Текст книги ""Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Семен Кузнецов

Соавторы: ,Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 314 страниц)

Навылет. Уже хорошо.

Но к врачу все же надо наведаться. Зайти к школьному, к Нине? Она поможет без лишних вопросов, с ней контакт налажен. Но это только завтра. Вызвать врача другого? А что, если он узнает кто я такой на самом деле?

Мне стало не по себе.

Нет, лучше к Нине. Тем более не так все и страшно.

В домашней аптечке я нашел спирт, бинты, обезболы. С помощью ругательств и проклятий удалось обработать рану, наложить тугую повязку. Пара таблеток помогли и вовсе забыть о боли.

Я переоделся в чистое.

Теперь нужно было подумать насчет всего произошедшего. А еще лучше посоветоваться с отцом. Он обладает большей информацией и сможет разобраться с ситуацией. Правда про ранение все же промолчать – истерик мне еще не хватало. Да и санкции не замедлять себя. Наверняка приставят охрану, которая и шага не даст сделать. А мне это не нужно.

Федор Иванович был в своем кабинете, шелестел бумагами, делая какие-то подсчеты.

– Ты что-то хотел, Саша? – спросил он, увидев меня и откладывая документы в сторону.

– Да.

Я закрыл за собой дверь. Осторожно, стараясь не наступать на раненную ногу, зашел внутрь.

– Хотел поговорить.

– Присаживайся.

Я сел на кожаный дубовый стул. Он был невероятно мягок и располагал к теплой беседе. Однако теплой беседы не получилось.

– Что?! – воскликнул отец, едва я сказал, что встречался с представителем Воснецовых.

– Именно так, – кивнул я.

– Зачем, сын?! Зачем ты вообще пошел на ту встречу?!

Отвечать правду я не стал – потому что несколько иначе воспринял слова этого самого Воснецова о том, что он все знает. Да, моя ошибка. Признаться, это моя слабая сторона в этом мире – страх, что меня раскроют. Но что сделано, того не вернешь.

– Он стрелял в тебя на том спиритическом сеансе! – воскликнул отец, отбрасывая бумаги в сторону. – То есть целью, конечно, был я, но ты… в общем, ты понял, что я имею ввиду. Он нанял безумца, чтоб тот исполнил заказ.

– У тебя есть доказательства этого?

– Нет, – угрюмо ответил отец. – Но кто другой? Выгодно было именно ему!

– Он сказал, что его подставили.

– Да он сейчас что угодно будет говорить, лишь бы спасти свой род, – произнес отец, наливая себе виски и отпивая.

Добавил:

– Судя по описанию, с тобой разговаривал Игорь, средний сын Васнецовых.

– А как вообще ты пришел к выводу, что заказчиком был именно он? – спросил я. – Расскажи подробней.

Мне и вправду было интересно. Пора было разобраться с этой стрельбой раз и навсегда.

Отец поднялся с места, подошел к барному столику. Тяжело вздохнув, налил себе еще виски. Я бы тоже не отказался от выпивки, но благоразумно промолчал.

– Воснецовы из бояр, – произнес отец, делая небольшой глоток. – Из середняка. Занимаются перевозкой ладана из Китая.

– Чего? – только и смог вымолвил я. – Ладана?

– А ты думал, его тут производят тут? Нет. У Китая цена ниже, вот и везут контрабандой.

– Неужели так много ладана потребляется, что его вагонами из другой страны завозят?

– Конечно, – отец посмотрел на меня со смесью удивления и растерянности.

Память не сразу подсказала, что в это мире ладан использовался как наполнитель для электронных сигарет – так, якобы, глубина вкуса сильней. Да и состав этого самого ладана был совсем не тем, что использую в религиозных целях. Одно название только осталось, а так вполне себе законный легкий наркотик. Типа кофе, алкоголя и сигарет. Без него не могут начать свое утро многие жители столицы. Весьма прибыльное дело.

– В Нижней Думе я настаивал на том, чтобы прекратить эту поставку, – продолжил отец. – Там такую дрянь порой везут, людей травят. Много уже случаев было. И со смертельным исходом в том числе. В общем, одним словом – контрабанда.

Это слово было мне знакомо. Я сам занимался контрабандой в прошлой жизни. Ох, сколько же всего было перевезено! А сколько приключений было!

Теплые воспоминания заставили невольно улыбнуться.

А насчет того, что везли порой дрянь я прекрасно понимал – и сам так делал. Когда есть спрос, должно быть и предложение. И неважно, каким оно будет.

– Но видимо слишком много людей в этой схеме подвязано. Со скрипом все шло. Воснецова мне удалось приструнить, у него, кстати, самая гадость по линии поставки шла, самый дешевый товар он возил. Он у черных заказывал товар, а те такую пакость изготавливали, что подумать страшно, что это кто-то еще и употреблял.

Отец допил виски.

– С тех пор Вонецовы и сыплют на меня угрозами. Один раз, на балу у Стрельникова, Воснецов-старший набравшись изрядно, мне прямо при свидетелях так и заявил – мол, убью тебя, подлеца. Я хотел его на дуэль за такие слова тут же вызвать, но жена его спасла негодяя, извинилась за мужа. На коленях молила. Ну я отпустил, все-таки при людях были, не удобно как-то.

– А тебе не кажется, что это слабый мотив? – спросил я. – Они же не дураки, понимают, что после всех произнесенных слов и угроз они будут первые, на кого подумают? Ведь тот парень, Игорь, он именно так и сказал, что ни в чем не виноват. Есть множество других, кто бы желал тебе смерти. Кстати, это хороший шаг – устранить конкурента и сделать крайним другого.

– И кому же еще выгодна моя смерть? – заинтересовался отец.

– Ниже тебя кто в Рейтинге Аристо?

– Петров, – задумчиво ответил отец.

– Ну вот почему б и не убрать тебя ему, убив сразу двух зайцев – самому продвинуться на позицию выше и убрать конкурента в виде Воснецовых?

– Что ты имеешь ввиду…

– Я лишь хочу сказать, что при желании можно кого угодно обвинить в причастности к покушению. Понимаешь?

Отец задумчиво кивнул.

– Я понял твою мысль, – с явной неохотой добавил: – Возможно, ты и прав. Но с Воснецовых подозрение не снимается.

Пиликнул сотовый телефон. Отец глянул на дисплей, нахмурился.

– А вот и первые новости, – произнес он, протягивая мне телефон.

Там был открыл видеоканал. Вещала привлекательная дикторша:

– Сегодня вечером на перекрестке Ивановича и Кутузова произошло жестокое убийство. По предварительным данным был убит средний сын боярского рода Воснецовых, Игорь Александрович Воснецов. Есть свидетели этого убийства. Они рассказывают про загадочного незнакомца, который за минуту до этого разговаривал с убитым. Составлен фоторобот предполагаемого убийцы.

На экране появился кривоватый черно-белый рисунок. Мне стоило невероятных усилий, чтобы не разразиться грязной руганью. На картинке был изображен я.

Глава 10
Алиби

– Что будем делать? – стараясь не выдать паники, спросил я.

Все-таки, опыт отца был больше и его совет мог мне сейчас помочь.

Я вновь глянул на сотку. Фоторобот был, конечно, так себе, сложно разглядеть в нем меня. Но при желании можно.

Федор Иванович ответил без промедления:

– Ехать обратно в Школу.

– Это еще зачем?

– Алиби. Тебе нужно алиби.

Вот это разумная вещь. Отец мог уже дальше ничего не говорить, я и сам знал, как поступить, но того уже было не остановить:

– Собери как можно больше друзей, подговори их чтобы сказали, что все это время ты никуда не ездил, а был с ними. Чем больше человек это подтвердят, тем лучше, – отец вдруг задумался. – Хотя, постой. Много не надо. Чем больше людей, тем больше шансов, что их показания будут противоречить друг другу. Возьми двоих надежных, расскажи им все в деталях – пусть запомнят. И повторят тебе. Чемодан с вещами собран?

Я кивнул.

– Хорошо. Собирайся. Машину я сейчас вызову.

Через пять минут я уже ехал по ночному городу, попутно набирая телефон Кати.

Та ответила не сразу. На пятый гудок сонный голос прохрипел:

– Пушкин, ты в своем уме?! Сколько время видел?

– Видел. Нужно встретиться. Срочно!

– Что, прямо сейчас? – насторожилась та.

– Прямо сейчас. Давай в «Сбитне», через полчаса.

Я положил трубку, хотя Катя и начала что-то говорить.

«Сбитень» работал круглосуточно и сейчас, поздно ночью, мигал неоновыми огнями, призывая к себе в гости, правда народу было мало, двое стояли у входа, лениво куря, еще трое зашли внутрь.

Я подошел ближе, попутно ловя порывы ветра и чувствуя его приятную прохладу. Катя подошла через минуту. Было видно, что собиралась она впопыхах – спутанные волосы спрятаны под шапочку, лицо помято.

– Пушкин, что случилось? – спросила она, подойдя ко мне.

– В переплет попал, – ответил я. – Пошли, зайдем внутрь. Там расскажу.

Мы зашли внутрь. «Сбитень» оказался вполне неплохим заведением, в углу играл на хрипловатом саксофоне музыкант, мелодия была чарующей, с оттенком какой-то серой грусти и чего-то давно потерянного, чего уже не вернуть назад. У барной стойки откровенно дремал бармен. Посетителей практически не было.

Мы сели за дальний столик.

– Что там у тебя сучилось? – спросила Катя.

Я покачал головой. Мне хотелось выпить, и я дождался официанта, заказал два виски.

Залпом опрокинув в себя выпивку, я не спеша рассказал историю с Воснецовым. Катя слушала молча. И только открывала лишь иногда рот от удивления.

– И поэтому мне нужно алиби, – закончил я свой рассказ, делая знак официанту повторить заказ.

– И…

– И хочу попросить тебя кое о чем, – осторожно начал я подходить к нужной теме.

– Пушкин, я… – Катя не успела договорить – пришел официант, принес два стакана с виски.

Я хотел отчитать его, потому что имел в виду двойную порцию себе, а не две порции. Но Катя кивнула:

– Спасибо за выпивку!

И одним залпом выпила.

– Пушкин, ты хочешь, чтобы я тебе организовала алиби?

– Ну, в общих словах именно так, – кивнул я.

– Ну и наглец же ты, Пушкин! – Катя взяла и мой стакан. Выпила. – ты же понимаешь, что это подсудное дело?

– Я ничего не делал! Не убивал я Воснецова! Да и вряд ли меня найдут – там такой фоторобот кривой и свидетель бабка старая, которая… короче, вряд ли выйдут на меня. Но если вдруг все же начнут спрашивать, то я хотел бы все же быть в стороне от этого и иметь прикрытие.

– Александр, ты извини, конечно, но я не хочу под такое подписываться. Ты мне друг, но…

– Давай еще выпьем? – перебил ее я.

– Что?

Я подал знак официанту, тот принес выпивку.

– Ты что, споить меня решил?

– Нет, просто хочу выпить – ты ведь мою порцию опустошила.

Катя глянула на стакан, виновато улыбнулась.

– Извини. Просто разнервничалась.

– Ничего страшного. Давай, выпьем.

Мы выпили.

– Сменим тему? – предложил я, поглядывая на Катю.

От здешних красоток она отличалась – грудь не такая большая, одежда не подчеркивает форм, макияж не яркий. Но все же что-то в ней было такое, что делало ее весьма симпатичной девушкой.

Катя тоже смотрела на меня не двусмысленно. Это взгляд я заметил уже давно, просто раньше он был осторожней, сейчас же из-за выпитого стал более явным. Что ж, этот взгляд мне знаком. И понятен.

Мне нужно алиби, Кате – то, что у меня есть. Такой обмен меня вполне устроит.

Я пододвинулся к девушке ближе.

– Ты чего удумал, Пушкин? – прищурилась та. – Давай вот без вот этого, ладно?

Но не отодвинулась.

– Без чего? Я ведь ничего такого и не делаю.

Моя рука как бы ненароком легла на спинку стула девушки.

– Давай выпьем еще.

– Пушкин…

– Ты сама звала меня в «Сбитень», тогда, когда я второй раз с Крысой подрался. Считай это отложенной встречей.

– Ладно, – согласилась Катя, откинувшись. – Сна все равно ни в одном глазу. Давай выпьем.

Мы выпили еще. Девушка принялась крутить прядь волос, поглядывая на меня уже другим взглядом. Было видно, что алкоголь начал на нее действовать. Вот и хорошо.

Мои пальцы прикоснулись к плечу девушки. Пора нажать на секретные точки, чтобы…

– Ты чего? – вдруг вздрогнула Катя, отклоняясь от меня.

Я вопросительно глянул на нее.

– Пушкин, приди в себя. Ты меня что, лапаешь?

– Я? Конечно же нет!

Я удивленно глянул на свои пальцы – разве мог я ошибиться? Нет. Тогда почему такая странная реакция? Помниться докторша Нина от первого прикосновения растаяла. Может, промазал? Ладно, попробую еще раз.

Но и в этот раз Катя отстранилась, поглядев на меня с укором.

– Послушай, Пушкин. Если ты подумал, что можешь подкупить меня таким образом – то зря. Это некрасиво. Алиби я твое подтвержу, скажу, что весь вечер была с тобой здесь, в «Сбитне». А сейчас мне пора домой.

И с этими словами ушла, оставляя меня одного в полной растерянности.

Я не мог понять, почему техника точечного воздействия пальцами, изученная мной на Красном Амстердаме, тут вдруг дала сбой.

Что ж, хоть и не таким способом, который я предполагал, но цель достигнута. Алиби будет. Значит можно немного выдохнуть.

Я откинулся на стуле, стал слушать саксофониста. Спать не хотелось.

В заведение зашла небольшая компания, да какая! Один парнишка и четыре девушки. Парень был пьян вдрызг, едва держался на ногах. А вот девушки в самой кондиции – весело хохотали, требовали продолжение банкета.

Я некоторое время обдумывал вариант, чтобы подойти к ним и как следует оторваться. Но вступившая в ногу боль заставила унять эти порывы. Нужно заняться ранением. Однако идти в такой поздний час к Нине было не самым лучшим решением. Поэтому я двинул в общежитие школы, намереваясь дождаться там утра и сразу же обратиться за помощью.

Как оказалось план был удачным.

Попав в общагу, я увидел что в кабинете Нины горит свет. Постучав, я вошел внутрь.

– Пушкин, что ты тут делаешь? – Нина прибирала в аптечке.

– Этот же вопрос я хотел задать и тебе.

– У меня сегодня дежурство, – ответила Нина, поворачиваясь ко мне. – Ты что, пьян?

– Я в норме.

– От тебя несет! Тебя никто не видел из комендантов?

Я покачал головой.

– Повезло. Так что ты тут потерял? Сегодня еще выходной, в Школу только завтра.

От его зоркого взгляда не ускользнула моя хромота.

– Что с ногой?

– Подстрелили.

Глаза девушки округлились.

– Прошу, только не задавай лишних вопросов. Можешь помочь?

– Могу, – растеряно ответила девушка. – Только…

– Тогда помоги. Пожалуйста.

– Хорошо. Снимай штаны, ложись на кушетку. Надо осмотреть рану.

Я послушно выполнил ее просьбы. Нина глянула на ногу, присвистнула.

– Что, все так плохо?

– Где ты так научился делать перевязки? Очень хорошо сделано.

– Был опыт, – ответил я, вспоминая кровавую баню с грибоподобными рептилоидами на «Вавилоне-5».

Нина аккуратно оголила ногу, нахмурилась. После долгой паузы произнесла:

– Пушкин, если ты попал в какой-то переплёт и занимаешься чем-то незаконным, то я в это вляпываться не хочу.

– Да никуда я не попал!

– Уж мне то не ври! Я прекрасно вижу кто тебе оставил такое ранение. На минуточку – у меня лекарский Дар, и я прекрасно могу отличить рану от бандитского пистолета и от оружия полицейских.

– Вот прям можешь отличить? – с сомнением спросил я.

– Могу.

Пришлось на ходу придумывать историю о том, как я шел мимо неблагополучного района и совершенно случайно попал в перестрелку между полицейскими и наркокортелем. Нина едва ли поверила в мою историю, но больше не задавала лишних вопросов.

Лечение состояло из странных манипуляций, которые проводила надо мной девушка. Я чувствовал то холод, то нестерпимый жар. Потом, когда боль начала отступать, я понял, что рана затягивается.

– Готово, – произнесла Нина, поглаживая меня по ноге. – Больно?

– Нет.

Я глянул на то место, где еще совсем недавно была дыра и с удивлением обнаружил, что сейчас там ничего уже не было. Только маленькое розовое пятнышко новой кожи говорило о том, что сюда в меня стреляли.

– Спасибо, – только и смог вымолвить я.

– Ты же понимаешь, что одним спасибо тут не обойдешься? – хитро улыбнулась девушка. – Сейчас ночь, вряд ли кто-то еще обратиться за помощью. так что…

Нина расстегнула верхнюю пуговку халата. Потом еще одну.

Пришло время расплачиваться услугой за услугу. Впрочем, я был не против.

* * *

К утру я был весь вымотан. Мне хотелось спать, но нужно было отправляться на уроки. Быстро накидывая рубашку на исцарапанное тело (Нина сегодня была настоящей хищницей), я двинул на пары.

С Катей пересечься не удалось, наши уроки не совпадали. С трудом отсидев предметы, я двинул к себе, мечтая о том, как лягу и как следует отосплюсь. Не сложилось.

– Пушкин – ты? – спросил меня пацан с младшего класса, подойдя ближе.

– Допустим. Чего надо?

– Там с тобой поговорить хотят.

– Кто?

– Да мне то откуда знать? – пробурчал тот. – Меня попросили тебе передать. Я передал. Иди во внешний дворик. Там тебя ждут.

И тут же ушел.

Я пару секунд размышлял о том, чтобы не ходить туда – мало ли кто меня может звать, что теперь, ко всем ходить?

Но потом все же решил проверить. Что, если это учитель или кто-то из руководства насчет экзамена? А может, Катя? С ней вчера не очень хорошо получилось. Слишком уж я сильно наседал на нее. Видимо обидел. Теперь поговорить хочет? Ох, не люблю я все эти душевные разговоры!

Пройдя коридор, я вышел из школы. Внутренний дворик представлял собой большую площадку, покрытую газоном, закрытую со всех сторон ровным заборчиком кустарников и деревьев. Тут тренировались, а порой и просто отдыхали ученики.

В дальнем углу, возле самого входа, стояло трое.

Даже отсюда я видел, что это точно не ученики школы и не Катя. Одеты они были во все черное: фраки, костюмы, брюки. Казалось, что пришли прямо с какого-то официального вечера.

Я оценил обстановку. Засады нет, сами незнакомцы на убийц не похожи.

Но идти к ним не хотелось. Чутье подсказывало – нужно оставаться на месте.

Мою опасливость поняли гости и сами двинули ко мне на встречу, чем еще сильней заставили нервничать. Правда руки держали на видном месте, вольно или невольно показывая, что оружия в них нет.

Я медленно двинул навстречу. Посмотрим, что им от меня надо.

Мы встретились на середине поля.

– Александр Федорович, рад вас приветствовать, – произнес мужчина по центру.

Он был высок, худ. Черные тонкие усики были идеально пострижены и выглядели как две тонкие линии. Взгляд незнакомца был тяжелым, нехорошим. Подошедший мне не понравился.

– Я вас не знаю, – ответил я, на всякий случай приготовившись в любой момент ринуться в бой.

– Меня зовут Евграф Михайлович Крысеев.

Я напрягся. О теме беседы я уже догадывался.

– Пришли за сына своего вступаться? – холодно бросил я, поглядывая на двух парней, стоящих с двух сторон то Евграфа.

– Он мне не сын, – покачал головой. – Племянник. Но вы правы. Именно о нем и будет наш с вами разговор.

– Разговор? Разве я сказал, что буду с вами разговаривать?

– А разве нет?

– А разве мне есть о чем с вами болтать?

– Ну как же, – улыбнулся Евграф. – С умным человеком всегда найдется, о чем поговорить.

– Считаете себя умным?

– Не глупым.

– Тогда скажите мне, не глупый человек, почему я до сих пор не послал вас куда подальше?

Евграф напрягся. На его шее заиграли желваки, а двое спутников даже подорвались вперед. Но тот остановил их жестом руки.

– Вы слишком дерзки, молодой человек. Видимо вы не воспитаны или не осведомлены с кем имеете дело.

– Общее мнение я уже составил о вас и вашем племяннике.

– Правда?

– Именно так. И оно вам не польстит.

– Выслушаю, может быть, не с удовольствием. Но выслушаю. Мнение народа всегда важно.

Евграф специально подчеркнул слово «народ», давая понять, что я для него ниже уровнем. Ничего, переживем.

– Ну если и в самом деле хотите слушать, то пожалуйста. Я думаю, что ваш племянник, несмотря на свой возраст, просто разбалованный ребенок. Отхватил от противника – и тут же побежал жаловаться мамочке. Вы тоже не далекого ума человек, раз тут же пошли его защищать, в место того, чтобы всыпать как следует – чтобы не жаловался и не ябедничал.

– А вам палец в рот не клади! – усмехнулся Евграф.

Казалось, мои слова его не тронули, внешне он был невозмутим. Но вот скрыть в глазах ярость ему не удалось. Ага, значит проняло. Теперь надо деликатней, чтобы не рвануло.

– Насчет пальцев в рот – это вы не по адресу. Предложите лучше своему племяннику – думаю, он будет не против пососать конечности родного дядюшки.

– Хватит! – рявкнул Евграф, вдруг весь покраснев.

Так, перегнул. Интересно, что фраза точно попала в болевую точку. Даже не хочу думать, что там такое у них происходит в роду, что от этот Евграф так завелся.

Пора сваливать.

– На сим считаю наш разговор законченным и…

– Нет! – Евграф схватил меня за шиворот и притянул к себе. – Мы еще не закончили.

Его хватка была стальной. Я чувствовал в его пальцах невероятную силу, которую невозможно получить, просто занимаясь гантелями или тренировкам.

«Значит, Дар, – понял я. – А значит я смогу его загасить. Ну что же, давай, попробуй рискнуть, усатый!».

Нужно было только выгадать момент и включить свои умения.

Но Евграф не предпринимал никаких активных действий, продолжая сверлить меня взглядом. Потом, после паузы, могильным голосом произнес:

– Я пришел сюда в качестве секунданта.

– Секунданта? – мне сложно было сержать удивление.

– Именно так. И от имени своего доверенного лица – Николая Крысеева, – я вызываю вас на дуэль.

– И каков же повод дуэли? – сквозь зубы ответил я. – За то, что я вступился за слабого, которого ваш племянник донимал со своими дружками? За то, что в честной схватке со мной – один на один, – отхватил по морде? За то, что второй раз отхватил от меня, когда явился на разборку с толпой своих «шестерок», а еще притащил в качестве подмоги девушку? Разве в этих пунктах есть хоть капля того, ради чего можно назначить дуэль? Или вам не известен дуэльный кодекс?

– Дуэльный кодекс я знаю наизусть, – ледяным тоном ответил Евграф. – Но повод для дуэли совсем другой, и он соответствует кодексу в полной мере.

– И какой же повод? – усмехнулся я.

– Вы назвали Николая Крысой, намекая на то, что его фамилия созвучна с названием мерзкого животного, питающегося падалью и живущего на помойке. А это задевает честь не только Николая, но и всего нашего рода, – здесь он сделал паузу, и я понял, что сейчас будет самое хреновое.

Не ошибся.

– А это оскорбление третьей степени, максимальной, и повод, чтобы биться. И потому мы ждем вас сегодня в четверть восьмого возле Золотого Дуба, чтобы совершить отмщение за нанесенное оскорбление.

* * *

Представители Крысеевых ушли, оставив меня одного.

Я ругался. Из меня лезли самые отборные и затейливые ругательства, какие только мне были известны. Только это меня едва ли сейчас могло успокоить. Ввязываться в дуэль в мои планы не входило. Конечно, я не сомневался, что одолею Крысу. Но кто сказал, что дуэль будет честным? Зная Крысу и имея небольшой опыт общения с другими его представителями, я уже примерно сложил об их роде общее представление. И оно было не лучшим.

В коридоре меня встретила Катя. Видя мой хмурый вид, спросила, что случилось.

Я вкратце рассказал ей о встрече.

– Да чтоб тебя! – девушке тоже было сложно сдержать эмоции и не начать ругаться. – Ты что, совсем головой поехал?! Так стукнулся, что окончательно мозги подрастерял?! Как тебя угораздило опять вляпаться в какую-то историю?!

– Да хватит орать на меня! – не выдержал я.

– Попал ты, Пушкин! – немного успокоившись, произнесла девушка. – Ты понимаешь это?

Ярость обожгла.

– Понимаю. еще я понимаю, что уделаю Крысу.

– Да ты оптимист! И как же ты дуэль с Крысеевым себе на пользу обратишь?

– Пока еще не знаю. Но скоро придумаю.

– Ох! – вздохнула Катя. – Ты не понял, с кем связался?

– С Крысеевым.

– Вот именно! С тем самым, про которого ходят слухи – что у него в подвале родового гнезда есть существо, которое он по ночам выпускает на волю, чтобы устранить своих конкурентов.

– Сказки! – усмехнулся я.

– Сказки сказками, а графа Простурякова, давнего врага Крысеевых, в прошлом году с перегрызенным горлом нашли. И поверь мне, одним горлом там не обошлось, я фотки из дела видела – его как тряпичную куклу на лоскуты изорвали.

– Вот только не надо меня пугать!

– А я и не пытаюсь.

– Что он, по твоему, монстра этого на дуэль приведет?

– Ну-у… – протянула девушка. – Вряд ли конечно.

– Ну вот видишь. А ты уже паникуешь раньше времени.

– Александр, ты еще не до конца осознал, что тебе сказали.

– О чем ты?

– Третья степень оскорбления тебе ни о чем не говорит?

«Да что вы все какими-то уровнями и степенями меряете?!» – хотел спросить я. Но сдержался.

– Третья степень оскорбления, – тут же начала отвечать на свой вопрос Катя. – Это значит, что дуэль должна закончится смертью одного из дуэлянтов.