Текст книги ""Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Семен Кузнецов

Глава 14

Деревня Попадалово январь 1797 г.

Участковый пробирался узкими тропками по занесенным снегом улицам: «Вот же перед новым годом чистили», – возмущался: «опять намело, техника не ходит и дорог нет». Путь держал на дальний конец деревни, славный облюбовавшими его маргиналами и асоциальными элементами, там же на отшибе жили братья Шухвактовы.

Впрочем, после переноса и последующих за ним событий – пыл мамкины оппозиционеры и борцуны с системой подрастеряли. Первым ушатом холодной воды для многих оказалось пленение Васи с Федусом Азатовскими батырами, затем озвученный руководством деревни старый и уже подзабытый лозунг: «Кто не работает – тот не ест!» И ножом в спину – исчезнувшие социальные выплаты: пособия по безработице, материнский капитал и детские…

Председатель с грацией бульдозера растоптал последние проростки демократии, поведав по секрету о неминуемой рекрутской повинности. И что в рекруты будут отдавать наиболее бесполезных членов общества, руководствуясь в первую очередь – мнением самого общества. Секретные сведения в этот же вечер облетели деревню, были приняты к сведению и вот уже вчерашние анархисты, расталкивая друг друга локтями – спешили стать стахановцами и ударниками капиталистического труда.

Информационный голод, отсутствие интернета – тоже внесли свою лепту. Сошли на нет разговоры: «А что там у хохлов?», «Как нам обустроить Россию, объявив пересмотр итогов приватизации и поделив незаконно нажитое между всеми гражданами РФ». Сейчас умы тревожило: «Когда Галке привезут селедку и моченую ягоду» и очередь на молотое кофе. С самим кофе проблем не было, был бы спрос, а купцы привезут. Цена кусалась, но позволить себе могли, по крайней мере те, кто работал.

А работали, неожиданно – все. Никита, которого в районе как депутата постоянно отчитывали за высокий уровень безработицы на селе – мог быть доволен. Он и сам сделал весомый вклад в ликвидацию безработицы – лично возглавлял бригаду из двух возчиков-грузчиков старообрядцев, ежедневно вывозивших отходы с производства и два раза в неделю – проезжая по деревне. Собирая у населения то немногое, что не подлежало переработке и дальнейшему использованию.

Такие вот отступные, в качестве двух постоянно находившихся в деревне староверов, занятых на тяжелой работе за еду – стряс Серёга с общины. Руководство общины на это согласилось, особо обговорив возможность сменяемости отбывающих трудовую повинность – дабы не пошатнулись устои веры в длительном общении с «немцами». Никита, помыкавший горя вначале в плену у старообрядцев, затем в застенках уфалейского завода – кардинально пересмотрел свою жизненную позицию. Будучи от природы не глупым, в предоставленный последний шанс вцепился обеими руками, не давая спуска подчиненным. И сам не брезгуя помочь в работе, слишком свежими были впечатления о недавних мытарствах.

– Дома хозяин!? – Тарабанил в калитку федусовского дома Серёга. Вышла его заплаканная сожительница Зуля, молодая вдова двадцати трех лет отроду, махнула рукой чтоб заходил и скрылась в доме.

«Сыну восемь лет, молодая девка ещё…» – Серёга всё не мог привыкнуть к текущему положению вещей и тут же рассвирепел на Федуса: «я к нему как к человеку, а он бабу забижает!» Ворвался в дом, приготовившись рявкнуть на хозяина и осекся – за столом сидел пасынок Федуса и тоже размазывал слезы по щекам. «Где Федус!?» – Строго спросил у Зули. «К попу ушел, к Савве…» – Сквозь слезы пробормотала та.

Участкового переполняла душившая злоба: «Что за лицемерие показное?! Бабу с дитем обидел и к попу каяться! А Савва то ещё даже не поп! Да и Федус – куда уголовника не целуй, везде жопа!» Стал как мог, успокаивать ещё молодую по сути девчонку с парнишкой, предвкушая: «Я тебе, сука, не протокол или административку, как раньше, а нос сломаю! И к Никите в подчинение, мусор вывозить с сектантами! Вместо командировки!»

Молодая вдова, на вопросы Серёги, каким образом их Федус обижает – недоуменно захлопала глазами. Уяснив, что участковый предположил случай домашнего насилия – развеселилась и показала на лежащую на столе книгу: «Хорошо мы живем! Книжка вот жалостливая, меня же муж с сыночком читать учат, вот читаем и слез удержать невозможно…»

«Что хоть за книга то?» – устыдился Серёга, перевернул раскрытый том и прочитал: «Ташкент – город хлебный. Странно, чего тогда к нам гастарбайтеры щемятся массово, если у них там хлебно так? Видать, не от хорошей жизни, вон какую сырость развели, о тяжелой судьбе мигрантов, не иначе. А ведь Егор говорил, что больше половины книг сжечь следовало…»

Заглаживая возникшую неловкость – стал расспрашивать Зулю и пацана, как им живется в деревне, про успехи в школе и ферму Анисима, где трудилась Зуля. То есть – по привычке проводил оперативно-розыскные мероприятия и профилактику правонарушений, в форме беседы. Попили чаю, дождавшись Федуса, Серёга попрощался и позвал хозяина проводить, намереваясь пообщаться наедине во дворе.

– С Егором завтра уезжаешь, значит? – Начал участковый издалека.

– Уезжаем, – поправил его Федус. – Я Зульку здесь одну не оставлю. На голое место едем, Егор против того, чтоб квартировать у крестьян, теснить их не желает, говорит. – Всхохотнул. – Не хочет с тараканами и клопами бороться, три юрты, что Азат подарил, с собой везем. Не, мы без Зульки там точно вздрогнем. С самого начала, при попытке юрту собрать.

– Чо ты её Зулькой зовешь, как собаку? – Вдруг на ровном месте вспылил участковый. – Имя же у неё есть нормальное, Зуля!

– Зульфия так то, если правильно. – Парировал Федус и сам перешел в атаку. – Сам же вон недавно дочку звал, на всю деревню кричал: «Манька, Манька, а ну ка бегом домой!»

– Сдались тебе эти девки! Начал тут! Я по делу к тебе, а ты про баб! – Серёга расстегнул куртку и вытащил из-за пазухи обрез.

Федус попятился, подняв руки и испуганно приговаривая: «Серёга, ты чего, Серёга?! Хорош, Серый, кто старое помянет!!!»

– Тьфу ты! Иди сюда! – Сплюнул участковый и развернул обрез рукояткой к Федусу. – Тебе это принес. И десять патронов. Брат у меня один, так что просмотри там за ним! И это, просил он за тебя, чтоб в казаки поверстать. Я поспрашивал народ, как ты в гараже справлялся и решил пока погодить. Если и в Известковом так себя покажешь, как здесь, готовься к переезду с семьей.

– Да Серёга! – Взмолился Федус, никогда не ждавший от жизни ничего хорошего и в последнее время не верящий в происходящее: вот тебе и жена молодая красивая, и не уголовник, а зампроизводства у Егора. – Что я тебе такого сделал, из деревни родной гонишь? Только жить по человечески начал!

– Не гоню, а вверх по карьерной лестнице толкаю! – Назидательно сказал Серёга. – У нас сейчас весь округ в хозяйствовании, Златоуст, Миасс и Сатка. А в Известковом будет центр зарождающейся химической промышленности. Егор тебе не растолковывал разве?

– Твой же брат, сам знаешь, – философски заметил Федус, всё ещё подозревающий участкового в коварстве. – у него семь пятниц на неделе, то Россию с колен поднимем и перегоним Америку, то через пять минут: «Всё пропало!» Творческая личность…

– Вот и присмотри за этой творческой личностью, – попросил участковый. – ты себя так зарекомендовал в последнее время, что есть мнение тебя не в казаки верстать, а выше ставить. Так что как сам себя покажешь, вижу так, что в Известковом не последним человеком станешь. Нормально всё пойдет, дом себе новый ставить там начнешь, мы в деревне окукливаться не собираемся…

Серёга давно ушел, а Федус так и стоял во дворе, крутя в руках обрез: «Ехала Зульфия к бывшему пленному, приехала к бригадиру, живет сейчас с заместителем начальника производства, почти. Зубами вгрызусь, но к весне Савва повенчает её с со старостой Известкового! А за Егором я присмотрю!»

Участковый, возвращаясь домой – вновь погрузился в размышления о изменениях в деревне, прерванные визитом к Федусу и семье: «На чем же он там остановился? На кофе вроде?» При воспоминаниях о кофе губы тронула улыбка – Попадаловская кофейня на паях, учрежденная Галкой, с самого начала стала приносить дивиденды. Пока только в виде кофе, но Галка грозилась, что результаты экспериментов с ростерами для обжарки зерен, проводимые умельцами Расула – ждет коммерческий успех и за пределами Российской империи.

Ну и в деревне кофе, напиток аристократов в этом времени – пили все. Не так часто, как хотелось бы некоторым, но уж утром и в обед могли себе позволить. «Мы ещё поднимемся на сублимированном и растворимом кофе! Озолотимся!» – Предрекала Галка. Народ с ценником на кофе в это время был ознакомлен и предоставленную возможность пить его как раньше – ценил. По мнению Серёги, Захар миндальничал с населением, Захар не соглашался: «Нельзя же превозмогать всю дорогу, отдушина должна быть! А народ у нас молодец, не без оговорок, но молодец!»

В глубине души Серёга был с ним согласен, но как проработавший в правоохранительных органах и повидавший многое – боялся сглазить. Тут ещё Анисим подступался, требуя укрупнения сельского хозяйства, в частности – животноводства. Резон в его словах был: «Нам не кулаков плодить надо, а распространять культуру совместной обработки земли! Оно и с экономической точки зрения выгодно!» Расул в этом был полностью согласен: «У нас квалифицированные рабочие, знакомые с производством, ценнейший актив! А их бабы вовлекают в домашнее хозяйство всеми неправдами!»

Идти по пути большевиков, как призывал не признающий компромиссов и авторитетов (кроме троицы Маркса, Энгельса, Ленина и их пророка Сталина) ветеринар – Председатель не хотел. Предлагал воздействовать убеждением и экономическими методами: «Летом пусть попробуют на корову руками накосить! И сепараторы – они не вечные, а у Анисима уже промышленный сепаратор, сыроварня (калечная пока, с плавленным сыром, но то дело наживное) и работники у нас все, занятые на общее благо – снабжаются так, как единоличникам не по карману. Ничего, прижмем частников, тянущих нас в прошлое, дайте только время!»

Ветеринар напоминал про своей преклонный возраст и ждать не хотел, требуя революционных преобразований немедленно. Не находя безоговорочной поддержки среди остального руководства – гнул свою линию в одиночку. Так лошадей в собственности ни у кого в деревне не было, только на конном дворе. Тихой сапой Анисим толкал население и к общественному содержанию скотины, где намеками и уговорами, а где и прямыми угрозами. В частности, заявил, что слишком стар – ходить по дворам с врачебной помощью. Вот ферма, где вся скотина под рукой – пожалуйста. И на отел ночью бежать сломя голову не намерен, через всю деревню…

Вот и сегодня, накануне проводов Егора в Известковое, у Анисима собрались небольшой компанией, сам Егор, отговорившись необходимостью собраться – отсутствовал.

– Народ ещё не совсем реалий отдупляет, куда попали, в полной мере. – Начал Расул. – Меня уже подъз… надоели с прожектами: а давай канцелярию штамповать, скрепками, кнопками и стальными перьями рынки завоюем! И это взрослые люди.

– А почему бы нет? – Удивился Захар. – У тебя и так же ширпотреб потихоньку выходит, ножи эти, про бижутерию вся деревня гудит?

– Михалыч… – Укоризненно заметил Борис. – И ты тоже в грех мелочности впал? У нас на руках три завода, рудники, населения неизвестно сколько, а мы тут будем сидеть в деревне кнопки канцелярские штамповать? Нам базу необходимо создавать, как и говорили, выплавка металла, станочный парк. Ну и огнеупоры первым делом. После можно уже и к прожектам присматриваться, вдумчиво. Не забывая про логистику. Тут не просто люди реалий не понимают, мы и сами как руководство не на высоте.

– Ехать по заводам требуется, смотреть, считать, прикидывать. Вводить отчетность, надзор и строгое подчинение приказам из центра. – Подсказал Анисим. – Мы пока даже не знаем, сколько народа у нас в распоряжении, а это главный актив. Если уж в Саткинском заводе, что под боком, про двуручные пилы не слышали, топорами лес валили, что говорить про Миасс и Златоуст.

– Ну ты даешь дед, – Серёга уважительно посмотрел на ветеринара, – то за сельское хозяйство держался, под себя греб, то вдруг по производству дельные мысли высказываешь.

– С сельским хозяйством, Сярожа, – не поддержал его шутливый тон дед, – любой крестьянин справится. Под чутким руководством обученных людей. Сейчас крестьяне летом на полях горбатятся, с минимальным КПД, зимой на подсобных работах в заводе. И даже с такой бездарной организацией труда гонят продукцию на рынок. И не только страну обеспечивают, но и за рубеж продают. А мы как котята слепые тыкаемся, за деревьями леса не видим. Надорвем пупок сейчас, обосремся с делом порученным и как купцу в глаза смотреть прикажешь? Доверили округ потомкам никчемным?

Собравшиеся сникли, Анисим попал в точку. С такими масштабами никто из присутствующих не работал, и признаться честно – было страшновато приступать к задуманному, наломать дров не зная реалий. Или переоценить свои силы и возможности, поэтому и сидели в деревне, вроде и прогресс какой-то, а с другой стороны – топтание на месте и паразитирование на попавших из будущего ресурсах.

– Егорка вызвался из болота добровольно ехать, – не щадил никого ветеринар. – а вы и рады! Травить вас не будут! Кто там с ним едет? Федус с бабой своей? Что там вы ему с собой собрали, двигатель от щедрот выделили? Инструмент какой?

– Топоры, двуручных пил двадцать штук. – Стал оправдываться пунцовый от смущения Расул. – И не кинули, там с Новой Пристани крестьян заводских полно, из наших казаков несколько едут, с заводом связь держать будут, Корепанова известили. И мы приедем монтировать движок.

– На день-два? – Ехидно вперился в завгара Анисим, тот опустил глаза, спрятав под стол руки. – а там крутись Егорка, как хотишь? А тебе, Сярожа, – дед бросил гневный взгляд на участкового. – я передумал светку завещать! Так бабке и скажу!

– Да ты заебал со своей винтовкой! – Вдруг заорал Серёга. – Мы лучше тебя с ней похороним! – тут же, заметив задрожавшие губы Анисима, извинился. – Прости дед, не со зла ляпнул! Сам чуял что неправильно с Егором выходит так. Вроде и своих проинструктировал, и с Федусом недавно поговорил, обрез ему выделил, а душа не на месте. Правильно ты всё говоришь!

– То-то же! – Откинулся на спинку своего кресла ветеринар. – Егорка поехал таким делом заниматься, а вы в сторонке решили отсидеться. А что он там говорил, по поводу Известкового, что сделать хочет, не помните, ась?

Захар начал загибать пальцы:

– Сахарное производство, оно считай готово. Кирпичный заводик, там глины годные возле Межевого. Лабораторию для себя и учеников. Свечной заводик, стеарин изготавливать. Нефтепереработку, она подождать до лета может, аппаратуру для неё же делают? – Председатель посмотрел на Расула, тот с готовностью закивал. – С изготовлением бумаги хотел начать экспериментировать, из дерева и из конопли. Ну это планы максимум.

– И неосуществимые! – Встал со стула Серёга и заходил по тесной комнате. – В том формате, как это сейчас спланировано. Давайте-ка, мужики, отрывайте жопы от насиженных стульев и народ организовывайте. А то так и будем сидеть до весны сопли жевать. Планировать и мечтать, как мы завод раз и перестроим махом.

– Да! – Председатель хлопнул по столу рукой. – Вот нам и первое испытание, задействуем там как можно больше людей, не сразу, конечно. Но вахтовым методом всех надо прогнать через Известковое, а то за пределами деревни человек двадцать всего было и то – галопом по церкви и трактиру.

– Пилораму, которую сладили для завода, – осенило Бориса, – Егору давайте поставим!

– Воот! – Довольно заключил Захар, – начинаете соображать, после того, как носом ткнут. – Давайте думайте, прикидывайте и долго тянуть не будем, начнем в Известковом стройку. И не забываем, что к весне приедут люди, от Губина. Стоит закладывать там базу с запасом, самим же без химии никуда!

Глава 15

Деревня Попадалово январь 1797 г.

Рука у Егора вечером на Рустика не поднялась, да и тот всё осознал и покаялся:

– Я правда так не хотел! Думал, что вечером все соберутся, тогда и жахнет!

Попало обоим, и старшему и младшему, от Ксении Борисовны. Первому за ненадлежащее хранение боеприпасов, второму за шкоду. Девчонки, открыв рот, наблюдали за тем как строят мужиков. «Чему только детей учит!» – возмущался Егор, про себя. Сейчас они с Рустиком сидели на печке, спрятавшись от гнева Ксюхи, проверяющей, как муж собрался в завтрашнюю командировку. «Ты, Рустик – учись хорошо, я тебе говорю, мы тут к лету так взрывать будем, все офигеют!» – пообещал Егор приунывшему парнишке.

– А ты зачем с собой пять трусов взял? – Вопросила инспектирующая собранные вещи Ксюха. – Кто-то говорил что ненадолго едет и домой приезжать будет?

– Ксюша, ну мало ли чего?! – Воззвал к здравому смыслу Егор. – Я же работать буду, тяжести поднимать!

– Постираешь, не переломишься! Вообще, ты же начальник, найдешь там себе бабу, чтоб постирала, ой! – Ксюха задумалась и расщедрилась. – Ладно, я тебе ещё трое положу!

Результатами проверки осталась довольна, амнистированный Егор слез с печки, укладывать детей спать. Рустик оттуда благоразумно не спускался, решив не гневить судьбу. И Ксению Борисовну. «Всё, ложимся, ручку под щечку и баиньки, завтра встанем рано, Егора провожать!» – Уторкала всех Ксюха.

Закрывшись в своей комнате Егор ещё посидел за компом, отогнанный Ксюшей от тела: «Рано ещё, пусть дети уснут!» Но сидеть и пялиться в монитор было скучно и он решил напоследок пообщаться с любимой, перед разлукой. Не придумал ничего лучше, чем рассказать жене о абсурдных и необоснованных претензиях женщин на косметику. И это в такое трудное для деревни время!

К тому же интуиция что-то нашептывала, явно то, что жена посочувствует! Начал с юмором, тщательно отслеживая реакцию – Ксения аж задохнулась от возмущения. Приободренный Егор разошелся, в красках и технических подробностях высмеивая тупых баб и их хотелки. Поощряемый молчаливым возмущением жены. Досталось и Мане, за всё: и за наглость, и за склонение Рустика к диверсии, путем пересказа старых семейных преданий.

Поток красноречия заткнула Ксюша, придя в себя и обретя дар речи. Пришлось Егору узнать о себе немало нового и признать, что интуиция – это хорошо, но неплохо бы научиться правильно интерпретировать её подсказки. Заодно Ксения просветила его о подробностях женской физиологии, о которых Егор что-то такое подозревал, но предпочитал в эту тему слишком не углубляться.

Придавленный фактами и доводами – капитулировал перед разъярённой женой и клятвенно пообещал приложить все усилия и исправиться: «Губину напишу, чтоб с хлопком решил!» Ксюха усмехнулась: «Сиди уже, решала! Галка в первую очередь о поставках хлопка с ним договорилась, через среднеазиатских купцов. А без хлопка одна альтернатива – мох собирать, обрабатывать и использовать вместо ваты». Егор, до этого знавший о прокладках немного, только то, что они существуют, да старый анекдот про новогоднюю акцию тампакса: «в каждом десятом – хлопушка» – проникся…

Хотел было вставить, что тоже о хлопке спрашивал купца, правда – для нужд химической промышленности, но решил не накалять. Благо и Ксения вроде выговорилась и начала успокаиваться. Но оказалось, что она не успокаивалась, а собиралась с новыми силами. Пришлось Егоры выслушивать ещё одну лекцию, о том как трудно растить ребёнка без памперсов, бодиков и детских присыпок. И кремов, куда без них.

В завершение спора, вернее – обвинительного монолога, Ксюша слезла с кровати и направилась к рюкзаку. Егор, обуреваемый самыми нехорошими предчувствиями – с тревогой следил за её манипуляциями, остерегаясь задавать вопросы, чтоб не провоцировать. Из рюкзака Ксения вытащила походную аптечку, собранную Егором с собой и распотрошила её, конфисковав оттуда ватные диски, ушные палочки и два тубуса с гигиенической помадой. Подумала и флакончик с салициловым спиртом изъяла тоже.

– Ксюх, у меня же на морозе губы трескаются и шелушатся! – Попробовал воззвать к здравому смыслу жены Егор. – Салицилка то ладно, я после бритья и обычным спиртом могу продезинфицировать, но гигиеничку то оставь!

– Помада это бабская хрень! – Торжествующе провозгласила Ксюха и с подозрением на него посмотрела. – Ты же не пидар?! Салом смазывай или маслом конопляным, гусиный жир советуют в твоем травнике!

«Точно на печке сегодня ночевать придется…» – С тоской подумал Егор, облизываясь на раскрасневшуюся от негодования Ксюху: «Дернул же меня черт за язык, лучше бы промолчал!» Но у Ксюши, насмотревшейся в школе на малолетних крестьянок, начинавших невеститься уже в тринадцать-четырнадцать лет – было по этому поводу свое, особое мнение.

Как провожать мужа в соседнюю деревню, без присмотра: «Нафиг-нафиг, тут в школе такие представительницы генофонда, не обезображенного инквизицией, разгуливают! И это ещё смешанные браки с татарами и башкирами не распространены, после которых такие дети – фотомодельки от зависти удавятся! За мужиком пригляд и уход нужен, уведут – моргнуть не успеешь!»

Ксюха как обычно – уснула едва коснувшись щекой подушки и сейчас посапывала под боком Егора, а он долго ещё не мог уснуть, строя грандиозные планы. Балансирую на грани сна и бодрствования, ему грезились картины: как рядом с цехами только что отстроенных корпусов завода в отвалах пустой породы копошились крепкие розовощекие младенцы, избегнувшие детской смертности благодаря стараниям медиков из будущего и Мани. Все как один – в памперсах из березовой коры…

«Привидится же такое!» – Сморгнул Егор, поправил под головой подушку и приткнулся к жене: «Это все от недостатка физической активности, надо спортом заняться. И курить бросить! Решено, будем отстраивать комплекс химический и параллельно турник поставлю, раза три в неделю по часу уделять!» Так, с самыми радужными мыслями и верой в неизбежный успех строительства – Егор наконец то угомонился и забылся…

Только уснул – затрезвонил смартфон, используемый как будильник. «Спи ещё» – сонно ткнулась в него Ксюша и ушлепала на кухню, довольный Егор прикрыл глаза и заснул по новой. Ненадолго, не проснувшийся до конца, поднятый женой – оделся, сходил во двор и покурить и вот уже сидел на кухне, пил кофе со скромным бутербродом. Рядом сидела позевывающая Ксюша, дававшая мужу последние наставления, вместе с бутербродами и термосом с кофе в дорогу.

Будить детей и устраивать длинные проводы не стали. «Не на войну же отправляем, пол-пятого утра, пусть поспят. Выше нос, любимый, тут двадцать километров, домой чаще наведывайся! Иди, ждут тебя!» – напутствовала его жена. И на прощание так обняла и поцеловала, что у Егора мелькнула малодушная мысль: «А может – ну его, стройку эту? Тут Ксюша мягкая теплая…»

Промелькнула и тут же исчезла, под укоризненными взглядами собравшихся питомцев. Гугл, трехшерстная освоившаяся и прижившаяся Мася, подрастающий Трезор – смотрели на него требовательно и строго: «Собрался? Езжай, работай! Кто нас прокормит, если ты дома сидеть будешь?!» Попрощался и с ними, потрепав и погладив каждого, скрывая чувства за напускным ворчанием: «Разжились тут…»

У гаража его уже действительно ждали, Федус с женой и шесть дружинников, включая Лёху и Андрюху. И семь саней, в которые казаки как раз заканчивали запрягать лошадей. Торжественного прощания с оркестром не было, как и никого из начальства, только сторож с нефтебазы подошел, да вышли из цеха два работника ночной смены.

«Давайте мужики, с богом!» – проводили их остающиеся, на что Егор с угрозой пообещал: «Мы ещё вернемся!» – и караван тронулся в сторону Айлинско-Мордовского поселения, где к ним должны были присоединиться несколько казаков десятника Вахромея, да возчики Викула, едущие сегодня в город. Лёха с натугой поднял увесистый сундучок и положид в сани к Егору: «Монета на форс-мажор, Галка по распоряжению Председателя отсчитала. Да не делай глаза такие, там всего шестьсот рублей мелочью и тысяча ассигнациями».

Вчерашняя уверенность в собственных силах и неизбежной успешной постройки филиала химпрома в излучине Ая – стала покидать Егора, выдуваемая бодрящей поземкой. «Как бы в метель не перешла», – озаботился Егор, нахохлившись в санях. У Хазанского лога Андрюха вслух высказал общее мнение о руководстве, пославшем их на освоение Известкового: «Вот ведь гондоны, сами в тепле остались, а нас на передовую…»

К Айлинскому сторожевому посту Егора терзал синдром самозванца, в полный рост: «Я же не настоящий химик! И опыта никакого, не считая варки веществ на кухне притонов! Ну в детстве с взрывчатыми веществами пакостил, у меня же из всех активов – только голая теория, не подкрепленная практикой!» Удручало и отсутствие компьютера, бумаги с записями по техпроцессам с собой были, но вот без компа было непривычно.

С отсутствием интернета уже смирился и сейчас благодарил высшие силы, за свою привычку без разбора тащить всё подряд из сети, на хард и внешние жесткие диски, на почитать потом и мыслью: «А вдруг пригодится?» Вот и пригождается, а ведь этих завалов информации у него – копать и копать. И как справедливо полагал, среди этих беспорядочно сваленных в разных папках массивов информации – было очень много полезного и нужного, он то в силу своей увлеченности химией искал в первую очередь то, что пригодится ему.

Многое пропуская, вон как обрадовались врачи нескольким компиляциям по народной медицине. И по садоводству и огородничеству было немало, и не только. Вспомнил сгоревший Ксюшин ноут и озлился: «Сегодня же начну докладную Захару составлять! О необходимости изъять всю компьютерную технику, включая телефоны кнопочные и калькуляторы из личного пользования! И под замок, собрались весной строить новые учебные корпуса – вот там компьютерный центр организовать. Надо поработать – изволь придти в специально оборудованное помещение, там несколько компов через ИБП (чтоб от скачков напряжения неизбежных не страдали) к сети подключенных в локалку соединить».

«Остальные в резерв, а то ведь народ такой – и жрут за клавой, и в игры играют! Так год-два и ни компов не останется, ни что более печально – драгоценной информации» – Негодовал Егор, отворачивая лицо от порывов ветра, секущего колким снегом: «Самим то не судьба додуматься было? Ладно я у них есть, главное – обозначить серьёзность и необходимость этого Захару, а там пусть думают и решают, мне и без них геморроя хватит надолго».

При мысли о предстоящем ему и его спутникам в Известковом – приступы самобичевания пошли по новому кругу, а шевелившийся червячок сомнения – стал превращаться в удава. Федус, чуйкой старого каторжанина почувствовав уныние Егора – отдал вожжи жене, подождал саней начальника и запрыгнул к нему, протягивая термос:

– На вот Егор, попей чаю. А я пока порулю кобылой. – Забрал вожжи, передав термос. Егор стал отнекиваться, мол и свой термос есть, с кофе, Федус оборвал. – И твой кофе выпьем, пей, чаец зачетный, не чифир конечно, купчик. Но зато туда Зулька какие-то травки добавляет, бодрит не хуже конины. Конину то пил в командировке?

– Пил, как не пить! – Егор собеседнику обрадовался, всё таки социально близкий и как он, вставший на путь исправления. В одном лагере чалились, хоть и в разное время, есть о чем вспомнить. – Вы как варили? Мы чифир заваривали, как заваришь, кофе растворимого туда жменю. Потом сгущенки пару ложек, забелить и горечь смягчить и ух, с барбариской! Потом в локалку, на турнике заниматься или снег зимой чистить.

– Ну и мы так же, а с рыбкой не пили? С соленой допустим или вяленой, вообще огонь! Только ты то Егор, козлом сидел, вот в локалке и мог заниматься. – Подколол начальника Федус. – А мы, мужики, конину только по праздникам пили и в локалке редко гривой трясли, промка наш дом родной.

– Да какой я козел, Федус! – С негодованием взвился Егор. – Сам знаешь, в какое время заехал, там сразу всем по приезду косяк вешали. А я блядского и гадского не творил, мужиков не щемил, сам же в курсе! У архитектора сидел, у Клавдича, проекты домов рисовал. Сам от козлов страданул, чо несешь!? – Егор наконец то в вгляделся в откровенно ржущего довольного Федуса, улыбнулся сам, ткнул его в бок, отдал термос и забрал вожжи. – Ну ты, психотерапевт, млять!

– А чо ты сидишь, приуныл, залез в сугроб, колпак на голове. О чем катал то? – Федус налил себе из термоса и сербал мелкими глотками действительно крепко заваренный, с необычным травяным оттенком вкусный чай, в меру сладкий.

– Да всё о своем, о производстве, за что хвататься и с какого конца. И вывезем ли. – Поделился Егор наболевшим. – По уму разобраться, мало нас, но заднюю стремно давать, сам вызвался. Мнюха есть, что не справимся, придется о помощи просить.

– За спрос в лоб не дадут! – С убеждением сказал Федус. – Прижмет и попросим, и не откажут! Ты ведь не для себя мутишь, вон смотри, сколько железа везем, я смотрел – помимо оборудования там и пилы, и ломы с лопатами-топорами. Начнем, сказали же, что народ пригонят, только организовывай. Мы же вон, в гараже, как лихо всё обустроили! И спирт, и сахар, и отходами вся деревня питается! Скотину я имел в виду, – тут же поправился. – ты, главное Егор, не лезь в каждую дырку затычкой! Есть у тебя такое, в первых рядах с бревном бежать. Не забывай, что ты у нас бугор, держи дистанцию и авторитет.

– Ну ты загнул, Федус! – Развеселился Егор. – Нашел начальника! Не, так-то без балды, формально начальник, но вот хоть убей, нет у меня призвания и навыков в начальниках ходить…

– Ничо, в гараже же все наладили? Поставили дело и работает, и здесь по той же схеме. Ты чо прибедняешься, нам же несколько сараев для начала поставить надо?

– Сараи, это для сахара только, – задумался Егор. – лучше бы, конечно, капитальные строения сколотить, чтоб работать удобно было и комфортно. А так печей бы парочку ещё, уголь выжигать, продукты пиролиза древесины начать гнать. Я ведь это только в теории знаю, надо вживую смотреть, проверять. А в гараже, так там дома считай были, комп под рукой, производственный комплекс с его ништяками и специалистами рядом.

– Не еби мозг, Егор, вон у нас начальников сколько едет, тут тебе и бригадиры, и нарядчика определим. Ты главное общее направление давай, что надо и как, а все вместе обмозгуем и делать будет. А ты ходи с умной рожей, помнишь как у нас хозяин на проверках ходил? Без суеты и кипеша, как и положено начальнику! Ко мне ведь вчера Серёга твой приходил, за тебя беспокоился, ну и мне много чего сулил, чтоб тебе во всем помогал. Так что справимся, а не справимся – подмога приедет и все вместе навалимся!