Текст книги ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Регина Грез

Соавторы: Анна Чернышева,Андрей Ефремов,Сергей Савинков,Инна Ласточка,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 340 (всего у книги 348 страниц)

Глава 19

[Вот кто тебя просил умничать? Теперь вот сиди в тюрьме!]

~ Я не умничал, Инна, а просто поправил жреца. Кто мог подумать, что он обидится? А ещё заботливым таким казался.

[Ты вторгся в его профессиональную область. Ладно, теперь надо думать, как выбраться отсюда]

~ Если я что-то нарушил, то будет суд, на котором всё и объясню.

[Ты уверен, что местный суд самый гуманный на свете?]

Олег задумался. Действительно, нехорошо вышло. Хорошо ещё, что тот жрец не сам полез его вязать, а убежал за храмовой стражей, благодаря чему удалось даже немного перекусить. Теперь вот сиди в этом каменном мешке и кукуй.

[А ты переживал, где можно переночевать. Вот тебе отдельные апартаменты!]

~ Перестань! И вообще, дай поспать. Утро вечера мудренее.

Насчёт мудрости пока было ничего не понятно, а вот что с судебным процессом никто затягивать не собирается, выяснилось через пару часов после восхода светила, чьи лучи еле проникали через малюсенькое окошечко под потолком.

В каменный мешок сверху спустили лестницу, по которой пришлось неуклюже карабкаться. Затем на руки и ноги стражи надели кандалы, и повели по тёмному коридору. Железо неприятно натирало нежную кожу, но вскоре все остановились возле невысокой приоткрытой двери.

– Введите! – послышался голос изнутри.

У Олега неожиданно вспотели ладони.

На циновках восседали три человека, обмотанные в такие же широкие полотенца, но с полосками других цветов, и с лёгким удивлением взирали на иноземца.

– Кто ты? – вопрос задал лысый тощий старичок, сидящий слева.

– Я Олегус Игумнов, личный дворянин государства Дравгон и дворянин государства Мэ-Тэн-А.

Было совершенно непонятно, какое впечатление этот ответ произвёл на сидящих.

– Ты нарушил закон, согласно которому аджнаб не может заходить в наши храмы молиться.

– Я и не молился! Я передал свою благодарность богу через жреца.

– Ты произнёс молитву, да ещё и на священном языке!

– Я произнёс текст молитвы, но не молился. А вот в том, что я поправил произношение жреца, отрицать не буду.

– Ты хочешь нас убедить в том, – подал голос пожилой одноглазый мужчина справа, – что делаешь различия между непосредственно молитвой и прочтением текста молитвы?

– Да, – кивнул Олег. – Это как читать в книге чьи-то слова, но не быть их автором.

Жрецы поиграли в гляделки друг с другом.

– Хорошо, – сказал мужчина, сидящий в центре. – Обвинение в молитве, совершённой в храме, снимается. Что ты скажешь насчёт использования священного языка?

[Подумай хорошенько, прежде чем ответить!]

Но Олег уже открыл рот:

– Я лишь хотел, чтобы богу моя благодарность дошла неискажённой. Мне не пришло бы и в голову обидеть жреца.

– Почему ты считаешь, что твоё знание нашего священного языка правильное?

– Если оно неправильное, то как жрец понял, что я говорю?

Сидящие снова переглянулись.

– Эй, стража! Приведите жреца Анхера Талаша.

Потянулись мучительные минуты ожидания. Наконец, послышались приглушённые звуки, и вскоре в комнату вошёл вчерашний жрец.

– Какую благодарность, младший брат Анхер, стоящий тут аджнаб пожелал передать через тебя богу Мусафлю? Перескажи её дословно.

– Старший брат Варишт, он сказал, что благодарен богу Мусафлю за то, что смог пережить войну, плен и долгое путешествие по пустыне и морю.

– И как ты её передал нашему богу?

Младший жрец сглотнул и начал произносить фразу на языке саф. Сидящие переглянулись.

– Хорошо, младший брат Анхер, ты можешь идти, – кивнул сидящий посередине мужчина. – А теперь, аджнаб, твоя очередь произнести текст молитвы.

Все трое внимательно выслушали Олега и в очередной раз уставились друг на друга.

– Как и где ты выучил священный язык саф?

– Один раненый путник, которого я лечил, в благодарность давал мне уроки.

– Где это произошло?

– В Дабасуне.

– Ты аптекарь?

– Нет, – помотал головой Олег. – Хотя я лечил как лекарствами, так и руками.

– Руками? Как именно?

– Я прикладывал руки к телу и больные органы излечивались.

– Кто тебя научил такому лечению?

– Передалось от отца, а ему от его отца.

– Что дальше произошло с тем раненым?

– Он пошёл своей дорогой.

Наступила долгая пауза.

– Ты можешь выйти в храмовый двор и насытиться остатками еды, – произнёс Варишт. – Под присмотром стражников, конечно. Наше решение тебе огласят позже.

Дверь за аджнабом закрылась, и в комнате опять нависла тишина.

– Что скажете, братья? – наконец подал голос Варишт.

– Со всей очевидность понятно лишь одно, – ответил лысый старичок. – Обучение священному языку жрецов низшего ранга поставлено из рук вон плохо. Да и их учителя, скорее всего, знают его недостаточно.

– Это всеобщая проблема, брат Патала. О ней знают все, кому надо, но нет воли для принятия решения. А ты, что думаешь, брат Эканх? – Варишт чуть повернулся влево.

– Я думаю, что тот раненый путник был послан нашим богом, и таким образом Мусафль решил дать жителям других государств знание о священном языке, – медленно произнёс одноглазый.

– Ты говоришь опасные вещи, брат.

– Если этого хочет Мусафль, то всё остальное не имеет значения.

– Боги, – нахмурился Варишт, – никогда не побуждали к распространению нашей веры в другие государства.

– Я не говорю про распространение веры, – покачал головой одноглазый. – Я говорю про дар понимания нашего священного языка. Если этот аджнаб на самом деле лечит руками, – а мы знаем, что такой божественный дар действительно может быть, – то нет никаких препятствий и для познания языка саф.

– Ты прав, брат Эканх, – наклонил голову Патала. – Если человек благословлён одним богом, то нет препятствий для получения благословения от другого бога. Может, этот аджнаб – посланник?

– И какое он несёт послание? – бровь Варишты чуть приподнялась.

– Никто не может познать замысел божий, брат, если не является получателем, – лысый развёл руками.

– Хорошо! Этот аджнаб не имеет своего угла, как сказал младший жрец Анхер. Мы разрешим чужеземцу пожить в храме. В любом случае, лучше держать его поблизости. Как знать, может Мусафль приоткроет завесу своей тайны в отношении этого путника…

Олег с аппетитом поедал остатки еды, не обращая никакого внимания на пристальные взгляды охранников. Раз неизвестно, что ему скажут судьи, то хотя бы живот будет сытым.

[Говорят, перед смертью не надышишься]

~ Типун тебе на язык, Инна!

[Я пошутила. Если тебя хотят приговорить к казни, то не отпустили бы набивать пузо]

~ Мне тоже показалось, что те жрецы вполне здравомыслящие ребята без фанатичного огня во взоре.

[Остаётся надеяться, что ты сумел удивить, и теперь они не могут прийти к единому мнению. Вон, смотри… Один из них приближается]

Олег поднял голову и увидел одноглазого. Да, уж, нашли кого послать.

– Аджнаб Олегус Игумнов! – с некой торжественностью в голосе произнёс главный жрец. – Мы представляем тебе право проживать на территории храма. Мы не ставим пока никаких условий, но надеемся, что ты откликнешься на некоторые нужды, которые могут возникнуть. Конечно, ты имеешь свободу передвижения по городу, но воздержись от далёкого путешествия куда-либо ещё.

– Могу я узнать, почему?

– Мы хотим поставить в известность первого жреца, а для этого требуется время.

– Я могу делать всё, что захочу? – решил уточнить Олег.

– Если это не противоречит закону, то за пределами храма можешь, – кивнул Эканх. – На территории же имеются определённые правила, которые нарушать нельзя. Вот тебе кулон, указывающий, что ты находишься под защитой храма бога Мусафля.

– Благодарю! – иноземец сложил руки перед собой.

– Пойдём, я покажу твоё временное жилище. Келья небольшая, но это лучше, чем вообще ничего. Некоторые наши братья живут в подобных всю свою жизнь. Ты можешь обращаться ко всем жрецам храма с вопросами, и они помогут тебе. Наверняка, тебе понадобится помощь в обучении медитации. Не упускай такую возможность, аджнаб, обрести мир в своей душе.

Олег поднялся и последовал за главным жрецом в дальний угол, где было понастроено множество келий.

– Займёшь вот эту, ближайшую. Таким образом ты не будешь никому мешать.

– Благодарю, но я пока не понимаю, чем могу отплатить.

– Нельзя вести речь об оплате, – нахмурился Эканх. – Ты делаешь добро, но далеко не каждый отвечает тем же. Мы должны стремиться к равновесию. Благие деяния идут от сердца, а не потому, что кто-то помог. Присядь, ибо сейчас я скажу важные слова.

Олегу ничего не оставалось, как начать слушать.

– Мудрость нашей религии – в стремлении делать добро всегда не потому, что кто-то об этом узнает и пожелает отблагодарить тем или иным способом. Живя праведно, ты укрепляешь путь к собственной будущей лучшей жизни. А когда делаешь зло, то разрушаешь этот путь. Даже если просто не стремишься к добру, то уже причиняешь некий вред, поскольку всё в этом мире стремится к разрушению. Это один из столпов веры, который верующий должен вспоминать утром. Когда наступает ночь, то каждый должен вспомнить, что сделал не так в течение дня, с тем, чтобы стараться не совершать подобных ошибок в будущем. Нет предела совершенству, но можно к нему стремиться. Ты понял?

– Понял, – не стал спорить Олег.

– Хорошо. Когда это войдёт у тебя в привычку, то узнаешь о следующем столпе веры, – сказал жрец и ушёл.

[Ты всё ещё рад, что получил временную крышу над головой?]

~ Пока от меня не требуют чего-то невозможного, Инна. В конце концов это не философия дзен-буддизма, с упором на выполнении любого дела с полной отдачей.

[Я не об этом. Тебя начнут проверять, насколько ты готов творить добро]

~ И пускай. Чем смогу – помогу. Не смогу – пусть не обижаются. Я ничего им не обещал.

[Поживём – увидим. В любом случае, одной проблемой меньше]

~ Если бы ещё знать, насколько тут спокойно можно хранить деньги. В городе полно воров, и мне не улыбается однажды увидеть разрез на своей одежде.

[Вряд ли в храме каждому жрецу положен личный сейф. Но тебе ничего не мешает самому сделать тайник в каком-нибудь камне]

~ Действительно! Вот этим и займусь прямо сейчас…

Остаток дня Олег провёл в наведении порядка в келье: чинил, вытирал пыль, подметал. Потом парень решил узнать, у кого можно взять матрас и подушку, и жёстко обломался, – такие вещи жрецам не положены, а, значит, и получить их новый заселенец не может. Но в любой бочке дёгтя всегда есть ложка мёда, – никто не запрещает ими обзавестись. Логично. Он же не жрец. Раз делать нечего, то лучше поспать.

~ У меня смутные подозрения, Инна, что вскоре придётся задуматься о деньгах, – Олег проснулся, перекусил и не зная, чем себя занять, сидел возле входа в свою келью. – Хотя за проживание и еду в храме с меня никто плату не запрашивает, но что-то же в кувшин для подаяний кидать надо. Да и не могу я столоваться тут несколько раз в день.

[Ищи подработку, как говорят в твоём мире]

~ Заниматься добычей жемчуга не хочу, хотя если прижмёт, то буду. Как маг земли я слабоват, но тоже могу предложить свои услуги. Иных вариантов не вижу.

Послышались шаги, и показался одноглазый:

– Греешься? Насколько я понимаю, ты не очень хорошо переносишь наш климат.

– Да, старший жрец Эканх! – молодой человек поднялся в знак уважения. – Тут слишком влажно. В Эллагусе, хоть он тоже расположен на морском берегу, воздух более чем сухой.

– Слава богам, что каждый из живущих на земле может выбрать приятное для себя место жительства!

Олег имел своё мнение о возможностях жителей планеты подыскивать себе приятные местечки, но благоразумно решил его не высказывать.

– Вот думаю, куда направить свои стопы. Я очень плохо знаю город и не откажусь от совета.

– Вэда-Шейхра большой, так что почти везде, куда не пойдёшь, отыщешь что-то интересное для себя. К сожалению, не могу тебе сейчас ничем помочь, поскольку отправляюсь вместе с братией за рисом и другими продуктами для нашей кухни. Если ты присоединишься к нам, то будет неплохо.

– Присоединиться? – Олег задумался, поскольку не понял, чего от него ожидают. – Даже не знаю, могу ли я как дворянин это делать.

– Обычно погрузкой мешков с зерном, овощами и фруктами занимаются младшие братья, но сейчас храм переживает не самые лучшие времена, так что даже такие дворяне как я, вынуждены думать и о самых низменных вещах.

– Старший жрец Эканх неправильно меня понял, – поспешил объясниться молодой человек. – Я хотел спросить, насколько такой мирской человек как я вмешиваться в дела служителей храма.

– Нет ничего плохого в том, чтобы помощь кому бы то ни было. А помощь храму – это помощь и богу, которому в храме поклоняются. Это хорошее служение даже для короля.

– Хорошо, я помогу и буду таскать мешки с зерном.

– На самом деле я хотел попросить тебя, аджнаб, о другом. Не знаю, как в далёком королевстве Дравгон, но в Мэ-Тэн-А все дворяне довольно хорошо владеют оружием.

– Да, это так, – кивнул Олег, всё ещё не понимая смысла сказанного.

– Вот и подумал, что будет неплохо, если кто-то вооружённый нас будет сопровождать.

– Прости, старший жрец Эканх… Ты хочешь сказать, что кто-то рискнёт напасть на служителей бога Мусафля?

– Если ты согласен, то давай пойдём к повозкам, а я тебе всё расскажу, – предложил одноглазый и направился к боковым воротам храма.

Пять повозок, в каждой из которых ехало по два жреца, ехали по городским улицам. Кто-то из горожан останавливался, испрашивая благословение, но большинство не обращали на служителей бога Мусафля никакого внимания.

– Да, Олегус, мы живём в непростое время. Хотя, когда оно было простым?! Во Флиноче наблюдается охлаждение веры. Нет, не так, – одноглазый потряс головой. – Люди всё чаще и чаще обращаются в молитвах лишь к двум, трём или, что редкость, к четырём-пяти божествам. А их немало, если ты не знал. И Мусафль не самый вспоминаемый. Но дело даже не в этом… Возможно, ты не знаешь, что в южных округах проживают сияхи – темнокожий народ.

– Я слышал о них, но без подробностей.

– Сияхи живут с незапамятных времён на этой земле. Они поклоняются духам. Духам воды, духам деревьев, духам… да каким угодно духам. Наша вера – бахудева – признаёт духов, но основное внимание уделяет богам, живущим на планетах духовного неба.

– Планетах духовного неба? – переспросил Олег.

– Именно так. Но боги иногда спускаются на эту землю или же, что чаще, общаются с верующими при помощи своих эманаций. Жрецы могут обращаться к богам на священном языке, способному преодолевать любые расстояния. Чем правильнее взывающий произносит слова, тем дальше распространяется молитва, и бог, к которому она направлена, слышит её, где бы ни находился.

– Так вот в чём дело… – начал понимать попаданец.

– Обычные люди могут обращаться к божествам, но они не знают божественный язык, и если бога или его эманации нет в данный момент на этой земле, то молитва остаётся неотвеченной. Поэтому, и нужны жрецы.

– Теперь мне понятно многое, – кивнул Олег. – Но причём здесь охлаждение веры?

– Сияхи не относятся враждебно к бахудеве, но подтачивают её разговорами, что молитвы духам, живущим вокруг людей, намного эффективнее молитвы далёким богам. Люди начинают смущаться и сомневаться, а сомнение – скользкая дорожка. Так и до отступничества рукой подать. А есть ещё и бадматы…

– Бадматы? – не удержался от вопроса молодой парень, невежливо перебив говорящего.

– Это представители странной веры, некоторое время появившиеся неизвестно откуда, – терпеливо продолжи объяснять одноглазый. – Они не имеют богов, а поклоняются своему духовному пророку по имени Бадм, утверждавшему, что человеку достаточно понять самого себя, и это просветление решит или может решить все проблемы мироустройства.

– Я что-то слышал о такой концепции.

– Религия бахудева не отрицает внутреннего просветление и веры в духовных пророков, а вот бадматы относятся к нам, скажем так, неодобрительно. Теперь ты понимаешь, что не только простолюдины, но и некоторые дворяне находятся в прельщении. Мы терпимы ко всем, но далеко не все стремятся в наши объятья. Так что нападения на жрецов иногда да встречаются. Поэтому, я и хотел, чтобы ты сопровождал нас.

Олег взглянул на вручённый меч и кивнул.

Глава 20

Врата Вэда-Шэйхра остались давно позади, а до загородных полей ещё далеко, поскольку повозки продолжали ехать мимо неказистых домов бедняков. Только здесь они ещё менее похожи на жилища, достойные человека, чем городские. Олегу даже показалось, что лачуга Трампа, по сравнению с увиденным, – вполне нормальное строение, так как имела целые стены и крышу. Да, права была Дарта, утверждавшая, что бедняки Флиноча могут позавидовать жителям Эллагуса.

– Ты будешь удивлён, аджнаб, но эти люди, – провел сухой рукой одноглазый жрец, – являются самыми ревностными почитателями бога Сампатти, поскольку до самого последнего вздоха верят, что он обязательно дарует им богатство… Просто так дарует, по своей великой щедрости. Поэтому бедняки и не ремонтируют свои хибары. А зачем, если вскоре у каждого из них появится по дворцу с сотней рабов! Храмы Сампатти переполнены…

Эканх замолчал, а Олег подумал, не говорит ли в нём обычная зависть к священникам более популярных храмов, и, чтобы перевести разговор, спросил:

– А куда мы едем? Вроде бы в этом предместье нет никаких базаров.

– Нет, местные базары нам и не нужны. Здесь всё дорого. Вон там, за горизонтом, простираются поля землевладельца Маджа Лахветика, чей отец заповедал заботиться о нашем храме, и предлагаемые им цены самые низкие в районе. Ты же видел, Олегус, что за едой приходит множество людей, а если мы обленимся и начнём закупаться в городе, то многие из них останутся голодными. Вот и приходится тратить чуть ли не целый день на поездку, дабы сэкономить монеты.

– А у кого закупаются жрецы других храмов?

– Не везде кормят нуждающихся. Даже, наоборот, почти нигде не кормят, – со вздохом ответил Эканх. – Если они что-то и приобретают, то у кузнецов или ювелиров.

– Ничего не понимаю, – тряхнул головой Олег. – Если ваш храм предоставляет бесплатную еду, то почему ты говоришь, что Мусафль не самый вспоминаемый бог? Да и когда мы ехали по городским улицам, лишь немногие подходили за благословениями.

– Такова человеческая природа, редко ценящая то, что даётся просто так, без всяких условий, но с упоением гонящаяся за несбыточной мечтой.

– Почему бы не пустить деньги, которые тратятся на еду беднякам, на ремонт храма?

– Какой толк от скульптур, покрытых золотом, если в желудках людей пусто? Я прилягу, а ты иногда посматривай вокруг, – и жрец начал укладываться на дне повозки.

– А как же возможное нападение?

– Если оно и произойдёт, то на обратном пути. Сейчас у нас нет денег, так что опасаться разбойников нет смысла. Они об этом тоже знают, так что если кто из случайно здесь оказавшихся решится напасть, то лишь для того, чтобы забрать мешки с продуктами.

– Как нет денег? А на что ты собираешься покупать зерно?

– Маджа Лахветика всё записывает в свою книгу, а монеты забирает потом, когда приезжает в Вада-Шейхра. В городе же их он и тратит.

– Логично, – кивнул Олег. – Не надо возить деньги туда-сюда. А ты, старший жрец Эканх, уверен, что я один смогу разобраться с разбойниками?

– Это не разбойники, а просто отчаявшиеся люди, аджнаб. Они идут на грабёж от нужды. Таковым достаточно показать, что защита имеется и победа, даже если она и случится, простой не будет. Да и я тебе помогу.

– Ты умеешь владеть мечом? Разве ваша религия не запрещает насилие?

– Беспричинное осуждает, а вот сопротивление насилию – это даже правильно. К тому же я бывший военный, так что нас двоих должно оказаться достаточно.

– Ты бывший военный?! Мне почему-то думалось, что в жрецы готовятся с младых ногтей.

– Так оно и бывает в большинстве случаев, но жизнь часто не вписывается в отведённые человеком рамки. Да, я был военным, командиром одного из отрядов. Лет пятнадцать назад мы попали в засаду, и в живых остался лишь я один, да и то потому, что меня завалило трупами солдат. Тогда и был потерян мой глаз, – голос Эканха стал хриплым. – Это было в горах, и на возвращение в крепость понадобилось много времени из-за тяжёлых многочисленных ран. Одна старая женщина проявила сочувствие и как могла, выходила меня, а потом во сне явился Мусафль, и поведал, что дальнейшая моя жизнь должна быть посвящена помощи, как путникам, так и просто всем обездоленным.

Жрец задремал, а Олег продолжал сидеть и смотреть по сторонам, и увиденное не вязалось со словами бродячего торговца Мумеда о благостной жизни во Флиноче. Да, тот не собирался жить в халупе, но и на дворец никогда бы не накопил.

Наконец, предместье осталось позади, и взору открылись поля. Сейчас, они были пусты, но через некоторое время снова их распашут и засеют. Если климат позволяет снимать два урожая в год, то грех этим не пользоваться. И всё равно люди живут если не впроголодь, то не жируют уж точно. Большинство ходит тощими, и только единицы – с брюшком. Странно, что-то не сходится в голове.

– Подъезжаем, – Эканх взглянул по ходу движения и улыбнулся. – Становится жарко, и лучше провести полдень под крышей. Видимо, бог западного ветра Маржхарб в этом году недоволен нами, вот и дует дольше и сильнее обычного. Ничего, осталось потерпеть ещё несколько душных дней, и бог северного ветра Уттари принесёт прохладу.

– Обязательно схожу в его храм и попрошу, чтобы это произошло как можно раньше, а закончилось как можно позже.

– Ха-ха, аджнаб! Вот когда начнёшь по ночам мёрзнуть в келье, то быстро передумаешь. Это днём будет ещё нормально, а с заходом Сур-Джана станет не так уж и благостно. Я буду не я, если ты не купишь себе одеяло. И это ты не был ещё в горах или хотя бы в предгорьях! Вот там, действительно, у многих меняется взгляд на летнюю жару.

– Я слышал, что в горах раньше проживали чудища.

– Сию-бандары? Да, – кивнул жрец. – Говорят, они были многочисленны и жестоки. А ещё по какой-то причине у них стало настолько мало самок, что, спускаясь в джунгли, они… Ну, ты понял. Так продолжалось несколько столетий, пока не пришли наши предки и не смогли уничтожить чёрных тварей. Вот только сияхи к тому времени успели измениться… Да, много их женщин попортили озабоченные сию-бандары… О, прекращаем разговор, подъезжаем!

Олег повернул голову и разглядел в некотором отдалении несколько строений, окружённых высокой каменной оградой, к которой отходила неширокая дорога. Видимо, работники (или кто там ещё) уже разглядели повозки из храма и начали распахивать ворота.

Мулы въехали и остановились.

– Рад снова видеть тебя, старший жрец Эканх в своём имении! – из ближайшего каменного дома вышел невысокий бородатый мужчина. – Всё давно готово, чтобы побыстрее загрузить повозки, и вы смогли до вечера вернуться в храм.

«А как же еда?! Нас не покормят?» – подумал Олег, но решил держать язык за зубами.

[И это правильно. Зачем ставить хозяина в неловкое положение? Ты же не знаешь, что тут и как]

– Благодарю, тебя, уважаемый Маджа! – в тон ответил одноглазый. – Мы, конечно же, сразу приступим к работе, а после отдыха двинемся в обратный путь.

Последующее снова удивило попаданца, так как он предполагал, что местные работники станут помогать с переносом мешков, но этого не случилось. Опять странность…

– Ну, вот, – заметил Эканх, когда всё было погружено в повозки, – теперь можно и отдышаться. Конечно, можно сразу уехать, но приятнее провести хотя бы какое-то время в тени.

Жрецы и возничие закивали, и направились под навес.

– С каждым разом вы берёте всё меньше и меньше риса, – подошёл хозяин имения. – А пшеницу так вообще перестали покупать.

– Ты же знаешь, уважаемый Маджа, что мы тратим лишь то, что жертвуют люди. К тому же даже жрецы смертны, а молодые служить Мусафлю не торопятся.

– Каждый выбирает себе бога в соответствии с затином. Кстати, кто этот аджнаб? Я его раньше не видел.

– Этот молодой человек недавно прибыл во Флиточ, – ответил за Олега Эканх. – Он из Мэ-Тэн-А.

– Вот как? И что его побудило уехать из северных широких просторов?

– У каждого свои тайны, уважаемый Маджа.

– Да, конечно. Просто я давно не видал людей, пришедших с севера. Как тебе наши горы, аджнаб?

– Я путешествовал через Аэзид, и в ваших горах ещё не бывал.

– Вот как?! – землевладелец на этот раз удивился по-настоящему.

– Да, мне захотелось узнать, что же из себя представляют горы, разделяющие юго-западные мэ-гидские провинции и аэзидскую степь.

– Узнал? – с непонятным выражением спросил бородач.

– Да, мне хватило года, чтобы понять там многое.

– Мать моей матери из какого-то кочевнического клана, – решил пояснить свой вопрос Маджа. – Я там ни разу не был, да и не собираюсь… Большое хозяйство требует постоянного внимания, но с готовностью послушал бы о нравах в той степи.

– К сожалению, видел я там не так уж и многое. Наш караван, спустившись с гор, сразу направился в Матарту, и на знакомство с жизнью кочевников времени не было.

– Жаль! Очень жаль. Не каждый год встретишь человека оттуда.

Хозяин имения уже собрался было пойти по своим делам, но остановился:

– А если предложу тебе, аджнаб, пожить у меня несколько дней? Тогда ты сможешь рассказать мне о землях, где я никогда не был и вряд ли буду.

– Я бы и с радостью, уважаемый Маджа, но надо охранять караван на обратном пути, – постарался избавиться от сомнительной чести чужеземец.

– Ерунда! – отмахнулся бородач. – Я отправлю с ними двоих моих лучших людей.

– Да я… – Олег не знал, какой ещё аргумент выдвинуть.

– Благодарю, уважаемый Маджа! – вмешался Эканх. – Это щедрое предложение, но как Олегус вернётся в город?

– Я собираюсь отправиться к управляющему нашим районом по поводу… Впрочем, это не важно. Так вот, после всех дел поеду по своим делам в Вада-Шейхра и привезу аджнаба… Олегуса целым и невредимым.

– Хозяин приказал показать тебе комнату, – подошла рабыня, вскоре после того, как храмовые повозки выехали за ворота.

– Хорошо, – кивнул попаданец и направился вслед за женщиной.

Та повела не в сторону большого господского дома, а к другому, поменьше, но тоже хорошо построенному. Комнатушка оказалась небольшой, но почти уютной. Олег стоял и не знал, что делать.

– После полуденной жары будет обед. Я приду, чтобы показать дорогу.

– Хорошо, – опять кивнул парень.

[Это кажется странным. Жрецам Маджа даже воды не предложил, а тебе вот комнату отвёл и на обед ещё пригласит]

~ Мне он тоже не понравился, Инна, но, видимо, тут такие обычаи. Мы очень мало знаем о культуре Флиноча, чтобы делать поспешные выводы. В конце концов я для него лишь источник информации и не удивлюсь, если он выжмет из меня все сведения, дабы оправдать понесённые расходы.

[Он может взять на себя кормёжку всех людей, которые приходят по вечерам в храм, и даже не почувствует значительность расходов. Ты же понял, что на своих полях он выращивает пшеницу? А рис тут, тем более дешёвый бурый, едят лишь бедняки]

~ Нет, насчёт пшеницы я не подумал.

[Основная еда во Флиноче – рис разных сортов, а пшеница идёт на лепёшки. Бедняки вполне могут обойтись без последних, а вот богачи не притронутся к еде руками, если ту можно взять лепёшкой]

~ Понял. Это маркер достатка, такой же как и одежда, и украшения.

[Да. Возможно, ты сразу не поймёшь различия одной лепёшки от другой, но местные сразу всё поймут. И ещё один вывод, сделанный по аналогии с культурами на других планетах: то, что необязательно, как правило, дороже и встречается реже. Во Флиноче, скорее всего, все свободные поля отдаются под рис. И если кто-то сеет пшеницу, то делает это специально. Окончательный вывод можно будет сделать позже]

~ Это всё хорошо, а что мне делать сейчас? Почему старший жрец согласился с предложением этого Маджа?

[Самый простой ответ: он зависит от землевладельца, хотя по социальному статусу и выше. Вероятно, Маджа не слишком рад обязанности, возложенной на него отцом. Я обратила внимание на его мимику, когда Эканх говорил о снижении объёма закупок. Не знаю, выращивает ли бородач рис на своих землях или покупает, но понятно, что он мог бы продавать его и дороже]

~ Я тоже об этом подумал. Во Флиноче население постоянно растёт, а земель под посадки риса и пшеницы больше не становится. Следовательно, они дорожают. Не думаю, что тот объём зерна, что покупает по сниженной цене храм, существенен для Маджа. Тут, скорее, важна сама мысль об упущенной выгоде. Жрецы приезжают постоянно, и землевладелец испытывает постоянный стресс от того, что не может хорошо навариться на продаже. Но давай вернёмся ко мне.

[Во время обеда и узнаешь. Точнее, после него. Всё-таки заставлять гостя говорить вместо того, чтобы дать есть, – считается неприличным во всех известных мне культурах]

Пришла та же рабыня и передала парню приглашение присоединиться к хозяйской трапезе. Как и ожидалось, пройти следовало в большой господский дом.

Обеденный зал оказался довольно просторным, примерно сто квадратных метров с помостом для условного стола, так как едят во Флиноче на полу.

– Мой дорогой гость! – непонятно отчего обрадовался Маджа. – Проходи, садись рядом. Не тушуйся, здесь все свои, и никто тебя не съест. На столе и так много чего вкусного.

Бородач весело рассмеялся собственной шутке, которую тут же, с разной степенью наигранностью подхватили сидящие люди.

– Мои жёны и дети! Этот аджнаб – мой гость. Его имя… э-э-э…

– Олегус Игумнов, дворянин из государств Мэ-Тэн-А и Дравгон.

– Да-да! Именно так, – нисколько не смутился землевладелец. – А теперь я представлю мою семью: наследник Мухтас, моя первая жена Кутийя, вторая жена Ладаки, второй сын Камзор, дочери Тангона, Джагли и Ювати. Садись дорогой гость и накладывай себе, что приглянется. У нас тут всё просто, по-домашнему.

Олег опустился на ковёр, сложил ноги и, осмотрев недолгим взглядом кушанья, начал с ближайшего.

Маджа же продолжил прерванный монолог:

– … и говорит мне: готов продать то поле, если в дополнение к деньгам уступишь мне пойму ручья, что у Большого Камня. Тебе те камни всё равно не нужны, да и ручей находится слишком далеко от пахотных земель. Да, мне берега ручья не нужны, как и сам ручей, но соседу-то зачем? Нет ли здесь подвоха.

– Если хочешь знать моё мнение, дорогой муж, – ответила первая жена. – То спешить не надобно, но и тянуть смысла нет. Поле, которое сосед готов продать, близко к другим твоим землям, так что пахать, сеять и убирать урожай будет удобно.

– А ты что скажешь, наследник?

– Ручей прибыли не принесёт, – ответил темноволосый дрыщ лет семнадцати. – А поле, даже если сажать там просо или ячмень, станет приносить не менее семидесяти золотых за сезон, и лет через пятнадцать или чуть больше, вернёт все затраты. Это хорошее вложение денег.

– Я тоже так думаю, Мухтас. Что скажешь ты, Камзор?

– Если ты, отец, всё решил, то какой смысл в моём ответе? – полноватый мальчишка пятнадцати лет, как казалось, больше увлечён едой, чем важным для отца вопросом.