Текст книги ""Фантастика 2024-81". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Варвара Мадоши

Соавторы: Кирилл Смородин,Григорий Григорьянц
сообщить о нарушении

Текущая страница: 266 (всего у книги 353 страниц)

– Ты, стало быть, чем-то отличился, раз тебя еще ребенком допустили к яйцам?

– Да нет, просто мне повезло... У меня чутье обнаружилось, даже у девочек не у всех бывает, а у мальчиков и того реже. Вот моя уважаемая прабабушка и повелела, чтобы меня учили женскому делу. Это хорошо, потому что я оказался малоспособен к боевой магии. Не оставили бы меня в гнезде, я бы, наверное, не выжил...

– Вот так малоспособен! Ту многоручку р-раз – и с одного удара, Союн рассказывал!

– По нашим меркам это пустяк... – снова тяжелый вздох. – Так-то да, если я доживу до зрелости, то любой ваш маг не будет мне и в подметки годиться.

– Доживешь, что ты сразу так мрачно? – Доара словно забыла, что драконыш находится в жилище враждебных ему людей, и даже Союн может его убить в любой момент.

– Да-а, а зрелость у нас знаешь, когда?! Тысяча, полторы тысячи лет! И раньше из самцов единицы доживали... А уж теперь... – голос его пресекся.

Союн понадеялся, что Доара спросит малыша, что же все-таки случилось во время Катастрофы – но она не стала, явно по доброте душевной. Чуть помолчала – Союн уже хотел войти, но неудобно было на такой ноте – и перевела разговор на другую тему:

– Что, говорят, за тобой старший мальчик Ирании пробовал ухаживать?

Драконыш хихикнул.

– Да, обещал, когда вырастет, подарит мне росомашью шкуру и панцирь люточерепахи, а потом придет к дядюшке Союну свататься!

– А ты?

– А я сделала вид, что ужасно обижена: мол, разве он не целовался с Таикой в туннеле позади третьего зернового склада? Он покраснел, начал оправдываться, а тут Таика... Я специально погромче говорила, чтобы она услышала.

Доара захохотала.

– Я что-то сделала неправильно? – поинтересовался драконыш невинным тоном.

– Нет, все правильно... Жалко, что ты не настоящая девочка! Вертела бы парнями как хотела.

– Нужны они мне... Я не извращенец.

– А девчонки? – лукаво спросила Доара. – Как тебе наши девушки? Научишься же ты и в мальчика когда-то превращаться!

«Что она говорит?! – возмутился про себя Союн. – Как она собирается еще и про юношу врать?! И как объяснит пропажу Суяры?!» Только через секунду он понял, что возмутить-то его вообще-то должно было другое: сама идея, что Узурпатор Неба начнет что-то там крутит с человеческими девушками.

– Разве ж это девушки? Ни одна даже тонны не весит!

– Что такое тонна? – с любопытством спросила Доара.

– Мера веса... Примерно как... Двадцать овец?

Смех Доары зазвучал снова.

– Да, таких корпусных девиц у нас не водится! А если бы водились, они бы в туннели не пролезли.

Тут Союн понял, что ничего более интересного они не скажут, так и продолжат болтать про всякие пустяки. Так что он зашуршал Доариными вениками и вошел.

К удивлению Союна, ему тут же пересказали историю про сына Ирании, а еще порадовали вкусным супом – «Суяра сама приготовила! Попробуй, по-моему, очень даже ничего получилось».

Драконыш приспосабливался.

Приспосабливался и Союн – к его удивлению, ему даже не хотелось плеваться.

***

Морозы сменились оттепелью; драконью тушу уже давно разделали, что могли, обработали, что не могли – продали. Разведчики из соседних кланов с расспросами, на что Барсуки-и-Просо готовы поменять такую знатную добычу, начали приплывать еще по осени. Теперь вместе разведчиков потянулись самые настоящие караваны.

Селить их в пещерах было бы неудобно, и Союн предложил – и выдержал бой с Таиром и дедом по этому поводу – ставить в лагере землянки, вроде охотничьих. Только складывать внутри каменные печи с дымоходами.

Камень приходилось нести издалека, делать это никто не хотел, предпочитали днем жечь костры, а на ночь возвращаться в пещеры – но это сокращало время работы часовых, потому что им негде было отдохнуть и греться. Таир, начальник лагеря, ничего с этим делать не хотел.

Неожиданно Союну помог Ясантиир.

– Давай поставим одну большую землянку для часовых. Рабочие и пастухи увидят, как это удобно, и не придется никого силой заставлять.

– Где ты видел большую землянку? – скептически отозвался Союн. – Рухнет же.

– А мы ее бревнами подопрем...

– Простите, дяденька Ясантиир, – Суяра появилась, откуда ни возьмись, но встряла в разговор так ловко, что ни малейшего неуважения не чувствовалось. – А если вот так сделать?

Она стала прутиком на земле рисовать чертеж. Получалось что-то вроде землянки с крышей, приподнятой на сложенной из бревен стенах. Так она поднималась над землей. Крышу же подпирали квадратные деревянные арки, а не только столбы, как в палатке.

– Голова девчонка, – одобрительно сказал Ясантир. – И симпатичная. Подрастешь – Союн легко тебе хорошего мужа найдет.

– Спасибо, дяденька, но я не хочу замуж, – пискнула Суяра. – Я буду целительницей, как тетя Доара, она меня учит.

Ясантиир захохотал.

– Захочешь еще!

Сперва сложили печь, странную землянку ставили уже вокруг нее за несколько дней – дело непривычное, Союн не хотел, чтобы все случайно обрушилось. Но внутри оказалось тепло и уютно, суше, чем в обычной землянке, и даже светлее: щели между бревнами законопатили овечьим пухом, но солнце все равно немного просвечивало. А потом один парень посообразительнее из отряда Союна прорезал в стене световую шахту и забрал ее бычьим пузырем – и днем в землянке стало можно обходиться без светильника!

А уж тепло от печки было – чуть ли не лучше, чем в пещере! Правда, там тепло шло по вентиляции, но его частенько не хватало на все ярусы, особенно на нижние. А тут сколько хочешь!

Скоро пастухи по примеру часовых поставили себе две такие землянки, потом – еще одну, в которой вели торговля, потом стали делать небольшие, для семей... Кто-то вспомнил древнее, почти сказочное слово «дом» – так, вроде, называлось человеческое жилье до Узурпаторов Неба.

Союн, подумав, тоже поставил себе такой же. Хотел работать сам, помогая себе чарами (переплетая магические каналы, можно поддерживать бревна и копать землю), но на помощь ему явились Ясантиир, ребята из отряда и еще те трое Ярких, что ходили с ним в разведку на драконье гнездо – хотя Союн их и не просил.

Не успели они оглянуться, как домов стало больше десятка – а с ними поставили и длинный крытый прилавок, на который шел мен. Торговали теперь отнюдь не только драконьими костями и чешуей, а шерстью, медом, кожами, даже хорошим, выдержанным деревом (выше в горах его не так много). Темные из Клана, которые в основном вели меновую торговлю, сразу смекнули, насколько это выгоднее, чем ездить на ярмарку самим; иные Яркие ворчали, что, мол, нарушение древних традиций – но по большей части тоже одобряли.

Доара и Суяра теперь проводили в лагере куда больше времени, чем в пещерах. Во-первых, для Доары там было больше работы: пусть зима выдалась теплой и малоснежной, а все-таки нет-нет кто-то уши отморозит либо ногу или руку. Суяра на воздухе сразу ожила. Тем более, ее привечали: быстро разнесся слух, что она придумала, как строить дома.

Еще, как оказалось, она ловко торговала – несмотря на видимый возраст. А может, и благодаря ему: суровые торговцы не могли устоять перед умильными глазищами и детской прической из десятка косичек, которые Доара с удовольствием заплетала «племяннице» каждое утро (не хватает ей дочки, эх!).

Еще однажды был случай: на лагерь напали люточерепахи. Твари эти из Нечистых не самые большие, но опасные – потому что собираются в стаи да плюются кислотой. Эти, верно, пришли с севера, с Проклятых земель, потому что крупных выбросов магии в округе, вроде, не было.

Чтобы отражать нападение, на стены поднялись все бойцы. Против люточерепах горячий воздух и огонь не очень хороши: спрячутся в панцирь, и все. Нужно плести сложные заклятья, бичами работать, либо переворачивать их и вспарывать брюхо – а на это не каждый из Ярких способен! Всего десяток, если честно, и то одна из них – престарелая тетушка Союна, которой в лагере даже и не было. А черепахи, как назло, очень к магии чувствительны, уворачиваются от атак легко.

Драконыш тоже поднялся на стену.

– Прочь пошла! – рявкнул на нее Союн. – Детям тут не место!

– Дяденька Союн, я знаю, как их отравить! – быстро-быстро зачастила Суяра. – Я знаю цветочек такой, в лесу видела, люточерепаха на него бросается, как сама не своя! У тетушки Даари такая есть!

Говорила она это громко, так, чтобы слышали все.

– Ну, ромашка, знаю, – сказал Союн. – И что толку? Черепаха ей не отравится.

– Так вы амулет одноразовый к венику примотайте, чтобы внутри черепахи р-раз – и пополам ее! Можно такой сделать?

– Попробуем, – решил Союн.

Раньше он бы сказал: нет, нельзя, черепаха магию почует и жрать не будет. Но овремя вспомнил: Суяра ведь не ребенок, драконыш. Они тварей тоже не жалуют, небось, свои хитрости есть...

А амулеты Союн делал мастерски.

Сказано, сделано. Закололи овцу, вырезали кусок мяса понежнее, нашинковали его ромашкой, чтобы отбить запах магии. И привязали амулет на куске тряпки. Тряпка быстро от тока магии разрушится, он в желудке черепахи и рванет.

Все получилось: очень скоро не одна, а целых две твари (вдвоем схватили кусок!) валялись под стеной кверху брюхом. Взрыв их панцирь даже изнутри не разорвал, только и поймешь, что мертвые, потому что длинные шеи вывернуты, и раздвоенные языки вывалились из пастей.

Скинули еще пять кусков, по числу оставшихся черепах. Еще две попались, а остальные просто убрались в лес – умные, заразы, увидели, что остальные дохнут непонятно от чего, вот и сбежали.

Суяру после этого в лагере очень полюбили, и даже Союнова двоюродная бабка, старшая среди женщин Ярких, сдержанно похвалила Доару: мол, хорошо выбрала ученицу. Союн тоже стал чаще разговаривать с драконышем.

– Тебе, дядюшка, – как-то сказала ему Суяра, – нужно понемногу власть прибирать в поселке.

– В каком поселке?

– Ну, в лагере... Ты и так всем распоряжаешься. И канализацию заставил рыть, и на дозоры всех гоняешь... А тетка твоя и дед хвалят Таира!

– Да какое там признание. Дед лагерь еле терпит. Ему не по себе, что кто-то не в пещерах живет.

– Все равно, тебе надо власть забирать! Ты слишком заметный человек, если правда свою партию не сколотишь, твой же дед первым подумает, что под него копаешь.

– Ну да, а если сколочу, так дед точно подумает, – фыркнул Союн. – Хворостиной бы тебя... Подставить меня задумал, да?

Это он сказал скорее в шутку. Драконыша они с Доарой не стерегли, выздоровел он давно. Хотел бы сбежать – сбежал. Вот только куда? Охотиться, допустим, он сможет – но драконы тоже ведь сами по себе не могут, им компания нужна. Даже самцам.

– Ну и не хочешь слушать добрый совет, не надо, – обиделся драконыш.

Союн же против воли задумался.

А ведь в самом деле, он почти старейшина лагеря! Не на словах, на деле. И неплохо ведь получается. Разве не искупил он этим перед Кланом вину, что не взял себе жену из Ярких? Может, дед и перестанет его шпынять.

К началу весны Таир почти перестал показываться, скинув всю работу на Союна. Приходилось составлять расписания караулов, разрешать споры (в том числе между членами Клана Барсука-и-Просо и соседних Кланов), встречать приплывающих торговцев – и никто его право не оспаривал, даже Яркие-драконоборцы. Неизвестно, к чему бы все это привело дальше, но в самом начале второго месяца весны на лагерь напали с воды.

Пришли на восходе солнца, которое, как на грех, как раз встает ниже по течению Лакаи, часовые не видели их с сияющей от солнца воды. Сигнальную сеть из чар пришельцы обезвредили. Потом рассказывали: прямо с воды сидящие в лодках забросили бутыли с алхимическими составами – едкими и липкими. Те запалили вышку и два их трех склада с товарами: занялись, черпая магию из самого воздуха, и сбить их чарами долго не удавалось, и удалось в конце только силами чуть ли не всех бывших в лагере Ярких.

Союн сменился с дозора еще вечером, а землянка, которую занимали они с Доарой и Суярой, стояла далеко от речного берега. Он мог бы и вовсе проспать весь бой и проснуться разве только от запаха дыма и переполоха, но, к счастью, Сарит из его отряда догадался затарабанить в дверь и закричать: «Командир Союн! Налет с реки, выходи!» Так что Союн успел добежать до реки и выпустить по стругам несколько прицельных ударов. Один удар отразил тамошний маг, другой бестолково упал в речную воду.

Вот что значит прозевать начало сражения! Все-таки нужно было поставить больше сторожевых вышек, в том числе одну – на противоположном берегу реки...

Он стоял, ежась на холодном весеннем ветру – ночи еще были морозными – и думал, кто из соседей мог такое учинить. Гадюки-и-Ромашки? А может быть, Филины-и-Жасмин?

– Ага, рыночные отношения во всей их красе, – услышал он сзади знакомый голос. – Все по трактату Небесной Мудрости...

Союн обернулся.

Суяра! То есть драконыш.

Девчонка, не ежась, стояла в одной длинной рубахе, босыми ногами на заиндевелой земле и смотрела вслед кораблям.

– Потом, – сказал Союн. – Беги к Доаре. Я посмотрю ущерб.

...У Союна и правда не было времени на вдумчивые беседы: пришлось срочно обходить лагерь, успокаивать людей, поручить самому честному (и грамотному!) записать ущерб... А тут еще Таир захотел отправить магов в погоню, и Союну пришлось доказывать ему, что это бесполезно: вниз по течению, да с попутным ветром, да с помощью магии нападающие уже ушли легко. Надо скорее восстанавливать укрепления и готовить оборону, потому что эта атака точно не будет последней.

– С чего бы? – сердито спросил Таир. – Мы же этих отбили. Кто еще сунется.

– Не отбили. Они добились, чего хотели.

– Мы не дали им высадиться, они ничего не ограбили...

– Они не грабить хотели. Они хотели сжечь.

– Вот что, Союн, – Таир поглядел на него свысока. – Ты был неплохим драконборцем, но с людьми – это другое дело. Люди просто так, для забавы, не нападают.

Союн не стал спорить дальше. Ему хотелось сначала спросить, что об этом думает драконыш. Тот как будто понял что-то важное.

Он нашел Суяру, стирающей грязные повязки в нагретой на костре воде. Доара уже врачевала обожженных (Ясантиир поставил людей по цепочке передавать товары из горящего склада, многие обгорели, но две трети запасов спасли.)

Союн уселся рядом на корточки, оглянулся. Костер под котлом потрескивал, мазь от ожогов на повязках ужасно воняла – не всякий подойдет. Можно не опасаться. И все же сказал он тихо, только чтобы Суяра с ее острым драконьим слухом могла разобрать:

– Ты там, на берегу, о каком-то трактате своем говорил... Священная книга ваша? С предсказаниями?

Суяра ухмыльнулась, шмыгнула носом и утерла слезящиеся от дыма глаза тыльной стороной руки.

– Не-а... Небесная мудрость – это имя. Так звали великого мудреца, он жил шесть тысяч лет назад. Оставил два трактата: «Описание миров» и «Историю Цивилизаций». К «Описанию миров» меня не подпустили, а вот «Историю цивилизаций» я прочел... Там четко говорится: когда какой-то народ освобождается от гнета, он тотчас начинает делить территорию и влияние. Ну вот и вы начали. Скоро начнется тут... Война всех против всех. Тут ведь у вас горы кругом, пахотной земли мало.

– Что такое цивилизация? – спросил Союн.

Слово было знакомое, как будто слышал где-то мельком.

– Уклад. Как люди живут.

– Откуда же твой драконий мудрец знал, как живут люди? Да еще шесть тысяч лет назад!

– Да не вы, – хмыкнула Суяра. – Людей, знаешь, везде много разных... За Нечистым Измерением есть еще другие миры, и самые великие проходцы умеют в них попадать... Я не могу! – быстро сказала она. – Мне матушка рассказывала, это очень редкое умение, Небесная мудрость был одним из последних, кто мог. Вот он и пишет в «Истории цивилизаций», что история, мол, детерминирована... – увидев взгляд Союна, Суяра тут же пояснила: – В смысле, есть закономерности, которые разум может постичь, и которые никогда не изменяют.

Союн кивнул. Сказку про много разных миров, откуда якобы явились Узурпаторы Неба, он слышал и раньше.

– И по этим твоим закономерностям теперь нас будут чаще грабить?

– Я думаю, вас не ограбить хотели, – слова Суяры отозвались эхом к мыслям Союна. – Я думаю, хотели помешать торговать... Конкуренты это ваши.

***

Дед согласился дать Союну аудиенцию.

Союна считали молчуном – и за дело. Но значит ли это, что он вовсе не владел грамотной речью и не умел убеждать? Отнюдь. Убедил же когда-то Доару стать его женой. Просто с детства близко к сердцу принял слова деда, что слова, пущенные как попало, не имеют веса. Пустая болтовня простительно женщине, особенно из Темных – но не мужчине.

Так что к этой аудиенции Союн тщательно подготовился. Несколько раз даже проговорил свои аргументы перед Доарой. Та похвалила.

Дед принял его в своем кабинете главы Клана – огромном помещении со стенами, расписанными сценами из героического прошлого Барсука-и-Просо. Союн сразу же нашел глазами свой любимый с детства эпизод: как их предки окружили и прикончили магией молодого дракона, вздумавшего разорять их территорию.

Знакомая картина вызвала смешанные чувства. Нет, он по-прежнему восхищался искусной работой уже много поколений как умерших художников, особенно манерой как-то так изобразить магическую сеть, которой маги обездвижили дракона, чтобы сразу стало понятно: по этим каналам течет живая магия, обычному глазу они не видны. Но вот агонизирующая, свитая в кольца фигура крылатого ящера...

Союн отвел глаза и вместо этого в упор поглядел на деда.

Старик оставался так же мощен и крепок, как и в детстве Союна – только прибавилось седины и морщин, да кожа стала еще темнее, точно продубилась. Он смотрел на внука спокойным, строгим взглядом. Заговорил первым.

– Ну? Никак, надумал с этой своей развестись? Понял, что хватит и ее, и себя мучить?

– Нет, уважаемый дедушка, – поклонился Союн. – Не надумал.

– Упрямый, – хмыкнул дед. – Ладно, я тоже упрямый. А зачем тогда?

– Было нападение на лагерь, – начал Союн. – Оно не случайно. Узурпаторы Неба сгинули, всем уже понятно. Значит, ярмарки можно везде проводить, не только в надежном укрытии. У нас тут место хорошее. Иначе, чем по Лакае, с горными племенами торговать не выйдет. А у них мясо, и шкуры, и руда, и оружие. Особенно оружие. Если у нас тут ярмарки не будут – все по-прежнему будут плыть в Саар, а это лишних три дня по реке. Сааровцы не допустят.

– Хм, – пробормотал дед. – Вот ты так-таки и уверен, что драконы сгинули?

– Осенью последний раз видели, – ответил Союн.

Мол, решай сам, дед, но ты не хуже меня знаешь: раньше драконов в небе наблюдали если не каждый день, то уж каждые два-три дня точно. А кроме того, за год обязательно приходилось отражать несколько нападений (как правило, молодых и неопытных драконов, но все же). И хотя бы одно, а чаще два-три сожженных поля в сезон – тоже не обойтись. В прошлом году урожай впервые на памяти старших собрали весь, люди поверить своим глазам не могли.

– Предлагаешь лагерь свернуть и вернуться в пещеры? – спросил дед. – Доброе дело, я и сам уже думал.

– Нет, уважаемый дедушка. Предлагаю усилить охрану лагеря, отстроить стену, и сделать заставы по реке, выше и ниже по течению, досматривать проходящие струги. А еще, дедушка, предлагаю отправить экспедицию к горным Кланам, рассказать, что у нас тут можно торговать ближе и лучше – а то и самим у них скупить нужное, привезти сюда и здесь уж продавать равнинным Кланам...

Брови деда грозно сдвинулись.

– В торгашей хочешь нас превратить? – спросил он обманчиво спокойным тоном, но Союн уже предчувствовал бурю.

И все же отступать было нельзя. Струсишь сейчас, дед разозлится все равно, а Союн свое не выскажет.

– Времена изменились, дедушка. Драконов не стало, торговать теперь будут больше.

– Да уж, времена изменились... Мой опальный внучок, презревший наши законы, набрал силу! Тебе там, на поверхности, я погляжу, все в рот смотрят? Почему тебе подчиняются другие Яркие?! В обход двух двоих дядьев?!

(Он имел в виду Таира и старшего драконоборца Ранеана).

«Потому что Таир – лентяй и дурак, а Ранеана интересует только боевая подготовка», – Союн проглотил этот очевидный ответ.

Деда было уже не остановить: он гремел.

– Испокон веку Барсуки-и-Просо жили только земледелием и войной!

– Чем богаче будут Кланы, тем торговля будет для них важнее, – Союн встретил эту бурю, не отводя глаз. – А те, кто контролирует торговые пути, будут контролировать новый мир.

– Ну и дикие у тебя идеи, внук, – процедил дед сквозь зубы. – Что еще ждать от мерзавца, который предпочел женщину из Темных!

***

Доара объявила, что беременна, на следующий день.

Они сидели и обедали у себя дома, расположившись возле нагретого печного бока. Лепешки Доара взяла на общей кухне, а к ним еще сварила рисовой похлебки с мясом из добытого Суярой зайца (та неплохо ставила ловушки и без опаски уходила далеко от лагеря). Трапеза по этому поводу получилась почти праздничной – с мясом все-таки!

Союн даже похвалил девчонку.

Тут Доара и выдала, понизив голос:

– Суйри наша вообще молодец! Говорит, что ребенок в животе чувствуется примерно так же, как малыши ее племени. Она, пожалуй, сможет сделать так, чтобы он родился магом.

От неожиданности Союн даже опустил глиняный горшочек с редким кушаньем.

– Правда? – спросил он с трудом: в горле запершило.

Ведь сколько раз думал: может, и правда зря упрямится? Может, надо было дать Доаре развод, чтобы она смогла родить от другого?.. (А самому попроситься в другой Клан, чтобы не видеть ее в чужих объятиях). Останавливало только то, что знал: Доара, конечно, уйдет без единого слова, может, даже вернется обратно к Кротам, но мужа себе искать не будет. Так и останется одна.

Суяра же продолжала с аппетитом есть.

– Слушайте, ну я же не прорицатель! – сказала она, облизывая пальцы. – И не ясновидящая! Пока все вроде хорошо, но я же не знаю, может, дети у вас не из-за магии не рождались, а по другой причине – наследственность плохая, например, или кровь у вас несовместимая. Если в этом дело, то ничего не обещаю. А если только в магии, то да, зародыш реагирует на те же приемы, которым меня учила матушка...

Союн поймал себя на желании схватит Суяру в объятиях и стиснуть ее так крепко, чтобы кости хрустнули. Потому что стиснуть до хруста Доару он сейчас не мог – боялся.

– Какой срок? – только и спросил он.

– Две луны, – сказала Доара.

– Тут я пас, – пожала плечами Суяра. – О ваших сроках развития ничего не знаю. Но Дояра попросила меня проверить еще три недели назад.

– И ты молчала?! – неверяще уставился на жену Союн.

– А зачем было говорить – чтобы ты зря переживал? – ворчливо спросила жена.

Вот тут все-таки Союн полез к ней обниматься. «Чтобы он зря переживал!» Как будто это не с ней происходило, как будто это не она выла от боли каждый раз, и все слезы потом по ночам выплакивала.

И вот как раз тогда, когда Доара отпихивала его – «все остынет, а я готовила, старалась!» – снаружи затрубил рог, громко зазвучали голоса.

«Похоже, не дадут ни доесть, ни отпраздновать», – подумал Союн.

И оказался прав: в лагерь явились самые уважаемые старики.

Не дед, конечно – он до сих пор ни разу не удостаивал их посещением. Так, несколько прилиженных; двоюродный дядя Союна по матери (старший брат Таира), двоюродный дед по отцу и троюродная бабка по отцу же. Их разноцветные волосы, выкрашенные сообразно вкусам каждого (у одного – зеленые и желтые, у другого – фиолетовые и белые, а у троюродной бабки – во всех цветах радуги) ярко сверкали на фоне темных и седоватых макушек остальных.

– Старейшина повелел огласить свою волю, – важно проговорил двоюродный дядя Союна (несмотря на принадлежность к более молодому поколению, он был самым старым из присутствующих). – Его воля гласит: мы, дети Барсука-и-Просо, забыли о нашем пути и презрели долг, начали копить богатство и расширять земли, не умея их защитить, наши подземные алтари в запустении и подпорки не ставятся. Клан уже обеднел из-за этого, а молодежь предлагает еще сильнее транжирить наши средства на сомнительные предприятия! Чтобы поставить заслон хаосу, лагерь на берегу Лакаи необходимо срыть до основания, частокол и вышки снести, жителям же перебраться обратно в пещеры. Отныне и впредь запрещается оставаться на поверхности полные сутки помимо охотничьих экспедиций; запрещается подниматься без особого дозволения; запрещается проводить на поверхности работы без охраны, выделенной под руководством уважаемого Ранеана. Полностью запрещается на поверхности развешивать белье на просушку; купаться; проводить праздники и ритуалы. При выходе на поверхность всякого Темного должен охранять по меньшей мере один Яркий.

Люди слушали все это молча, потом разговорили разом – возмущались, расспрашивали.

– Без толку говорить! – возвысила голос двоюродная бабка Союна. – Старейшина все сказал! А вы, Темные, страху не знаете!

– Я вот не Темный, а тоже не пойму, с чего это прадед за здорово живешь решил уступить наши земли другим Кланам! – возвысил голос Ясантиир.

– Как смеешь ты!.. Наши земли также будут охраняться регулярными патрулями, не след истощать их для охраны поселений вроде этого лагеря! – говоря это, двоюродный дядя Союна почти выплюнул слово «лагерь».

Союн развернулся и пошел прочь из толпы. Деда не переспорить, а у этих своей воли нет.

Доара и Суяра последовали за ним.

– Союн, я не смогу в подземельях! – драконыш обхватил себя за плечи, глаза сделались дикие. – Там давит потолок... И фрески эти ваши, как вы драконов убивали...

– Нарушаешь договор, драконыш? – холодно спросил Союн.

Суяра резко выпрямилась.

– Нет! Я научу тебя тому, что делаю – только это долго... Несколько месяцев! Как-нибудь выдержу. Сумеешь меня потом вывести из пещеры?

– То есть вам придется плести чары в пещерах? – спросила вдруг Доара, прижав руку к животу. – А другие не почувствуют? Союн, ты же говорил, что остальные маги чуют чары!

Союн и Суяра переглянулись.

– Такую мелочь – вряд ли, – неохотно сказал Союн. – Но если ребенок сразу родится магом, это будет заметно... Младенцы дергают каналы, вряд ли удастся утаить.

Да, дети со смешанной кровью, если уж рождаются на свет, проявляют магию только в подростковом возрасте, либо не проявляют вовсе. Если у Темной родится такой же ребенок, как у Ярких, будут вопросы.

Союн раньше как-то не думал об этом – он вообще не до конца верил в эту затею, что толку и было думать! – а теперь вдруг стало ясно: нигде кроме как на поверхности они не смогут укрыть долгожданного ребенка.

А если последуют другие дети?

Ладно, допустим, Союн сможет выдать искусство драконыша за свое: экспериментировал и придумал. Отоврется. Но... Драконыш уже превращался неожиданно для себя, где гарантия, что с ним такого опять не случится в последующие месяцы? И вообще, под землей ему тяжело.

«И мне тяжело», – вдруг понял Союн.

Оказывается, он тоже привык видеть вольное небо над головой. И уже стал думать, что будет жить в этом доме, и его ребенок будет играть на лугу возле леса, в густой зеленой траве.

– Мы можем сказать, что это ты придумал, как спасти ребенка, – начала Доара; мысли ее двигались явно по той же дорожке, что и у Союна. Потому он так и любил ее. Только она сразу все проговаривала вслух. – Ты же драконоборец, всякие драконьи предания изучал... Скажешь, что какую-нибудь надпись расшифровал в заброшенном гнезде, например... Или картинки увидел, надписи ведь никто читать не может, да? Правда, как к этому отнесется твой уважаемый дед...

«Не очень, – подумал Союн. – Может, даже попытается отобрать и отдать другим Ярким на усыновление...»

Опять же, что бы там ни говорили другие старейшины, решение деда не сократит количество стычек с другими Кланами, а увеличит их. Другие почувствуют слабину – и постараются отодрать территории как можно больше. Союну придется все время воевать. Ребенка будут учить и растить другие.

– Или ты можешь уйти, – сказала Суяра.

– Что? – нахмурился Союн. – Куда еще уйти?!

– Когда ученик-дракон вырастает и ему становится тесно в башне, он может вызвать наставника на бой, – произнес дракон. – Но это не приветствуется, ибо неблагодарность. Кто не хочет быть неблагодарным, уходит и ищет свою территорию, сражается за нее с другими драконами и строит собственную башню. Или занимает чужую, брошенную. Тогда он берет своих учеников. Если ты поступишь так, дядюшка Союн, возьмешь меня в ученики?

«Глупец, – хотел было сказать Союн, – у людей по-другому!»

Но тут мелькнула мыслишка: а как основывались Кланы? Давно, еще до Узурпаторов Неба?

– Глупышка ты, – вздохнула Доара. – Люди не драконы, мы не можем жить сами по себе! Даже с таким охотником, как Союн, без помощи в лесу никак – особенно зимой! А ты не ученица Союна, ты его воспитанница – есть разница!

– Люди не могут жить сами по себе... – повторил за женой Союн.

Он прислушался: из центра лагеря все еще доносились споры и громкие крики, грозящие перерасти в драку. Должно быть, уже бы переросли, если бы Темные не боялись Ярких, а Яркая молодежь вроде Ясантиира не испытывала бы почтение перед стариками!

– Мы не будем жить в одиночку! – решительно сказал он.

Мир изменился бесповоротно. Союн никому свое дитя не отдаст.

Союн быстрым шагом вернулся в центр поселения. Очень удачно попал: его двоюродная бабка надтреснутым голосом кричала:

–...Или забыли, что за ослушание изгоняют?! Любите свою поверхность – так живите на ней круглый год!

– Тогда я принимаю изгнание, – громко сказал Союн.

Все голоса стихли – множество голов повернулось к нему.

– Узурпаторы Неба исчезли, – сказал он. – Украдем ли мы сами небо у себя? Я – не хочу. Старейшина приказал срыть этот лагерь, хорошо же! Уйду выше или ниже по течению – и поставлю новый. Кто со мной?

Молчание. Вдруг Ясантиир выкрикнул:

– Я!

***

...Уйти без боя не удалось. Не все вышло гладко; пришлось драться со своими, пришлось долго искать место, где осесть. Но все же чуть больше полугода спустя в едва отстроенном общинном доме (ничего другого возвести не успеют) Старейшина Союн порадуется рождению своего первенца – старшего из шести будущих детей и первого ребенка в новом клане Небесного Барсука-и-Просо. Ребенок будет признан им Ярким от рождения, а его мать Союн назначит старейшиной всех целителей поселения.

«Городом, в котором живут люди из разных племен, нельзя управлять, как кланом, – скажет он. – Пусть Яркие правят на войне и на охоте, но работами, которыми занимаются Темные, они же и должны управлять».

Тогда же он подарит Суяре, принимавшей роды, кольцо из янтаря, найденного им на морском берегу.

– Здесь чары, – скажет он, – которые помогут тебе сохранять человеческий облик без особых усилий. Надеюсь, поможет тебе дожить до зрелости.

– Спасибо, учитель, – поклонится девушка.

До момента, когда последний из драконов, великий Император, не имеющий имени, начнет сколачивать единую Цивилизацию из враждующих друг с другом королевств, вобравших в себя прежние Кланы, останется еще более тысячи лет.