Текст книги ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Регина Грез

Соавторы: Анна Чернышева,Андрей Ефремов,Сергей Савинков,Инна Ласточка,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 206 (всего у книги 348 страниц)

Глава 8. Русский вид

Со дня рождения Лизы в поселок пришла настоящая зимняя погода, начались обильные снегопады и даже метели, температура воздуха опустилась ниже десяти градусов. Рано темнело вечерами, и главные жители «Северного» по прежнему собирались у Русановых, сообща готовили обильный ужин, вместе смотрели интересные фильмы, много и оживленно разговаривали, слушали под гитару песни.

После некоторых раздумий, Лиза, испросив разрешения Бриса, все же оставила в документах свою прежнюю фамилию.

– Представляешь, какая у нас интересная семья будет? Морозова и Зимин! Рассказать кому-то, не поверят!

– А дети тогда чью фамилию будут носить? – размышлял Брис.

– Твою, разумеется! Это правильнее всего.

У первой пары "Северного" дела тоже шли неплохо. Маша теперь носила свободную одежду, удивляясь тому, как быстро меняется тело.

– Лизочка, а почему животик такой большой? Малыш в папу, наверно. У меня мальчик, правда? А вот Игнат почему-то убежден, что девочка… Неужели ты пол так и не рассмотрела на УЗИ или просто мне говорить не хочешь?

Лиза как могла избегала подобных вопросов, скрывая до поры маленький секрет.

– Я пока не уверена, надо все подтвердить на последнем обследовании. Скажу тебе одно, а в результате получится другое.

– И пуская, я на оба варианта согласна, – смеялась Маша, – и на Мишутку и на Дашеньку…

– Это хорошо, что ты сразу два имени подобрала, – одобрительно кивала Лиза.

Последний месяц года выдался для Маши непростым. Она быстро уставала от самых привычных занятий, даже ходить ей было тяжело, потому основное время приходилось лежать в комнате на первом этаже, почитывая журналы и книги, слушая аудиофайлы или ласковую болтовню Хати.

Он часто забегал проведеть подругу, садился прямо на пол у дивана и рассказывал что-то забавное. Когда Брока не было поблизости, Волк быстро целовал Машину ладошку, потом прижимал ее к своему лицу и рассыпался в нежностях:

– Ах, как ты вкусно молочком пахнешь, так бы и скушал тебя! Ты теперь такая кругленькая, аппетитная!

– Я тебе что – Колобок? И даже не Красная Шапочка! Бабушку лучше себе найди, неуемный Волчище, – ворковала Маша, приглаживая свободной рукой лохматую шевелюру друга.

Даже предложила в шутку:

– Слушая, Хати, может, нам тебя усыновить?

– Согласен! – обрадовался он, – только, если ты и меня грудью кормить станешь.

– Вот даже не мечтай! – рявкнул Брок, заходя в комнату, – и вообще, брысь отсюда! Это место уже давно занято.

За последние месяцы Медведь, похоже, полностью смирился с частым присутствием Хати в их жилище, потому и на сей раз не наказал Волчонка за очередную дерзость, а всего лишь пригрозил. Хати, естественно, подчинился хозяину, притворно тяжко вздыхая и заговорщически подмигивая Маше. Он прекрасно знал, что на его долю всегда перепадет ее почти материнская ласка и доброе слово.

В начале января Лиза провела последнее ультразвуковое обследование. На этот раз Брок зашел в кабинет вместе с женой, сел на стул рядом с кушеткой для осмотра. Наконец Лиза отложила в сторону датчик, которым плавно водила по животу пациентки и облегченно вздохнула.

– Ну, все у нас хорошо! Через месяц будем готовиться ко встрече… Теперь можно и рассказать о том, что вас в реальности ожидает, ребята. Знаю я сей факт уже давно, но пока скрывала, а сейчас не терпится сознаться.

– Лиза, что такое? – Маша с беспокойством начала приподниматься, Брок подался вперед.

– Двойня у вас будет, друзья мои, королевская двойня – мальчик и девочка. Готовьтесь, дорогие родители! Отсыпайтесь, отдыхайте, настраивайтесь…

Пару мгновений в кабинете стояла полная тишина, а потом ее разорвал торжествующий рев Брока. Маша закрыла уши руками, снова опускаясь на кушетку, кажется, собиралась плакать. Лиза зажмурилась, пригнувшись к аппарату УЗИ.

"Точно медведь!"

Коротков у себя в кабинете, чертыхаясь, расплескал рюмочку коньяка на новые брюки, и даже сдержанная Ольга на миг вскинула голову, отрываясь от финансовой отчетности, а повариха Светлана Игоревна начала вдруг мелко креститься: «Свят! Свят! Свят!»

В двери медицинского кабинета просунулась взъерошенная голова Хати:

– У вас что тут творится-то, народ? Помощь нужна?

– Через месяц ты станешь дядей вдвойне, – доверительно сообщила Маша, вытирая счастливые слезы, а Брок поднялся, закрывая ее голый животик от взгляда настырного Волчонка. Но тот и не думал сбегать, не допытавшись до самой сути.

– Как это вдвойне? Расскажите уже, я умираю от любопытства.

– Будет мальчик и девочка, чего тут не ясно!

Трепетной поварихе снова пришлось поминать имя Божие всуе, заслышав повторный вопль. Авось да проститься Хати, случай неординарный.

* * *

Малыши появились на свет в конце февраля в Ишимском Перинатальном центре. Мальчика назвали Михаилом, а девочку Дарьей. Обратно в «Северный» Маша вернулась уже в начале весны.

Отличная погода на девятое мая позволила отмечать праздник Победы на природе. Хати запекал на решетке красную рыбу, Брок с Белоноговым готовил шашлыки, Лиза помогала Маше с детьми, а Брис помогал Лизе, правда, скорее морально. Глядя на дружную и веселую компанию, Коротков всерьез задумывался, а есть ли все-таки в этих троих парнях «звериная кровь»? Кто же их знает…

А вот «Русский вид» действительно существует, только очень-очень давно, еще из глубин веков. И чьи-то научные разработки тут совсем не причем. У каждого настоящего русского мужчины изначально в генах заложена сила медведя, который будет яростно защищать свою территорию от захватчиков, отвага и бесстрашие снежного барса, способного биться до конца за свою семью и беззаветная преданность волка своей стае, своему народу. Именно эти качества помогли сохраниться и умножиться русскому виду на земле. Ибо каждого русского мужчину приводит в мир любящая женщина, во всем поддерживает, оберегает и направляет. И вместе шагают они по жизни, уважая своих собратьев и другие народы вокруг.

Всем хватит места в большом и удивительном нашем мире. Каждый человек – бесценное сокровище, каждый "вид" – уникален и неповторим. Мы в это верим. На том стояли и стоять будем!

 
…Боги мои, Боги яви, славные да правые,
Исцелите мои раны луговыми травами
Стосковался я по жизни, немудрящей, праведной,
Где на каждого по солнцу, да по миру дадено…
 
 
Боги мои, Боги нави – старые, забытые,
Опаленные кострами да плетями битые.
Дайте мне испить – напиться сока дикой ягоды,
Чтоб услышать голос крови богатырских прадедов.
Три души, во мне, три силы: боль, надежда да печаль,
А вокруг меня Россия, без пределов и начал.
Те же рощи, те же нивы, тот же пахарь да варяг
Только все же что– то в них не так…
Позади опасные броды да седые камни времен,
Впереди чужие народы да мельканье чьих– то знамен.
Обернусь и вижу дорогу, что свернулась, будто петля,
Но вдали обещана Богом, ждет меня святая земля…
 

(С. Трофимов)

Может, вы думаете, что история Маши и Брока подошли к концу? Но ведь еще многое можно было бы рассказать о новых обитателях «Северного». Например, поведать о романтичной Кате Пермяковой, работавшей прежде психологом в детском центре. Она будет помогать Маше ухаживать за малышами, и Хати сразу же узнает в ней девушку из своих грез.

Интересна также история одинокого Турана, который всерьез решит, что до конца своих дней будет жить отшельников в лесной чаще, потому что в ни одна женщина не осмелится с ним даже заговорить. Туран не предполагал, что его печальные планы враз нарушит дерзкая шаловливая девчонка с рыжими волосами и загадочными зелеными глазищами. Она окажется племянницей самого полковника Короткова и доставит всем жителям «Северного» немало хлопот.

А еще вас ожидает встреча с мужчиной по имени Райс. Но это пока секретная информация. Скажем только, что смелая и отчаянная Ева всерьез примет его за раненого пришельца с другой планеты и спасет из рук иностранных недоброжелателей. Однако это будут уже совсем другие истории…

До новых встреч!

Регина Грез
Русский вид. Волк

Пролог

г. Вайсбах, креп. Штайнбург

Лаборатория д. В. Крафта, 1943 г.

По длинному темному коридору подвального помещения медленно двигался худощавый пожилой мужчина. Сгорбившись и прихрамывая, он старался не отставать от человека в черной военной форме, который иногда оборачивался для того, чтобы бросить короткую фразу.

– Прошу сюда, доктор Хелльбек. Надеюсь, перелет прошел удачно и вы имели время отдохнуть?

– Благодарю, господин Майер. Я… я правильно к вам обратился? Или следует называть ваш чин?

Голос пожилого мужчины слегка дрогнул, но не от страха, а как следствие плохо скрываемой усталости и недавней душевной травмы.

Снисходительный ответ не замедлил себя ждать:

– Не нужно церемоний, доктор! В неофициальной обстановке зовите меня просто Курт. Я рад, что могу лично сопроводить вас к объекту. Плохо выглядите, уверены, что не нуждаетесь в дополнительном дне покоя?

– Я готов приступить к работе. Ведь меня для этого сюда доставили в такой спешке?

– Вас пригласили.

– И отказаться было невозможно, не так ли? Моя научная работа почти завершена, но теперь это никому не интересно! Я даже не смог побывать на похоронах единственного сына, полагаю, судьба всего Рейха сейчас зависит от моего присутствия в Вайсбахе.

В голосе Хелльбека звучало неприкрытое раздражение и горечь. С трудом переводя дыхание, он тяжело оперся рукой о холодную каменную стену подвала. При слабом отсвете свисающей с потолка лампы лицо доктора выглядело землисто-серым и изможденным, словно предсмертная маска измученного узника.

Металлический голос штандартенфюрера Курта Майера звучал без единой живой эмоции:

– Я понимаю ваше горе и сочувствую, господин Хелльбек. Ваш сын был настоящим асом и принес бы несомненную пользу «Люфтваффе». Мы все скорбим о нем. Но Крафт нуждается в ученых вашего уровня, и потому вы сейчас должны находиться здесь.

– Да, конечно… конечно. Где этот человек?

– Вряд ли это создание можно теперь считать человеком. Его организм успешно справился с новым биоматериалом в отличие от пятнадцати остальных «крыс». По истечении адаптационного периода, тело будет готово к тестам. Вас хорошо ознакомили с проектом?

– О, да… вполне.

Доктор криво усмехнулся, стараясь не выдать весь тот ужас и отвращение, что сейчас бушевали в душе. Хелльбек прошел внутрь большой мрачной комнаты со стальной клеткой посередине. Внутри же клетки, на низкой кушетке прикрытый до пояса простыней, лежал светловолосый юноша.

Его запястья и лодыжки были привязаны к толстым перекладинам металлической кровати. Хелльбек наклонился над тем, кого Майер уже не считал человеком, и тихо проговорил, обращаясь больше сам к себе, по старинной привычке археолога, исследующего новую интересную находку.

– Так молод – верно нет еще и двадцати. Совсем мальчик… Моему Францу зимой исполнилось бы двадцать два. Они почти ровесники. И будто даже похожи внешне.

– У него есть имя? – уже громко обратился Хелльбек к Майеру.

– Нет. Можете выбрать сами или обойтись номером. На ваше усмотрение. Вам же придется вести документацию, поэтому дайте ему что-то вроде клички, – равнодушно посоветовал штандартенфюрер СС.

Процедура была скучна для него и даже несколько унизительна несмотря на личный приказ Крафта, а потому Майер торопился покинуть мрачный душный подвал и вернуться к документам наверху. Ему было поручено лишь проводить доктора к подопытному. Он выполнил свою задачу и, сухо поклонившись, больше статусу ученого, чем его личности, чеканным шагом вышел из помещения, оставив Ханса наедине с «мясом».

Хелльбек своим носовым платком осторожно вытер испарину с горячего лба юноши. У того, похоже, начался жар, все его тело сотрясала легкая дрожь, губы нервно кривились, обнажая белые крепкие зубы. Из уголка рта стекала тонкая струйка крови. Пятна засохшей крови виднелись и на груди.

– Ты сильный, здоровый, ты справишься. Ты сейчас больше нужен мне, а не им. Я назову тебя Хати. Теперь ты тоже волк, обреченный на вечные муки. Но, может, тебе повезет чуточку больше и ты все же когда-нибудь поймаешь свою Небесную возлюбленную… свою Луну. Поймаешь и уже не позволишь ей ускользнуть, она станет твоей Луной. И уже никогда не покинет.

Я хочу верить, Хати… Хочу верить в тебя, потому что все мои прежние веры потерпели чудовищный крах. Мир красоты и человечности, воспетый Гейне, рушится на наших глазах, мы превратились в ненасытных чудовищ, нам всего мало.

Я отдал бы остаток жизни, чтобы хоть еще один раз увидеть улыбку Франца, но этому уже не суждено сбыться. Тогда я постараюсь помочь тебе, русский мальчик, потому что мне нужно сейчас ради кого-нибудь жить…

Глава 1. Неловкая ситуация

Наши дни

Заказник «Северный»

Маша с трудом разлепила глаза, просыпаясь от надрывного детского крика, и тут же рухнула обратно на подушку. Голова гудела, словно чугунный колокол, совершенно не было сил подняться и подойти к кроватке, где ворочался двухмесячный сынишка. Спустя полчаса раздался встревоженный голос Брока:

– Машенька, он не успокаивается никак, я его уже на руках ношу – бесполезно. Может, покормишь?

– Ага… давай.

Маша пристроила сына к груди и довольно вздохнула, все-таки удалось немножечко подремать. Брок заботливо подложил под спину жены большую подушку и улыбнулся, поймав благодарный взгляд.

– Ничего, справимся.

– Сам-то отдыхал бы…

– Ляжешь тут с вами! – беззлобно усмехнулся он.

С другой стороны постели из отдельной кроватки раздалось жалобное хныканье.

– Ну, вот, теперь и Дашуля проснулась!

Маша тихо застонала… «Почему я такая размазня, Брок тоже вымотался, хотя и не показывает виду, уж скорее бы утро, тогда придет Лиза, и я смогу немного уснуть наверху».

Последние два месяца были, пожалуй, самыми напряженными в ее жизни. Маша долго восстанавливалась после операции, а малыши постоянно требовали заботы и внимания.

«Мне еще повезло, что все помогают, не знаю, как бы жила без Брока и Лизиных советов. А Хати так, вообще, словно настоящая нянька. Вот детки подрастут, он целыми днями будет с ними возиться, ему только в радость. Одна бы я точно сошла с ума от усталости и недосыпа, а еще постоянное беспокойство, все ли правильно делаю, хватает ли молока».

Она с нежностью посмотрела на Мишутку, что, насытившись, сразу притих у ее груди. Рядом присел муж, держа на руках вновь заснувшую дочку.

– Она у нас девочка послушная, спокойная, в тебя, наверно. А вот, Мишка мой характер взял, такой же непоседа, и без сладенького засыпать не хочет…

Брок тихо засмеялся, а Машу в который раз за эти нелегкие дни охватило чувство огромной любви и нежности к мужу.

– Хорошо, что ты рядом…

– Хорошо, что вы у меня есть.

Под утро Маша смогла наконец немного поспать, но даже сквозь сон слышала, как Брок еще пару раз поднимался к детям сменить «памперсы». Он обычно «дежурил» с детьми по ночам и отдыхал днем. Машу вполне устраивал такой график, но в последнее время стало казаться, что они совсем мало времени проводят вдвоем, что муж отдаляется от нее.

Этими сомнениями она и поделилась с Лизой, пришедшей проведать ее ближе к полудню. Доктор Морозова сама была на четвертом месяце беременности и с гордостью демонстрировала окружающим аккуратный животик. Маша заметила, что движения подруги стали мягче, взгляды лучились счастьем. Лиза выглядела великолепно – кожа сияет, волосы блестят…

"Не то, что я – растрепанное чучело!"

Маша с грустью поправила свой короткий пучок на макушке, по некоторым причинам с длинной косой недавно пришлось расстаться. Лиза хорошо понимала настроение молодой мамочки и старалась изо всех сил ее поддержать:

– Ты даже не думай переживать по поводу волос. Все восстановится со временем, локоны еще лучше будут и талия твоя вернется, животик очень быстро подтянулся, не грусти.

– Если бы…

– Маша, гони хандру! У тебя сейчас все силы организма направлены на питание детей, поэтому не забывай витамины принимать, высыпаться старайся, ерунду в голове не держи, не накручивай себя.

– Лиза, мне кажется, Игнат любую возможность ищет, чтобы сбежать из дома днем. А ночью он только из чувства долга помогает.

– Полная чепуха! Он на деток нарадоваться не может!

– Он ведь тоже устает, я вижу… И мы давно вместе не были. Мне кажется, я ему уже не нравлюсь, такая нервная всегда, глаза красные, реву без причины. Я и сама знаю, что изменилась.

– Ну, началось! Затяжная послеродовая депрессия – вот как это все называется! Машенька, продержись еще месяц и будет легче.

– Откуда ты знаешь? Уже никогда легче не будет! Я даже не верю, что смогу когда-то еще спокойно проспать хотя бы четыре часа подряд так, чтобы не вскакивать на детский крик. Я вся издергалась, я вздрагиваю от малейшего шороха в кроватке!

– А ты чего же хотела-то, милая? – усмехнулась Лиза. – И деток надо и поспать хочется? За двадцать восемь лет не выспалась еще? Жаль… А как бабушки наши пятерых-семерых подряд рожали, ну, понятно, там уже старшенькие помогали, но этих старшеньких-то тоже надо было вырастить. Маш, относись ко всему проще, ничего не бойся. Женщины такие существа, что ко всему привыкают и приспосабливаются. Ты справишься. Так и повторяй как заклинание: я – сильная, здоровая, я справлюсь, я смогу. Вот, ходи и убеждай себя, а что еще делать? Ты не одна.

«Ах, если бы это было так просто…»

Маша только громко вздыхала, сынок почти сутки «висел» на груди, совершенно не желая спать в кроватке. А ведь надо было еще покормить Дашеньку – это чудо, что дочка была более спокойна, иначе можно совсем впасть в отчаяние.

Пока Маша занималась детьми, Лиза принялась хозяйничать на кухне.

– Тебе еще повезло, моя дорогая, что готовить еду не надо на всю семью, и муж под боком, а не с работы приходит уставший и голодный. Так то…

Обед с ужином Лиза или Брис приносили из столовой. Маша с величайшей благодарностью принимала помощь друзей, но ведь через какое-то время подруга с мужем покинет «Северный».

– Лизонька, прости, что я сейчас все время ною, у тебя же свои заботы. Как себя чувствуешь? Вы уже решили, когда переедете в город?

– Ну, пару месяцев точно еще будем в лесу. Хотя бы до августа. Пока срок не подойдет… Здесь идеальное место для беременной и кормящей мамочки. Воздух замечательный, фитонциды, глаза на зелени отдыхают. Эх, Машенька, наслаждайся жизнью, пока есть такая возможность. Все у тебя хорошо, все тебя любят.

– Ага, любят, как же… – всхлипнула она, уходя в комнату с сынишкой на руках.

– Что опять такое случилось? Выкладывай. – Лиза приготовилась слушать очередные домыслы.

– Игнат меня сегодня утром не поцеловал, как обычно, – пожаловалась Маша.

– Вот же катастрофа вселенского масштаба!

– Да, он теперь вообще не хочет ко мне прикасаться, раз я вся такая… неприбранная, вечно в расстегнутом халате, волосы как солома…

– Глупенькая, он же тебя бережет просто! Ты радоваться должна, что у тебя такой чуткий, понимающий муж. Я с ним разговаривала на деликатные темы, когда ты еще в больнице была. Ты же после операции должна полностью восстановиться. Дела амурные придется отложить.

– У меня все прошло, и ничего не болит, а может, я хочу сама… а ему не нужно, потому, что я стала такая… неприглядная.

– Это ты-то неприглядная? – раздался у порога комнаты знакомый мягкий голос.

Хати умел появляться бесшумно.

– Вовремя, дорогой друг! Ну-у, сейчас чья-то побитая самооценка поднимется до небес, – без церемоний пошутила Лиза, отлично знавшая с каким трепетом Волк относится к "грустной мамочке".

Действительно, Хати плавно приблизился к Маше и, опустившись перед ней на пол, вдруг порывисто обнял ее голые ноги, а потом начал горячо целовать колени.

– Самая красивая, самая нежная, самая великолепная…

Маша улыбалась, ласково глядя на Волка, а вот Лиза нахмурилась.

– Иван, немедленно прекрати странную комедию! Маша, почему ты позволяешь ему так себя вести? Я отказываюсь тебя понимать. Это совершенно недопустимо!

– Но что он такого делает?

– Маш, тебе сколько лет, наверно, еще и десяти нет, раз, до конца не осознаешь… Он же взрослый мужчина, глазки разуй! Иван, хватит уже, отстань, пожалуйста.

– И что же мне делать, если я ее люблю? – запросто проговорил Хати, укладываясь на пол перед Машей, и ставя ее голые ступни себе на грудь.

Лиза только руками всплеснула от такой наглости.

– Вы оба с ума посходили, что ли? А если бы здесь был Брок-Игнат, или вы только без него в такие игры играете? Неплохо устроились, я смотрю… и все-то довольны!

– Да, Игнату уже все равно, наверно, – устало выдохнула Маша, удобнее располагаясь на диванчике и прикрывая глаза. – Он с самого утра в лес ушел, в свой прежний дом, должно быть, от нас подальше отдыхать…

– Вот и неправда, его Коротков чем-то загрузил, они сейчас вместе с Брисом, хватит надумывать! – вспылила Лиза.

– Тише, пожалуйста, Мишутка, наконец, заснул, – шикнула Маша на подругу.

– Переложи в кроватку и поспи сама, хватит из себя мученицу изображать.

– Не могу, он тут же проснется и завопит. Я лучше посижу здесь.

Лиза Морозова была крайне встревожена. Хати вел себя более чем дерзко, развалился на полу во весь свой немалый рост и поглаживает Машины ножки, будто это самое обычное дело.

"А мамочка наша и глазки зажмурила от удовольствия".

Еще бы, такой обаятельный мужчина ей массаж делает и комплиментами осыпает. Прямо бальзам на новоявленные комплексы.

"Нет, ребята, этак вы точно доиграетесь! Надо что-то делать! Да, только вот что, на уговоры они оба не реагируют. Не будешь ведь Игнату жаловаться. Он привык проблемы кулаками решать, трагедий Шекспировских нам только здесь не доставало".

Лиза растерянно посмотрела на часы.

– Мне нужно Андреича проведать, у него с вечера сердце что-то шалит. И еще есть дела… Я сюда Ольгу отправлю, вас двоих, кажется, уже нельзя без присмотра оставлять.

Маша слабо кивнула, даже не открывая глаз. Наконец выдалась минутка покоя. А Хати, словно издеваясь над беспокойством Лизы, вдруг поднес Машину ступню к своим губам, и не то поцеловал, не то прикусил острыми белыми зубами маленькие пальчики.

Лизе тут же захотелось его чем-нибудь огреть за такое нахальство, но не устраивать же скандал в чужом доме, вместо этого она бросила последний гневный взгляд на сонную хозяйку, торопливо оделась и покинула коттедж.

Дождавшись, когда "сердитая докторша" уйдет, Волк поднялся и сел на диван рядом с Машей. Словно почувствовав на себе его пристальный взгляд, та нехотя подняла припухшие веки.

– Ну, что ты, в самом деле… Лиза все правильно говорит, а ты ее злишь нарочно. Не надо…

– Я ничего не нарочно, – пылко протестовал Хати, – я сказал лишь то, что думаю и сделал, то, что хочу. Маша… он что, правда, тебя не трогает, когда тебе нужно? Я ваш разговор с Лизой случайно слышал, ты сказала, тебя обижает его поведение…

– Мы с тобой не должны обсуждать личные вещи.

– Но мы же с тобой – друзья! Ты постоянно твердишь, что мы лучшие друзья и никаких секретов между нами быть не может. Маша, я для тебя все сделаю, ты же знаешь! Скажи, что бы ты хотела… Как бы ты хотела… Только скажи…

– У меня ребенок на руках, бросай глупые разговоры.

Маша решительно поднялась с дивана и прошлась по комнате. Мишутка засопел и заворочался, снова ища грудь.

"Попробую уложить его в кроватку и покачать, мне кажется, я сейчас как выжатая досуха тряпка".

Через пару минут ребенок все-таки затих. Тогда Маша проверила Дашеньку, мирно спящую в колыбельке рядом, и слабо улыбнулась.

– Вот мое сокровище! Покушала и баиньки. Почему же братик так не может… Что вы такие дерганые – мужики?

– Не все же, я например тихий и послушный.

Волк неожиданно крепко обнял Машу, подойдя сзади, одна его ладонь уверенно легла ей на грудь, а теплые губы заскользили по ее оголившемуся плечу.

– Как ты сладко пахнешь сейчас… Я с ума схожу. Маша, спаси меня…

– Ваня, лучше уйди! Это все нехорошо.

Но сопротивлялась она слишком неуверенно, а Хати, напротив, перешел к решительным действиям. Подхватил ее на руки, бережно уложил на диван и почти прилег рядом. Маша смотрела на него широко раскрытыми глазами, пыталась сказать что-то, оттолкнуть, но усталость после бессонной ночи почти лишила сил и способности рассуждать здраво.

А он вдруг быстро коснулся ее губ своими губами и распахнул спереди ее теплый халатик. Когда же в комнату зашла Ольга, то остановилась у порога, едва веря своим глазам, – Хати не то целовал, не то облизывал Машину грудь, истекающую молоком. Сама "мамочка" только слабо мотала головой и повторяла, словно в бреду:

– Хватит… уйди… не надо!

Быстро вникнув в ситуацию, Ольга позволила себе быть крайне резкой:

– Ничего себе – представление! Вот так картина маслом! А что, если бы вместо меня сейчас зашел Игнат? Вы можете себе это представить… Ну, мамочка наша, ладно, у нее стресс, видите ли, она все никак к новой жизни привыкнуть не может, но ты-то… ты – кобелина матерый, о чем хоть ты думаешь?

Теперь Маша сидела на краю дивана, закрыв лицо руками, и только плечи ее нервно вздрагивали. Хати медленно поднялся, бросил на нее виноватый тоскливый взгляд и опрометью выбежал из дома. А Ольга продолжала командовать, меряя широкими шагами комнату:

– Так, дорогая моя, в душ быстро, смоешь с себя все чужие запах, освежишься, успокоишься, скоро вернется муж! Ни к чему Игнату твои сопли видеть, старается мужик, пылинки сдувает с вас, а ты… Ну, иди уже, чего нюни-то распустила! Раньше надо было думать!

Маша скрылась за дверями ванной комнаты. В кроватке снова расплакался Мишутка, и через пару минут ему начала вторить сестренка. Ольга неумело покачала кроватку с мальчиком, потом включила музыкальную кнопку на шезлонге-качалке, где находилась маленькая Даша.

«Вот и мне на старости лет довелось понянчиться… Опыта никакого, времени учиться тоже нет, а друзей надо спасать. Придется срочно вызывать Веру, одно ее присутствие обстановку улучшит".

В результате раннего неудачного аборта Ольга Комарова не могла иметь детей, и это было ее давней почти зажившей раной, которая в последние месяцы начинала гореть огнем, мучая, казалось бы, забытой болью.

После преждевременной кончины мужа, собственно, когда-то и настоявшего на прерывании ее беременности, Ольга полностью посвятила себя государственной службе, а год назад легко согласилась уехать в глушь Сорокинского района, чтобы координировать работу небольшого санатория под руководством «полковника из Москвы».

И совсем недавно непосредственный начальник Коротков вдруг в самых изысканных и вычурных выражениях предложил Ольге руку и сердце.

«Места тут волшебные, что ли», – задумалась женщина, продолжая покачивать Мишину кроватку под успокаивающую мелодию, – «вот уже две семьи в "Северном" образовались, у Маши с Игнатом детки растут… У Лизы осенью дочка родится. Только Ванюша все мыкается один. Сосватать бы ему хорошую девушку, да только где ж ее взять-то? Такой хороший парень пропадает…»