Текст книги ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Регина Грез

В другом углу Рыжий Хэл разделывал половину туши оленя. Ловко орудуя ножом, он молча кидал крупные куски мяса в большой медный таз, а кости с обрезками – в другой. Требуха шла сразу в котел. Здесь ничего не пропадало.

Кроме звуков, издаваемых нашими руками, ничего не было слышно. Никто не болтал, не переругивался, не пел. В кондитерской Наталья Ивановна всегда включала радио и временами я даже желала, чтобы оно сломалось – настолько старомодная музыка оттуда звучала. Но в этот раз я бы все отдала за то, чтобы включить здесь портативную колонку и занять чем-то свою голову.

Спустя час я отскоблила поверхность плиты и принялась за железную вытяжку. Это была самая нелюбимая работа – сразу над плитой на жирном нагаре налипли волосинки, пыль, чья-то шерсть. Брезгливость боролась во мне с усердием, и вторым моим пожеланием Деду Морозу стала бы пара прочных резиновых перчаток. Но нет, волшебники в такую даль явно не заглядывают. Да и до Нового года еще месяца три.

Только сейчас я поняла, что разумнее было бы начать с вытяжки – потому что чистая плита оказалась вновь под слоем грязных хлопьев и песка. Изогнувшись скрипичным ключом, я почти залезла в железное нутро агрегата, схватилась за его ободок и подтянулась ещё выше, чтобы очистить всю внутреннюю поверхность вплоть до кирпичей.

Но железная бандурина не выдержала моего веса и с громким грохотом, который слышали все обитатели замка, обвалилась. А вместе с ней и я – целую вечность падала вниз – а когда приземлилась, то поняла, что, кажется, сломала спину.

Из груди вышибло дух, и я никак не могла вздохнуть. Как рыба, хватала ртом воздух мелкими глотками, но он не доходил до легких. Но у моих коллег, кажется, нашлось дело поинтереснее, чем проверять, жива я или нет.

Все столпились около огромной железяки и кучи песка, которая вывалилась вместе с ней. Когда я застонала и попробовала встать, то никто даже не обратил на меня внимание. Тогда я осторожно перевернулась набок, потом встала на четвереньки и внутренне порадовалась: значит, спина цела!

Кое-как подползла к месту трагедии и увидела, что в руках у Роба Макнаггетса, хозяина замка, нелепо торчит небольшой мешочек с ярко вышитой эмблемой. Сложное переплетение красных, зеленых и розовых нитей нарядно смотрелось на фоне потертого изумрудного бархата. Когда Роб пошевелил рукой, в мешочке что-то приглушенно звякнуло, и он, порвав от нетерпения завязки, высыпал на руку горсть драгоценных камней, сережек, браслетов и несколько цепей с кулонами. Драгоценности!

Сибилла схватилась за сердце, кто-то ахнул, а Рыжий Хэл загородил лорда ото всех любопытных и ловко вытеснил с кухни. Вся толпа отправилась вслед за ними, перешептываясь и крестясь. Обо мне все забыли.

С трудом поднявшись, я подошла к плите и тут заметила, что красивый бархатный мешочек с неизвестным символом и порванными завязками так и остался лежать на столе. Недолго думая, я схватила его и засунула за пазуху. Позже рассмотрю поподробнее – не пропадать же добру?

Весь следующий час я убирала последствия своего падения, одновременно выслушивая нотации Сибиллы о «некоторых девушках, у которых руки вставлены в тело не тем концом». Я мечтала о радио – и вот оно включилось на очень знакомой волне «ты ничего не умеешь и от тебя всегда одни неприятности».

Ужин прошел в тишине: овощное рагу с олениной получилось густым и хорошо приготовленным, но немного пресным. На мой вкус не хватало соли и душистых трав. Но я благоразумно помалкивала и быстро работала ложкой, чтобы поскорее пойти отдыхать. Маленькая каморка у кладовой манила теперь своим уединением и возможностью вытянуть ноги и разгрузить уставшую спину.

Сразу после ужина я помыла посуду в нагретой на огне воде, намыливая грубую тряпочку. Олений жир отмывался плохо, и, в конце концов, сжалившись, Сибилла выдала мне горчичный порошок, которым я надраила котел и столовые приборы. Потом подмела полы на кухне и самая последняя пошла спать.

Жесткая кровать приняла мое уставшее тело, и я даже застонала от облегчения. Поясница ныла, ноги гудели, а натруженные руки никак не могли расслабиться. На ум пришли мои вечера дома: теплое какао с маршмеллоу и любимый сериал, а иногда и горячая ванна с пеной, если время позволяло. Где это всё? Неужели я теперь до конца жизни буду драить чужую кухню и состарюсь бок о бок с ворчащей Сибиллой?

Дома, когда от напряжения, скопившегося за день, долго не могла уснуть, я вставала и шла на кухню за чем-нибудь вкусненьким. Сладким. Печенькой или сдобой, которую директриса разрешала забрать с собой, если выпечку никто не покупал. Такого добра у меня всегда был полный холодильник. И чем дольше я думала о сладком, тем сильнее мне хотелось ощутить на языке пряный вкус шелковистого шоколада. Чтобы гладкая долька таяла, обволакивая рот растекающейся сладостью и посылая в мозг сигналы удовольствия. Ммм…

Не утерпев, я вскочила с кровати и задумалась. Сибилла проговорилась, что сахара у них нет, потому что он дорогой. Но что-то же сладкое они едят? Невозможно же жить без сладкого! Мне бы сейчас сгодился даже любой сухофрукт – долька яблока или сушеного абрикоса… Да хоть одна изюминка! Просто положить на язык, разжевать, ощутить во рту привычную успокаивающую сладость.

Я осторожно поднялась, прокралась к двери и выскользнула в коридор. Рядом с моей комнатой была кладовая – и я тихо, как мышка, прошмыгнула в незапертую дверь. Кстати, почему они не запирают кладовку?

Внутри было темно, хоть глаз выколи. Постояв несколько минут, я подождала, когда глаза привыкнут к темноте. Но видимость лучше не стала – и я стала вытянутыми руками ощупывать хранившиеся тут припасы. Пришлось призвать на помощь все свои дедуктивные способности, прежде чем я сообразила, что мешки с чем-то колючим внизу – это овсянка. Тут же были ящики с чем-то землистым – так пахла свекла и морковка. Сверху на полках стояли какие-то банки и плотно закрытые горшки. Подняв руки вверх и начав шарить по верхним полкам, я поняла, что сначала надо было сходить на разведку днем.

Проводя пальцами по шершавым бокам глиняных кувшинов и горшков, я ощутила на пальцах что-то липкое. Поднесла к губам, лизнула подушечку – вот оно! Мед!

Я чуть не запрыгала от радости. Осторожно достав липкий горшочек, я поднесла ее к носу и с наслаждением вдохнула сладкий приторный запах. Блаженство!

Торопливо стянув тканевую крышку с веревкой, я погрузила палец в самую середину посудины и зачерпнула мёд рукой. Открыла рот, засунув в него палец по самое основание, и ощутив на языке вожделенную сладость, даже застонала от удовольствия.

В такой позе меня и застали, ярко светанув лампой по глазам.

Глава 5. Не попадаться на горячем!

Липкий стыд затопил моё тело от пяток до макушки. Меня застали прямо на месте преступления! О том, что я совершила именно его, было ясно по глазам разгневанной Бри, которая светила мне в лицо ярким факелом и задыхалась от ярости.

Спустя мгновение она уже взяла себя в руки и на бледном лице Белоснежки исчезли какие-либо эмоции.

– Вон отсюда! – проговорила она и красноречиво махнула головой.

Я медленно вытащила палец изо рта, и потом, как и была, в обнимку с горшком, вышла из кладовой. Внутри зрело возмущение, и я уже знала, что буду защищаться нападением.

На шум выползли все знакомые мне обитатели замка. Господин Роб в камзоле – будто бы и не ложился. Монро с голым торсом и наспех натянутых штанах. Сибилла в ночном чепце и с растрепанными седыми волосами. Сама же Бри была в шелковом халате и с распущенными черными волосами, блестящей волной закрывающими плечи. Кто она здесь? Слишком красива для экономки, слишком стара для жены хозяина.

Щурясь на свет факела, я стояла одна напротив них и молчала. Эту беседу уж точно начну не я.

– Как ты посмела залезть в кладовую и украсть мёд? – холодно проговорила Бри, и я удивилась её самообладанию. Настоящая Снежная королева.

– Я ничего не крала! Я только хотела найти чего-нибудь сладкого, – честно ответила я и мысленно пообещала себе, что эту банку с мёдом я отдам только через свой труп.

– Зачем тебе мёд? – продолжала допрос замороженная красавица.

– Захотела сладкого, – с вызовом ответила я и тряхнула волосами.

– Госпожа Бри, – отмер, наконец, Роб. – Позвольте, я сам.

Хозяин замка, кажется, вспомнил о своих обязанностях и сделал мне знак следовать за ним. В обнимку с горшком мёда я пошла за ним на второй этаж по каменной винтовой лестнице и радовалась, что он увёл меня с этой позорной линейки.

Он распахнул дверь в кабинет и пригласил войти. Я тут же поняла, что именно здесь Роб и коротал этот вечер. Огонь в камине ярко горел, освещая пустую комнату. Посредине стоял внушительный дубовый стол, сильно потёртое кресло, стены уныло демонстрировали полупустые полки. Обстановка комнаты сильно контрастировала с одеждой самого хозяина. Было ощущение, что кабинет готовили к ремонту и просто освободили от всего лишнего. Не было ни штор, ни ковра на холодных каменных плитах. На единственном в комнате столе покоилась книга, стеклянная чернильница с пером, стопка бумаги. На одном из листов горкой высились драгоценности, найденные на кухне после моего падения.

Окинув быстрым взглядом всю эту бедную обстановку, я отошла к окну. Вставать перед столом навытяжку не хотелось. Я чувствовала пряный запах мёда, щекотавший ноздри, и до боли в скулах захотела вновь ощутить на языке пьянящую сладость. Но благоразумно воздержалась от того, чтобы тайком хотя бы разок лизнуть содержимое горшка.

Сзади послышался усталый вздох, и я поняла, что хозяин замка уселся в свое потертое кресло.

– Ну и что ты скажешь в своё оправдание, Джейн? – равнодушно произнес он. Мне показалось, что ему глубоко наплевать на всё, и только обязанности лорда побуждают его заниматься моей персоной.

– У вас на кухне нет ничего сладкого! Как вы живете?! – запальчиво начала я, помня, что лучшая защита – это нападение.

– Обыкновенно. Летом едим ягоды и яблоки, зимой живем так. Мёд у нас хранится не для еды, а для лечения. – Роб говорил монотонным голосом и мне казалось, что он сейчас заснёт.

– А почему вы не едите сладкого? Где у вас сахар? Какими десертами вы завершаете трапезу? – продолжила я допрос. Мне было непонятно – он так равнодушен, потому что не собирается меня наказывать, или потому что мне совершенно точно пришел конец?

При слове «десерт» темные брови Роба приподнялись, и впервые с момента нашего знакомства я увидела в глазах хоть какой-то интерес.

– Десертами у нас балуются только при королевском дворе, – то ли мечтательно, то ли неодобрительно произнёс он. – А здесь все привыкли жить так, как жили их предки. Сладкое – не самое главное в жизни. Главное – это крыша над головой, безопасность, дрова зимой и еда на столе. Всё остальное – просто баловство. Да никто из здешних никогда и слыхом не слыхивал про какие-то там десерты!

Я была поражена. Неужели так можно жить? Как переживать хмурый ноябрь без булочек с корицей и пряного какао? Как встречать Новый год без имбирных пряников с разноцветной глазурью? Как пережить неудачу, плохое настроение и просто дождливый день без сахарного печения, которое и делать-то всего десять минут?

– А сахар? Почему у вас нет самого простого, обычного сахара? – продолжала я допытывать Роба. Он сейчас выглядел не просто усталым – это было лицо бесконечно отчаявшегося человека. У нас такое состояние называется «выгоранием» и лечится у психотерапевта. А Робу, на мой взгляд, еще не было и тридцати лет.

– Ты откуда взялась такая странная, Джейн? Задаёшь вопросы, ответы на которые знает любой житель Эла, – он испытующе глядел на меня, а отблески тлеющего пламени от камина ложились на его лицо странными тенями. Он был таким красивым и одновременно беззащитным, что захотелось прижаться к его груди и остаться там навсегда.

– Я не помню, – искренне сказала я. – Но я точно знаю, что моя прежняя жизнь была наполнена разными вкусами – и сладким в том числе. И сахара в той моей жизни было в избытке!

Произнося эту фразу, я почувствовала, что буквально захлебываюсь слюной. В моем мире с сахаром даже начали бороться – так велико было его негативное влияние на здоровье целых народов.

– Неужели нет никакой возможности добыть сахар и готовить вкусные десерты? – в сердцах воскликнула я. До сих пор не понимаю, как они тут выживают!

– У нас денег нет сахар. К тому же, после войны с заморской Индайей они перестали торговать с Элом. А сахар добывают именно они. Поэтому всё, что привозят контрабандисты, идёт на королевский стол.

Я понуро свесила голову. Нет денег – это мне понятно. Об эту бетонную стену разбивались многие и мои мечты.

– Ну а мёд? Разве его мало у вас? Почему вы его используете только как лекарство? – недоверчиво покосилась я на горшок, в центре которого зияла неглубокая ямка от моего пальца. Хотелось ещё раз облизать палец, но воспитание не позволило.

– Это вопрос не ко мне, а к леди Бри. Она заведует хозяйством и всем здесь командует, – равнодушно ответил Роб. – От тебя требуется помогать Сибилле и хорошо выполнять свои обязанности. Не скрою, что женской прислуги в замке не хватает, и желающих не так уж и много. Поэтому на этот раз я тебя прощаю и просто предупреждаю: воровок в замке не потерплю!

Я обреченно кивнула. Потом подумала, что раз уж я здесь, надо идти до конца:

– Можно я оставлю этот горшок с мёдом себе? Обещаю, что больше не буду ничего брать без спроса.

– Можно. А теперь иди, всем пора спать.

Я присела в небольшом реверансе и вышла. Сразу же за дверью, пока никто не видит, снова погрузила палец в мёд и с наслаждением облизала лакомство. Никогда ничего вкуснее не ела!

У подножия лестницы меня ждала невозмутимая Бри и окончательно проснувшаяся Сибилла.

– Что сказал господин Роб? – обеспокоенно спросила кухарка, переминаясь с ноги на ногу.

– Он простил меня и разрешил оставить себе горшок с мёдом, – горделиво сказала я. – И я обещала, что ничего больше не возьму без спроса. Простите меня.

Перед Сибиллой мне и правда было стыдно. Не знаю, куда делось моё воспитание и почему тяга к сладкому оказалась сильней. Только сейчас мне стало по-настоящему стыдно.

– Раз уж тебе не спится, то закончи уборку кухни, – сурово сказала Бри. – Чтобы к утру все столы были выдраены, а пол начисто помыт!

Она, демонстрируя непреклонную уверенность в том, что её воля будет выполнена, повернулась ко мне спиной и величаво уплыла в какой-то из коридоров замка.

– Сибилла, а ты готовишь для господ какие-нибудь сладкие лакомства? – спросила я старушку.

Та горестно покачала головой:

– Не умею я ничего такого. У нас того сахару сроду не было, а как захочется сладкого – так вон полный подвал яблок припасен, едим, чтобы не успели сгнить. А мёд ведь ядовитым становится, когда его нагреваешь. Поэтому его почти и не ест никто – боятся. Только раны мажут да при простуде в молоке мешают. Да и ни к чему это – от сладкого люди слабовольными становятся, злых бесов в душу к себе пускают. Вон как ты – и не побоялась же в хозяйскую кладовую залезть! Не иначе злой дух тобой завладел!

Сибилла перекрестилась и покачала головой.

– А с мёдом что будешь делать? – спросила она, покосившись на заветный горшочек.

– А увидишь! – бодро сказала я. – У нас есть молоко? Оно ведь не дорогое? И его не надо экономить?

– Нет, молока в замке много. Коровы есть, их много. Только и успевай доить! Мы сыр делаем, чтобы не пропадало. Так что если захочешь молочка – бери, не стесняйся. Оно на улице в холодной пещере стоит, направо от входа.

Я кивнула и пошла на кухню. Сибилла не отставала – показала мне, где хранится скоропортящаяся снедь. У внешней стены замка в камне была выдолблена небольшая комнатка, в которой действительно было очень холодно. На деревянных полках там лежало мясо, корзинки с яйцами, овощи, кувшины с молоком и сметаной. Там же под потолком были привязаны свиные окорока с тонкой прослойкой сала.

Так, ну, от голода мы тут точно не умрём.

– Сибилла, можно мне растопить печь, чтобы нагреть воды для уборки? – спросила я.

– Дак печь и не гаснет, я дров до утра подкинула, потом еще с рассветом спущусь и подброшу. Грей воду, мой. Только, знаешь что, Джейн?

– Что?

– Я воровок страсть как не люблю! Если замечу, что что-то пропало – вылетишь в то же мгновение. Поняла? Я буду за тобой следить!

Она вышла, негодующе покачивая головой, а я осталась стоять с неприятным ощущением в сердце. Да, ну и учудила ты, Женя. Это же надо было так вляпаться!

На кухне печка и вправду была тёплая, и я водрузила на нее большой котел с водой. Пора заканчивать глупости и прибраться здесь по-настоящему. Ночью, когда никто не видит, я чувствовала себя раскованнее и спокойнее.

Но самое первое и важное дело не терпело отлагательства. Я достала из холодной пещеры глиняный кувшин с молоком. Нашла на стене горшок побольше и перелила в него молоко так, чтобы оно не доходило даже до середины. Для моих целей это было важно!

Раскочегарила печку – нужно было, чтобы углей было много и молоко кипело. Поворошила кочергой угли, потом поставила горшок в печь, неглубоко, у самой заслонки. Потом пожелала себе удачи и закрыла дверцы.

Потом оглядела кухню. С чего бы начать? Плита от нагара была очищена, и кожа на пальцах сильно зудела. Ну, ничего. Как-то же наши бабки и прабабки справлялись без Мистеров Мускулов и прочей химии?

Мне бы, конечно, самую обычную соду хотя бы… Но где её тут возьмёшь, если у них даже сахара нет?! Хотя… Порыскав по полкам, я по отсутствию запаха и характерному привкусу нашла что-то, очень похожее на соду. Неужели?!

В конце концов, я вооружилась содой, ножом и коричневым мылом, пахнущим точно так же, как и наше хозяйственное. В деревянный таз, выданный мне для уборки, нарезала мыльной стружки и залила теплой водой. Вспенила.

Потом убрала все банки-склянки-чайники-тарелки с рабочих поверхностей на обеденный стол и принялась выметать оттуда сор. Да уж, уборки здесь не было очень долго. Сухие остатки травы, закатившиеся зёрнышки пшеницы, липкие засохшие лужицы не пойми чего… Напевая мелодию из «Служебного романа», я принялась отмывать всё это безобразие.

Когда рядом никого нет и на меня никто не смотрит – то и результат совсем другой. Я забываю про свою рукожопость и просто делаю то, что должна.

Три раза за всю уборку я подходила к печке и проверяла молоко, аккуратно его помешивая. За что люблю глиняную посуду – за то, что к ней мало что пригорает. Не то что наши железные кастрюли и сковородки. Пока что всё шло так, как надо.

Составив всю кухонную утварь на место, я выскоблила стол ножом и начисто вымыла уже свежей мыльной водой. Потом настала очередь пола – его я выдраила три раза, каждый раз поражаясь, как много всякой дряни налипло на его поверхность.

За окном стало немного светать. Скоро уже проснутся обитатели замка, и мне пора было заканчивать. Я достала свой горшок из печи, помешала содержимое, накрыла крышкой и отнесла в холодную пещеру, затолкав в самый дальний угол. Пусть стоит, завтра ещё пригодится.

Потом окинула кухню внимательным взглядом – внешне она почти не изменилась. Но в воздухе витал мыльный запах, и я была уверена, что Сибилла точно увидит перемены.

Поэтому я зачерпнула ложечкой немного топленого масла, стоявшего у плиты в маленькой плошке с крышкой, растерла его по натруженным ладоням, смягчая сухую кожу ладоней, и ушла спать, не забыв захватить с собой горшок с мёдом. Он – моё сокровище!

В своей спаленке я быстро сняла платье, расшнуровала корсет и бросилась на вожделенную кровать. Спать!

***

Утро для меня настало после полудня. В моей тесной каморке весело летали пылинки, резвясь в луче яркого осеннего света. Солнце било в глаза, и я в тревоге осознала, что проспала большую часть дня.

Вскочила, надела свой средневековый наряд, немного посетовала на жизнь, скучая по трусикам и джинсам, и осторожно пошла на кухню со своим бессменным горшком с мёдом. Там вовсю кипела жизнь.

Сибилла вновь склонилась над горой корнеплодов, а Рыжий Хэл чистил целое ведро мелких рыбешек величиной с ладонь. Возле печи стояли корзинки с круглым хлебом и утренними булками. Это уже были не сконы, а просто пышные булочки, которые перед подачей подогревали и мазали сливочным маслом, чтобы сделать их вкуснее.

Я поздоровалась с Сибиллой:

– С добрым утром! А мне полагается булочка? – и поднесла нос к выпечке. Пахло чем-то кисловатым, и я догадалась, что они сделаны на закваске. Очевидно, что и дрожжей никаких тут нет.

– Утро! Надо же! – хмыкнула Сибилла. – Проснулась! Не иначе, как ты у нас госпожа!

– Так я же всю ночь работала! – возмутилась я. – Когда же мне ещё спать?

– Ну ладно, ладно. Видела я, что чисто стало. Бери две булочки, завтракай. Заслужила.

Я, довольно потирая руки, положила на тарелку булочку, поставила рядом горшок с мёдом и устремилась на улицу. Оттуда дохнуло холодом – там свирепствовал ледяной ветер, который тут же покрыл мурашками мои голые руки. Юркнув в холодную пещеру, я принесла свой горшок с топлёным молоком, и поставила его рядом со своей едой.

Сибилла настороженно следила за моими движениями. Я взяла две чистые ложки – одной помешала в горшке молоко и сняла коричневую пенку, с удовольствием запихнув её в рот. Ммм, потрясающе! Другую решила использовать для мёда.

Мой расчёт оказался верным: я знала, как в деревнях делают топлёное молоко. Нужно поставить в горшке свежее молоко в печь, где еле тлеют угли. Крышкой не закрывать. Пусть молоко томится, но не кипит. Тогда оно получается жидкое, карамельного оттенка, с приятным ореховым вкусом.

Но мне было нужно не это. Заставив молоко кипеть, я выпарила из него лишнюю влагу и в итоге оно уменьшилось в объеме в три раза. Зато на дне горшка оказалось именно то, чего я добивалась. Я поставила его на печь, чтобы оно слегка подогрелось – иначе мёд не сможет равномерно вмешаться в жидкость.

Когда температура поднялась, но молоко уже не было холодным – я вмешала три больших ложки мёда в получившийся соус и добавила соды. Хорошенько перемешала вспенившуюся жидкость и оставила горшок на печной плите. Спустя два часа помешиваний я сняла горшок и поставила его на стол. Момент истины!

Всё тело тут же затопило восторгом: у меня получилось отличнейшее сгущённое молоко на меду!

Подняв ложку повыше, я театральным жестом достала припрятанную булочку с завтрака и полила её сгущёнкой. Боже, это первая моя победа в этом странном мире! У меня теперь есть сгущёнка!

Перед глазами промелькнули блины, политые сгущёнкой, оладьи, сырники! Стоп! А творог у них тут есть?! Неважно, теперь здесь можно как-то жить!