Текст книги ""Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Семен Кузнецов

Соавторы: ,Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 314 страниц)

Дантес бросился к окну, но не увидев там ничего, понял, что его так просто подловили. Зашипел:

– Вы ответите! За все ответите!

– Думаю, вам стоит побеседовать с нами более детально, – произнес Руднев. – Причем у нас в отделении. Есть кое-какие вопросы, на которые мы бы хотели услышать ответы.

– Я на вас своих адвокатов натравлю!

– Адвокатам платить нужно. Есть ли у вас деньги на них? – усмехнулся я.

– Что? – Дантес вытянулся в лице.

– Включите новости.

Дантес подошел к столику, взял с него пульт и включил телевизор.

– …простой учитель математики из Школы имени Смит Артур Коленов буквально вчера представил научному сообществу свое доказательство гипотезы столетия, так называемую Теорему о проективных алгебраических многообразиях и пределах степеней простых тел, – вещал ведущий.

– Финансовые новости, – подсказал я.

Дантес переключил.

– …падение акций компании «БлагоДать» на московской фондовой бирже обусловлено ничем не подтвержденными слухами о скором запрете ввоза сырья. Критические тридцать два пункта просадки для компании стали шоком, от которого они до сих пор не оправились. Впрочем, падение было слишком быстрым, чтобы предпринять хоть какие-то действия. И ситуация только ухудшается. Резкое падение вызвало эффект снежного кома, держатели акций и портфелей принялись поспешно избавляться от стремительно дешевеющего балласта, чтобы хоть как-то зафиксировать убытки и не дать им возрасти еще больше.

– Что? – только и смог вымолвить Дантес.

– На фоне этого падения акций отмечается разовая покупка 56 % процентов акций, зафиксированная буквально полчаса назад.

Отец глянул на меня. Он все понял – и свою роль в распространении слухов, и покупку им акций. И в его глазах отразилась смесь чувств. С одной стороны его использовали без его ведома. С другой – иначе я поступить не мог. Если бы отец был посвящен во все тонкости моей игры, то вряд ли смог быть беспристрастным. Уверен, уже на стадии распространения слухов он бы начал переиграл бы и где-нибудь раскололся.

Игра была сыграна идеально – спасибо за это книжке «Торги на бирже», которую я время от времени читал. Слух о том, что поставки ладана для завода закроют быстро разошелся по нужным людям. Все принялись скидывать акции, чтобы избавиться от них, ведь вскоре они будут дешеветь. Так и случилось. А потом пришли мы и скупили эти дешевые акции, столько, на сколько нам хватило, но достаточно, чтобы стать держателями основного управляющего пакета.

– Мы бы хотели поговорить с экспертом и обсудить этот вопрос подробней, – продолжил диктор, – но пока ясно только одно – компания «БлагоДать» уже не будет больше прежней и, кажется, у нее сменился владелец. Давайте зададим вопрос нашему эксперту…

– Мерзавец! – выдавил Дантес. – Ведь это ты… все ты…

Он начал пятиться назад, пока не уперся в стол. Потом, повернувшись, достал оттуда пистолет.

– Это все ты… Пушкин, я тебя убью!

И вскинув оружие, выстрелил. Прямо в меня…

* * *

Я почувствовал, как пуля толкнула меня назад. Я неуклюже выставил руки в стороны и упал на пол. Ни боли, ни страха. Просто удивление. Опять стрельба. Опять в меня. Прям стихи какие-то, правда грустные.

– Саша! – крикнул отец и бросился ко мне.

– Положи оружие! Немедленно! – это уже кричал Руднев, выхватив из кобуры свой табельный пистолет.

Но Дантес сдаваться не спешил. Обезумевшим взглядом он глянул на следователя. И допустил ошибку – начал переводить оружие на него.

– Брось! – рявкнув Руднев и выстрелил в ответ.

Дантес закричал. Рука, в которой находился пистолет, безвольно упала – из плеча тонкой струйкой текла кровь.

– На землю! – крикнул Руднев, бросившись к стрелявшему и повалив его на землю.

Наручники захлопнулись на запястьях хозяина дома.

– Придется вам провести со мной много долгих часов в интересных беседах, – произнес Руднев, вызывая подкрепление.

– Подонки! – кричал Дантес, тщетно пытаясь вырваться из захвата. – Я натравлю на вас своих адвокатов! Я весь ваш род закопаю! Пушкины, я убью вас!

– Вы так себе уже на статью наговорили, – произнес Руднев.

– Я и тебя убью! – огрызнулся тот.

– Саша! – отец едва не плакал. – Да что же это такое?!

– Я в порядке, – ответил я, осторожно ощупывая себя.

Пуля метилась в левую сторону груди, туда, где сердце. При таком ранении я был бы уже мертв. Но чистая случайность спасла меня. Я достал из внутреннего кармана книгу «Торги на бирже», которую недавно положил туда. Прямо по середине книги виднелась пуля, засевшая там. Страницы взяли весь удар на себя и спасли меня.

– Живой, – произнес я. – Ни царапинки!

Отец с еще большим удивлением посмотрел на книгу. А потом обнял меня.

– Слава богу!

– Поехали домой, – устало произнес я, поднимаясь на ноги. – Нужно еще успеть сделать заявление и опровергнуть слухи. Готов поспорить, акции «БлагоДати» после этого начнут расти с утроенной скоростью. Кстати, спешу тебя поздравить.

– С чем?

– Теперь ты – новый владелец этой компании!

– Не я, – поправил меня отец. – А род Пушкиных. Это наша общая победа.

Домой уехать не удалось так быстро, пришлось ждать приезда полицейских, чтобы они смогли все оформить. Руднев держал Дантеса, который все пытался вырваться и не имел возможности поднять оружие, из которого меня стреляли. Охрана дома рвалась к нам в комнату, но мы успели вовремя закрыться.

– Александр! – крикнул Руднев. – Подними оружие пока им не завладели эти дуболомы!

Он кивнул на охрану. Я сомневался, что у них нет своего оружия. Но пистолет поднял. За окном выли сирены, оповещая о том, что скоро все закончится.

Немного расслабившись, я отошел чуть в сторону. Хотелось наконец уже уехать отсюда домой, принять ванну, расслабиться.

Но расслабиться не получилось.

«Неужели ты думал, что я уйду просто так?» – этот голос был мне уже знаком, но на этот раз он говорил так четко и ясно, без помех, что мне стало не по себе.

И говорил он в моей голове.

Я вздрогнул, рванул к висящем на стене зеркалу.

Не удивился, увидев в собственных глазах искорки адского пламени. Архитектор, поглощенный моим Даром, теперь находился в моем разуме! И он был жив!

«Верно! – злорадно произнес чужак. – Я жив. А вот ты в скором времени будешь мертв».

Я вдруг почувствовал, как моя рука сама по себе начала подниматься. Ей управлял Архитектор!

Но и это еще было полбеды. Едва я сообразил, что в той руке у меня по-прежнему покоился пистолет Дантеса, как меня прошиб холодный пот.

«Скоро все закончится! Для тебя. А я вновь вырвусь из плена твоей головы, на этот раз точно! И заберу твой Дар».

– Заберешь Дар? – удивился я.

«А ты думал, что он сгорел? – Архитектор рассмеялся. – Нет, он цел. И я возьму себе эту жемчужину, потому что тебе он уже не будет нужен. Мертвецам ничего не нужно».

Рука неумолимо поднималась вверх. Я попытался отвести ее в сторону, но не смог – казалось, она вся была сделана из стали.

«Попрощайся с жизнью!»

Я глядел на себя со стороны и мне хотелось кричать. Собственная рука приставила к виску пистолет! Нет!

«Вот и все!» – триумфально произнес Архитектор.

Палец начал медленно нажимать на спусковой крючок.

Тим Волков
#Бояръ-Аниме
Одарённый: кадет

Глава 1
Печать

Все гениальное просто. Все зло – еще проще.

Палец нажимает на спусковой крючок. Курок боевой пружины бьет по капсюлю патрона. Взрыв пороха. Выстрел. Все просто.

Пуля стремительно летит в голову и размазывает мозги по стене. Куда еще проще?

Я представил это все за одно мгновение – картинка промелькнула перед глазами, затмив собой все.

«Прощайся с жизнью!» – в самое ухо словно желая перед сном спокойной ночи ласково прошептал Архитектор.

– Саша! – это был отец.

Грянул выстрел.

Он оглушил, в ухе раздался пронзительный писк, будто телевизор, по которому прекратили вещание сделали на максимум громкости. В нос ударил запах терпкой гари.

Тяжелый толчок заставил упасть.

Я распластался, больно ударился об пол головой. Однако быстро сообразил, что пуля прошла мимо, х оть и очень близко, больно щипнув кожу на лбу. Живой. Пока еще живой.

– Отец! Рука! – крикнул я, едва сообразив, что Федор Иванович в последний момент спас меня, оттолкнув непослушную конечность в сторону от головы.

Моя рука вновь потянулась к голове, желая совершить незаконченное.

– Рука! Пистолет!

Отец навалился на руку, но одолеть ее просто так у него не получилось. Архитектор не желал сдаваться. Завязалась борьба.

– Пусть вышибет себе мозги! – злорадно прокричал Дантес, по-прежнему лежащий на полу.

– Что происходит? – это уже Руднев. – Пушкин! Брось пистолет! Ты чего удумал?

Воцарился хаос. Гомон, шум, топот ног, проклятия Дантеса.

В общей суматохе не заметили, как в дом воровалась полиция. Руднев быстро приказал забрать хозяина дома, сам рванул на помощь Федору Ивановичу. Вдвоем они с трудом забрали у меня оружие.

– Пушкин, ты чего? – растеряно спросил следователь, потирая ушибленный нос – в процессе борьбы я крепко заехал ему кулак. Точнее не я, а Архитектор.

– Рука! – только и смог вымолвить я.

Она по-прежнему была неуправляема. Я не чувствовал боли, даже когда следователь навалился на нее, упершись коленом. Она, словно змееобразный монстр пыталась схватить хоть кого-то.

– Наручники, – выдохнул отец. – У вас есть наручники?

Руднев удивленно посмотрел на Федора Ивановича, но молча протянул просимое.

Отец накинул их мне на запястья.

– Что вы… – не понял Руднев.

– Так надо, – перебил его отец. Соврал: – У сына припадок.

И бросил мне:

– Поехали.

– Куда?

– К Смит. Она поможет.

* * *

Мы с отцом с трудом дошли до машины. Руднев не стал нас задерживать, ограничившись нашими уверениями, что мы позже сами придем к нему и дадим все необходимые показания.

Смит была в Школе и мне пришлось долго ей дозваниваться. Но едва она услышала причину нашего визита, как тут же приказала подъехать к своему личному входу, где нас и приняла.

– Что случилось? – спросила она, поглядывая на мою руку, прикованную к другой наручниками. – Или давайте лучше пошли за мной, внутри все расскажете.

Мы вошли внутрь, прошли по темному коридору прямо в ее кабинет.

Смит закрыла на замок за нами дверь.

Я коротко все ей рассказал. Смит слушала молча, не перебивала. Потом, в гнетущей тишине вдруг промолвила:

– Вот ведь дерьмо!

Никто не ожидал от благородной аристократки главы Школы собственной фамилии и жены Министра госпожи Смит таких бранных слов. Наверное, она и сама не ожидала от себя такого, потому что тут же начала кусать губы, словно наказывая их за такое осквернение уст.

Я открыл рот от удивления, не зная, что ответить на такое. Хотя в общих чертах она была права, ситуация была именно такой.

– Есть какой-то способ от этого избавиться? – спросил я, поглядывая на свою-чужую руку.

Смит нахмурилась и это ее выражение лица мне не понравилось.

– Ну? – не выдержал уже отец.

– Только один, и тот временный, – наконец ответила она.

– Какой?

– Наложить печать.

Отец вытянулся в лице, и я понял, что ему такой план не понравился.

– Что еще за печать? Перейти в другой род что ли? – не понял я, имея ввиду печатников – тех, кто присягает другому роду в верности.

– Нет, – покачала головой Смит. – Кое-что другое.

– Вы что, сына хотите моего в могилу свести? – произнес отец.

– Папа, успокойся, – осадил его я. – Лучше езжай домой.

– Но…

– Мы справимся. А тебе еще нужно заявление сделать по слухам, помнишь? Езжай, мне правда так будет легче. Я уже взрослый, умею принимать решения.

Отец долго смотрел на меня, не выдержал битву взглядов, обреченно выдохнул:

– Хорошо.

Попрощавшись с отцом и дождавшись, когда он уйдет, я обратился к Смит:

– Что за печать?

– Есть одна процедура, очень старая, разработанная ученными еще в прошлом веке. Общая ее суть заключается в пленении некоторых силовых потоков, что позволит, как я думаю, на время отрезать пути Архитектору к твоему телу. Но я хочу подчеркнуть – именно на время.

– А как от него можно избавиться полностью?

Смит молчала, не зная, что ответить на это.

– Хорошо, давайте поставим эту печать. Выиграем хотя бы время, чтобы решить главную задачу.

– Это очень опасно, Александр, – предупредила Смит.

– А разве у меня есть выбор?

– Хорошо, – нехотя согласилась Смит. – Нужно подготовиться.

Глава Школы принялась ходить по кабинету, нервничая и явно не зная с чего начать.

– Вам нужна помощь? – предложил я.

Смит рассеяно глянула на меня, покачала головой.

– Нет. Я сама.

Потом подошла к столу, достала из ящика бутылку початого бренди и отхлебнула пару хороших глотков. Глянула на меня с упреком, сказала:

– Поведешься с тобой, Пушкин, начнешь к бутылке прикладываться как варвар, – и немного подумав, предложила: – Будешь?

– Буду.

Я тоже хлебнул превосходнейшего напитка.

– А теперь начнем, – сказал Смит.

Процедура запечатывания линий силы была очень мудрёной. Я следил за манипуляциями Смит и лишь строил догадки, что она сейчас делает. Использует свой Дар – это точно. Ощущался плотный поток горячих волн, исходивших от нее.

Смит закрыла глаза, принялась выписывать в воздухе какие-то знаки, погружаясь в транс. Я невольно залюбовался ее работой. Каждый движение отточено, каждый взмах идеален.

Построение необходимых линий закончилось появлением голубоватого свечения на кончиках пальцев Смит.

– Отлично, – прошептала она, не открывая глаза.

И вновь продолжила выстраивать конструкты, способные запереть Архитектора в клетку.

«Думаешь, это возможно? – внезапно ожил он в моей голове. – Для меня не существует никаких преград. Я вырвусь из любого плена!»

Я попытался отвлечься, чтобы не слышать его, но тот напирал. Его голос становился все громче, заставляя меня сморщиться от боли.

«ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ БОРОТЬСЯ СО МНОЙ!»

Рука моя вновь ожила, дернулась, но наручники не дали ему ударить меня.

– Лучше ускориться, – осторожно поторопил я Смит.

Та, казалось, вообще ничего не слышала, она была погружена в транс и что-то шептала себе под нос. Концентрация ее была невероятной, я смотрел на Смит и чувствовал эманации ее энергии, плотной и колючей. Глава Школы выписала в воздухе несколько фигур и в ту же секунду там начали проявляться полосы.

Потом возникло сияние. Оно начало краснеть, словно наливаясь кровью. Я понял, что происходит что-то незапланированное – слишком отталкивающим был этот цвет. Однако сделать уже было что-то поздно. Процесс был запущен и пытаться сейчас в него вмешаться было равносильно, что лезть голой задницей в муравейник – ничего хорошего это не сулило.

В сиянии начал клубиться дым, неизвестно откуда появляющийся. Отчетливо запахло гарью и паленой шерстью. Я глянул на Смит, чтобы предупредить, но та была слишком погружена в себя и беспокоить ее сейчас было категорично нельзя.

Дым тем временем начал сгущаться, в его клубах то появлялись, то исчезали очертания каких-то причудливых зверей. А потом вдруг отчетливо проступил образ Архитектора.

– ДУМАЕТЕ МЕНЯ МОЖНО ЗАПЕРЕТЬ?! – прорычал он, да так, что задрожали стены.

Тут же неведомо откуда ударил ветер, крепкий, скидывающий со стола бумаги и книги.

– Скорей! – не выдержал я, чувствуя, как все внутри меня начало переворачиваться.

Я чувствовал, как Архитектор пытается вырваться, причем в прямом смысле этого слова, порвав мою плоть, сломав ребра и прогрызть грудь.

Смит вскинула руки вверх. Тут же в воздухе возник круг, внутри которого была вписана звезда. У каждой вершины фигуры поблескивали руны. Я сообразил, что это была та самая печать. От нее веяло чем-то старым, пыльным. И мощным. Лицо щипало, будто рядом был источник тока, статика заставляла жмурить глаза и трясти головой, а искры сыпались с волос.

– ВАМ МЕНЯ НЕ ЗАПЕРЕТЬ! – закричал демон.

Завыл ветер, протяжно и страшно. Бумаги взмыли вверх, к потолку, засвистело и зарычало, будто в этом ветре прятался хищный и голодный зверь.

– ВАМ МЕНЯ НЕ ЗАПЕРЕТЬ! – повторил Архитектор.

Меня швырнуло к стене, я больно в нее врезался, но не упал. Ноги подняли меня и вновь направили на стену – я только успел закрыть голову от встречи с бетонной преградой.

– ВАМ МЕНЯ НЕ ЗАПЕРЕТЬ!

Ветер едва не срывал скальп, острый и злой, он резал кожу, готовый нашинковать меня на куски, лишь бы выпустить наружу своего хозяина.

Печать зрела, наливалась светом. Смит держала ее и видел, что ноги женщины дрожат – она едва управлялась со столь сложной и тяжелой конструкцией.

Скорей! Ну же!

Смит хрипло выкрикнула и бросила печать на меня.

Я успел лишь увидеть, как ее край прикоснулась к моей голове, а потом все наполнилось невыносимым шумом. Крики, свист, рык и скрежет – все смешивалось в единую какофонию, играя мой прощальный марш.

Я упал, закрыл уши руками, но это не помогло. Казалось, меня сейчас вывернет наизнанку, кости и мышц перемалывало, а Архитектор уже не угрожал – он просто кричал, не человеческим, но звериным рыком. Однако в интонациях этого крика было уже не ликование, а злость, досада, боль…

Кажется, я потерял сознание, потому что когда в следующий раз открыл глаза, шум исчез. Комната была наполнена тишиной. Не успел я произнести и слова, как чья-то рука шлепнула меня по щекам.

– Живой? – спросила Смит.

Голос ее мне не понравился – уставший, дребезжащий, старый.

Я открыл глаза и слова застряли в горле.

Голова Смит была абсолютно седой!

– Что… с вами? – только и смог вымолвить я.

– Тяжелые конструкты берут свою плату, – устало ответила она. Спросила: – Как ты?

Я прислушался. Архитектора слышно не было.

– Вроде, ничего.

– Хорошо, – кивнула Смит. – Но это временно. Нужно найти другой способ, который раз и навсегда…

Договорить она не успела – в дверь постучали, требовательно, громко.

Смит вздрогнула, обернулась. Не успела ответить, как ручка повернулась и дверь распахнулась. На пороге возник высокий человек в черном костюме. Он был весь прямой, словно вырезанный из бумаги и каждое его движение говорило о том, что это очень важный человек.

– Госпожа Смит? – спросил он, даже не удосужившись взглянуть в нашу сторону.

Казалось, его ничего не могло смутить – ни наш взмыленный вид, ни разбросанные по всей комнате бумаги.

– Вы госпожа Смит?

Голос его был так же строг, таким голосом не привыкли говорить добрые слова, только раздавать команды и приказы.

– Да, это я, – ответила женщина. – А с кем собственно имею честь разговаривать?

– Я из администрации Его Величество Императора.

Брови Смит вздрогнули, чуть поползли вверх.

– И что же вам надо? – осторожно спросила она.

– Вас вызывает к себе Император, – сказал он и вдруг прищурено с подозрением глянув на Смит и чуть улыбнувшись, словно говоря «знаю я вас, не пытайтесь меня одурачить», добавил: – У Его Величества Алексея Ивановича есть несколько вопросов по поводу проведенного недавно турнира…

И перевел взгляд на меня.

Глава 2
Переезд

– Александр, вы идите пока домой, а я схожу на встречу, – деликатно произнесла Смит. – Вы сможете дойти до дома?

Я кивнул. Тихо спросил:

– Моя помощь нужна?

– Нет. Вечером позвоню, – так же тихо ответила она.

Я вернулся домой и долго отмокал в ванне, размышляя о том, зачем же Император вызвал Смит к себе, да еще и по поводу турнира. Уж не донесли ли ему всю суть того, что произошло там на самом деле?

Отец встретил у порога, долго расспрашивал. Потому, убедившись, что со мной все в порядке, немного успокоился. Я узнал, как у него дела и он поведал мне, что быстро собрал небольшую конференцию и опроверг все слухи. Потом показал мне монитор своего планшета, на котором были показаны графики цен на акции.

– Растут! – с радостью ответил он. – Очень быстро растут! Я уже отбил свои затраты. Думаю, в ближайшее время начну выходить в хороший плюс.

– В два раза повышение будет, – ответил я.

– Уверен?

Я кивнул.

Без аппетита поев, я поднялся к себе в комнату и лег. Спать не хотелось. Мысли роились в голове и не давали покоя. Многое пришлось пережить в такой короткий промежуток времени.

– И еще придется… – вслух ответил я.

Смит позвонила через три часа. Судя по голосу никаких радостных новостей от нее ждать не приходилось.

– Его Величество отправляет четыре группы победителей турнира на обучение в кадетский корпус имени Михайлова, – сходу выдала она. – Одна из этих групп – твоя.

– Как это? – растерялся я. – А Школа? Мне ведь нужно доучится.

– Александр, ты ведь понимаешь, что я говорю? Если Император сказал перевести вас в кадетский корпус, то Школу ты уже закончил – приказ готовится. И повлиять на что-то я уже бессильна.

– Теперь мне в кадеты идти? – я начинал злиться.

То внезапная Школа, то теперь вот кадетство.

Смит тяжело вздохнула, и я понял, что она и в самом деле никак не может на это повлиять.

– Перевод будет сделан уже завтра – таков указ Его Величества. Александр, если тебе понадобиться моя помощь, ты знаешь где меня найти.

– На ярмарке, где дирижабли?

Смит рассмеялась, впервые за все время нашего общения.

– Спасибо вам большое, – произнес я.

– Я буду работать над тем, как помочь тебе. Постараюсь привлечь для этого все ресурсы. Мы что-нибудь придумаем. А пока на тебе печать ты в безопасности.

– А Дар?

– Он в порядке. – немного удивленно ответила Смит. Разве ты не почувствовал?

– Не хотел рисковать. Мало ли?

– Нет, с ним все в порядке. Ну все, прощай, мне пора.

– Прощайте.

Смит положила трубку, и я некоторое время слушал быстрые отрывистые гудки. Потом лег и заснул крепким без сновидений сном.

* * *

Утро было неожиданным, оно ворвалось в мой покой резко раскинуло занавески в стороны, наполняя комнаты светом.

– Что… кто… – сонно прохрипел я, щурясь от света и ничего не понимая.

– Доброе утро, княжич, – произнесла Марина, начиная суетиться и убирать брошенную на пол одежду. – По вашему личному маршрутизатору пришло уведомление, что вам сегодня нужно быть в кадетском корпусе – вот я и решила разбудить вас пораньше, чтобы вы успели позавтракать и принять душ.

– Да что же это такое?! Почему я не могу поспать хоть еще немного? – начал бубнить я. – Марина, закрой занавески! Твой княжич приказывает тебе!

Марина хохотнула. Ответила:

– Любое ваше слово для меня, мой княжич, закон. Но если вы проспите кадетский сбор, то я буду иметь больше неприятностей, по сравнению с тем, что просто разбужу сейчас вас. Вставайте, соня!

Я глянул на служанку.

Чулки, короткая, очень короткая юбочка, не укрывающая ничего под ней, белый фартучек… Специально она так что ли одевается?

Известно каждому пареньку на личном опыте, что по утрам его мужское начало восстает и каменеет, как Останкинская башня, показывая свое величие и непоколебимую силу. Вот и сейчас я вдруг почувствовал, как все ниже живота наливается теплом.

Марина повернулась ко мне. От ее взгляда не ускользнул холм одеяла между моих ног, девушка лукаов улыбнулась, подошла ближе.

– Вы так напряжены, княжич!

– Напряжен, – кивнул я, не отрывая от нее взгляда.

– А доктор вам сказал не напрягаться – это вредно для здоровья.

– Так что же делать?

– Я знаю! Нужно снять напряжение.

Марина игриво намотала тряпочку для пыли на свой палец, потом откинула в сторону. Произнесла:

– И я могу вам помочь.

– Помоги.

Я взял ее за плечи и потянул к себе. Она покорно подалась вперед. Запах ее кожи был тонок, приятен – ни духов, ни дезодорантов, просто мягкий и теплый аромат молодого девичьего тела, сводящего с ума.

… Надо ли говорить, что на завтрак я опоздал, и едва успел принять душ?

* * *

Маршрутизатор, про которых говорила Марина, и в котором отражались время и дела, которые у меня запланированы на сегодня, и вправду показывал, что я должен быть сегодня в девять часов утра в кадетском корпусе Михайлова. Информация пришла по общей рассылке, через почту Школы Смит.

Делать нечего, нужно идти.

– Саша! – окликнул меня отец, весь светящийся от счастья.

Глаза его были красными и я понял, что он всю ночь не спал.

– Что случилось? – спросил я, кивая на его вид.

– Не мог заснуть, – улыбнулся тот. – Все смотрел котировки акций. Саша, мы теперь очень богаты! И все благодаря тебе!

– Ты тоже принял в этом немаловажное участие! – улыбнулся я.

– Не принижай своих достоинств, именно ты придумал такую хитрую комбинацию и наказал этого Дантеса. Поэтому я решил тебе подарок сделать.

– Какой?

Отец протянул карточку.

– Вот. Сюда поступает десять процентов с каждой акции. Это честно твои деньги, остальное я распределяю на возврат долга и финансирование долгосрочных проектов и поддержание рода.

– Десять процентов? – я прикинул в уме.

Получалось очень большая сумма.

– Это много.

Отец остановил меня жестом.

– Не спорь. Это твои деньги. Трать их как считаешь нужным.

– Ты уверен?

– Вполне.

Я пожал отцу руку, двинул на улицу. Там меня уже ждала машина.

* * *

Кадетский корпус имени Михайлова был одним из трех корпусов, расположенных в разных конца города, объединенных под крылом Императорской Гарнизонные школы, считающейся низшим разрядом военно-учебного заведения. Обычно там карьеру делали служивые люди, не обладающие особыми умениями и Даром и не имеющие богатого рода. Однако путь таких людей был долог. Нужно было отличиться в учении, показать себя в бою, уметь не только превосходно махать шашкой или стрелять с плеча, но и уметь играть в тонкие подковерные игры, которым тут не было конца.

Но перешедшие из Школы будущие аристократы негласно наделялись особым статусом. Считалось, что те, кто прошел и Школу и кадетство, могли пойти очень далеко во власти, гораздо дальше, чем если бы учились только в Школе. И это было основано не на ровном месте. Ведь Его Высочество государь Алексей Иванович сам прошел два учебных заведения. Правда, он еще и был сыном прошлого Императора, но об этом почему не упоминалось.

Об этом всем мне успела рассказать Смит аудиосообщением, пока я ехал туда. Она также пообещала узнать кто именно будет нашим командиром и сказал, что вышлет по нему всю имеющуюся у нее информацию.

Мы подъехали к серому зданию и я понял, что это точно будет не Школа. Решетчатые заборы под два метра высотой, за ними никакой зелени, все сплошной асфальт, по которому маршировал строй парней. Сам кадетский корпус представлял собой огромное раскинувшееся здание, в четыре этажа и несколько отделений, соединенных с собой кирпичными перемычками. Никакой роскоши и мраморных статуй. Серая штукатурка, белый кирпич, черный асфальт.

Я вышел из машины, взял свои вещи.

– Кто такой? – угрюмо спросил охранник на проходной.

Я представился.

– Проходи, – кивнул тот, найдя мою фамилию в списке.

Я вошел внутрь.

На малом плацу, расположенном слева от самого корпуса, стояла толпа. Я понял, что мне туда и кисло побрел ко всем. Довольно скоро нашел среди толпы Иосифа, Катю, Тамару и Бульмяка.

– Учится вместе будем? – спросил я, поглядывая на девушек.

– Нет, – так же кисло ответила Катя. – Женское отделение в другом конце. Общие только занятия, и то не все.

– Не переживай, – шепнул Иосиф. – Будем втихаря встречаться гд-нибудь, у меня тут знакомые ребята есть, можем через них чего покрепче заказать.

– Ага, как же! – хмыкнула Катя. – Если поймают знаешь что будет? На восточные рубежи сошлют!

– А что там? – пробасил Бульмяк, явно не следящий за новостями.

– Горячо сейчас там, – хмуро ответила Катя. – И есть большой шанс выхватить пулю в спину. Или в лоб.

Это еще больше добавило к моему и без того плохому настроению черных красок.

Я начал осматриваться, вглядываться в лица. Довольно скоро увидел Крысу, он стоял поодаль от всех. Все такой же, с кривым носом, но вот взгляд потухший.

Я кивнул всем остальным:

– Вон Крысеев.

Крыса поднял на нас взгляд. Я приветственно кивнул – все-таки пережили вместе тяжелые мгновения, а это, как говорят, сплачивает. Но Крыса сделал вид, что не узнал меня, от чего мне стало противно – словно потрогал слизняка.

– Некоторых жизнь не меняет, – фыркнула Катя.

– Добрый день! – крикнул вдруг зычный громкий голос и к нам вышел коренастый мужичок.

Одет он был в военную форму, без погон. Лицо его было квадратное, словно накрошенное поваром-неумехой – глаза разные, одно с прищуром, другое навыкат, нос смотрит в бок, рот как шрам, разделяет щетинистый подбородок. Незнакомец не внушал доверия и представлялось, что он служит тут, в кадетском корпусе, каким-нибудь палачом.

– Сказал добрый день! – рявкнул он и толпа нестройно начала отвечать ему. – Какой ужас! Значит так, утырки. Меня зовут зауряд-поручик Шмыгаль Семен Семенович. Я вам тут и папа, и мама. И я буду делать из вас людей. Кадет должен стрелять как ковбой и бегать как его лошадь. Так вот я сделаю из вас и ковбоев и лошадей. Всем все понятно?

Толпа вновь что-то промычала.

Шмыгаль сморщился. Начал дежурно говорить:

– Кадетский корпус имени Михайлова – это частично полный пансион. И это вам не Школа. Тут вы будете жить месяц. Потом только можно будет посетить дом. Но только на один день! А дальше – учеба, тренировки, еще учеба, и марши, марши, марши, – Шмыгаль хитро улыбнулся. – Вам понравится. А если не понравится, то три наряда вне очереди. Всем все ясно?

Собравшиеся нестройно что-то защебетали.

– Не слышу? Что за баранье блеянье? Нужно говорить «так точно!». Понятно?

– Так точно!

– Не слышу!

– ТАК ТОЧНО!

– Вот и хорошо.

Шмыгаль достал бумагу из внутреннего кармана кителя, развернул ее, подслеповато щурясь, начал читать. Потом, прочитав, посмотрел на собравшихся.

– Значит так. То, что вас определили сюда сам Император Алексей Иванович еще не делает вас какими-то избранными или неприкасаемыми. Для всх правила одинаковы. Для вас – тем более. Так… – Он сосредоточенно потер пальцами переносицу. – Где тут список фамилии? Ага, вот он!

Он принялся делать перекличку, на каждую фамилию придумывая обидную рифму:

– Бульмяк – полбу хреном шмяк!

– Петров – без штанов!

– Куприн – в штанах блондин!

– Гордеев – сын лакеев!

Кто-то хихикал, кто-то молчал, испытывая стыд за недалекого зауряд-поручика, кто-то – в основном, кого уже успели назвать, – едва сдерживался и сжимал кулаки.

Мне же было безразлично. Я понимал, что таким способом он просто пытается понять уровень выдержки поступивших новичков и понять кто из нас самый слабый.

– Крысеев – экспонат туалетных музеев!

– Заткнись! – внезапно ответил Крыса и толпа тут же затихла.

– КТо сказал? – рявкнул Шмыгаль, пробежавшись взглядом по рядам. – Крысеев – вышел из строя! Я сказал вышел!

Крыса шел в развалочку.

– Ага, значит смелый самый? Ну так вот что я тебе скажу, Крысеев. ДУмаешь, что твой род поможет тебе? Думаешь, если есть власть, то ты тут крутой, да? Только вот не так все немного.

Шмыгаль подошел ближе к Крысе и вдруг резко выкинул руку вперед, нанеся тому тяжелый удар в живот.

Крыса охнул, согнулся пополам.

– Вот что тебе нужно знать, Крысеев. Я – человек военный, у меня желтая полоска. И твои замашки аристо на меня не распространяются. Нет у тебя на меня власти, сынок. Усек? Вот и хорошо, а теперь возвращайся в строй, Крысеев – экспонат туалетных музеев!