Текст книги ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Регина Грез

Соавторы: Анна Чернышева,Андрей Ефремов,Сергей Савинков,Инна Ласточка,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 348 страниц)

Я похолодела. Что-то подсказывало, что всё это случилось неспроста.

Глава 19

Глава 19

Я потерянно сидела за столом и наблюдала, как покрасневшие ладони Сибиллы ловко орудуют топориком, нарубая кочан за кочаном. Патрик, не глядя на меня, приволок две большие бочки и кухарка скидывала туда мелко искромсанную капусту.

– Как же так… А что с Робертом? – спросила я.

– А кто же его знает. Говорят, он в замке уже давно не появлялся… А вот когда огонь добрался до подвалов, где хранилось виски… ну вы знаете. Там и вовсе полыхнуло так, что обуглились деревья в лесу. Да и тушить было некому…

Печёнка моя, сразу почуявшая недоброе, болезненно сжалась. Пожар определённо связан с Робертом, и, скорее всего, со мной. В последнюю нашу встречу мы договорились о том, что он привезёт мне камни, но они… Не могли же они сгореть?

Минералы вообще горят? Можно сжечь драгоценные камни?!

Я встала и начала ходить туда-сюда.

– Патрик! – он резко обернулся и уставился на меня усталым взглядом. – Я пришлю вам денег, и все, кто ищут кров и работу – Дональд, может ещё кто, пусть приходят ко мне. Ты привози. У меня есть, где поселить людей и дать работу. Помогу всем, кому смогу! И Ксандера не бросайте!

Он кивнул, а потом молча вышел из кухни.

– Сибилла, ты тоже мне нужна во дворце. Возле моего жилища есть заброшенная усадьба старого короля. Там – волшебная земля, сад, который растёт от Лилового огня. И разрушенный особняк. Мне нужна твоя помощь и твоя магия – только важно, чтобы никто о ней не знал. Я поселю там тех, кто уцелел, и вместе мы с тобой восстановим усадьбу Эллингов. Ты согласна?

В ответ Сибилла ещё пуще зарыдала, и я совсем растерялась. Но она, вытерев руки о передник, подошла ко мне и обняла.

– Я подумала, что ты уж совсем забросила старую Сибиллу. Оставила меня тут за Лили глядеть, а паршивая девчонка больно уж востра на язык стала. Думает, раз уже невеста, так ей никто не указ! Совсем слушаться перестала, – всхлипывала она на моём плече. – Думала, так и помру, никому не нужная-а-а-а.

Остаток дня я провела, успокаивая Сибиллу и помогая ей собирать вещи. Привычная работа занимала руки и успокаивала голову, и я поняла, как соскучилась по обычным делам. Все эти интриги, магия, заговоры и расследования семейных тайн порядком надоели. Мозг отказывался воспринимать реальность происходящего, а простые рутинные действия словно ставили всё на свои места.

За сборами Сибилла поведала, что будущий муж Лили почти поселился здесь, и уже предлагает продукцию винодельни отца вдобавок к выпечке и хлебу.

Новость мне не понравилась, но, поразмыслив, я решила не вмешиваться. Если они нарушают закон – то рано или поздно столкнутся с последствиями. А если нет, то пусть формируют семейный бюджет. Мне всё равно уже нет дела до этой лавки. Скоро всё королевство станет моим, поэтому важно собрать вокруг меня верных людей и потихоньку начать перестройку.

Что ни говори, а мироустройство здесь не самое справедливое, а я знаю, что может быть по-другому. Вот и возьмусь проводить реформы, мягко, по-женски, через Эйдана. Или даже через Хантера!

Патрик запряг для нас лошадь и крытый экипаж. Он отвезёт нас с Сибиллой во дворец, а сам обещал доделать дела и переехать через неделю – нужно было съездить в Форс и найти тех, кому требовалась помощь. Скорбная складка на его лбу постепенно разгладилась, и только от одного этого у меня на душе стало легче.

Почему судьба вечно толкает меня к чему-то масштабному и грандиозному? Я хочу просто печь сладости, кормить близких, радовать людей и быть счастливой. Спасать бездомных, управлять королём, лавировать между придворными и менять целый мир никогда не входило в мои планы! Эта роль не по мне, и теперь мне кажется, что кто-нибудь догадается, какая я на самом деле простая и совсем не храбрая, и раскроет перед всеми моё истинное лицо. И тогда меня даже до короля не допустят!

Ладно, пока я могу что-то делать, буду делать. А там – кто знает? Может, и правда рожу ребёнка и буду заниматься только им? Говорят, материнство меняет всё. Возможно, все эти приключения – просто этап перед самым важным делом моей жизни. Быть мамой и женой.

Только мысль об Эйдане в качестве мужа всё ещё коробила. Я вспомнила о золотистых нитях, которые из меня тянула Старейшина Рода, и поёжилась.

Внезапное воспоминание пронзило мой мозг и я выпрыгнула из экипажа в последний момент. Взбежала в свою комнату на втором этаже и нашла завёрнутые в бумагу свечи. Помнится, продавщица из лавки магических товаров обещала мне, что я смогу увидеть прошлое, если зажгу их.

Вероятно, теперь они мне могут понадобится. Слишком много загадок выпало на мою долю, и нужно использовать любые возможности докопаться до истины, не раскрываясь перед людьми до конца.

Идея с использованием заброшенной усадьбы Эллингов пришла в голову спонтанно и показалась мне удачной. Прямо у меня под боком вырастет новое поместье – люди получат работу, восстанавливая дом и сад, а у меня будут верные помощники, благодарные и заинтересованные. Кто знает, как повернётся жизнь?

Сибиллу же пока поселю в комнатах моих слуг, поближе к покоям. Оказывается, верная кухарка страдала от того, что я её покинула, а я даже не догадывалась. Хотя на её месте тоже чувствовала бы себя брошенной…

– Джейн… Волосы! – шепнула Сибилла перед тем, как мы въехали в ворота летнего дворца. И я, улыбнувшись, разжала ладонь и попросила огонёк вернуть мне прежний облик. С платьем горожанки люди уж как-нибудь разберутся, а вот волосы… надобно возвратить.

* * *

Вечером, перед сном, я проверяла личную книгу расходов. Помимо содержания, назначенного королём для моей особы, там наконец-то стали появляться деньги от продажи места на обучающий курс.

Сто элов за место!

Итого за первый поток я выручу тысячу элов. План был прост: я понимала, что больше тридцати поваров вряд ли наберётся во всём Королевстве. Поэтому я запланировала бесконечные повышения квалификации. Как это делается в моём мире?

Курс по зефирным розам

Курс по макарон с гречкой, ряженкой и прочим базиликом

Курс по лепке цветов из шоколада

Курс по изготовлению натуральных красителей

Курс про художественному окрашиванию пасхальных яиц.

Ну, в общем, фантазия моя бесконечная. В отличие от терпения. Кстати, надо не забыть – я хочу на каждый курс принимать одного бесплатного ученика из талантливой молодёжи. Пусть профессия уходит в массы, давая шанс старательным и амбициозным.

Подсчитав свой немаленький доход, которым я могла распоряжаться по своему усмотрению, задумалась. В том мире принято откладывать на амортизацию оборудования – но что, если я воспользуюсь своей королевской привилегией и инвентарь буду закупать за счет средств на содержание дворца? Тогда я смогу больше денег пустить на сиротский приют.

А ингредиенты? Шоколад, кофе и сахар по-прежнему дороги. Нет, на закупку продуктов я точно отложу денег из платы за обучение. А остальное потрачу на обновление приюта.

Завтрашний день обещал быть длинным и сложным.

Во-первых, по расписанию у нас свидание с Эйданом, что весьма кстати – я смогу попросить его разрешить поселить погорельцев из Форса в поместье.

Во-вторых – надо получить одобрение и стать попечительницей приюта при приходе Святой Анны. И тогда уже – вперёд!

Тут же вспомнился анекдот из прошлой жизни:

– Никогда не понимала пожелания «Мужа тебе богатого». Пожелай мне просто богатства! Зачем мне посредник между мной и деньгами?!

Интересно, когда я стану королевой, мне также надо будет спрашивать у мужа про всё, что я хочу сделать? Наверное, да. А как не хочется!

А что делать, если он не разрешит? Нужно продумать обходные пути, на всякий случай.

И вообще – может быть, первой проявить инициативу. Несмотря на все свои недостатки, Эйдан каждый раз готовился к свиданиям. Он катал меня на яхте, возил к леди Анне, показал заброшенное поместье. Он думал обо мне и организовывал что-то интересное!

Почему бы и мне не устроить что-то такое, чтобы он обрадовался и разрешил мне делать всё, что я хочу? Ведь может запретить, зараза, как с очисткой рва!

Так… угощать сладостями уже нет времени… да и было уже. Позвать его в лес на прогулку? Но зачем? Что мы там будем делать? Ни яхт, ни других домов у меня не было…

Я задумалась, потирая лоб ладонью. Ну можно же что-то придумать! Что делали влюблённые в моём мире? Свидание на крыше, полёт с парапланом, поездки на экскурсии… нет, всё не то!

И тут в голове мелькнула картинка, да так, что всё сразу встало на свои места. Идеально!

Довольная, я сложила бумаги на столик и задула свечи. Теперь важно выспаться и успеть сделать минимальные приготовления. С этими мыслями я и уснула.

* * *

Словно нетерпеливая козочка, я подпрыгивала на месте от нетерпения. Завтрак давно прошёл, время подходило к обеду, и близились часы, отведённые под наше свидание. Я уже была во всеоружии и крепко сжимала в руках корзинку. Ещё одна стояла у моих ног и её я собиралась всучить дежурному лакею.

Наконец двери распахнулись и из кабинета вышли раздражённые мужчины. Эйдан и Хантер о чём-то спорили и оба резко замолчали, увидев меня. Я смотрела на них, они – на меня.

– Ваше Высочество? – первым опомнился Хантер, поцеловал мне руку и быстрым шагом вышел вон.

Эйдан расплылся в улыбке и церемонно чмокнул меня в щёку.

– Ты уже готова, любовь моя? – спросил он, и я кивнула. – У меня есть время пообедать?

– Нет, – я улыбнулась как можно приветливее и протянула ему свою корзинку. – Я приготовила сюрприз и ты едешь со мной.

– Вот как! – мысль королю явно понравилась и он принял тяжёлую ношу. А затем пошёл за мной по коридорам Королевского замка.

– Куда мы идём? – спросил он.

– Отправь лакея с каким-нибудь поручением и просто доверься, – я обворожительно улыбнулась и похлопала ресницами.

Он так и поступил, а я нашла дверь в заранее выбранную комнату и втолкнула его туда. Это была кладовая, где на деревянных стеллажах были аккуратно разложены стопочки чистого белья и полотенец. Тяжёлую корзину, которую за нами нёс лакей, я отодвинула в сторону, а лёгкую, которая досталась Эйдану, открыла.

– Что это? – король растерянно разглядывал простую рубашку, полотняную жилетку и широкие штаны.

– Надевай! – скомандовала я. – Сегодня мы инкогнито наведаемся в самые злачные места твоего королевства и как следуем повеселимся. Как простые смертные!

Эйдан растерянно смотрел на меня.

– Но меня же узнают! – возразил он.

– Не узнают! – и я лихо вызвала Лиловый огонёк и изменила цвет волос. А потом попросила сделать из Эйдана бородатого блондина. Его внешность стала меняться на глазах, и он превратился в русоволосого мужчину с лицом Эйдана, но цвет глаз, волос и кожи был другим. Даже я бы не узнала его в толпе.

– Жаль, тут нет зеркала, – проговорила я и добавила: – Переодевайся скорее!

Сама я быстро скинула придворное платье и осталась в лёгком платье простолюдинки без единой нижней юбки. Тонкую сорочку плотно обхватывал льняной корсаж, а подол открывал щиколотки.

Высокую причёску я распустила, оставив её основу – простую косу. Достала из корзинки налобную повязку, расшитую бусинами, и приладила к голове. На плечи накинула цветастый платок с бахромой. Корзинку с одеждой оставила тут, на месте.

Всё преображение заняло не более десяти минут. Когда дверь приоткрылась, в коридор вышли молодые люди городской наружности. Эйдан тащил вторую корзину, и я повела его скрытыми переходами и чёрными лестницами. Когда мы, наконец, вышли на воздух, то оказались прямо на площади перед Приходом Святой Анны.

– Нам нужно занести эту корзину детям-сиротам и можем быть свободны! – легкомысленно сообщила я.

Расчёт был прост – вместо тысячи слов нужно один раз показать. Причём так, между делом, как нечто обыденное. Посмотрим на его реакцию!

– Вы к кому? – обратилась ко мне женщина в длинном монашеском одеянии. Её выцветшие глаза смотрели строго, седые брови – нахмурены.

– Мне нужна госпожа Марта, – выпалила я. – Мы принесли пожертвование для самых маленьких.

И я забрала корзину у Эйдана, продемонстрировав её содержимое. Там лежали стопки чистой ткани на пелёнки и глиняные горшки с топлёным молоком.

Она целую минуту разглядывала, потом кивнула.

– Вы найдёте Марту в классной у старших девочек, – пояснила она и указала направление.

Я схватила Эйдана за руку, всучила ему корзину и поволокла к приюту. Только никакую Марту мы искать не стали, а сразу пошли в подвал, откуда доносились всё те же мерзкие запахи и резкий плач.

С видом заправской помощницы я зашла в подвал, подняла ближайшего ко мне хнычущего ребёнка и прошла к измученной воспитательнице малышей.

– Здравствуйте! Меня зовут Джейн и я принесла молоко и чистые пелёнки, – проговорила я и передала ребёнка няне. Та автоматически сунула ему деревянную игрушку, которую он тут же потащил в рот, и спустила его на пол. Вопросительно посмотрела на меня и тут я повернулась к Эйдану.

Он застыл, глядя на это царство плача и разбитых коленок. По-прежнему стоял у входа и судорожно сжимал корзинку.

– Э… Эрик, давай корзину! – позвала я его и он отмер. Двинулся ко мне, внимательно глядя под ноги, и поставил на пол тяжёлый груз.

– Корзину заберёте? – устало спросила женщина, но я помотала головой.

– Не сейчас. Я ещё приду, и тогда заберу. А пока пользуйтесь! – и я погладила по голове ближайшего к себе ребёнка. – Мы ушли, до свидания!

Эйдана пришлось за руку уводить из подвала. Пока мы по территории церкви пробирались к выходу, он молчал. А потом спросил:

– И давно ты знаешь об этом месте? – внешность его была непривычна, и я легонько рассмеялась тому, как он выглядит. – Что смешного?

– Ничего смешного! Просто непривычно видеть тебя в этом облике. Но ты хорош! – я умолчала о том, что смена внешности неожиданно помогла абстрагироваться от его личности. Я будто с другим мужчиной оказалась!

– Так о приюте… ты же не просто так привела меня сюда? – настойчиво проговорил он.

– Нет, – я не стала скрывать очевидное. – Я хочу взять его под свою опёку и стать его главной попечительницей. Ты позволишь мне?

Эйдан неожиданно сгрёб меня в охапку прямо посреди улицы и поцеловал. С чувством, со страстью, на глазах у простых горожан.

– Всегда мечтал так сделать! – прошептал он в губы и ответил: – Тебе можно всё. Делай с этим приютом всё, что считаешь нужным. Я попрошу Хантера, и он уладит формальности с церковью. Хорошо?

Я чуть не запрыгала от радости:

– Да! Спасибо! Я знаю, как помочь этим детям!

Потёрлась о его руку, как кошка, я потянула его в трактир.

– Я хочу есть! А ты просто обязан меня накормить! – тоном капризной девочки на свидании потребовала я.

– Но у меня нет денег! – он внезапно остолбенел. Видимо, никогда не был в таком положении.

– Есть, – я вложила ему в руку кожаный мешочек с монетами. – Твоя невеста всё предусмотрела. Это же мой сюрприз, забыл?

Эйдан улыбнулся и послушно пошёл к трактиру:

– А здесь точно хорошо кормят? Мы не отравимся? А вдруг меня кто-то узнает?

Я только улыбнулась его опасениям и толкнула его в плечо:

– Расслабься! Ну кто во всём Эльмарионе поверит в то, что сам король пойдёт развлекаться в трактир? Доверься мне!

И я дала себе обещание, что сегодня повеселюсь как надо. Давненько я не была в заведениях, где можно выпить и поесть простой еды. Заодно подслушаем разговоры людей и узнаем что-нибудь новенькое! И это притупить бдительность Эйдана.

Потому что мне ещё предстоит более сложная часть вечера – добиться от него разрешения на восстановление старого поместья. А учитывая, что он ревнует меня к Маклейну и всему, что связано с Форсом, задача предстоит не из лёгких.

Глава 20

Глава 20

– Ммм, – Эйдан подозрительно принюхивался к содержимому тарелки. – Что это? Пахнет вкусно, а выглядит отвратительно.

Я хихикнула, потому что успела на голодный желудок глотнуть эля из глиняного бокала. Сразу видно, человек никогда не был в самой обычной столовой.

– Это картофельное пюре и подлива из куриных потрошков, – улыбнулась я и отправила полную ложку кушанья в рот.

Горячее и впрямь выглядело не очень – сероватая масса пюре, политая коричневой жижей со странными мясными кусочками. Так в моём мире выглядели хорошие кошачьи консервы и порошковое пюре из пакета.

Но на вкус оказалось просто восхитительно: пюре щедро сдобрено сливочным маслом, а в подливе угадываются и упругие желудочки, и нежная куриная печёнка, и плотные сердечки. Соус щедро сдобрен тимьяном и чесноком, а лук порезан крупными кубиками и великолепно оттеняет блюдо.

– Попробуй! – соблазнительно улыбнулась я и снова отхлебнула из бокала. Тягостное впечатление от приюта понемногу испарялось и я приходила в себя. Об Эйдане сказать того же не могла: он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Таверна кое-где освещалась факелами и оттого выглядела мрачновато: в углах притаились тени, лица обедающих были скрыты полумраком. Кто-то и вовсе накинул капюшон на лицо и быстро, сосредоточенно ел.

Никто не обращал на нас внимание: кроме меня и подавальщицы здесь были ещё женщины-горожанки. Кто-то приехал издалека и обедал с дороги – судя по запылённым одеждам и усталым лицам, люди приехали издалека. Сероватый свет, струившийся с запылённых окон, делал морщины на их лицах острее и глубже.

Здесь же сидела шумная компания из подвыпивших мужчин и молодых девушек, одетых довольно легкомысленно. Их откровенные декольте и голые округлые плечи не оставляли сомнений в том, ради чего дамы собрались в кабачке. И это в заведении, расположенном напротив церковного прихода!

– Эйдан, ешь и не пялься на развратных женщин! – прошипела я и в очередной раз полюбовалась его изменившейся внешностью. Странным образом она привлекала меня и я могла, не таясь, разглядывать своего жениха и любоваться его преобразившимся лицом.

Эйдан вздохнул и рискнул, наконец, сунуть ложку в рот. Прикрыл глаза, пожевал и облегчённо выдохнул.

– Вкусно! – его глаза удивлённо округлились и я весело расхохоталась. На нас оглянулось несколько мужчин и я поймала удивлённые взгляды.

– Ешь-ешь, я ещё покажу тебе, как живут обычные люди, – хохотнула я и прикончила свою порцию. К ней полагался приличный ломоть ржаного хлеба и я поняла, как соскучилась по его приятной кислинке.

– Что за хлеб? Он подгорел? – подозрительно спросил король.

– Нет, он из ржаной муки. Она обычно дешевле, чем пшеничная. И хлеб имеет специфический вкус, но мне нравится. Вот если бы сюда положить селёдочку и колечко сырого лука, – я почти захлебнулась слюной. Надо будет достать себе и селёдку, и сырой лук. Так хочется родных вкусов!

Эйдан смело взял хлеб и откусил. Пожевал, кивнул, улыбнулся.

– Это непривычно, но вполне съедобно! – сказал он.

– Скажи, а ты никогда не убегал из дома? Не пробовал просто гулять по улицам, смешаться с толпой? Побыть просто мальчишкой? – поинтересовалась я. – Если бы я росла как принцесса, я бы обязательно убегала!

– Ха! Может, в твоём мире это и возможно, но у нас – нет. Меня охраняли маги и я был под присмотром всегда, даже когда рядом со мной никого не было.

Я подумала о британской королевской семье – их лица известны всему миру. Их дети не могут просто так появиться на улице, потому что за ними сразу же увяжутся папарацци. Скорее всего, я не смогла бы расти свободной, ни в одном из миров.

– Но ты никогда не бунтовал? – спросила я.

Хотелось узнать о нём побольше. Как рос? О чём мечтал?

– Мои бунты подавлялись в зародыше. Воля отца должна была исполняться беспрекословно, иначе я сразу же получал наказание, – признался Эйдан, вслед за мной протирая тарелку с остатками соуса кусочком хлеба. Он расправился с обедом очень быстро.

– Какое? Как можно было наказать принца? – удивилась я.

– Ну, например, лишить встреч с отцом. Молчать неделями в наказание. Лишить ласки и внимания. Лишить поездок к Джеймсу. Лишить свободного времени на отдых и заставить всё время учиться и тренироваться. Много всего есть в арсенале взрослых, когда у них абсолютная власть над тобой.

Эйдан помолчал, задумчиво отпивая из бокала свой эль.

– Сперва это ранит – и ты недоумеваешь, за что так с тобой. Потом ты начинаешь верить, что насквозь плохой, и заслуживаешь такого обращения. А потом ты приходишь к выводу, что такого плохого человека, как ты, просто невозможно полюбить. И ты, наконец, понимаешь, что тебя никто не любит. А взрослые просто терпят из-за того, что тебя некуда деть. Так и растёшь.

Эйдан осушил свой бокал до дна и я заметила, что он расслабился. Прерывать его откровения не хотелось:

– А если тебя ещё и ругают за каждый промах – ты начинаешь верить, что безнадёжен. Из рук всё валится, ты неуклюжий, вырастешь никчёмным и никто никогда тебя не полюбит. Но ты же сможешь, да?

Я улыбнулась и осторожно перевела разговор:

– А как ты сам будешь наказывать своих детей? И будешь ли? Как бы ты хотел, чтобы поступали с тобой?

– Я не знаю. Никогда не видел, как правильно. Джеймса на моих глазах никогда не наказывали, да и леди Анна всегда была ласкова с ним при мне. Я буду полагаться на тебя – как ты скажешь, так и будет.

И тут вдруг я поняла, что у меня нет мнения по этому вопросу. Как наказывали меня?

На самом деле, мне никогда не приходилось испытывать того, о чём рассказывал Эйдан. Мама, даже если в сердцах ругала меня – за разбитую кружку или за то, что не предупредила, куда ухожу – быстро оттаивала и объясняла, почему она сердита.

А ещё она могла показать, как сильно я её раню. Например, в ответ на мою просьбу тоже говорила: «Да, сейчас», и не делала. Я просила ещё и ещё, злилась, а когда вспыхивала, она смеялась и говорила: «А ты с какого раза убрала комнату?».

Она часто обнимала меня и целовала, и мне даже в голову не приходило, что меня не любят. Папа всегда баловал и находил поводы сделать мне приятное. Говорил комплименты и приносил маленькие подарочки. Он всегда говорил: «Мужчина не может прийти домой с пустыми руками. Хоть шоколадку, хоть арбуз, хоть цветочки, но принеси». И он таскал нам с мамой то заколки, то конфеты, то какие-нибудь парные девчачьи безделушки.

И всегда! Всегда объяснял, почему вынужден наказать. У меня забирали телефон или лишали карманных денег. Проводили длинные нудные беседы на тему «Почему так делать нельзя» и только один раз я испугалась по-настоящему. Я тогда ушла гулять с подругами и не заметила, что телефон выключен. Уже стемнело, а было так здорово с друзьями, что расходиться не хотелось. И когда я увидела маму, которая тяжело дышала от быстрой ходьбы и сверкала глазами от злости, испугалась. Представила, как она уже час бегает по району и ищет меня, обзванивает родителей подруг и одноклассников, и похолодела.

В тот раз мама кричала долго и громко, и я не защищалась. Поняла, что она испугалась за меня, и больше никогда не позволяла себе так её волновать. Наоборот, сама звонила и говорила, где нахожусь, чтобы она не переживала.

– Женя? – Эйдан легонько тронул за локоть, и я очнулась от своих мыслей. – О чём задумалась?

– Вспомнила детство. Мне было хорошо дома, пока папа был жив. А твоё детство, видимо, не было счастливым, – пробормотала я.

– Да нормальное у меня было детство, – сказал Эйдан. – Лучше, чем у многих. Лучшие учителя, одежда, игрушки, вкусная еда. У наших детей будет не хуже.

Я кивнула и решила, что пора размяться и пойти гулять. Встала из-за стола и позвала его на улицу. Эйдан оставил денег за обед (отсчитав нужную сумму не без моей помощи) и мы вышли на воздух.

Город жил своей жизнью. Люди сновали на улице по своим делам и не обращали на нас внимание. Я же видела, что задумчивый взгляд Эйдана выхватывает из этого калейдоскопа событий непривычное его глазу.

Вот девица, наряженная на грани приличия, протягивает горсть монет стражнику, который уже собрался вести её куда-то. Он ухмыльнулся, сунул деньги в карман и отвернулся на миг. Ей хватило, чтобы лёгкой тенью скользнуть в подворотню.

Вот маленькая девочка потерянно остановилась посреди улицы и захныкала. Возле неё оказалась неопрятная торговка, катившая пустую тележку с рынка. Она подняла девочку на руках над собой и та увидела своих родителей. На тонкий крик прибежала семья зажиточных горожан и радостно благодарила добрую женщину.

Красивая девушка с корзиной цветов улыбалась прохожим и, когда поравнялась с нищим, который просил милостыню на ступенях церкви, неожиданно протянула ему цветок.

– Хороших людей больше, – сказала я Эйдану. – Где бы ты ни был, они есть. Надо только получше приглядеться.

Он кивнул и крепче сжал мою руку. Я привела его к рынку – потому что нигде больше мы не наберёмся таких впечатлений, как здесь.

Эйдан купил мне и себе по сладкой булочке с мёдом и мы принялись бродить по рядам. Я рассказывала ему о специях и пряностях, знакомых мне по кондитерскому искусству. Объясняла, какой будет моя Кондитерская школа и почему я её придумала. Мы вместе увидели, как ловко торговец в кепке и с горбатым носом обвешивает юную покупательницу с корзинкой. Какой-то мальчик в то же мгновение своровал крупный кусок сыра с его прилавка и скрылся.

– Ты видел? Я называю это мгновенная карма: он обвесил покупательницу, и в ту же минуту лишился куда более ценного товара, – хихикнула я и Эйдан улыбнулся.

– Ты думаешь, что здесь есть взаимосвязь? – спросил он.

– Конечно! Если где-то ты что-то берёшь без спроса, то и у тебя заберут без спроса, – уверенно ответила я.

– А у этого мальчика? У него тоже заберут? – прищурился Эйдан.

– Конечно! Заберёт кто-то в его банде, кто старше и сильнее. Но он пока не понимает, что ворует у себя будущее. Каждый, кто берёт что-то без спроса, ворует у себя более ценное. Просто не все это понимают.

Какое-то время мы шли молча. После медового пирожка захотелось пить и я потянула своего мужчину с рынка.

– Теперь я хочу танцевать! – провозгласила я и закружилась по улице. – Где тут у вас танцуют?

Эйдан задумался, а я расхохоталась.

– Ну откуда тебе знать? Пошли просто гулять, и если услышим звуки музыки, то заглянем на огонёк.

Я чувствовала, что где-то в столичном городе точно есть место, где отдыхает простой народ. Хотелось танцевать, петь песни и веселиться, забыв обо всём. И я потянула Эйдана прочь с рынка, и он послушно пошёл, крепко сжимая мою руку.

Я чувствовала, как от его прикосновения по всему телу распространяется жар и хотелось ощутить это пламя подольше. Поэтому я обхватила плотнее локоть Эйдана и прижалась к нему всем телом.

Мы гуляли, как и другие люди, по центральным улицам столицы. Любовались на ухоженные садики горожан и на искусную резьбу по дереву, украшавшую богатые дома.

Сумерки наступили незаметно, и я ощутила ту волшебную атмосферу, которая охватывает летом любой город. Люди уже закончили работу, но заходить в душные дома и засыпать не хотелось. Всем нужно было продлить этот вечер хоть немного.

Кто-то вытаскивал столики на улицу прямо у дверей и пил что-то из глиняных чашек. Кто-то выходил на крошечные балкончики и оттуда наблюдал за жизнью города. Соседи шутливо переругивались прямо из окон, а некоторые зазывали друзей на вино и посиделки в саду.

Я остро ощутила романтичность момента. Эйдан тесно прижимал меня к себе, и я вновь почувствовала себя влюблённой. Словно угадав моё настроение, он внезапно остановился и притиснул меня к стене. Потом наклонился и нежно поцеловал, да так, что у меня прострелило позвоночник и я подогнула пальцы на ногах от удовольствия. Тело жило отдельной жизнью, независимо от меня, но я не возражала.

– Это самое лучшее свидание в моей жизни, – нежно прошептал он и поцеловал меня в шею, отчего та покрылось колкими мурашками. Я промурлыкала от удовольствия, и он провёл пальцами по затылку. Меня охватила дрожь и я ощутила слабость в ногах.

Эйдан внезапно оторвался от меня и пошутил:

– Пошли танцевать, а то я не смогу держать себя в руках.

Я застенчиво улыбнулась и кивнула. Как бы хорошо мне не было, я не собиралась доводить свидание до какого-либо интимного конца. Не сегодня, и точно не до свадьбы.

Ухо уловило звуки музыки, и Эйдан тоже услышал. Мы, не сговариваясь, устремились туда и увидели, как люди заворачивают в заведение с надписью: «Таверна «Улитка». Из открытых настежь дверей слышалась бодрая музыка, и мы поспешили занять уютный столик.

Нам повезло – свободными оставалось всего четыре стола, и их невостребованность объяснялась размерами. Поместиться за ним могло всего три человека, потому что одним концом столики упирались в деревянную стену. Зато мы заняли один такой столик у выхода и принялись оглядываться.

На возвышении, напротив входа, сидели музыканты. Один играл на лютне, другой – на флейте, а третий выбивал ритм ногами и пальцами на длинном и узком барабане. Музыка напоминала смесь ирландской и шотландской – под неё хотелось топать каблуками и хлопать в ладоши. Но никто пока не танцевал.

Перед музыкантами стоял ящик с надписью: «Хорошо потанцевал? Положи сюда плату без напоминания». Я ухмыльнулась забавной надписи и потребовала, чтобы Эйдан кинул туда монетку.

Три женщины ловко разносили подносы с деревянными кружками и оловянными кувшинами по залу, а большие компании – основная масса посетителей таверны – доставали из корзин снедь и расставляли на столах. Люди выкладывали поджаренный хлеб, куски сушёной рыбы, мясо, колбасу, овощи и зелёный лук. Видно, что собирались из дома, как на пикник.

– Кажется, мы не подготовились, – сообщила я Эйдану. – Люди приходят сюда со своей едой, а покупают только напитки.

– А так можно? – удивился он. – Я бы и не сообразил.

– Так ты вообще никогда ничего не покупал и ни за что не платил? – спросила я.

– Ну да, а зачем? – улыбнулся он и тут же повернулся к крепко сбитой молодухе, появившейся у нашего стола. – Можно нам то же, что пьют вон за тем столом? И поесть. Что у вас есть из еды?

– Улитки, – меланхолично сообщила молодуха, нагло разглядывая Эйдана.

– Улитки? – озадаченно спросила я, но она даже не повернулась. – Несите улитки, и хлеб, и что-то к напиткам, что есть.

– Так что прикажете? – спросила она Эйдана, полностью проигнорировав меня.

– Несите то, что сказала эта леди, – вежливо сказал он, а разносчица чуть не поперхнулась.

Кивнула, отвернулась и проговорила так, чтобы мы слышали: «Ледя, надо же! Эк завернул!»

Спустя полчаса у нас на столе красовалась миска с улитками, тушёными в сметане, ещё одна с улитками в томатном соусе, плоское блюдо с сушёными улитками и чесночные гренки из ржаного хлеба. В оловянном кувшине оказалось светлое пиво.

Спустя ещё час мы кружились в весёлом танце. Правил не было никаких – каждый отплясывал так, как умел. Музыканты раскраснелись, выдувая задорные ритмы, а пары кружились, притопывая ногами и приседая в ритм. Я быстро освоилась с их несложными па и тоже приплясывала, притопывала и приседала. Мы кружились с Эйданом, держась за руки, а потом я падала в его объятия и он меня целовал.