Текст книги ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Регина Грез

В пути Нина и Антон только и делали, что бесконечно обсуждали связь между цветком, письмом и кулоном – она старалась не думать о нём, он не знал, как подступиться. Так и искали отвлечённые темы, пока, наконец, не сошли на пляж, территория которого, к слову, оказалась потрясающая. Участок серого песка уходил в лазурно-прозрачную воду, специально выделенную барьером и очищенную для людей, чтобы можно было плавать; высокий защитный купол создавал эффект райского уголка с синим небом и ярким тёплым солнцем; в домике всё пахло свежестью, стоял синтезатор еды и было всё необходимое для комфортной жизни. «Пегас» разместился на скале, возвышающейся прямо за домиком, и почти не привлекал внимания. Общие сведения из базы данных людей активно использовались всякими зонами отдыха – разные санатории соревновались за право устроить самую подробную и лучшую атмосферу земли для отдыхающих людей или для тех, кто хочет пожить как они. Так что в этом домике, предназначенном богатым посетителям, всё выглядело как с картинки и поражало вниманием к деталям.

Первые сутки Нина и Антон честно проспали. Проснулись ночью, увидели неполное схождение лун в небе и собрались было снова обсудить план действий, когда база отдыха прислала им в подарок напиток из местной ягоды – по крайней мере так им сообщили переводчики. МАРИ проверила напиток на все виды ядов, изменяющих сознание веществ и даже на признаки аур-эсинада, но так ничего и не нашла, напиток однако имел одно свойство – совершенно удивительное и, как оказалось, очень нужное пилотам «Пегаса». Ушла тревога и напряжение в теле, стало настолько спокойно, что они снова завалились спать. Лишь на следующее утро, завтракая в домике, они догадались, что случилось, но не расстроились, напротив, даже почувствовали себя лучше. Сначала говорили о всяких глупостях, вроде местной погоды, обустройства домика и красоты пляжа, а после разошлись в разные стороны. Нина надела купальник под длинную лёгкую накидку и пошла исследовать пляж, Антон переоделся в светлые шорты и футболку, но зачем-то отправился на корабль.

Когда стало темнеть, Нина вернулась в домик, поужинала и снова вышла на пляж, к воде. Тёплая, точно парное молоко, и одновременно освежающая, вода так и манила искупаться – МАРИ подтвердила безопасность этой идеи, и Нина, скинув накидку, зашла в воду по щиколотку. Остановилась, завязала волосы в хвост и хотела было нырнуть, когда Антон окликнул её.

– Нин…

Она обернулась. Нина не слышала как он подошёл, но ей почему-то показалось, что он уже давно стоит вот так и смотрит на неё. Его силуэт в сгущающихся красках ночи живо напомнил о том пляже из видений системы, но одновременно с тем был реальнее и не оставлял столько непрожитой тоски.

– Что случилось?

– Поговорить нужно.

Нина тихо рассмеялась.

– Мы всегда говорим. Это срочно? Пойдём поплаваем, заодно и расскажешь.

Антон хотел отказаться, но не выдержал её взгляда.

– Ладно, – он пошёл к ней, на ходу снимая футболку.

Нина срочно отвернулась и нырнула в воду, чтобы освежиться прежде, чем он подойдёт к ней. Как бы она не хотела забыть ту ночь, его поцелуи, его руки на её теле, его дыхание и шёпот не шли у неё из головы. Он нырнул в воду прямо с берега в плавках, которые, как оказалось, были у него под шортами, проплыл круг и остановился рядом с Ниной, когда она встала, нащупав ногами дно. Вода едва доходила им до груди – тёплая, ласковая, она обнимала их со всех сторон, и казалось, сделай хоть один из них шаг вперёд, они бы уже не смогли разлучиться. Антон улыбнулся.

– Как же здесь хорошо! – он провёл ладонью по лицу, убирая лишнюю воду. – Я тебя понимаю… Но у нас, кажется, проблема.

– Какая?

Антон поднял руку и снова опустил её в воду, подбирая слова.

– Мари фиксирует корабли Ауро в секторе Неллеи. Сама понимаешь, они здесь, потому что ушли из-под радаров объединённой армии и незаметны для местных, иначе их бы сюда или не пустили, или перехватили ещё до появления в галактике. Их никто не видит. Никто. Кроме нас.

– Кроме нас? – удивилась Нина. – Мари гениальна, но я не знала, что настолько. Ты не шутишь?

– Шутки кончились в тот момент, когда ты попала к флёрсарин, – возразил Антон. – Мари считала и интегрировала в себя системный код ИНРИ-3 или как там называлась эта программа. Мари называет её так. Да, она взяла от неё не всё, только то, что успела в той драке, но достаточно для того, чтобы видеть любые вариации сигнатур кораблей Ауро. Для неё их секретные разработки больше никакие не секретные, но и идти против них в открытую или взламывать сервера их системы, она не сможет.

Нина приоткрыла рот и тут же прижала к нему ладонь – капли воды упали с её мизинца, оставляя на воде маленькие круги.

– Они же теперь смогут увидеть то, что видим мы? – поражённо сказала она после небольшого молчания. – Они узнают координаты вместе с нами, и тогда мы будем им не нужны. Нас просто взорвут при выходе с орбиты планеты…

Антон неопределённо качнул головой.

– Не будь так пессимистична, ладно? Если сделаем всё внутри «Пегаса», никто ничего не узнает. Завтра к вечеру зайдём на корабль, откроем смотровое стекло в кают-компании, Мари направит лучи лун с внешней стороны стекла внутрь. И всё получится. Я надеюсь.

Нина глубоко вздохнула, легла на спину и проплыла несколько метров в сторону, потом вернулась и снова встала на дно.

– Иногда я думаю, мы следуем за какой-то сказкой… Думаю, что мы сами выдумали себе это предназначение, что кто-то убедил людей, будто им нужно искать мифическую планету. Но на самом деле я не верю, что она существует.

– Я тоже, – согласился Антон. – Планеты, может, и нет, а извлекатель существует точно. И мы должны найти его раньше Ауро.

Нина пожала плечами.

– Найдём, а что дальше? Ты сказал, даже с Мари, мы не сможем ничего с ними сделать. А мы… пять торпед высшего класса, и всё.

– Не знаю, – Антон посмотрел на небо и с удивлением обнаружил, что давно стемнело. Звёзды, мерцание купола, пять лун, вставшие почти в одну линию… Даже если ты живёшь среди звёзд, никогда не перестаёшь ими любоваться; звёзды как воплощения мечты, как то, к чему вечно можно тянуться и не достичь никогда. – Подсказки будут, – уверенно произнёс Антон. – Я верю в это так же, как в то, что мы на правильном пути.

Они посмотрели друг другу в глаза. Вода, глянцем застывшая вокруг них, отражение лун, звёзды и тёплый воздух, приносящий ароматы трав и приятных запахов, источник которых сложно было определить. Антон чуть не утонул в глазах Нины, синих, ясных, таких же мерцающих и полных неведомым светом, как в тот момент, когда система впервые связала их, и датчик синхронизации показал сто десять процентов. Он вдруг отчётливо понял, что именно нужно обсудить с ней прямо сейчас. Сейчас или никогда.

– Ещё знаешь… – неловко начал он, и Нина моргнула, будто бы и сама была очарована его взглядом не меньше.

– Что?

– Это чертовски сложно, Нин, – признался он, легко стукнув ладонями по воде, – с тобой чертовски сложно об этом говорить, но это необходимо. Ты не думаешь?

Нина улыбнулась, но в глазах её мелькнула тревога.

– О чём ты говоришь?

– О том, что мы с тобой… – он замялся, но поспешно продолжил, предчувствуя, что она сейчас обидится, если он не даст нормального объяснения. – О той ночи перед предательством Ауро. Я хотел сказать…

– Не надо, – Нина печально улыбнулась и сделала шаг назад, приводя воду в движение. Она не смотрела на Антона, думала, прокручивая в пальцах кулон, отражающий голубоватый лунный свет. – Это был порыв, – сказала Нина, – мы встретились после долгого расставания, я хотела этого, я была счастлива и ни о чём не жалею. Но ты ничего мне не должен, и я ничего не жду. Я знаю, какая у тебя позиция насчёт отношений, поэтому можешь ничего не объяснять. – Нина отвернулась и уже оттолкнулась от дна, чтобы ещё поплавать, когда он поймал её за локоть.

– Нет, я не это собирался сказать, – Антон дождался, когда она посмотрит на него, и продолжил. – Помнишь, тот вечер после торжества в честь новичков, когда ты напилась? Ты ещё спрашивала меня, натворила ли ты что-нибудь?

– Я всё-таки натворила? – испугалась Нина.

Антон покачал головой.

– Нет. Ты собиралась поцеловать Джеймса, или он тебя, не знаю… Я страшно приревновал, – он сделал над собой усилие и не отвёл взгляд от пристального взгляда Нины. – Ты отбивалась, обвиняла меня в чём-то, вроде бы даже оскорбляла, а когда мы зашли в квартиру, задала вопрос… – Антон остановился, чтобы перевести дыхание, Нина слушала его настолько заинтересовано, что он смутился, но всё-таки закончил мысль. – Ты спросила, могу ли я… Я. Бабник! – он изобразил пальцами кавычки, – полюбить тебя по-настоящему?

– Какой ужас, – прошептала Нина. – Я не…

– Я сказал, что уже полюбил тебя, – пропуская её слова мимо ушей, договорил Антон. – Я люблю тебя по-настоящему, и для меня это не просто ночь, и ты не просто женщина, к которой я потеряю интерес после такой ночи. До того как ты задала мне этот вопрос, я думал, ты никогда не сможешь полюбить меня, что ты ненавидишь меня, и что этого уже не исправить. В тот вечер ты дала мне надежду. Прости. Прости, что не сказал тебе раньше. Но я… если тебе всё ещё это нужно, если ты всё ещё задаёшь себе этот вопрос…

Нина смотрела на него широко распахнутыми глазами, губы её дрожали, слёзы мерцали на ресницах.

– Нин, скажи что-нибудь, – прошептал Антон, ожидая хоть какого-нибудь ответа, когда она вдруг всхлипнула и кинулась ему на шею.

Её дыхание обожгло кожу его уха, когда она прошептала.

– Не оставляй меня никогда.

* * *

«Илларион» восстанавливался после тяжёлой трансформации, хотя, конечно, до ущерба «Новой Земли» ему было далеко. Это был день, когда, казалось, всё снова пришло в прежнее русло: станция на всякий случай сделала несколько перемещений, оставаясь тем не менее в границах Млечного пути, и вошла в рабочую колею. Октавия сидела в саду под куполом и изучала новую информацию от Эллейн и Исса, когда на её личный планшет упал запрос связи.

– Да, в чём дело?

На экране планшета появился техник из жилых секторов Акустико.

– На «Илларион» прибыл принц флёрсарин.

– Вернулся? – удивилась Октавия. – Зачем?

– Другой, – отозвался техник. – Принц Мейсанейро до Сол. Так он себя назвал.

– Где он меня ждёт? – Октавия поднялась на ноги и собралась уже перемещаться, когда техник ответил.

– В секторе древностей.

– Где? – у Октавии упало сердце. Флёрсарин не только не сообщил о своём прибытии, но ещё и копается в древностях Акустико. С какой это стати⁈

– В секторе древностей, госпожа. Он нашёл вашего Мотылька, и у него есть к вам серьёзный разговор.

Глава 14. Нерушимые связи

Нина снова проснулась в одной постели с Антоном, только на этот раз не было тревожных сообщений МАРИ, никто не стрелял по ним, никто не нарушал их покой, лишь звук прибоя и искусственный шелест листьев проникал сквозь открытое окно. Антон спал, и Нина не стала его тревожить: не пошевелилась, ощутив, как затекла рука, не подняла головы с его плеча, когда он повернулся и уткнулся подбородком ей в лоб. Она безмятежно улыбнулась, вспоминая, как Антон поцеловал её вчера, как они занимались любовью в воде, на пляже, а после и в душе, как он был нежен с ней, как шептал, что в его сердце никогда по-настоящему не было других женщин, и, что, конечно, он никогда её больше не оставит и сделает всё, чтобы этого не произошло.

Антон открыл глаза четверть часа спустя, поцеловал Нину в макушку и прижал к себе.

– Неужели меня разбудила ты, а не Мари? – сонно пробормотал он.

– Я тебя не будила, – Нина приподнялась на локте и, поцеловав его в уголок губ, перевернулась, чтобы встать, но он поймал её и вернул на место.

– Полежим ещё. Куда ты собралась?

– Как куда? – Нина вывернулась, прикрываясь одеялом. – Надо подготовиться, осталось немного времени.

Антон активировал голографический браслет чипа и рассмеялся.

– Да. Очень мало! Всего-то шесть часов.

Нина успела встать и накинуть вчерашнюю накидку, которую нашла тут же на полу, когда Антон снова поймал её, обнял сзади, уткнулся носом в шею и проворковал.

– Давай ещё полежим. Впереди неизвестность, а не лёгкая прогулка, ты и сама знаешь…

– Нет, – она развернулась в его руках и хотела оттолкнуть, но он не позволил, удержал.

– Что за привычка сбегать от возможности насладиться моментом? И что за привычка урабатываться перед важным заданием, не спать?

– А сам? – ухмыльнулась Нина. Она перестала вырываться, и он её отпустил, пошёл надевать плавки, попутно доставая из-под стула футболку.

– А мне можно, я опытный офицер и привык к такому режиму, – Антон натянул шорты, найденные на подоконнике.

– Ну так и отдыхай, – сказала Нина, – а я пойду работать, – она подобрала купальник, запахнула накидку и вышла из его комнаты, чтобы дойти до своей и переодеться, но снова не смогла.

Антон догнал её, подхватил на руки и отпустил только тогда, когда они оба плюхнулись с пляжа в воду. По воде разбежались круги, Нина нырнула с головой и напрочь забыла о том, что собиралась делать.

Весь день они провели вдвоём, открытой душой встречая каждое мгновение, наслаждаясь друг другом, стараясь надышаться, набыться вместе, долюбить друг друга за всё то время, когда отрицали свою любовь, боялись её или не решались принять. К закату МАРИ подготовила им новую форму, они всё за собой убрали, оставили ключи у двери домика и поднялись на скалу, чтобы с трапа «Пегаса» в последний раз взглянуть на этот райский уголок.

Уже в своих каютах они переоделись. Нина сжала в руке кулон, Антон аккуратно взял письмо и сухой цветок – и время пошло в обратную сторону, начался отсчёт, после которого – они чувствовали – всё изменится безвозвратно, окончательно и навсегда.

* * *

– Я знаю, что, может статься, не имею права на такие слова, – высокомерно заявила Октавия Асмирату, едва увидела Мейксанейро. Он выглядел как человек, одетый в чёрный плащ с фибулой – лицо его было молодым, красивым и отличалось той же лёгкой смуглостью, какую так часто выбирал его брат-полукровка. – Но разве флёрсарин роются в чужих вещах? Так поступает ваша раса? – продолжила Октавия. – Никогда не слышала ничего подобного.

Мейксанейро поднял на неё спокойный взгляд и поманил за собой – Октавии ничего не осталось, как подчиниться.

Они встретились на открытом пространстве «Иллариона»: Мейксанейро вышел ей навстречу, но сейчас он возвращался в сектор древностей, который не представлял особой ценности для большинства. Лишь Октавия и ещё несколько приближённых Акустико, знали, что там находится. Зачем ему туда? Что он там делал? И что за серьёзный разговор у него к ней?

Сектор Древностей формально был складом, закрытым хранилищем всякого древнего хлама Акустико, который нельзя было выбрасывать или уничтожать, но и применять уже никуда не получалось. На самом же деле, среди древнего хлама хранились вещи куда более ценные: например, старые артефакты Акустико, способные воскресить их старый мир, воссоздать их способность к репродукции. Октавия бережно хранила наследие своего народа, но не могла использовать, потому что это бы значило опуститься ниже Ауро, завладеть какой-нибудь планетарной системой и выпить её жизнь до дна, чтобы на новом месте возродились они. Звуки, метал и плоть. Акустико. Октавия слишком давно была главой Конфедерации и слишком хорошо понимала цену таким поступкам.

Мейксанейро прошёл сквозь арку, массивные двери разъехались перед ним, втянувшись в стену – в длинном помещении зажёгся белый свет. Октавия переступила порог и осмотрелась.

Всё было так, как она помнила. Все вещи, включая скрытые кристаллы, стояли по своим местам, а точнее были хаотично разложены в порядке, последовательность которого знали немногие. У входа стояла статуя её отца – когда-то Октавия приказала найти и собрать на месте взрывов их прежней системы остатки уникального металла планет. В день прощания с отцом, она приказала создать эту статую, но сейчас её некуда было ставить. Уже давно многие ценности такого рода следовало скрывать. Величественный, высокий Акустико с металлическими вставками под глазами сидел, сложив руки на коленях раскрытыми ладонями вверх – так они обращались к своим планетам и предкам, просили у них за себя, близких и будущее. Но её отец не был однозначной фигурой, и эта молва о нём так плотно въелась в историю, что ставить его статую и делать из него своеобразный культ было недостойно главы конфедерации.

Октавия отвела взгляд от лица отца и только тогда поняла, что её тревожило всё время с момента прихода сюда – руки отца не были пустыми, на них лежал голубой Мотылёк. Он вздрагивал всем телом, его голубая кожа слоилась и шла пятнами, а рот бормотал что-то нечленораздельное на языке, который ни Октавия, ни её переводчик не понимали.

– Вы удивлены? – спросил Мейксанейро, когда Октавия склонилась над Мотыльком.

– Как вы сюда попали, ваше высочество? И почему не пришли раньше, Когда я так чудовищно ошиблась, решив, что Ауро не станет предавать меня в первое же мгновение переговоров?

– Вы ошиблись? – усомнился Мейксанейро. – Это не ошибка, это фатальный просчёт. Я был о вас лучшего мнения, но сейчас не об этом. Если вам требуется объяснение, вот оно. Я потратил много сил для некоторых важных и неотложных дел, я не мог перемещаться до недавнего времени, но сейчас я достаточно восстановился, чтобы навестить вас.

– Почему меня? – Октавия отвлеклась от мотылька. В полный рост она была выше Мейксанейро, но и в половину не такой внушительной, как он.

– Потому что я почувствовал здесь присутствие брата, но опоздал. Он был здесь?

– Мне важно, что здесь делаете вы? – ответила Октавия вопросом на вопрос.

Мейксанейро по-человечески вздохнул. Человеческий образ не был для него чем-то исключительно визуальным, флёрсарин перевоплощался полностью, и волей-неволей восполнял все необходимые потребности человеческого организма. Дышал, например. Да, его нос воспринимал любой воздух и даже его отсутствие, как пригодную для дыхания атмосферу, однако функция самого дыхания оставалась неизменной – дышать приходилось по-настоящему.

– Я уже сказал, – бросил он. – Кроме того, вы зря обвиняете меня, я не собирался нарушать ваши границы. Когда я прибыл, то обратил внимание, что здесь какое-то странное мерцание… это могло быть, что угодно. Я предположил с большей доли вероятности нестабильную энергию, а вы знаете, что в условиях круговой гравитации это равносильно смерти всей станции. Я отправился проверить, а нашёл вот… Вы об этом не знали?

– Я… – Октавия вздрогнула, снова взглянув на Мотылька. Ему было совсем плохо: крылышки осыпались мелкой крошкой, глаза закатились, но он продолжал беспрестанно бормотать на своём непонятном языке. – Вы знаете, что с ним?

– Что-то повредило его изнутри. Это биомеханический организм, какая-то система попыталась переписать его системный код, и если такие как Акустико могли выжить при подобной атаке, то Мотылёк… – он поджал губы и покачал головой. – Я сделал всё, что мог. Он умирает… Я только не понимаю, почему вы его не искали?

– Искали, – возразила Октавия, поглаживая Мотылька по голове. Он тараторил всё быстрее и быстрее, – даже ваш брат пытался, но…

– А. Вот почему вы недовольны. У вас тут секреты. Хранилище, через которое не можем видеть даже мы? Брат бы не смог и меньшего, он полукровка… проникнуть под такую защиту задача нетривиальная.

Октавия промолчала, она не знала, что сказать, зато у Мейксанейро было в запасе достаточно слов.

– Он что-то хочет вам сказать. Выслушайте его.

– Я слушаю, но не понимаю ни слова, – почти огрызнулась Октавия. – А вы? Можете перевести?

Мейсанейро недоверчиво качнул головой.

– Вы это сейчас серьёзно, госпожа Асмирату? Это существо исконно спутник вашей расы, оно старше вас, но одновременно с тем неразрывно связано с вами. Вы не можете его не понимать.

– Но я не понимаю, – сказала Октавия. – Не. Понимаю.

Мейксанейро тяжело вздохнул, обратился собой настоящим и опустился рядом с ней – рубины глаз сверкнули из-под чёрного капюшона, туман заклубился под полами плаща.

– Октавия, – он намеренно обратился по имени, и его музыкальный голос передал на языке Акустико глубокое сочувствие. – Мотылёк хранит информацию для вас, давно хранит. Он мечтал поделиться ей, но вы никогда не спрашивали, а должны были… это связано с вашим отцом. Он ждал. Теперь он скажет.

– Что?

– Вы слышали. Я не буду повторять. Внутри Мотылька информация, и он очень скоро отдаст её, вы должны остаться с ним, принять его смерть и принять всё, что он скажет после.

Голос Мотылька стал надрывно-свистящим, Октавия заломила руки и встала.

– Это… очень тяжело… – тихо произнесла она, а потом умоляюще посмотрела на Мейксанейро. – Ваше высочество, прошу вас, разделите со мной этот момент.

* * *

Луны сходились медленно. Нина и Антон стояли посреди кают-компании, разложив на полу письмо, цветок и кулон, как сделали это в карте детализации.

– Готовность восемьдесят секунд, – сообщила МАРИ, – парад лун продлится три минуты.

Антон и Нина переглянулись, отошли назад, взялись за руки и стали наблюдать как сквозь смотровое стекло проникают голубые лучи, как они оседают на пол и подкрадываются к письму. Их сердца одновременно пропустили удар, когда лучи сошлись на письме, и тут же ухнули вниз.

– Ничего не происходит, – выдохнула Нина.

– Мари, сколько осталось времени? – спросил Антон.

– Полторы минуты, капитан.

– Хорошо. Проведи быстрый анализ расположения письма, кулона и цветка, скажи, что можно сделать, чтобы сработало? Чтобы свет лун раскрыл шифр.

МАРИ материализовалась рядом с ними вместо ответа – пиксельно-голубая, такая, какой они видели её внутри системы. Она прошла к предметам на полу, присела и протянула руку так, чтобы преградить лучам путь.

– Нужна я, – сказала она. – Я провела анализ.

Лучи упали на тыльную сторону её пиксельной ладони, проникли в пиксели и рассыпались сотнями мелких зайчиков по письму. И тогда это случилось.

Символы на письме вспыхнули, подожгли цветок самым настоящим пламенем, язычки огня обогнули кулон, отразились в руке МАРИ, пересекаясь со светом лун, и раскинули по комнате карту. Сотни планет, галактик, созвездий – вся вселенная предстала перед ними, Остатки сгоревшего цветка взлетели в воздух, порхнули длинной линией через комнату и, будто собрав серебристый свет ночи, подсветили линию от звезды к звезде до крупной белой точки. Точка пульсировала, то вспыхивая до размеров ближайших галактик, то становясь едва видимой на фоне самых маленьких звёзд.

– Мари, – голос Антона сорвался, – сохрани карту.

– Сохранено.

Свет лун стал медленно меркнуть, за ним исчезла и точка, и путь, и тысячи звёзд и созвездий, а следом и письмо догорело, обуглилось и разлетелось пеплом, только и остался обожжённый по краям кулон, да надпись из незнакомых символов.

– Капитан, – МАРИ исчезла, и её голос разнёсся по кораблю, – Ауро заходят на посадку, их корабли в боевой готовности.

– Активируй щиты, проверь целостность маскировки. Взлетаем по левому краю зоны отдыха над океаном, с орбиты сразу уходим в прыжок по случайным координатам… – Антон сказал это на одном дыхании, а потом пошёл поднимать кулон.

– Принято, – ответила МАРИ.

Антон присел, подцепил цепочку и замер в неоконченном движении – на полу остались чёрные обгоревшие символы.

– Мари, что это за надпись тут осталась?

– Анализирую, – произнесла МАРИ и замолчала. Она долго не давала ответа, и только когда Нина подошла и опустилась рядом с Антоном, произнесла. – Это пароль. «Мы должны друг другу целую вечность» на языке… недоступно, недоступно, недоступно, – трижды повторила она и больше ничего не сказала.

– Пароль от чего? – уточнил Антон.

– Недоступно, – снова повторила МАРИ.

Антон посмотрел на Нину и, протянув ей кулон, внимательно посмотрел в глаза. Нина расценила этот взгляд как вопрос и пожала плечами.

– На месте разберёмся. Мари, запиши это в тот же файл, что и карту.

– Принято. Вывожу корабль на орбиту. Включен автопилот. Присутствие пилотов не требуется.

Антон помог Нине встать и застегнуть цепочку на шее.

– Кстати, Мари, – вспомнил он, когда Нина уже пошла в сторону выхода с кают-компании. Пора было занимать места на мостике, на автопилоте от Ауро им было точно не уйти, – сколько туда лететь? В место назначения?

– Провожу расчёты, – ответила МАРИ и почти сразу добавила, – около пяти межгалактических недель.

– Сколько⁈ – Антон посмотрел в сторону её голоса, Нина замерла в дверях.

– С варп-прыжком? – поражённо уточнила она.

– Да.

Нина обернулась, Антон покачал головой.

– Вот так развлечение!

– Ну вот и отдохнём! – Нина хитро прищурилась и усмехнулась. – Ты же так этого хотел.

* * *

Кейт вернулась в свою квартиру впервые за неизвестно сколько времени – она и сама не подсчитывала, как долго не возвращалась, засыпая за столом между совещаниями и встречами во временном кабинете. Раньше Кейт любила спускаться вниз, чтобы взглянуть на изображение той, кто всё это начала, подолгу стояла и смотрела на её высокую светлую фигуру, думала, какая миссия во всём этом уготована ей самой – когда почти вся та часть станции оказалась разрушена, Кейт особенно живо восприняла тот факт, что фигура Александры Чеховой осталась нетронутой. Будто путеводная звезда и фундаментальная основа цели, к которой должно идти Человечество.

Кейт думала об этом, выходя из ванной в собственной квартире. Она выкроила пару дней, потому что отдохнуть было, и правда, жизненно необходимо, однако там, где у неё отдыхало тело, совсем не отдыхала голова. Она продолжала прокручивать мысли о будущем, прошлом и настоящем, без устали представляя себе, что могло бы быть и куда всё пойдёт.

В зеркале отразилась высокая женщина в импровизированном платье из белого полотенца: спортивная фигура, лукавый взгляд, шрамы от пережитых ранений и отросшие до плеч волосы, ещё недавно бывшие красивой короткой стрижкой. Кейт улыбнулась самой себе, скинула полотенце и потянулась как кошка. Поступая в высшую военную школу, Кейт заранее оставила надежды на семью – так поступали все, это было прописано законом, хотя иногда его и пытались нарушить; с назначением на КРИ ей пришлось окончательно отказаться от мысли даже завести отношения, что уж говорить, пост Адмирала и вовсе оборвал все её нити даже с друзьями. Кейт уже и не помнила, когда в последний раз вот так сидела в какой-то компании, как на этих свадьбах, когда вообще кто-то, кроме Чехова, разделял с ней свободное время. Но вот появилась Кристина Камо, Аннет Диамант и Себастьян Терри, Гидеон, Маргарита, Тиана и Ричард…

Ричард. Она хмыкнула, подумав о нём.

Он действительно изменился. Прежде его было не заманить на такие встречи, никто из офицеров не мог найти с ним общий язык, кроме Антона, но то было обусловлено их давней дружбой, да и потом, в прежние времена Чехов и Нейтан были не очень удачными друзьями и друг для друга и для всех остальных – их миссии иногда отнимали у них годы, и они больше проводили на своих кораблях, чем в обществе друзей или родственников.

Кейт прошла по квартире полностью обнажённая, чего не делала никогда, потом вдруг распахнула шкаф, достала косметичку, накрасилась, откопала и надела лёгкое платье, и снова посмотрела на себя в зеркало. Она счастливо рассмеялась, увидев другую себя. Ту, которой ей уже никогда не стать.

Ну надо же, вышла замуж! Вот так взяла и вышла! Безумная.

Только вот осуждать себя за это не хотелось: ни за расчёт в этом браке, ни за выбор, ни за согласие. Кейт представила лицо Гидеона, вспомнила как он на неё смотрит и перестала улыбаться – сердце ёкнуло, зачем-то пришло в голову, что надо пойти к нему прямо сейчас. Просто так. Кейт мысленно одёрнула себя и пошла на кухню, чтобы налить себе Иссиниаского рома – алкогольный напиток на вкус ощущался как сладковато-терпкий сок, пить его было приятно, а эффект оставался лёгкий и без головной боли. Бордовая чуть вязкая жидкость наполнила бокал, Кейт достала синтезированную шоколадную плитку, сняла упаковку и устроилась за столом, когда на рабочий планшет поступил сигнал от входной двери. Кейт бросила его где-то в спальне.

– Компьютер, что случилось? – спросила она, чтобы не ходить и не искать, где там пришло это уведомление. То, что это была дверь, она определила по количеству прозвучавших сигналов, Кейт специально настраивала так, чтобы издалека распознавать, откуда уведомление. – Сбой кода дверного замка или тревога?

– Нет, адмирал. У двери стоит советник Донаван. Поскольку вас с ним связывают семейные узы, система откликнулась соответствующе.

– Ясно. Открой дверь.

Компьютер не ответил, зато характерный звук сообщил, что её требование выполнено. Дверь открылась, Гидеон переступил порог и откашлялся – Кейт повернулась к нему на стуле с бокалом в руке. Пожалуй, её ещё никто никогда не видел в таком свободном нерабочем виде: она была больше похожа на любительницу ночных развлечений в барах, чем на себя саму – красивая, дерзкая, но без перегиба. Любой мужчина, увидев её, вряд ли мог подумать о платных услугах, зато вполне мог решить, что девушка одинока и желает познакомиться.

– Какой-то праздник? – уточнил Гидеон. – Прости, я не вовремя?

– Нет-нет, – проговорила Кейт. Она смотрела на него во все глаза, не совсем понимая, как упустила мужчину в вечно хмуром седовласом советнике с бородой. Гидеон побрился, и теперь не только выглядел лет на десять моложе, но и будто бы преобразился, даже глаза стали светиться иначе. Кейт поймала себя на том, что неприлично долго разглядывает его, и поспешила продолжить. Она отсалютовала ему бокалом и сказала: – всё хорошо, проходи. Что-то случилось?

Гидеон помялся на пороге, но всё-таки прошёл и сел напротив – Кейт достала второй бокал и налила ему ром, не забыв предложить и шоколад.

– Так что? – она снова опустилась на свой стул, сложив ногу на ногу. – Опять какие-то проблемы? Надо собираться?

– Надо, – улыбнулся Гидеон, прокручивая в руке бокал, – но не сейчас. Завтра. Лагости Аки сказал, что они завершили работу над оружием и вакцинами, транспортёры тоже установили. Мы готовы выступать, но работа над корпусом станции и её внешней структурой продлится ещё не один месяц…

Кейт сделала глоток и развела руками.

– Хочешь сказать, ждать больше нельзя и придётся разделиться?

Гидеон вздохнул.

– Да. Всё верно. Мы с Лагости решили, что тянуть дальше не стоит. То, что произошло с принцем Флёрсарин тревожит не только нас и, возможно, это знак, что на «Аврору» мы либо опоздаем, либо уже опоздали. Возможно, людям, которые ждут нашей помощи, помощь больше не нужна. Но мы всё равно пойдём, «Аврору» нельзя бросать. Одна проблема. Нас будет мало, слишком мало для подстраховки от двоих Ауро с аур-эсинада. – Гидеон сжал бокал и залпом выпил всё до дна.