Текст книги ""Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Семен Кузнецов

Соавторы: ,Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 314 страниц)

Глава 23
Помощь

Отматывая назад все произошедшее, я понял, где мы допустили ошибку. Да, нам удалось оторваться от преследователя на вокзале, которого нам подослал Распутин. Но мы слишком спешили попасть к Смит и этот шаг он просчитал, устроив там засаду. И теперь эта оплошность привела к таким печальным последствиям. Архитектор был на свободе. Вновь.

– Путь-Свят-Ра! – прорычал Распутин, заворожено наблюдая, как чужак из иных миров кружиться под сводами храма.

– Ну, чего же ты стоишь? – закричал я, обращаясь к Распутину. – Ты говорил, что хотел очистить этот гной. Так убей Архитектора!

Адепты занервничали. Распутин и в самом деле говорил такие слова, но это была ложь. Истинные намерения сектанта были другими.

– Убей чужака, пока не поздно! Иначе мы все… – договорить я не успел, мне врезали кулаком в живот, и я согнулся пополам.

Все остальное действо я уже наблюдал лежа на полу.

Как говорил мой давний еще из прошлой жизни, друг Майк, «иногда сумасшедших можно остановить только дав им то, чего они хотят и тогда их разрывает от счастья». Я хотел верить в то, что Распутина сейчас именно разорвет, в прямом смысле слова.

– Отдай мне свою силу! – гортанно зарычал Распутин.

Мне стало смешно. Как же, так он тебе добровольно все и отдал! Держи карман шире!

– Идиот! – с трудом выдавил я. – Он убьет тебя!

Распутин оглянулся, рявкнул:

– Этих – в расход!

И кивнул на меня и Смит.

Меня подхватили за одежду и потащили к выходу. Уже у самого порога я увидел, как Архитектор вдруг расправил перепончатые жуткие крылья и камнем обрушился на Распутина. Мне хотелось верить, что он убил сектанта. Но все было хуже. Гораздо хуже.

Архитектор понял, что Распутин и сам является достаточно мощным менталистом и обладателем силы. И решил воспользоваться этим. Превращаясь в клубок молний, чужак погрузился в Распутина, сливаясь с ним, используя его тело для своих целей. Ожидаемо. Предсказуемо. Но от этого не менее опасно.

Глаза Распутина вспыхнули адским пламенем, таким мне знакомым. Сектант зарычал, начал дергаться из стороны в сторону, махать руками. Упругая волна леденящей силы ударила во все стороны. Адепты в страхе отпрянули.

Что было дальше я не видел – меня вытащили на улицу. Следом выскочил один из адептов, произнес охране:

– Дай, я его прикончу!

И скинул балахон с голову. Я не удивился, увидев Дантеса.

В руке он держал пистолет.

Охранник отошел в сторону, потом и вовсе скрылся в дверях храма, когда оттуда раздались жуткие крики.

– Думал, я не смогу найти способ поквитаться с тобой, гаденыш? – прошипел Дантес, ухмыляясь. – Думаешь. Смог меня победить? Нет, меня просто так не одолеть. У меня везде связи есть. Наша организация проникла во всё! Ее адепты работают на разных руководящих должностях во всех организациях. И они помогут своему собрату, когда приходит беда. Так что ты проиграл, Пушкин. И сейчас я тебе голову прострелю, с огромным удовольствием прострелю.

– Убьешь – окончательно лишишься возможности получить обратно свой завод «БлагоДать», – начал играть я на больной теме Дантеса.

– Тоже ошибаешься, – улыбнулся тот. – Это лишь вопрос времени. Мои люди уже занимаются этим. Я верну себе свое, и ты мне не нужен.

– Вы – подонок и свинья! – крикнула вдруг Смит, наконец избавившись от кляпа. – Немедленно отпустите нас, а не то…

– А не то – что?

Смит попыталась создать хоть что-то с помощью Дара, но не смогла – помещал блокиратор в виде ошейника.

Дантес визгливо рассмеялся. Вновь повернулся ко мне.

– Видишь? Ты проиграл.

И направил на меня оружие.

– Нет, – покачал я головой. – Проиграл не я. А ты!

И рассмеялся.

Такая реакция смутила Дантеса. Он зашипел:

– Чего ты ржешь?! Или спятил? А ну заткнись! Заткнись я сказал!

– Дантес, ты идиот!

Такое откровение сбило противника с толку. Он непонимающе посмотрел на меня, пытаясь все же понять причину моего веселья. И он ее понял буквально через мгновение – когда Харуко, выскочившая из кустов, сбила его с ног.

Я тут же подскочил, отпнул пистолет в сторону. Вторым ударом вырубил Дантеса.

– Харуко!

Но девушка и сама поняла, что от нее требуется. Он подбежала ко мне, одним движением сорвала ошейник. Потом помогла освободиться Смит.

Я активировал Дар, заставив наручники со звоном отскочить в стороны. Ярости в моей душе было много, и она сыграла как прорезающее горючее – благо в памяти остались конструкты, которыми пользовался Крыса.

Я подошел к Смит, помог ей подняться.

– Александр!.. – успел вскрикнуть он.

Но я услышал тяжелое дыхание Дантеса еще до того, как он успел подойти ко мне.

Я ударил его с левой. И удар, подкрепленный артефактами Коха, выдался мощным. Дантес даже не успел понять, что произошло. Просто шамкнул сломанной челюстью и вновь упал на землю.

Я глянул на Смит и Харуко, коротко бросил:

– Идите.

Они поняли меня без лишних вопросов. Я же решил поставить точку в деле с Дантесами. Хватит милости. Хватит прощения. Пора принимать жесткие решения.

И я их принял.

Точный удар, подкрепленный артефактами перчатки, отправил Дантеса к праотцам. Он долго напрашивался. Что ж, сегодня я оказал ему такую услугу.

Я отбросил тело в сторону, сам глянул на храм.

– Александр! – это была Харуко.

Она вернулась ко мне.

– Один ты не справишься, – прочитав мой взгляд, произнесла она.

– Как тебе удалось спастись?

– Я увидела тень в комнате Смит, но предупредить тебя не успела – все произошло слишком быстро. Мне удалось спрятаться. Я двинула по следу и как видишь помогла тебе!

Она с гордостью расправила плечи.

– Спасибо тебе! – поблагодарил я. – Ты и вправду меня спасла. Где Смит?

– Она ждет в машине. Я пришла за тобой.

– Но… – кивнул я на храм.

– Нам не справиться. Архитектор заполучил Распутина, а значит их суммарная мощь велика. Нам не справиться.

Это действительно было правдой, колючей и горькой, с которой мне не хотелось смириться.

– Нам нужно отступить, – нехотя произнес я. И тут же уточнил: – Но лишь для того, чтобы собраться с силами и найти поддержку.

– У кого же мы ее будем искать? – насторожилась Харуко.

– У зауряд-поручика кадетского корпуса Семен Семеновича Шмыгаля, – ответил я.

* * *

Идти с поклоном к Шмыгалю у меня не было никакого желания. Но я понимал, что это самый быстрый способ собрать силы – реальные силы, – чтобы противопоставить их Распутину. Попасть к Императору нереально, дольше пороги оббивать будешь. А Шмыгаль, хоть и скверный по характеру человек, но мог все же выслушать и помочь.

– Кто такой это Шмыгаль? – спросила Харуко.

– Это заноза всего кадетского корпуса. Но он нам поможет. По крайней мере, я на это надеюсь. Поехали!

Я и вправду рассчитывал на помощь Шмыгаля, хотя и сомневался, что он даст мне хотя бы договорить. Однако у него был доступ к оружию. Да и силой он обладал огромной.

Мы доехали до кадетского корпуса, зашли внутрь. Харуко заранее надела бейсболку, чтобы походить на парня и не привлекать лишний раз охрану. Шмыгаль сидел в своем кабинете, заполнял какие-то бумаги. В углу у него стоял маленький телевизор, по которому показывали черно-белое кино.

– Пушкин? – воскликнул Шмыгаль, когда мы зашли к нему в кабинет. – Ты что тут делаешь?

Он отложил карандаш, перевел глаза на мою спутницу, спросил:

– А это кто такой? Что-то я не помню его.

– Он, точнее она, со мной, – ответил я.

– Она?!

– Семен Семенович, послушайте, у меня важное дело к вам.

Шмыгаль фыркнул, внимательно осмотрел Харуко. Потом повернулся ко мне, спросил:

– Так что ты тут делаешь? Мне передали, что ты заболел.

– Не совсем так, – произнес я. – Семен Семенович, у меня к вам серьезный разговор.

– Даже так? – нахмурился тот. – Заявление принес?

– Какое заявление? – не понял я.

– Ну серьезный разговор – это про увольнение обычно. Все так начинают. Не выдерживают условий кадетских и уходят. Только предупреждаю сразу – с белым билетом тебя точно никуда не возьмут, ни государственной тебе службы, ни тем более военной.

– Нет, – покачал я головой. – Увольняться я не собираюсь. Я по другому вопросу.

– А что же тогда? – окончательно растерялся Шмыгаль.

Я не знал с чего начать. Сказал:

– Дело государственной важности.

Шмыгаль пристально посмотрел на меня.

Я сделал глубокий вдох и начал рассказ. Я не стал говорить ему лишних деталей, но остановился в своем рассказе на Распутине и о том, что он создал тайную секту. Это были ничем не подкрепленные слова, я искренне надеялся, что меня не сочтут за идиота.

А еще я рисковал, потому что Шмыгаль и сам мог оказаться одним из адептов. Маловероятно, но все же. Хотя в это верилось с трудом. Шмыгаль из другого теста. Я осторожно рассказал о том, что разум Распутина захвачен неизвестной сущностью (говорить про иные миры и Архитектора тоже не стал – помнил про наказ Императора). Закончил тем, что нужно остановить Распутина иначе катастрофы не избежать.

Шмыгаль выслушал молча, потом произнес:

– Ты правда думаешь, что я в это поверю?

Ожидаемая реакция.

– Могу поклясться на крови честью рода! – тут же выдохнул я.

Такой аргумент заставил Шмыгаля нервно заерзать на стуле. Честь рода – для него это были не пустые слова, и к этому он относился очень серьезно. К тому же он знал, что обычно происходит с теми, кто не сдержал клятву рода. Я в данном случае поставил судьбу фамилии на кон. Большая ставка. Слишком большая. Но мог ли я поступить иначе?

– Это сильнее слова, – напряженно произнес он. – Но это слова…

Я вскинул руку вверх, создал родовую печать. И наложил ее на себя. Печать неярко вспыхнула и растворилась, оставляя в воздухе едва заметный след.

Шмыгаль долго молчаливо смотрел на то место, где она появилась. Я чувствовал – он поверял. Не фокус ли это? Не обман? Но все было взаправду. И он еще больше стал задумчив.

– Я даже не знаю, что сказать, – наконец произнес он. – Кто-то из вас действительно сошел с ума – либо и в самом деле Распутин, как ты говорил. Либо ты сам.

– Семен Семенович, меня зовут Харуко Камияма, – произнесла девушка, выходя вперед и стягивая с головы бейсболку. – Я являюсь официальным представителем японской делегации, которая приехала с визитом к Императору. Вот мои документы.

Девушка показала корочки.

– Постой… – Шмыгаль присмотрелся к девушке. Потом хлопнул себя по лбу. – То-то я и смотрю лицо у вас знакомее! Я же вас по телевизору видел, по новостям!

И вновь стал серьезным.

– Что же вы тут…

– Все по тем же причинам, по которым Александр пришел к вам. И я хочу подтвердить то, что Александр говорит чистую правду. Российская Империя находится под угрозой. И если мы не отреагируем максимально быстро, то беды не избежать.

– Послушайте… – окончательно растерялся Шмыгаль. – За долгие годы работы в кадетском корпусе я привык ко всяким розыгрышам. Я привык ко всякому. И повидал всякого. Но если вы, ребята, сейчас пытаетесь меня разыграть, то я скажу вам так – это очень плохая идея. С такими темами не шутят.

– Мы говорим правду!

– И если все это окажется дурацкой шуткой, то я клянусь, что сделаю так, что вас вышвырнут отсюда не только с белым билетом, но и с пометкой во всех черных списках. Вас не то, что на госслужбу не возьмут, вас даже уборщиком туалетов не примут. И про Рейтинг Аристо тоже можно сразу позабыть.

Шмыгаль говорил это все больше для того, чтобы завести себя. ОН прекрасно понимал, что мы не врем.

– Так что, Пушкин, я спрошу последний раз – ты действительно хочешь продолжить этот разговор? Вспомни. Какие последствия это может вызвать для тебя и твоей семьи. Есть еще шанс списать все на ошибку и уйти отсюда. Ну так что?

– Это не шутка, – устало ответил я. – И нам действительно нужна помощь.

И словно в подтверждение наших слов телевизор, который шел фоном и показывал какой-то старый фильм, вдруг прервал показ и показал диктора.

– Срочные новости! В районе улицы Куприна зафиксированы сильные магнитные аномалии и возмущения силы. Уровень потоков, по предварительным данным, составляет десять баллов. Причины столь большого уровня возмущения выясняются, а пока же просим вас выбирать объездной маршрут движения. На Вторую Тверскую можно попасть через Гагарина, а на линию Королева через проспект…

– Десять?! – воскликнул Шмыгаль, не дослушав до конца. – Он сказал – десять?!

Я кивнул.

Удивление его было понятным. Средние возмущения колебались в районе одного-двух баллов. Три считалось очень большим природным колебание. От четырех не защищенному человеку, попытавшемуся поймать такой поток, сжигало мозги. А тут – десять… Явно не природного характера возмущения. И только я с Харуко знали, кто был причиной такого уровня.

– Хорошо, – произнес Шмыгаль, сделавшись максимально сосредоточенном. – Я помогу. Но только ответь мне на один вопрос: почему я?

– Потому что только у вас есть доступ к серьезному оружию, – ответил я.

* * *

Мы ехали на машине. Я был за рулем, Шмыгаль на переднем сиденье, Харуко – на заднем. У каждого из нас было по автомату, которые взял с собой Шмыгаль. В багажнике было припрятано еще несколько стволов. А еще я взял меч, который висел у Шмыгаля на стене – просто не мог пройти него мимо.

– Они сейчас находятся в храме, – пояснил я маршрут нашего движения. – И судя по тому. Что в том районе зафиксированы сильные возмущения, там сейчас очень жарко.

– Пушкин, ты должен понимать, что Распутин – не простой человек. Он вхож в дом к самому Императору. И ты должен понимать, что если мы просто так ворвемся в храм и попытаемся его схватить, то проблем потом будет выше крыши.

– Что же тогда вы предлагаете?

– А вот что!

Шмыгаль достал из кармана балаклавы – лыжные шапочки, закрывающие лицо, с вырезами для глаз.

– Как в старые добрые времена! – радостно воскликнул Шмыгаль, отдавая нам головные уборы. – Спрячем лица – там будет надежней. В крайнем случае, спишут на грабителей. Если все пойдет не по плану.

Кажется, Шмыгаль входил в кураж. Но идея с шапочками мне понравилась. Лишний раз не будем светить лицами, да и Шмыгаль подстрахуется в случае, если будет разбор полетов.

Мы проехали по Второй Тверской, остановились в небольшой пробке. Впереди ходили люди с плакатами, что-то орали и требовали. Тут же паслась целая россыпь журналистов, снимая толпу.

– Что это? – спросила Харуко, глядя на собравшихся. – Митинг какой-то?

– Странные дела творятся второй день в столице, – произнес Шмыгаль, глядя на толпу. – Народ внезапно вышел, начались забастовки почти на всех заводах и предприятиях. К Императорскому дворцу все ринулись, стоят там с плакатами, орут чего-то. Вот и тут видимо собрались. Как сговорились все!

Я понял, что это были происки Распутина. Таким образом он отвлекал Императора от основных дел, связанных со мной. Когда митингует народ, все остальные проблемы уходят на второй план. К тому же идет обработка Императора со стороны его родни. Он сейчас между молотом и наковальней. Думаю, еще и министры, кто входит в секту Распутина, шепчут Его Величеству нужные слова.

И все ради того, чтобы выиграть для Распутина время, дать ему окончательно совершить задуманное.

Значит, я все сделал правильно. Соваться к Императору было бы глупостью – мне бы просто не дали встретиться с ним.

– Кажется, сейчас будет весело… – загадочно произнес Шмыгаль.

Зная Шмыгаля и его специфичное понятие веселья, я понимал – на горизонте зреют огромные проблем.

Не прогадал. Проблемы не заставили себя долго ждать.

Глава 24
Щит

Мы проехали толпу, выбрались на второстепенную дорогу, по которой можно было попасть в храм.

– Пушкин, это что там, за нами? – прищурился Шмыгаль. – «Хвост»?

Я пригляделся. И довольно скоро увидел черную машину, следующую за нами. Да, это был «хвост», и держался он довольно нагло, не скрываясь. Из-за посторонних мыслей я не обратил вовремя на машину внимания. В отличие от Шмыгаля. Тот отказался наблюдательным.

– Признаться, я до последнего не верил в твою историю, – усмехнулся зауряд-поручик. – Думал, ты меня разыгрываешь. Но, кажется, я заблуждался.

Он вновь кивнул на машину, едущую за нами.

А та, словно поняв, что ее приметили, вдруг резво газанула и рванула прямо на нас.

– Лихие парни! – хмыкнул Шмыгаль, внимательно наблюдая за преследователем.

Те обгоняли одно авто за другим, сокращая дистанцию, уже не скрываясь и не прячась. Плохой знак. Игра в открытую ничего хорошего не сулит. Не прогадал.

Из окна вдруг высунулся один из охранников Распутина, достал автомат и дал по нам очередь.

– Едрит в коромысло! – выругался Шмыгаль, пригибаясь.

Я рванул руль, уводя машину в сторону. Но очередь все равно звякнула по боковине.

– Никого не задело?

– Нормально, – ответила Харуко.

– Это кто такие?! – воскликнул Шмыгаль.

– Люди Распутина.

– Сейчас я этих людей в покойников превращу! Держи руль ровно.

Шмыгаль схватил автомат, вылез в окно. Крикнул:

– Ровней руль!

А потом дал две короткие очереди в преследователей. Те немного отстали, но продолжали преследовать нас.

– По колесам дал! – радостно воскликнул Шмыгаль, садясь в своем место.

– Не попал, – хмуро ответила Харуко.

И это было правдой. Машина преследователей вновь рванула к нам, из окна торчал стрелок, намереваясь довершить начатое.

Я рванул руль вправо, уходя на второстепенную дорогу – стрельба по оживленной улице могла привести к плачевным последствиям.

«Хвост» в последний момент успел совершить маневр.

Завизжала резина колес, авто рвануло вперед. Попытался оторваться от охранников, но те сидели плотно.

– Стреляй! – крикнул я Шмыгалю, видя, что вокруг нет людей.

Тот с радостью принялся выполнять приказ. Затрещали автоматы. Стреляли не только Шмыгаль с Харуко, но и охранники. Пули звякали по корпусу. Но все было не то. Попасть в противников не удавалось, и мне вдруг в голову пришла идея.

– Дайте мне автомат! – крикнул я.

Харуко удивленно глянула на меня, но оружие подала.

Я прибавил газу, разогнал машину по прямой. А потом, дождавшись, когда и противник разгонится, вдруг резко вдавил педаль газа и вывернул руль.

Машину повело, резко крутануло. Завизжали колеса, запахло паленой резиной. Занос позволил повернуть авто боком, чем я тут же и воспользовался. Выставив автомат в окно, я дал длинную очередь. Машина противников, не успев сделать такой же маневр, прошла мимо этой смертельной дуги. Брызнуло осколками лобовое текло, боковые окна. Сидящих охранников покрошило сразу всех. Машина, лишившаяся управления, съехала с прямой и со всей скорости врезалась в кирпичную стену дома.

– Япона мать! – выругался Шмыгаль и тут же сконфузился, глянув на Харуко. – Извини, я имел ввиду… В общем, не обращай внимания. Пушкин, ты где научился такому фокусу?

Я пожал плечами. Ответил:

– Импровизация.

– Ничего себе – импровизация!

– У меня хорошие учителя! – улыбнулся я.

Шмыгаль засветился от гордости, кивнул Харуко:

– Слышала? Мой ученик.

Мы вновь выехали на главную дорогу. Довольно быстро добрались до конечной цели.

Машина с визгом остановилась, и мы выскочили на улицу, прямо к входу в храм.

Однако заходить не пришлось – все участники действа уже были на улице.

Мы стояли друг напротив друга – Распутин со своей мощной армией и мы, трое, кто рискнул противостоять им. Две армии, неравные по свое силе, но не сдающиеся до последнего. Я, Харуко и Шмыгаль понимали, что участь наша предопределена – разве можем мы победить такое соперника? Но отступать никто из нас не собирался.

Противник, понимая, что победа скоро будет за ним, откровенно издевался над нами. Адепты смеялись, а Распутин потирал руки, довольный тем, как все складывается. Глаза его горели адским пламенем.

Но радость их была не долго.

За нашими спинами вдруг что-то громко хлопнуло, и по ногам побежал холодный туман. Мы обернулись и не поверили собственным глазам. Еще один солдат примкнул к нашим рядам. Да не простой.

Шмыгаль аж открыл рот от удивления. Он явно не ожидал увидеть здесь такую поддержку. Я, признаться, тоже.

Все-таки почувствовал, каким-то шестым чувством понял, что Империя в опасности – подумал я, глядя на гостя. И пришел, чтобы лично расправиться с врагом.

Из тумана вышел высокий человек. Бесстрашное его лицо смотрело на противника. В глазах – решительность и ничего, кроме нее.

Адепты Распутина, увидев еще одного участника побоища, сразу же скисли. И было от чего. Напротив них стоял не кто-нибудь, а сам Император Российской Империи!

* * *

– Григорий Ефимович, немедленно поднимите руки вверх и прекратите всякие попытки использования Дара или какого-либо другого источника силы! – произнес Император, глядя на сектанта.

Распутин зычно рассмеялся.

Императора от такого неуважения аж передернуло. Адепты Распутина тоже начали переминаться с ноги на ногу – долгое служение Его Величеству внесло в их поведение определенные границы, за которые они боялись перейти даже сейчас. Никто не смеет перечить Императору. Император – это власть, закон и порядок. А сейчас эти нормы рушились. И Распутин был тем, кто намеревался уничтожить эти нормы до самого основания. Пришло время другой власти, новой и всемогущей.

– Вы зашли слишком далеко. Неужели вы и сами этого не поняли? Ваша суть растворяется в ярости и злобе, как в кислоте. Скоро ничего не останется.

– Алешенька, отойди! – произнес Распутин и это его унизительно-уменьшительное обращение к Его Величеству словно к ребенку стало точкой невозврата.

Император стиснул кулаки. А потом вдруг выхватил короткую шпагу, висящую у него на поясе мундира.

Распутина это не напугало. Он вновь рассмеялся. Произнес:

– Неужели ты хочешь со мной сразиться? Ты же знаешь, что я сильней тебя.

– Бесноватый! – процедил сквозь зубы Император. – Нужно было тебе сразу урок преподать! Но ничего, еще не поздно все наверстать.

Я тоже выхватил меч, который взял у Шмыгаля в кабинете.

– Император! Я с вами! – выкрикнул я, вставая рядом с Его Величеством.

– Возьми на себя его шавок! – кинул Император. – А я расправлюсь с этим!

Распутина это все веселило, он хохотал, злобно сверкая глазами. Кажется, в своих силах о не сомневался ни на минуту.

Император ринулся в атаку.

Я двинул следом.

Сражение получилось необычным – противников у меня оказалось сразу четверо и все они были с необычным оружием. Первый схватил кусок арматуры, второй и третий – палки, четвертый и вовсе начал размахивать автоматом как дубинкой.

Я увернулся от летящей арматуры, ударил того, кто был с автоматом и разом расправился с палочниками. Никакой жалости. Они сами выбрали свою участь и потому сейчас пожинали плоды своего выбора, хватаясь за рассеченную плоть.

Император обращался со шпагой ловко, чувствовалась школа и набитая рука. Он атаковал элегантно, вставая в стойку, держа спину прямо, а взгляд ровно, не боясь врага.

Распутин же напротив, драться не умел и походил на медведя, отбивающегося от охотника. К тому же у него не было орудия. Но вот сущность чужака умела обращаться с его телом и сразу же взяла инициативу в свои руки.

Глаза Распутина вспыхнули, причем в самом прямом смысле слова. Из глазниц потекло пламя, прожигая кожу на лице. Запахло паленой плотью. Кто-то из его адептов в ужасе шарахнулся в сторону.

Но Распутин даже не дернулся. Сейчас в его теле творилась магия – другого слова я подобрать просто не мог. Над головой сектанта начали собираться в воронку вихри черной силы.

Распутин вскинул руки вверх и в его ладонях вдруг появились огненные мечи.

– Ну давай, покажи, чему тебя научили дворцовые мастера! – с усмешкой произнес он не своим голосом.

И стремительным выпадом атаковал.

Я видел, как пересеклись мечи – сталь и огонь. Раздался пронзительный лязг, брызнули искры.

Император невольно выдохнул – мощь черной силы сдавила, словно грузовиком и потребовалась вся воля, чтобы не отступить и удержать удар.

– Ты проиграл! – в самое лицо произнес Распутин.

Лицо его превратилось в обожженные лохмотья, а вместо плоти стали проявляться фантомные пласты и наслоения иной твари.

Архитектор. С Распутиным он поступил самым жестоким образом. Подселившись в его разум, который тот открыл для него полностью, он словно червь, прогрызающий яблоко, съедал своего носителя, заменяя его собой. За все надо платить. И Распутин платил самую большую цену.

– Ты проиграл! – повторил Распутин.

Император не удосужил его ответом.

Вместо этого он вывернул шпагу в сторону и контратаковал.

Лезвие цокнуло по огненным клинкам противника.

Император вновь ударил, на этот раз целился в руку.

Попал. Но лезвие не смогло прорезать фантомную плоть Архитектора.

Распутин рассмеялся.

Император выкрикнул какие-то формулы, выписал в воздухе несколько рун. Густой поток силы окутал Его Величество. Шпага засветилась лиловым светом.

Увидеть, что было дальше, я не успел – на меня навалилось сразу трое и пришлось некоторое время отбиваться от них. Когда, наконец, я оттиснул их, Император уже лежал на земле.

Что?!

Я рванул к нему, понимая, что все же опоздал.

Распутин уже практически весь был объят магическим пламенем. Его тело опутывали потоки силы, похожие на змей. Архитектор практически завершил свое воплощение, поглощая остатки Распутина. Сам же сектант до последнего не понимал, что его ждет.

Я подскочил к Императору, отбил выпад Распутина.

– Отойди! – звериным рыком проскрежетал противник. – Или умрешь!

Я не испугался. Но понял, что умереть и в самом деле мне придется, если не исполню его приказ. Архитектор был на пике своей силы – Распутин дал ему много мощи, так сильно резонирующей с его собственной, злой, темной.

Отступать я не собирался.

Вместо этого я активировал свой Дар и создал щит. За мгновение до того, как Распутин обрушил удар, накинул его на Императора.

Боль пронзила виски, я закричал.

Удар разбился о щит, искры и эманации силы полетели ошметками в разные стороны.

Распутин злобно зарычал. И вновь начал создавать огненный шар для удара.

Не дожидаясь очередной вспышки боли, я подскочил и ударил противника в живот.

Я хотел выпустить ему кишки, но меч лишь лязгнул о невидимую броню.

Распутин остервенело дернул рукой и смахнул меня в сторону, словно крошки со стола – небрежно и легко.

Я упал, крепко приложившись головой. Попытался встать, но не смог. Перед глазами все плыло.

Сквозь кровавое марево я видел, как Распутин подошел к Императору. Я не сомневался, что сейчас он нанесет ему последний смертельный удар. И все будет кончено.

Но я не мог помочь Его Величеству. А сам Император словно погрузился в транс. Он не реагировал на происходящее и весь подрагивал, иногда что-то бормоча себе под нос.

Я подумал, что Император испугал и впал в ступор, если бы не толстые канаты силы, появившиеся вдруг за его спиной. По ним текла невероятная мощь, сравнимая с мощью электростанции. Император буквально сжигал свою суть, чтобы создать эти потоки. Но зачем? Зачем эти самоубийственные манипуляции?

Распутин тоже не знал ответа на этот вопрос, но заметно занервничал.

Я понял, что Император что-то задумал и потому должен был помочь ему, оттянуть время, пока он не закончит свои приготовления.

С трудом встав, я рванул к Распутину. Боль была во всем теле, но я уже ничего не чувствовал, сконцентрировавшись лишь на одном – защитить Императора.

Мой меч ударил по Распутину с такой силой, что звякнул и разлетелся мелкими осколками в разные стороны.

Распутин рассмеялся.

– Ты что, бессмертный что ли?! – воскликнул я, глядя на обломок оружия в руке.

И вновь удар наотмашь. На этот раз встать я уже не смог.

– Вот и конец, Император! – издевательски произнес Распутин, занося руку над головой, в которой виднелся огнешар.

– Нет, – улыбнулся вдруг Император. – Только начало, Гриша!

И вдруг, встав на одно колено, с размаху ударил кулаком по земле.

И в тот же миг мощная волна прокатилась по земле.

Нас тряхнуло так, что никто не смог удержаться на ногах. Даже Распутин распластался на земле. И только Император продолжал стоять на одном колене, как ни в чем не бывало.

Раздался утробный гул, от которого зашевелились на затылке волосы. Казалось, что где-то поблизости взорвалась атомная бомба, и основная ударная волна еще не успела дойти до нас.

Потоки силы лились страшным потоком, выжигая кислород из воздуха, ослепляя. Я понятия не имел что создал Император, но чувствовал, что этот конструкт способен стереть с лица земли небольшой городок. Вот уж действительно атомная бомба.

Ответ довольно скоро пришел.

Вторая волна разлетелась от Императора, словно от камня на глади озера и из земли начали вырастать каменные глыбы. Они были высотой не менее десяти метров, плотным рядом образуя стену.

Но даже не это меня удивило. От стены исходила сила определенной волны, мне знакомой.

«Это же ограждающая стена!» – вдруг понял я.

Блокирующие техники были наложены стены. И предназначалось все это для одного человека (или уже не человека?). За стеной находился Распутин.

Как коварна судьба и специфично у нее чувство юмора. Архитектор вновь был схвачен, как в тот раз, на турнире в Школе. Только вот сможем ли мы в этот раз расправиться с ним?

Пленник злобно зарычал и принялся бить в стены. Напор был мощным и я, смотря, как сотрясаются каменные преграды, думал лишь об одном – сколько они смогут выдержать такой напор?