по ним начали сзади. Так их подгоняли к кораблям, но зачем? Это был вопрос, ответ на который она узнала позже. Кристофер отстреливался, у неё не было оружия дальнего действия и не было возможности под плотным огнём взять хоть что-то. Они отступали к защитному полю, сохраняющему гравитацию и атмосферу на взлётной площадке, охрана изолятора теснила их… Всё слилось в одну сплошную волну бесконечных, разрывающих перепонки выстрелов, в какой-то момент стали взрываться шаттлы, но и это оказалось ещё не самое страшное. Когда не осталось ни одного шаттла, пункт управления запустил разгерметизацию шлюза. Начался обратный отсчёт. Единственная дверь к спасению стала закрываться.

– Что нам делать? – крикнула Нина и активировала шлем защитного костюма.

Кристофер посмотрел на неё.

– Разберёмся, – он сказал это так, будто был уверен в положительном исходе. В его голосе читалась выдержка многих лет самодисциплины, он действительно был командующим, лидером, способным в самой опасной ситуации поддержать и успокоить тех, кто рядом.

– Лейтненат, ваше сердцебиение уже несколько часов заставляет меня беспокоиться, – внезапно встряла в разговор МАРИ, – я рядом и могу забрать вас.

– Что? – Нина чуть было не решила, что ослышалась. – Ты здесь? Как? Ты можешь нас забрать?

– Могу, – подтвердила МАРИ.

– Шлюз взлётной площадки… – Нина выглянула, чтобы найти номер шлюза. Одновременно с этим Кристофер выстрелил в кого-то у двери, но промахнулся и попал в энергоблок. Раздался мощный взрыв, который цепной реакцией стал подрывать остальные блоки внутри изолятора, – номер два! – наконец, выкрикнула Нина, найдя нужное обозначение, а затем дёрнула за рукав Кристофера, – сэр, здесь «Пегас». Нужно уходить!