Текст книги ""Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Семен Кузнецов

Егор на подобное заявление не нашелся что и возразить, слишком уж подозрительно знакомая риторика, надо всё таки фильтровать базар при детях.

– Ну давайте тогда почитаем что-нибудь! – Поспешно предложил он, прикинув, что к Председателю, поругаться с церковниками он всегда успеет, а вот с детьми надо времени проводить больше.

Подошел к книжной полке, где надолго завис в раздумьях – что бы им почитать. Ну вот хоть убей, с детской литературой у него был напряг. Нет, для Мани то ещё что-нибудь подобрать можно было. Но ведь она почти взрослая, без пяти минут невеста, да и бэкграунд двадцать первого века за спиной. Уже в тот момент его посетили подозрения, что с дружными вечерними чтениями по очереди что-то не так. И тут закапризничала самая младшая:

– Не хочу книжку, мы в школе сегодня читали! Давайте мультики, как вчера, посмотрим!

– Нехорошо, Мария, обманывать! – Стал выговаривать Егор племяннице. – Ещё и смартфон утаила! А отцу сказала, что потеряла!

– Иди давай, куда ты там собирался! – Совершенно непочтительно отозвалась Маня. – Будешь ещё мне рассказывать, что такое хорошо и что такое плохо! Я вот много чего знаю, но ведь не распространяюсь!

Егор посмотрел на Маню долгим, внимательным взглядом, подумал: «Совсем ведь большая стала, а ведь каким пупсиком была маленькая! Чудо, а не ребёнок! И вот выросла…» Вслух же подтвердил давние договоренности и поспешил ретироваться, лучше с попами порамсить, чем с Маней упражняться в острословии…

Пока дошел до дома Захара – встретил всего несколько человек, с удовлетворением отметив, что праздношатающихся на улице не было. Как и старых знакомых, все встреченные были из новых жителей: переселенцы с Брянщины, обитатели бывшего аула Айле, отставные солдаты и столичные специалисты. Главное – народ целеустремленно занимался своими делами, при встрече здоровался, а то и раскланивался. Без ломания шапок и подобострастия.

Не стучась, открыл ворота и зашел внутрь. То ли по причине теплой погоды, то ли по не сложившимся теплым отношениям и взаимопониманию – сидели во дворе, ладно хоть за столом с самоваром и какой-то снедью. Помимо Серёги и Председателя, присутствовали уже знакомые Егору Елпидифор, Феодор и ещё один, из этих – духовного звания. Не такой мордатый, как дневные знакомцы, зато с синяком под глазом и свернутым носом, ежеминутно кривившийся – видать фанатик, который вчера решил самоуправством заняться. В маленьком окошке чулана Егор заметил выглядывающего отца Гнидослава, пристально наблюдавшего за происходящим во дворе. При виде Егора он отпрянул от окна, но узнав – прильнул вновь.

Вместо приветствия и не представляясь, помятый церковнослужитель с тоской вопросил Егора:

– Вот за что вы нас, православную церковь, так не любите⁉ Мы ведь и о людях думаем, и о державе, свою судьбу от страны не отделяем!

Егор, с первого взгляда признав в нем образованного и неглупого человека – представился. Тот назвался Пансофием повторил свой вопрос. Егор от вопроса отмахнулся: «Подожди, сейчас все по пунктам разложу» и поинтересовался у Захара:

– До чего договорились?

– Пока до нейтралитета. Полу-вооруженного, они не лезут к нам, мы к ним. Церковь вон освятили, обещали с утварью помочь. Савву рукоположат в сан, Гнидослава не отдаем, правда, его всех полномочий лишают, персона нон-грата он отныне. Куда-то пристраивать придется, дармоеда.

– Пристроим, – удовлетворенно согласился Егор. – Не городской и не из будущего, не все навыки утерял, жрать захочет, найдет себе место в жизни. а мы своих не бросаем! Это что у нас за покровители такие, что церковь с нами договаривается? Могли бы и анафеме предать, и общественное мнение против нас настроить? – Язвительно посмотрел он на Пансофия.

Тот скорчил такую страдальческую мину, что стало понятно – давно бы всё только что озвученное Егором применили, и даже больше, коли не обстоятельства непреодолимой силы. Скорей всего, в лице Павла Петровича, самодержца всероссийского. Егор дрожащими руками, в предвкушении предстоящего спора – достал кисет, свернул самокрутку и пыхнув дымком, начал:

– А за что, собственного говоря, любить вас⁈ Как слышал, на вас возложили обязанность школы организовать в державе, так вы и тут как торговцы – кусок урвать норовите, детей кормить не желаете, чо, обеднеете?

– Дела церкви в упадке, – резко поскучневшим голосом стал оправдываться Пансофий и завел шарманку. – доходов нет, секуляризация церковных земель нанесла невосполнимый ущерб благосостоянию приходов. А мы ведь не ради выгоды существуем, на нас и призрение убогих, и попечение о неимущих, и забота о заблудших душах…

– Мне то не пизди, крыса церковная! Вы же знаете, откуда мы⁈ Так что мне баки вашим елеем не зальешь! Не спорю, множество подвижников и праведников в нашем православии есть и будет, но это скорее вопреки, а не благодаря! А кончится всё тем, что вас вырезать будут и обирать как липку, а вы лишь на пузе ползать и под любую власть подстраиваться, лишь бы не обрубали возможность влиять на души людские, вернее, пальцы в мошну запускать! А от нужд и чаяний народа вы с каждым годом всё дальше и дальше…

К величайшему огорчению Егора – полноценного срача не вышло, через пятнадцать минут, не найдя аргументов – попы спешно позорно покинули двор председателя. Про себя убеждаясь в правоте строк: «От многих знаний – многие печали». А вслед им неслось:

– А на берегу Ая мы начали строительство храмового комплекса огнепоклонников! ЖБИ! Жизнь, бог, избранность! Рядом с выходами известняка и глины, будем там в жертвы приносить пойманных попов, которые живут вопреки проповедуемому! Считай, больше половины в топку! Куда вы, ссыкло⁈ Вы мне ещё за похеренную вашими стараниями историю Руси ответите!!!

Глава 24

Южный Урал, апрель 1797 г.

На удивление – выспался Егор отлично, называется – дом родной. За завтраком, позевывая с подвыванием, поинтересовался у Мани:

– А чо так спокойно ночью, даже коты не бесогонили?

– Воспитываю, раньше как блажить начинали, так я им водой холодной подхвостья и хвосты смачивала, пока вылизываются, можно укладываться. А сейчас как бабка отшептала, спокойно по ночам. Вечером, правда, приходишь, а дома бедлам. Видно, что в отрыв уходят, пока никого нет.

– Ты с детьми поживешь ещё, пока Ксюха не вернется? А то мне тут нечего делать, сейчас соберусь и вместе с обозом к себе стартану, дел непочатый край.

– Куда я денусь, конечно присмотрю. Должен будешь!

Гугл яростно заскреб когтями половицы: «Да сколько можно! Когда хозяйка приедет⁈ Эта или меня за дурака держит, или что! Каждый день ей мышей таскаю! А она посмотрит, похвалит и говорит: „Не та мышь, другую неси!“ А сама их прячет куда-то и даже с детьми не делится!» «Она их с собой забирает», – высказала догадку Мася: «и там ест втихаря! От неё так мышами пахнет! А эти осмотры ежедневные, то уши чистит, то в глаза закапывает. Моченьки моей больше нет, миу! И ещё она меня Масей Верещагиной дразнит!»

– Чо они такие недовольные, не кормишь что-ли? – Обратил Егор внимание на ажиотаж в стане кошачьих.

– Животные же, что с них взять, – пожала плечами Маня. – сейчас бы смысл искать в мярганье. Мася по поводу и без верещит. Может на запах реагируют, я с мышами вожусь много, вот и чуют.

– А откуда у нас лабораторные мыши, кстати? Мои жаловались, что у тебя не допросишься их.

– Самим мало! – Отрезала Маня. – Выводим собственноручно, из обычных, процесс не быстрый, но в каком направлении двигаться известно, всё будет.

– А ты чо с ними делаешь, – стало любопытно Егору. – небось бактериологическое оружие разрабатываете?

– Меньше любопытствуй и сибирскую язву не подхватишь! – Умерила любопытство дядьки племянница и тут же снизошла до объяснений. – Опыты провожу, кормлю мышей антидепрессантами и заставляю плавать.

– Ничоссе! – Впечатлился Егор. – А откуда антидепрессанты⁈ Есть чо?

– Блин, Егор, вроде взрослый человек! Пошутила я! Так, всё, покушали, убираем со стола и все дружно шкандыбаем в школу!

Дети во главе с Маней – ушли, Егор тоже не стал задерживаться, и собрав нехитрый скарб – отправился вслед за ними. На площадь, пристроится с крестьянскими возчиками, чтоб не морочиться с лошадью. Корми её, возись с упряжью – это тебе не мотоцикл, залил бензина и катайся. На площади, как ни странно – было многолюдно: и Серёга, и Председатель, и даже Анисим. Провожали церковных переговорщиков, Захар выговорил Егору: «Не доебывай их больше, вместе ведь поедете, пока вроде пришли к соглашению. Так то ты их здорово вчера, но и перегибать в моменте не стоит, короче – не лютуй!»

Егор на это лишь со скепсисом хмыкнул, а тут и брат подошел, тоже начал высказывать про мир, дружбу и жевачку с пастырями духовными:

– Ты же сам крещенный, хорош на них нападать, так то сейчас в руках церкви такие ресурсы, что лучше не доводить до прямой конфронтации! Чо ты вчера взъелся то, чо началось, нормально же сидели⁈

– Да ничо! – Стал закипать Егор. – Помнишь, как Маню крестили, ценники эти конские на всё?

– Такое не забудешь, ты же крестным был. Я, если честно, на ценники внимание не обратил, ты как со своим кентом чего-то накурился и давай вокруг церкви бегать с криками: «В тебя бес вселился, в церковь не пустят!», «Нет, это ты одержимый!» Так мне пофиг было, сколько заплатить, лишь бы быстрей этот цирк закончить и домой уехать. Там народа половина знакомых, чуть под землю со стыда не провалился!

– Ну было и было, – немного нервно отнесся к этим воспоминаниям Егор. – И где щас эти знакомые? Считай, скрасили серые будни и давно опостылевшие церемонии прихожанам, зато есть что вспомнить! – Видя, что Серёга придерживается совсем другого мнения по поводу тех событий, поспешил сменить тему. – О, а вон и подводы, шас поедем!

«Это не в Сатку», – развеял заблуждение Егора незаметно подошедший председатель: «Азатовские, в Верхние Тыги и Могузлы поедут…» Заметив недоумение на лицах участкового с Егором – разъяснил оторванным от местных реалий незадачливым золотопромышленникам сложившуюся ситуацию с ближайшими соседями.

Айшат, прожившая всю зиму при благах цивилизации – выела весь мозг Азату, при поддержке Иргиза. Впрочем, молодой бий особо не сопротивлялся – сам склонялся к мысли, что появление таких козырей, в лице потомков, надо использовать по полной. Так что с этой весны присоединялись к агропромышленному кластеру, переходя от экстенсивного землепользования к интенсивному, используя все знания и наработки из будущего.

– Два трактора переделали под газовые генераторы, – похвалился Захар и тут же укорил Егора. – а то кое-кто обещал солярку с маслом весной сделать и тишина. Вот один беларус с плугом даем в помощь башкирам, хоть целину вспахать. Они и картошку нацелились посадить, и на свеклу облизываются. Так что к осени им надо небольшое производство сахара ставить. Пусть богатеют, если хоть в половину развернутся от планируемого, нам подспорье большое в деле обеспечения продовольствием заводов. И школу загорелись поставить, по нашему образцу, чтоб значит, к ним с остальных родов детей возили учиться. С Анисимом что-то мутят, в плане животноводства. На скачкообразное увеличение генофонда нашей скотины рассчитывать глупо, так я подозреваю, что ублюдков плодить начнут, скрещивать наших с ихними.

– Да как я вам солярку сделаю, из чего⁈ – Возмутился Егор. – Нефть дай бог только в середине лета привезут, а ректификационная колонна готова, специалисты на старте, теорию курят.

– Да есть еще немного дизеля, пока протянем, – Председатель полез в карман за кисетом. – а вот с маслом беда и со смазочными материалами. Саня экскаваторшик мрачней тучи ходит, его агрегат на консервацию поставили, слили всё из гидравлики… А вон и Викуловские показались. Ладно, долгого прощания устраивать не будем, главное, что попов проводили с относительным миром.

Проводив беспокойных визитеров, Захар облегченно выдохнул и обернувшись к участковому, с озабоченностью спросил:

– Ты как думаешь, Серёга, мы тут ревизию организовали, нашли краски, правда разной. Думаю хоть заборы всем покрасить к приезду монаршей особы, не будет аляповато смотреться, если вразнобой?

– Михалыч! И ты туда же! – Укорил Серёга. – Это уже на генетическом уровне у нас, к приезду начальства что-нибудь покрасить! Забей, Павел Петрович сюда не за этим направляется и едва ли обратит внимание на заборы.

– Много ты понимаешь! – Не согласился с ним Председатель. – Первое впечатление, оно ведь из многих вещей складывается и заборы тут чуть ли не на первом месте!

А в удаляющемся обозе церковники и Егор расселись подальше друг от друга. Егор расположился в голове, а представители православия – на последних телегах. Несколько монахов так и вовсе – не проявляли интереса ни к жизни, ни к окружающему, лежали себе тихонько. Лишь иногда страдальчески постанывая на колдобинах и ямках.

«Свои всё-таки люди, русские», – не сказать, чтоб Егора заела совесть, но червячок в душе шевельнулся: «надо с ними хоть помириться, а то вон как злобно зыркают и надулись как мышь на крупу». С такими мыслями спрыгнул с подводы встал на обочине, поджидая духовенство.

– Ну ты это, не держи зла, батюшка Пизданутий! – Без всяких экивоков взял быка за рога Егор. – Мало ли чего я вчера в запале наговорил, накопилось просто. Агрессию выплеснул, так сказать, и успокоился.

– Пансофий я! – Поправил его то ли монах, то ли ещё кто, в сортах священнослужителей Егор не разбирался. – Бог простит! Мы ведь тоже к вам не со злым умыслом ехали и ведь уговор ко взаимной выгоде заключили. Только от тебя такое богохульство потерпели! Одно слово, язычник!

– Да крещенный я, – сознался Егор. – только скорей агностик. Язычник то я больше в пику так называемому христианству, особенно к той его уродливой форме, во что оно выродилось в наше время.

– Одна отбившаяся от стада овца… – Закатив глаза, впал было в религиозный экстаз Пансофий и начал вещать, но был резко оборван Егором:

– Слышь, вот лапшу мне не надо на уши вешать, я к вам по человечески подошел, чо опять то началось? Иммунитет у меня к вашей пропаганде, что к свидетелям Иеговы, что к звонкам из банка…

Пансофий сбился, однако такая отповедь его не смутила и тут же, хитро прищурив глаза, подошел с другой стороны:

– Это ведь какое счастье нам с вами выпало! Многих ошибок теперь избежать можно, коли бы вы ещё знаниями поделились, – и выжидательно уставился на Егора.

– Не-не, со знаниями, это только с высочайшего соизволения сам понимаешь кого. – Тут же пресек всяческие поползновения Егор. – Все равно, не в твоей власти политику церкви менять, а без коренной реорганизации и изменений, всё одно выродитесь в эту уродливую химеру, в РПЦ.

– Не в моей, – признал правоту доводов разом поскучневший Пансофий и тут же посветлел лицом. – однако и к моим словам владыка прислушается, коли что дельное доложу!

Егор посмотрел на часы, прикинул что им ещё часа четыре добираться до Известкового и хищно усмехнувшись – присел на уши священнослужителю. В процессе беседы Пансофий то крестился, то сокрушался, что это вот всё записать следует, дабы не забыть. А иной раз и отче наш начинал бормотать, чтоб не войти во искушение и не усомниться в вере…

– Солдат был такой, Родионов Евгений, на чеченской войне его в плен взяли и больше ста дней там держали. – Продолжал вводить в смущение Пансофия Егор. – Истязали и предлагали от веры отречься, в ислам перейти. Не сдался и принял смерть мученическую. Так потом много лет дискутировали о его канонизации и причислении к лику святых. В основном, неравнодушные люди из числа православной общественности и духовенства ратовали, а синодальная комиссия все эти инициативы на корню зарубила. То ли чтоб чеченцев не задеть, то ли ещё чего. И это всё на фоне скандалов с церковными иерархами, которые скорей Мамоне поклонялись, чем Христу.

– Церковь во все времена держалась на духовенстве и мирянах, не стоит по нескольким заблудшим душам всю паству судить! – Защищался Пансофий. – Ты вон вообще в язычестве погряз, православие отринув!

– Зато у нас все по честному! Мы люди простые, не отказываем другим богам в праве на существование и не запрещаем верить людям в того, кто им по нраву! А вы даже в рамках христианства ужиться не можете, не говоря уже о нетерпимости, вплоть до истребления тех, кто крестится по другому! Какая часть Руси гонениям подвергается, из-за религиозной вашей тряхомуди и разногласий, а? А ведь тоже христиане…

– Но ведь десять заповедей… – Пробовал отбиваться священник.

– А чо эти заповеди? – Удивился Егор. – Они в межличностном то общении малореализуемы, не говоря о практике их применения в государственности. Вы какой из этих заповедей руководствовались, когда приперлись на двор к Савве с кистенями и ножами, не убий или подставь вторую щёку⁈

Таким макаром скрасили дорогу, это если про Егора говорить, Пансофий имел вид бледный, с пунцовыми пятнами. Однако, худо-бедно, как и подобает русским людям – пришли к согласию. И даже Егор не стал отрицать большую роль православия в становлении государства Российского, признав заслуги былые. И отдал дань подвижничеству многих православных деятелей, особо отметив, что в сельских приходах и небольших городках процент таких людей неизмеримо выше. И уже по доброму Егор дал несколько хороших советов, особенно в плане просвещения населения и привлечения его к православию.

– Вот вы чо привязались к этому обязательному закону божьему в школах? Оно когда сверху и в обязательном порядке, не будет у людей к этому душа лежать, скорей отторжение начнется. У нас цель неграмотность ликвидировать и наиболее способных учеников отобрать, а вот ваше православное воспитание в этом процессе абсолютно лишнее. Во первых, никак с учебой и естественно-научными науками не стыкуется. Во вторых, время отнимает. Вы бы лучше что-то вроде воскресных школ для популяризации православия организовали, а все попытки внедрить в обязательную школьную программу богословие это и чтение молитв, отрицательно скажется на усвоении материала. И верующими не сделаете, и знаний в достаточном объеме не получиться дать.

Пансофий идеей о воскресных школах загорелся и потребовал подробностей. Егор, за неимением интернета – вспомнил мало, но достаточно для того, чтоб объяснить концепцию и пользу:

– Вы не альтернативу обычному светскому образованию создавайте, а как дополнение ему. Учите взрослых, тех, кому времени не хватает на полноценное образование, беспризорников. Вот там и втюхивайте православие, без фанатизма, конечно. А то обратно вываливаться начнет, не отходя от кассы. И не знаю там, с привлечением продумайте, хоть то же чаепитие для всех участников с какой-нибудь выпечкой, оно действенней будет, чем псалмы и отбивание поклонов. Чему вас учить, христианство же как секта начиналось, причем для маргиналов, просто зазвездились и забронзовели. Вернитесь к истокам и главное, к людям лицом повернитесь, а не необъятной жопой в рясе!

Подъехав к своей вотчине, в которой жизнь кипела ключом и дымились трубы нескольких производств (от химозного амбре иных цехов Егор напомнил себе о необходимости заняться очистными сооружениями и системами фильтрации), предложил посланникам церкви перекусить, чем бог послал и вообще, при желании – остаться и погостить. Раз уж есть у них стремление нести слово божье в люди – вот вам народ, проповедуйте и обряды проводите. Пообедать представители церкви не отказались, а вот с массами общаться – не горели желанием. Как высказал наболевшее Пансофий, народ при химиках, да ещё разбавленный отставными солдатами и приехавшими из столиц молодыми специалистами – особо к религии не тянулся, мягко говоря. Да и простые рабочие, из местных, приобщившись к зачаткам соцпакета, культуре производства и нормированному труду без необоснованных штрафов в пользу завода – тоже религиозным рвением не пылали.

Нет, так нет – поручил людей божьих заботам дежуривших на КПП казаков, распорядившись накормить путешественников, унес вещи к себе и почувствовав, что тоже проголодался – стал задумываться и сам о посещении столовой. Останавливало только то, что там сейчас как раз кормились церковники. Нет, с Пансофием то вроде и общий язык нашли, и какое никакое, но взаимопонимание, но вот остальные члены делегации бросали на Егора такие взгляды, где опаска граничила с ненавистью, что никакого желания разделять трапезу со святошами не было.

«Как же всё-таки без холодильника то хреново…» – Закручинился Егор и тут его взгляд зацепился за полянку перед окном: «Да это же дикарка, то бишь сурепка обыкновенная!» Вышел, нарвал охапку и сел чистить, под внимательным взглядом Митеньки и двух молодых лаборантов.

– Эх вы, темнота! Это же пища богов и источник витаминов! – Укорил он наблюдающих. – Митенька, пошли кого помоложе в столовую, пусть пару яиц вареных выделят, хлеба краюху и миску поглубже, в миску пусть пару ложек масла постного капнут. Соль то у нас найдется тут?

– Есть! – С готовностью отозвался один из химиков. – Даже сала есть кусок, мы тут иной раз сами перекусываем, чтоб не отрываться на столовую, время тратить.

– О, и сало давай! Щас все в лучшем виде сделаю, вы то как, не хотите жрать⁈

Сотрудники со всем уважением и в самых изысканных выражениях уверили начальника, что сыты и не претендуют на его добычу. Пока посланный в столовую бегал за заказанными продуктами, Егор споро очистил стебли дикарки от жесткой и несъедобной шкурки, мелко нарезал на предоставленной дощечке, тут же нашинковал сало. Всё это вывалил в принесенную миску, очистил и добавил туда три принесенных яйца, сваренных вкрутую, щедро посолил и стал энергично размешивать, при этом мечтательно закатывая глаза:

– Я вам так, братцы, скажу, дикарка это вещь! Никакая гидропонная редиска или дайкон рядом не валялись! Тут вся сила природы!

Попробовал и замычал с набитым ртом: «То что надо! Налетай, угощайся! Где ещё такого поедите!» Народ, из уважения – достал ложки, попробовал, похвалил и свалил из лаборатории на перекур, чтоб не смущать впавшего в гастрономический экстаз начальника.

На улице, закрутив по перенятой у потомков моде самокрутки – закурили. Повисшее молчание нарушил Митенька:

– Вот, видите как им там несладко жилось?

– Как же они дошли до такой жизни, Дмитрий⁈ – С жадным любопытством вопросил один из лаборантов. Тема потомков и их жизни в будущем была животрепещущей и наиболее обсуждаемой среди сотрудников, сами потомки о ней распространялись мало и картину приходилось рисовать из немногочисленных оговорок, да из учебников.

– Экологические катастрофы! – Многозначительно промолвил Митенька и снисходительно пояснил. – Леса вырубили, землю истощили, зверье выбили! Вот и радуются простой траве, коей и крестьяне токмо с голодухи пробавляются! Сами видите, все подчистую собирают, козий лук, черемшу, кислицу, крапиву. А бухгалтерша и одуванчики ест, да нахваливает! У них там большинство продуктов из нефти делают, наш то ждет не дождется, когда караван с Каспия придет!