Текст книги ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Регина Грез

Евпл откинулся на спинку кресла и задумался о будущем, видевшемуся как в тумане, – скоро подрастут его дети и их надо будет учить магии. Но не это его беспокоило. Вторжение фарсов, ожидающее мужчиной на протяжении последних лет, то ли откладывалось, то ли вообще не состоится. По-крайней мере, никакие уличные разговоры и официальные новости не содержали даже намёка на скорую войну. Это не могло не радовать, поскольку, чем позже всё это начнётся, тем более подготовленным и спокойным будет он. Если мирное существование продержится хотя бы несколько лет, то некоторые дети станут почти взрослыми, и с их помощью будущее не будет уже таким мрачным…

Кирс плыла на корабле и слёзы тонкими струйками текли по её щекам. Она размышляла над своей жизнью и грусть охватывала её всё больше и больше. За спиной тридцать лет, а впереди – неизвестность. Чего она добилась за прошедшие годы? Да ничего, лишь разочарования и горечь утрат были её достижениями. Когда она проживала в Велгороде, то почти каждый день просыпалась и ждала слова отца «Дочь, император позвал меня в столицу!» Кирс даже особо не утруждалась в поисках подруг, поскольку надо будет вскорости уезжать, но год сменялся следующим годом, а так ничего не менялось.

Потом она поняла – жизнь проходит и стала намекать отцу, чтобы тот подобрал ей жениха. Тот всё быстро понял, и вскоре она стояла с почти незнакомым мужчиной в храме Геры, получая благословения жреца. Любила ли она своего мужа? Вряд ли. Возможно, в будущем и родилось бы некое чувство, но через несколько месяцев он странным образом погиб недалеко от Велгорода.

Затем случилось желанное, – отца пригласили работать в Восточный доминион. Далеко не в столицу, но всё-таки это можно воспринимать как повышение по службе. В Тарсе Кирс понравилось почти всё, кроме очень жаркого лета, хотя это и лучше, чем слишком холодная зима в далёкой северной провинции. За ней начал ухаживать один из новых сослуживцев отца, и вскоре весной была сыграна свадьба. Как назло, в июле началась эпидемия холеры и погибла примерно десятая часть жителей провинциальной столицы, в том числе и её второй муж.

Опечаленная Кирс махнула на себя рукой, и всё время стала проводить в четырёх стенах, но вот появился Евпл, – её давний знакомый, – и ещё молодая и почти красивая женщина приободрилась. В её голове всеми красками заиграла фантазия и она начала чего-то ждать, но тому даже в голову не пришло посмотреть на свою знакомую как на женщину. И вот теперь Кирс плывёт в неизвестность.

Есть ли у неё надежды? Да! Теперь она покажет всем, что с ней придётся считаться. Более того, она получит всё, чего была лишена: положение, мужчин, богатство и, возможно, детей. Да, детей. Их у неё будет много, и этот Евпл ещё пожалеет, что отринул ту, которая могла бы дарить ему счастье на протяжении многих десятилетий, если не столетий!

Кирс гордо вскинула голову, и на её щеках, совсем недавно мокрых от слёз, заиграл румянец. Если бы кто в последнее время наблюдал за ней, то удивился бы такой быстрой перемене облика, но все были заняты своими насущными делами и не интересовались старой девой, зачем-то стоящей на носу парусника и смотрящей в сторону заходящего солнца.

Для кого-то это был только очередной уходящий день, а для кого-то – важная веха в жизни.

Глава 14

Последующее плавание прошло почти как во сне, – Кирс внезапно скосила морская болезнь, и до самых Геркулесовых столбов она почти беспомощная пролежала в своей каюте. Это было странно, поскольку это было не первое путешествие на корабле. Хорошо, что иногда приходил Гликон с Лилитой и как мог облегчал её страдания. Как говорят, всё плохое рано или поздно заканчивается, и вот Кирс сошла на берег на Лесном острове – самом большом из Пурпурных островов.

Парусники причалили, дабы запастись питьевой водой, провизией и загрузиться вином. Уже давно было замечено, что если бочки с продукцией местных виноградников долго перевозить в трюмах, да ещё и жарким летом, то вино от этого становится только лучше и приобретает неповторимый букет.

Вместе с Кирс на берег сошло и немало мужчин – будущих жителей Лисаса, которых до этого довольно придирчиво выбирали из множества желающих переселиться на далёкий остров, где люди вольготно живут вдали от имперских чиновников и других неодолимых проблем. Женщина на протяжении нескольких дней рассматривала будущих соседей и пришла к мнению, – все они не стоят её внимания – это вчерашние земледельцы и ремесленники, неудачники, не пригодившиеся на родине.

К парусникам подошло немало местных жителей, которые знали, что в прежние годы на них можно было бесплатно отправиться в новые земли, но сейчас их уже не пускали на борт, – слишком много бездельников успели перебраться на остров Аналаманжа. Несколько лет пришлось потратить магистрату Лисаса, дабы заставить всех людей понять простую истину, – человек сам является творцом своего счастья. Рано или поздно колонисты начали усердно трудиться, и теперь почти никто не желал, чтобы к ним приплывали отбросы общества и селились поблизости.

На Собачьих островах Кирс стала невольной свидетельницей почти первобытного разгула похоти и благоразумно просидела почти всё время в своей каюте. Эти внешне безжизненные земли были мало привлекательными, и она сходила на берег лишь несколько раз по настоянию капитана, постоянно напоминающего о долгом последующем плавании. В один из таких разов Кирс увидела далёкую одинокую женскую фигуру, неподвижно стоявшую на холме и взирающую на копошащихся внизу людей.

– Кто это?

– Это Айол, – после некоторой паузы ответил капитан Лука Абито. – Она часто туда приходит, когда наши корабли посещают этот остров.

– И что в ней особенного, раз ты знаешь её имя? – удивилась Кирс.

– Она мать сына Евпла.

– Вот как… – с непонятной интонацией протянула женщина. и когда капитан отвлёкся на какие-то дела, спустилась на берег.

С палубы корабля казалось, что холм находится довольно близко, но пришлось долго взбираться по довольно крутому склону, дабы посмотреть на незнакомку. Айол не только на вид была одного возраста с Кирс, но даже внешне имела какое-то сходство. Две женщины молча смотрели друг на друга и никто не начинал беседу первой. Наконец, Кирс решила, что раз подошла именно она, то и заговорить тоже придётся ей, благо ещё в Антиохии она догадалась выучить этот язык.

– Ты Аойл?

Дикарка не ответила и продолжала думать о чём-то своём.

– Меня зовут Кирс. Твой мужчина Евпл выгнал меня и послал жить на далёкий остров.

– Евпл? – тон голоса собеседницы оказался несколько ниже, чем ожидалось, глядя на её худощавую фигуру.

– Да, он. Мы обе оказались ему ненужными.

– Когда-нибудь он придёт сюда.

– Нет, – с горечью ответила Кирс, сама начиная верить своим словам. – Все женщины для него лишь временные игрушки… куклы.

– Я не кукла, – глаза Айол заблестели.

– Пойдём, пройдёмся, – предложила Кирс, зябко поведя плечами. – Здесь довольно ветренно, – и не дожидаясь ответа начала спускаться по более пологому склону подальше от берега.

– Какой у тебя дар? – внезапно спросила Кирс, когда они прошли с четверть часа.

– Дар?

– Да, дар, – огненная сфера появилась на ладони и сразу же исчезла.

Айол лишь молча кивнула в ответ.

– Сколько лет твоему сыну?

Дикарка остановилась и стала в задумчивости загибать пальцы, а Кирс поняла, что она не умеет считать.

– Ты покажешь мне его?

– Нет, – с раздражающей неспешностью ответила Айол.

– Почему? – удивилась Кирс. – Мне интересно посмотреть на него. Он похож на Евпла или ты родила от другого мужчины?

– Его отец Евпл.

– Покажи, и я посмотрю.

– Нет, – ответ прозвучал глухо, но твёрдо.

– Нет? Почему? Чего ты боишься?

Дикарка с удивлением смотрела на собеседницу, будто бы перед ней оказалась невиданная ранее зверюшка.

– Я думаю, что ты родила сына от другого мужчины. Евпл видел его хотя бы раз?

Аойл какое-то время молча смотрела на гостью, а потом повернулась и стала удаляться. Кирс быстрыми шагами догнала и ещё четверть часа донимала своими неуместными расспросами. Доселе невозмутимая дикарка разозлилась, прокричала какую-то непонятную фразу, и на её ладони возник огненный шар. Кирс почти неуловимым движением дёрнула рукой и острое железо легко вошло в плоть полуобнажённой женщины. огненный шар схлопнулся. Айол что-то ещё раз воскликнула и стала оседать на землю. Кристалл, прикреплённый к рукояти кинжала, засветился…

Дальнейший путь к острову Аналаманжа состоял из очень длинной череды почти однообразных дней, лишь изредка прерываемых недолгими сходами на берег. Перед взором цивилизованной женщины появлялись странные поселения, в которых жили не менее странные и, иногда, страшные чернокожие люди. Ну а через несколько месяцев по необычайному оживлению команды Кирс поняла, что их путешествие достигло своей цели – поселения Лисас, гордо именуемое местными жителями полисом.

Женщина знала, конечно, о том, что у неё будет своё жилище, но она не предполагала, что оно будет таким… необычным и, одновременно, знакомым – деревянный дом с крутой крышей на высоких сваях, отдалённо напоминающий жилые здания в Велгороде. Хозяйственные пристройки были как деревянными, так и глинобитными, что несколько удивляло, но последующие слова, что аборигены, живущие в разных частях острова, возводят значительно отличающиеся друг от друга постройки, пояснили – колонисты пытались сочетать различные архитектурные стили, дабы выявить лучшие варианты.

Ну да и ладно. Кирс было безразлично, как именно рано или поздно станут выглядеть здания в Лисасе, поскольку ей хотелось уже сейчас жить полноценной жизнью, и она со всей страстью начала вливаться в общество, претендуя на одно из первых мест в местной иерархии…

Спустя несколько седмиц стало понятно, что в поселении жизнь довольно проста скучна, и развлекать себя надо самостоятельно. Нет, конечно же, если бы Кирс была простой женщиной, то жизнь на острове, возможно, была бы верхом мечтаний, но прошлое долгое ничегонеделание в Тарсе вызывало у неё приступы ярости – все эти годы она сама себя хоронила в четырёх стенах. Теперь же Кирс будет сама хозяйкой своей жизни… и не только своей, но для начала ей надо обрести силу, которая развивается в теле мага лишь с опытом.

Постепенно Кирс разобралась в отношениях первых лиц поселения, – кто с кем дружит и против кого, не являлось особо охраняемым секретом. Оставалось лишь познакомиться с первыми, вторыми и третьими, и начать плести свою паутину. Спешить было некуда, и для начала женщина решила присоединиться к группе жителей, выступавшей за активные вооружённые действия против аборигенов, проявших особую враждебность к пришельцам.

За два последующих месяца общественное мнение было дополнительно разогрето, и когда члены одного из немногочисленных племён показали своё очередное недовольство несправедливой, как им казалось, платой за приносимые драгоценные камни, потребовалось лишь сказать несколько слов и множество мужчин взяло оружие в руки.

Подобно гетере Таис Афинской, ставшей две тысячи лет назад главной побудительной силой в сожжении персидской столицы, Кирс изрядно отметилась в уничтожении врагов. Она перестала махать своим клинком лишь тогда, когда хранилище кристалла заполнилось, а потом племя внезапно перестало существовать. Никто толком не понял, что произошло – вот аборигены машут своими копьями и вопят боевые кличи, и вдруг они уже молча падают на землю… все… мужчины, женщины, дети.

Кирс, как одна из предводителей данной карательной экспедиции, получила неплохую долю – множество драгоценных камней. Остальные тоже не были обижены и довольно скоро большинством колонистов овладели не только воинственные настроения. Все опять стали вспоминать прошлые годы, когда на ещё небольшое и почти беззащитное поселение чуть ли не по нескольку раз в год осуществлялись набеги… как уволакивали пленных, и их больше никогда не видели. Потом, правда, подобное почти прекратилось, но лишь потому, что матросы и пехотинцы прибывшей флотилии задали хорошую трёпку одному наиболее агрессивному и несговорчивому племени.

Теперь же аборигены стали негодовать по другой причине, – им, видите ли, мало платят за то, что раньше они использовали лишь как игрушки для детских игр, и с негодованием выковыривали из глины, шедшей на постройку жилищ. Если за пару дюжин ненужных полупрозрачных камней им давали по одному хорошему железному ножу, то теперь они требуют три, а то и пять!

Все жители Лисаса вслух благодарили Евпла, пославшего им боевого мага. Теперь не только им стало ясно, что прежние времена прошли и диктовать размер оплаты будут только покупатели. На этой волне всеобщего воинственного подъёма пошли разговоры о том, что вскоре надо будет возводить ещё одно поселение, а потом и другие.

Надо отдать должное поселенцам – мало кто призывал убивать дикарей лишь потому, что они отличаются от цивилизованных людей. Нет, люди, в большинстве своём, были здравомыслящими и некровожадными. Они хотели лишь восстановления справедливости – одни добывают камни, а другие платят за них и перепродают купцам, с каждым годом приплывавшим из различных земель всё чаще и чаще.

Не обошлось, правда, без попытки арабских пиратов разграбить поселение. Хорошо, что Евпл, основатель Лисаса, додумался чаще посылать свои корабли, команды которые и показали, – подобные недружелюбные замыслы плохо отражаются на продолжительности жизни. Теперь у них было аж пять магов, начавших довольно значительно проявлять заботу о благосостоянии всего поселения.

Наглядное проявление силы не прошло незамеченным для других племён, и их вожди, позабыв на время о прежних взаимных претензиях, собрались на совет. Говорили все долго, но так и не смогли прийти к общему решению, – слишком долго они убивали друг-друга, чтобы вот так скоро сплотиться против чужаков, которые, если честно, никогда первыми ни на кого не нападали… ну или почти никогда. Да, их становится с каждым годом всё больше и больше, но это приводит лишь к повышению благосостояния тех племён, которым дают хорошие железные орудия взамен никому не нужных камней и спиленных деревьев, произрастающих чуть ли не у самого поселения.

Впрочем, к одному решению всё же удалось прийти, – территорию уничтоженного племени разделили между соседями, и теперь уже три племени будут предлагать разноцветные камни светлокожим чужакам, которые даже в жару покрывают свои тела тканью.

Что же до Кирс, то она удивила всех и в сопровождении всего нескольких мужчин за несколько месяцев посетила не только ближайшие племена, но и более отдалённые. Везде она беседовала с вождями и договорилась, что товар для обмена в первую очередь будут предлагать ей, а она, в свою очередь, обещает платить щедрее остальных. Никто в Лисасе не знал, что сундуки, привезённые женщиной, были забиты клинками и другими орудиями труда, подаренными Евплом. Если кто в Антиохии думал, что решение перебраться на остров Аналаманжа Кирс приняла спонтанно, то они ошибались, – молодая женщина знала о жизни в далёком поселении больше, чем многие матросы, бывавшие там неоднократно.

Следующий год был занят не только карательными экспедициями против тех племён, которые так и не смогли успокоиться, но и укреплением связей с различными купцами, – фарсскими и хиндскими, – которые время от времени подплывали к Лисасу. Их языки были выучены женщиной заранее, и теперь оставалось лишь улучшать свои лингвистические умения.

Если бы кто из прежних знакомых увидел Кирс, то был бы сильно удивлён, – из почти забитой жизненными невзгодами особы она переродилась в красивую и уверенную, знающую себе цену, женщину. Не только простые жители Лисаса, но и первые люди полиса, интересовались её мнением чуть ли не по любому вопросу. И она одаривала всех своим вниманием, делясь своим взглядом на почти любую возникшую проблему…

– Ильва, о чём ты в последнее время шепчешься с Кирой? – Евпл уже несколько месяцев замечал, что его старшая дочь почти всё свободное время проводит в обществе бывшей северянки.

– Я учу её рунам, – прозвучал неожиданный ответ. – Возможно, тебе недосуг заниматься всеми своими детьми, но пренебрегать обучением – не лучший способ для воспитания.

– Почему рунам? Ни к чему другому она не проявляет способности, что ли?

– Удивляюсь я тебе, Евпл, – с явным недовольством произнесла женщина. – То ты полностью занимаешь себя решением какой-то незначительной проблемы, с которой мог бы справиться любой из управляющих, то в упор не замечаешь, что твоя дочь страдает от того, что не владеет магией.

– Да понял я, понял, – молодой мужчина даже поморщился, как это он обычно делал, когда видел свои промашки. – Просто дел очень много, и если бы не напоминания жён, то я иногда забывал бы и пообедать.

– Ну и хорошо, раз понял, – уже несколько примирительно ответила Ильва. – Вы, мужчины, часто видите лишь то, во что упираетесь рогом, а вот находящееся чуть в стороне ваших первоочередных интересов, пропускаете. Раз уж разговор зашёл о Кире, то довожу до твоего сведения, что она довольно неплохо осваивается с рунной магией. Если всё так пойдёт и далее, то она окажется очень даже способной в этом деле.

– Спасибо, Ильва, – с чувством произнёс Евпл. – Я часто упускаю подобные воспитательные моменты не потому, что являюсь бесчувственным отцом, а просто вся традиция нашего общества зиждется на том, что воспитанием девочек занимаются женщины.

– Твои жёны, Айзере и Махин, являются хорошими матерями. Но любая мать в первую очередь обращает внимание на своих детей. Если бы у них было по два-три ребёнка, то и другим твоим детям досталось бы больше внимания. Не их вина, что каждая считает, что Кирс, как самая старшая твоя дочь, получает сполна внимания. Мне же со стороны виднее, что это далеко не так.

Ильва и Евпл ещё долго беседовали не только о Кире, но и о других подростках, и мужчине не стыдно было признаться, что о некоторых проблемах он даже не догадывался. Ильва же со своей стороны тоже не сильно пеняла, понимая, что на этом молодом мужчине, которого она знала ещё мальчиком, лежит ответственность за большое количество доверившихся ему людей, и ему, просто физически, не успеть решить все вопросы.

– Знаешь, Евпл, – уже собираясь уходить, остановилась Ильва. – Тебе надо отдохнуть, уехать куда-нибудь хотя бы на пару седмиц. Нельзя постоянно заниматься проблемами других людей, поскольку это действует расслабляюще на всех. Они знают, ты придёшь и начнёшь решать вопросы, которые могут разрешиться и без твоего непосредственного участия. Так что мой настойчивый совет – просто покинь полис на какое-то время и пусть твои управляющие взбодрятся и начнут делать то, чем и должны заниматься.

– Да, ты права. Мне и другие люди говорили, что я лично занимаюсь ну очень уж многими делами, которые есть далеко не у каждого купца. Но ты же знаешь, я уже давно готовлюсь к предстоящей войне, а когда она начнётся, то будет уже поздно о чём-то раздумывать.

– Эта война, может, не начнётся и через десять лет, а ты себя просто загонишь решением множества проблем. Любая лошадь обязательно падёт, если её гнать без остановки. Так что садись на корабль и один, без жён и детей, отправляйся куда-нибудь… хоть в Египет. Ну а когда вернёшься, то на многие вещи будешь смотреть уже другим взглядом.

Глава 15

Опять отправиться в Египет? Мысль неплоха, вот только что конкретно там делать? Может, как раз делать-то ничего и не надо, а следует просто отдохнуть? Уже сентябрь и летняя жара постепенно спадает, – самое лучшее время для путешествий в южные земли. Вот только чем там заняться? Просто ходить по египетской столице или другому городу мужчине было уже неинтересно, – былое юношеское желание везде побывать и всё посмотреть давно насытилось образами далёких земель. А вот сочетать приятное с полезным можно, да и будет это намного интереснее.

Ещё несколько лет назад кто-то из его капитанов пересказал слова фарсских моряков, что они доплывали до восточных берегов Египта, но видели лишь песок и камни с редкими рыбачьими поселениями и ещё более редкими ромейскими крепостями. О полуразрушенных военных сторожевых пунктах в тех местах давно всем известно, но никто не мог вразумительно сказать, можно ли из Красного моря добраться до Хиндского океана. Ведь оно может быть таким же замкнутым водоёмом, как и Каспий.

Евпл достал самодельную карту, на которой были нарисованы все береговые линии, куда доплывали его корабли, и задумался. Если допустить, что те пьяные моряки не врали, то путь от Антиохии до его поселения на острове Аналаманжа чуть ли не в три раза короче, чем существующий. Да, напрямую не проплыть, но что мешает подробно всё самолично осмотреть? Вот и отдых, и полезное деяние!

На отдачу распоряжений и взбадривание управляющих ушла седмица, и вот пара кораблей отплывает от порта и направляется вдоль восточного берега внутреннего моря к египетской провинции. Плыли не спеша и через четыре дня достигли дельты Нила. Еще три дня ушли на найм проводника, и вот большой вооружённый отряд направился в пеший поход на юг.

Проводник божился, что через четыре перехода они выйдут к водам Красного моря. Более того, на их пути окажутся несколько почти высохших озёр, пусть и не с питьевой водой. На всякий случай, с этим человеком всегда находилось пять бойцов, следившие за тем, чтобы он случайно не пропал, но опасения оказались напрасными, и вот отряд находится на берегу какого-то водоёма, который проводник назвал Красным морем. Мужчине поверили, поскольку вода, действительно, по вкусу напоминала морскую. После небольшого совещания решили двинуться вдоль египетского берега.

Всё было так, как и описывали фарсские моряки, – унылый прибрежный пейзаж, где кроме песка, камней и крутых гор ничего не было. Правда, было море в котором всегда можно было наловить рыбу, и от голода они точно не отощают. Что касается питьевой воды, то тут было сложнее. В местных поселениях колодцы не были рассчитаны на такой большой отряд, и Евплу часто приходилось использовать свои способности. Как бы то ни было, основной проблемой оказался выбор пути между гор побережья. Хорошо, что они взяли с собой мулов, на которых небольшие отряды разведчиков выискивали наиболее приемлемые тропы.

Однообразный путь несколько утомлял, и у кое-кого даже появлялось желание встретиться с какими-нибудь воинственными племенами или, на худой конец, разбойниками. Но то ли таковых здесь не было, то ли местные справедливо опасались сходиться с хорошо вооружённым многочисленным отрядом, но никаких стычек не происходило.

Евпл стал мечтать наткнуться хотя бы на средних размеров парусное судно, но, в лучшем случае, видел лишь мелкие рыбачьи лодчонки. Используя малый астролабон, мужчина примерно высчитал, что находится на широте Фив, и вот тут-то до него дошло, что он сглупил, – надо было на кораблях подняться вверх по Нилу хотя бы до этого полиса, а потом идти на восход до Красного моря. Это не было быстрее, даже, наоборот, но силы точно бы сэкономило.

О том, что залив осталось позади, намекал изменившийся ландшафт, – горы перестали нависать над пляжами, которые стали значительно шире и ровнее. Хотя Евпл особо не обольщался, поскольку берега одного моря могут разительно отличаться друг от друга.

Сведения, получаемые в немногочисленных крепостях, не давали ответ на главный вопрос. – имеется ли водный путь до Хиндского океана. Люди начали уставать и уже слышались предложения возвращаться. Возможно, они правы и надо поворачивать на заход солнца и двигаться к Нилу. Хоть главная цель и не достигнута, но уже точно известно, что море, по берегу которого они сейчас идут, довольно большое. Странно, но о нём он почти ничего не слышал в Антиохии. Хотя купцы обычно предпочитают пользоваться проверенными торговыми путями, они не стремятся безумно рисковать, разыскивая новые, хотя бы это и сулило в будущем бóльшие барыши.

Теперь стало понятно, почему за две седмицы они так и не увидели никаких кораблей, – если здесь нет крупных поселений, то нет и рынков, следовательно, даже разбойникам здесь поживиться тоже нечем. Чтобы построить средних размеров корабль, нужен хороший лес, а вокруг, в лучшем случае, можно найти лишь невысокие и кривые деревца.

Евпл дал указание разбить лагерь, дабы хорошо отдохнув, через несколько дней по горным тропам подойти к Нилу. Ближе к вечеру, когда разожгли пару костров, случилось то, чего все ждали уже долгое время, – вдали показался парус. Но быстро сгустившиеся сумерки не дали понять куда направляется судно, и пришлось по ближайшему берегу выставить дозорных, а основную часть отряда отвести в темноту, чтобы с корабля, если он подойдёт поближе, было видно не так много людей.

Как и ожидалось, незваные гости пожаловали ближе к утру. Дозорные, снабжённые переговорными амулетами, дали понять, с какой стороны следует ожидать противника. Два десятка бойцов обошли его и, захватив лодки на берегу, отрезали путь к отступлению. Евпл не стал доводить дело до вооружённого столкновения, а просто парализовал врага тёмной магией.

Их оказалось не очень много, и лишь упованием на внезапную ночную атаку можно было объяснить, почему разбойники, решились на высадку. С людей сняли одежду, и соответствующее количество бойцов во главе с Евплом сели на лодки, и поплыли в сторону, где должен на якоре стоять пиратский парусник.

Примерно в четверти мили от берега судно было замечено и находящиеся на нём люди тоже были обездвижены. Теперь можно забраться на борт и с рассветом подойти ближе к берегу. Пока ждали восход, Евпл занялся приведением в сознательное состояние некоторых матросов и их последующим допросом.

Они оказались, как и следовало ожидать, арабами, промышлявшими в местных водах нападением на беззащитные рыбацкие поселения. Поскольку, брать в этих бедных местах особо нечего, то пираты не брезговали и работорговлей, благо до арабского берега плыть не более двух дней.

Полученные сведения изменили уже намеченные планы. Хотя парусник оказался не очень большим, и всех бойцов с сопутствующим грузом разместить на нём не представляло никакой возможности, но теперь у них было хоть какое-то судно, что в умелых руках могло стать серьёзным аргументом против ничего не подозревающего противника. Вот только таких рук в отряде Евпла было не так много, поскольку почти вся команда осталась на кораблях, и лишь десяток моряков изъявил желание потоптать сушу. Ну на таком корыте и десяток – уже немало, тем более, арабы, отказавшиеся помогать, просто пойдут на корм рыбам.

Прежний отряд разделился, и те, кто не поместился на корабль, отправились обратно к ближайшему поселению. Парусник же, поймав ветер, взял курс на восход солнца, чтобы найти и захватить ещё какое-нибудь, пусть, даже, и не пиратское судно. Сейчас все арабские племена являются потенциальными врагами, и нет никакой разницы, кто окажется перед тобой: пока ещё мирный бедуин, земледелец или рыбак. Если ещё лет десять назад Евпл бы и задумался над тем, что нехорошо нападать на не воюющих с тобой людей, то сейчас подобные мысли даже случайно не посещали его голову. В это время арабы для ромеев могут быть только врагами, и думать как-то иначе может быть просто вредно для здоровья.

Поиски хоть какого-то немаленького парусника затянулись на четыре дня, – эта часть арабского берега оказалась нисколько не населённее египетского, – и вот уже два утлых кораблика плывут в обратную сторону, пытаясь найти местоположение немногочисленных рыбачьих хижин, где их ожидает оставшаяся часть отряда.

Теперь осталось решить куда направляться – обратно к Средиземному морю или на юг, дабы убедиться в свободном проходе в Хиндский океан, о чём единодушно твердили пленные арабы. Разум голосовал за первый вариант, но судовладельцу хотелось увидеть всё своими глазами, и оба кораблика направились в неизведанные воды.

Пока они плыли в сторону предполагаемого пролива, Евпл пытался вспомнить всё, что он знал о ближайших землях. Единственное, о чём он помнил точно, – неподалёку находится почитаемый почти всеми арабами храм, в котором столько скульптур местных божеств, сколько дней в году. К сожалению, извечная вражда местных племён с Империей не способствует обретению более подробных сведений. Да и что там может быть интересным для цивилизованного человека?!

Как все не торопились доплыть до пролива, моряки проявляли разумную осторожность, принесшую свои плоды, когда корабли чуть не сели на мель у какого-то огромного архипелага. Евпл решил, что чем дальше от берега, тем воды окажутся глубже и это оказалось ошибкой, поскольку острова и мели занимали значительную площадь. Вскоре показался и пролив, хотя его было не сравнить с Геркулесовыми столбами, которые находятся друг ко другу в непосредственной близости.

Пленные арабы не обманули, и теперь можно было своими глазами убедиться, что береговая линия повернула на восход. Можно возвращаться обратно, – цель экспедиции достигнута. Эта новость оказала положительное влияние на всех, лица людей разгладились и на губах заиграли улыбки. Хоть пехотинцы и были привычны к дальним морским походам, но малочисленность отряда и неизведанные ранее места несколько нервировали…

– Ну, рассказывай, какие новости после последней нашей встречи произошли в твоём городе, – после традиционных приветствий задал направление беседы фэридун Элберз.

– Есть одна новость, брат, – неопределённо хмыкнул торговец Афраат. – Даже и не знаю, насколько она важна для нас, но то, что рано или поздно её начнут открыто обсуждать на городском базаре, это точно.

– Ну не томи, выкладывай все подробности.

– Лет пятнадцать тому назад далеко на юге, на острове Аналаманжа, высадились ромеи и основали небольшое поселение. Мой знакомый поставщик драгоценных камней узнал об этом спустя примерно пару лет, когда его корабли стали привозить оттуда меньше товара. Оказалось, что ромеи платят дикарям больше, чем фарсы.

– Ну и что? – голос Элберза казался равнодушным. – Туземцы перебьют этих ромеев, как и фарсов, лет двадцать назад пытавшихся закрепиться на том далёком острове.

– К сожалению, им это не удалось, брат, – сокрушённо развёл руками Афраат. – Каким-то образом ромеям удалось отстоять своё поселение и, даже, перебить воинов нескольких племён, которые всегда не прочь пограбить тех, кто слабее.

– Это уже становится интереснее. И какова численность того ромейского поселения сейчас?

– Точно не знаю, брат. Но думаю, что только взрослых мужчин будет с полтысячи.

– Хм… пятьсот человек – это серьёзное количество. Откуда они там взялись? Ну не пешком же пришли, – Элберз попытался сострить, но было видно, что он говорил совершенно серьёзно.