Текст книги ""Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Семен Кузнецов

Соавторы: ,Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 248 (всего у книги 314 страниц)

Справа от меня располагалась жаровня, где ловкий повар орудовал специальными мечами, жаря целого кабана. Получалось у него это очень умело, и я невольно засмотрелся, как он переворачивает тушу на вертеле, протирает ее веничком из розмарина, окунутым в уксусную воду и успевает отрезать небольшие кусочки и раскладывать их на тарелки.

Дым, исходивший от жаровни, сводил с ума. Березовые поленья, едва на них капал жир, фыркали и шипели, а запах жареного мяса, смешанный с розмарином, пробуждал аппетит.

Аксенов сидел в отдельной VIP-комнате, куда меня сопроводил вымуштрованный официант.

– Максим Петрович! – воскликнул надворный советник, едва я вошел.

– Добрый день, – сдержанно ответил я. – Чем обязан?

Антониев крест находился в кармане, и я готов был пустить его в дело немедленно. Но беглый осмотр показал – в комнате никаких засад и подстав нет. Магический фон тоже был в норме.

– Не желаешь что-нибудь поесть? Советую мясные рулеты из дичи – тут их отлично готовят. Подают на еловых ветках, причем сверху приправляют…

– Спасибо, я не голоден.

– Ну что ж, – нахмурился Аксенов. – Тогда давай поговорим, коли, не голоден. Присаживайся.

Я сел.

– Александр Петрович мертв? – в лоб спросил надворный советник.

– Мертв, – сухо ответил я.

– Глава рода вновь ты?

– Я.

Аксенов скривился, будто съел лимон.

– Война намечается, – после паузы сказал надворный советник. – И очень нехорошая война.

– А бывает хорошая? – спросил я.

Аксенов ухмыльнулся.

– Вопрос тут в другом. Ваши внутренние разборки вышли наружу. И это плохо.

– Эти разборки затеял не я – не мне за них отвечать. Пусть Герцены ответят за то, что заварили.

– А разве это они виноваты во всем? – притворно удивленно спросил Аксенов.

Мне стоило огромных усилий, чтобы сдержаться.

– Они убили сына Бартынова, – терпеливо произнес я. – Подставили меня.

– Ну это еще доказать надо, – передернул плечами надворный советник.

– Что вы хотите услышать от меня? – раздраженно спросил я.

Я понимал, что Аксенов мне – враг. Именно он помог Александру решить вопрос с судом в нужную брату сторону. И поэтому весь смысл этой беседы был мне не понятен.

– Я хочу понять, чего ты хочешь?

– Чего я хочу?! – не выдержал я.

– Да, – кивнул Аксенов, хитро с прищуром поглядывая на меня. – С нужными людьми ты на контакт идти не желаешь, сам по себе все ходишь.

– С нужными – это с вами?

– Да хотя бы и со мной. Пойми, Максим, твое сопротивление ни к чему хорошему не приведет.

– И что вы предлагаете?

Аксенов отодвинул тарелку с мясом в сторону, вытер рот салфеткой.

– Я предлагаю тебе не горячиться. Надо уметь договариваться. Пойми, никто не хочет тебе зла…

– И поэтому Герцен-младший изнасиловал мою сестру, а вы чуть не упекли меня в психушку?!

– Ты так со мной не говори, парень, – прорычал Аксенов, привставая со стола.

– Договариваться с Герцеными я не буду, – произнес я, в упор глядя на надворного советника. – Ни с ними, ни с теми, кто примкнул к ним.

– Решил поиграть в героя? – злобно произнес Аксенов.

– Нет, просто буду стоять за честь себя и своей семьи ло конца.

– Дурак, – выдохнул Аксенов.

И вдруг резко рванул ко мне.

Одним ловким движением он схватил меня за горло и пригвоздил к стене. Ьа мощь, с которой он это сделал, была огромной.

Но сравниться с силой мегалита, конечно же, не могла.

Антониев крест, вобравший частицу ее в себя, с удовольствием ей поделился со мной.

Я отбил захват Аксенова.

Воздух от обилия магической силы заискрился.

Не ожидавший такого поворота событий, надворный советник выпучил глаза.

– Как посмел на советника…

И вновь схватил меня, на этот раз активировав атрибут.

Меня аж вжало в стену – будто грузовиком придавило. Захрустели кости. В глазах потемнело.

– Задавлю! – прошипел он.

Я не знал, что за конкретный атрибут был у надворного советника, но почувствовал, что замешан он на воздушной стихии. Причем очень сильно.

Мне пришлось собрать всю силу в кулак, чтобы дотянуться до артефакта и дать ему волю.

Крест зашипел. Воздушная магия Аксенова ему пришлась не по нраву. Сила мегалит имела хтоническое начало, и воздух был для нее словно кошка для собаки.

А потом произошло удивительное.

Артефакт с электрическим треском ударил волной по атаке надворного советника.

Я успел вложить в этот удар и силу своего атрибута. А вместе со мной – и Смерть.

Получившаяся смесь была грязно-черной. Ядовитой.

Аксенов вскрикнул, отшатнулся. Защита, наложенная на советника, была прочной, но даже она не выдержала такой гремучей смеси и треснула.

Вновь на его лице появилось удивление.

Я и сам был удивлен. Не ожидал, что моих сил, даже с учетом артефакта, хватит, чтобы дать такой отпор Аксенову. Все-таки надворный советник был гораздо сильнее меня.

«Это было раньше», – услышал я холодный голос разума – или того, кто ловко притворялся им.

И я понял: сила Смерти было теперь моей силой.

И от этого осознания мне вдруг стало легко.

– Передайте Герцену, что если он продолжит выступать против меня, то ему не поздоровится, – произнес я, наслаждаясь удивлением и страхом в глаза надворного советника.

И пока Аксенов не успел прийти в себя, я вышел из комнаты.

Больше беседовать с ним было не о чем.

Уже выходя из самого ресторана, я услышал пронзительный крик Аксенова – он бил посуду и ругался на официантов.

Я сел в машину и двинул дальше.

* * *

Следующим, кого мне нужно было посетить, была Стаханова.

Я припарковался возле больницы. Вошел внутрь и невольно улыбнулся. Именно отсюда все и начиналось, весь наш конфликт с Герцеными. Именно тогда, первый раз, когда мы в Нианзу приехали сюда, Григорий Герцен встретил меня и назначил мне дуэль. С того момента все и завертелось.

Кабинет Стахановой был закрыт.

Я великим трудом выпытал у медсестры в регистратуре информацию о том, что Стаханова не появлялась в больнице уже пару дней.

Это меня навело на не самые радостные мысли.

Применив все свое обаяние, я узнал у той же медсестры домашний адрес доктора и направился туда.

К счастью, Стаханова была дома.

Она открыла дверь и едва увидела меня, как вытянулась в лице.

– Максим? Что ты тут делаешь?

– Мне нужна ваша помощь. Я думал, что с вами что-то случилось. Вы не появлялись в больнице, на звонки не отвечаете.

– Случилось, – хмуро кивнула та, опасливо оглядывая улицу.

Потом махнула мне рукой.

– Заходи.

Я вошел внутрь.

– За тобой «хвоста» не было? – спросила Стаханова, тут же запирая дверь.

– Вроде нет, – ответил я. – Что случилось то?

– А то, что сверху, с Министерства здоровья, позвонили мне. Насчет тебя.

Я уже догадывался, к чему сведется разговор.

– Сказали, чтобы я не лезла. Все, что касается тебя и твоей семьи – под запретом. Я бы послала их куда подальше – все-таки есть Устав врача, который четко говорит, что лечить мы должны каждого, вне зависимости от его вероисповедания, политических взглядов и прочих отличий. Но они намекнули, что знают про процедуру вуалирования.

Я напряг мозги, пытаясь вспомнить, что это такое.

– Когда вы прятались то, что я являются дисфункцией? – спросил я, припоминания как Стаханова в кабинете Вяземского-старшего делала это самое вуалирование, чтобы я мог поступить в школу без лишних вопросов.

– Верно, – кивнула Стаханова. – За это полагается самое жесткое наказание – аннулирование лицензии врача. А это, как ты понимаешь, для меня самое страшное.

– Они и вас запугали, – не весело произнес я.

– Не запугали, – покачала головой Стаханова. – Я никого не боюсь! Но они поставили передо мной выбор – либо ты, либо моя врачебная жизнь. Ты сам понимаешь, что отказаться от своего призвания я не могу.

– Понимаю, – ответил я.

– Пригласив тебя к себе в дом, я уже рискую по крупному.

Стаханова говорила с таким тоном, будто оправдывалась. Но ей этого не стоило делать – я ее прекрасно понимал. Они умеют оказывать давление на каждого.

– Так что прости, я не могу.

– Все равно спасибо вам за все, что сделали.

– А что ты хотел? – не смогла сдержать любопытства Стаханова.

– Думаете, стоит рассказывать?

– Расскажи, может, хоть советом помогу. Или на нужного врача направлю, кого еще не сумели напугать.

Стараясь не вдаваться в подробности и не упоминать «Красные Казематы» – еще не хватало и туда затянуть Стаханову, – я рассказал все, что мне было известно про инъекцию Ольги, про нанороботов и про то, как эти самые нанороботы убивают, не упоминая имени Агнеты конечно же.

Стаханова слушала молча и по завершению моего рассказа внезапно сказала:

– Да, мне это знакомо.

– Знакомо?!

– Да. Разработки нанороботов – это не новые технологии. Ими занимаются давно. Хоть разработка и секретная, но кое-что иногда просачивается.

– Так можно как-то от этого избавиться?

Стаханова молчала, о чем-то размышляя.

Потом ответила:

– Можно, но это очень рискованно.

– Просто скажите как – я не буду привлекать вас.

– Максим, ты не понимаешь. Это очень энергозатратное действие. И я имею ввиду не простое электричество, а магическую силу.

– Насчет этого не переживайте, – улыбнулся я, вспоминая мегалит – его мощи, думаю, вполне хватит.

Стаханова вопросительно посмотрела на меня, но потом тут же покачала головой.

– Не говори откуда. Мне это не нужно знать.

– Так вы поможете? – почти шепотом произнес я. – Хотя бы подскажите, как это сделать.

– Это очень сложная процедура, там необходима определенная подготовка.

– У меня выбора нет, – пожал я плечами. – Либо я сделаю это сам, либо Ольга погибнет.

Стаханова напряженно молчала. В ее глазах горело сомнение – она думала, как поступить. Помочь мне и лишиться лицензии. Или отказать?

– Я… – доктор не успела ответить до конца.

В дверь постучали – громко, кулаком.

– Кого-то ждете? – спросил я.

Стаханова покачала головой.

– Нет, никого.

Тогда кто же это?

В дверь вновь стукнули – на этот раз ногой. Командный голос рявкнул:

– Откройте! Немедленно!

Глава 14

– Это с Министерства! – злобно пошипела Стаханова, глядя в глазок. – Черт, выследили!

– Это я их привел! – сокрушенно произнес я. – Прости! Я не хотел!

– Ты не виноват. Ты действовал в интересах своей семьи. Это единственный верный и правильный путь. А вот я поставила свою карьеру выше того, чему должна служить – выше здоровья людей. Забыла, для чего изначально начинала все это.

Стаханова переменилась в лице. На мгновение ее стальной непробиваемый вид вдруг куда-то ушел, она стала обычной женщиной, вполне даже симпатичной. Но сквозь эту красоту отчетливо проглядывалась грусть.

– Давайте, я уйду через черный выход, а вы скажете, что меня тут и не было, – предложил я, поглядывая по сторонам – черный выход же есть в этом доме? – Я создам магическую сеть, по которой они не смогут понять, что я был. Они и не поймут…

– Нет, – отрезала вдруг Стаханова. – Пусть идут к черту вместе со своей лицензией! Я не буду предавать свои принципы. Я иду с тобой. Пошли через черный выход.

– Но ведь…

– Не спорь, – перебила меня она. – Я так решила. Не хочу потом всю жизнь мучиться с совестью, что предала тех, кого множество лет лечила. Я ведь роды принимала всех вас – Александра, Егора, Ольги, тебя.

Я невольно задался вопросом, сколько же лет Стахановой?

– А теперь настало время выбирать. И выбор я свой сделала.

– Хорошо, – кивнул я, понимая, что спорить со Стахановой бесполезно.

– Пошли, – кивнула она и повела к черному выходу.

В дверь уже ломились. Деревянные косяки жалобно скрипели, но держались до последнего. За дверью грязно матерились.

– Откройте! Немедленно!

А потом раздался оглушительный удар, и деревянная преграда разлетелась в щепки.

– Думаю, даже если бы я там осталась и наврала, что тебя здесь не было – это бы уже ничего не поменяло, – произнесла Стаханова, заводя меня в какой-то закуток под лестницей. – Сюда!

Мы выскочили в маленький проход и оказались в небольшом дворике.

– Постойте! Надо проверить! – я остановил Стаханову, первый юркнул вдоль забора из кустарника, чтобы убедиться, что все чисто.

Министерство здоровья такого опыта задержания людей не имело, как Министерство спокойствия и потому черный выход был свободен.

Я подал знак Стахановой и мы бросились прочь от дома.

– Моя машина… – начала врач, но я покачал головой.

– Она наверняка уже охраняется пришедшими, впрочем, как и моя. Вызовем такси. Только отойдем дальше.

Осторожно, стараясь не быть замеченными, мы прошли через узкие улочки и дворы, остановились возле кафе, где собралось немного народу, и где можно было с ними слиться. Вызвали такси.

– Поехали к тебе, – уверено сказала Стаханова.

– Хочу предупредить заранее, что у меня в доме не спокойно – некоторые личности, типа Герцена, порой нападают без предупреждения! – улыбнулся я.

– Мне уже нечего боятся! – махнула рукой Стаханова. – Лицензии меня наверняка уже лишили, так что все к черту! Готова биться об заклад – уже после второго стука лицензия была аннулирована. Радует одно, что отец твой, Петр Вяземский, никогда меня деньгами не обижал и у меня имеется скопленный некоторый капитал, который позволит мне нормально существовать много лет, – Стаханова улыбнулась. – Наверное, поэтому я так легко согласилась на такой шаг! А насчет лечить… я могу это делать и без лицензии.

Стаханова вопросительно глянула на меня.

– Конечно! – поспешно кивнул я. – Нас вы можете лечить и без лицензии. Мы вам доверяем.

– Спасибо!

Таксист приехал быстро, забрал нас и повез в дом.

Там уже встречали Нианзу и Ольга.

Я ожидал опять каких-нибудь дрянных новостей, но родные на мой немой вопрос лишь пожали плечами.

– Мы просто гуляли по саду, – ответила Ольга.

Хотя было видно, что она допытывала Нианзу, и причина расспроса была одна – наша стычка с Александром.

Слуга был растерян – допрос дался ему нелегко. Все время нашей битвы с братом он был в доме, заперт в комнате, и навряд ли что-то видел.

– Ольга, – я взял сестру за локоть. – Нам надо поговорить.

– Нам – это кому? – спросила Ольга, подозрительно глядя на Стаханову.

Кажется, она понимала, что доктор тут не с проста.

– Нам троим, – пояснил я.

– Я не хочу.

– Придется. Вопрос касается твоей безопасности.

Это еще больше смутил сестру. Она, скорее всего, ожидала несколько иной разговор. Что же, и его тоже придется сегодня начать – подумал я, поглядывая на живот Ольги.

– Если безопасности, то хорошо, – растеряно ответила Ольга. – Пойдемьте ко мне в комнату.

– Максим, – мягко произнесла Стаханова. – Полагаю, нам будет комфортнее, если мы останемся вдвоем – я и Ольга. Общую суть вопроса ты мне рассказал, так что твое присутствие не обязательно.

– Понял, – кивнул я. – Тогда я останусь тут.

Девушки поднялись наверх.

– Что случилось? – спросил Нианзу. – Ольга заболела?

– Захворала, – расплывчато ответил я.

Китаец кивнул.

– Максим Петрович, не желаете чего-нибудь перекусить?

Есть и в самом деле хотелось, но сначала нужно было принять наемником – глянуть состав, расставить по местам. Все-таки Герцены могли атаковать дом в любой момент.

– Приготовь что-нибудь, – ответил я. – А я чуть позже подойду в столовую.

– Как вам будет угодно. – Поклонился Нианзу и ушел в кухню.

Спустился Бартынов. Запасы алкоголя были им найдены, и он уже был в изрядном подпитии.

– Максим! – увидев меня, произнес он.

– Вы опять начали? – спросил я, кивая на бутылку в его руках, уже наполовину опустошенную.

– Я совсем чуть-чуть, чтобы не грустить, – ответил тот. – Тут у тебя совсем тоска.

– Не помешает ли вам хмель в глазах увидеть смерть Герцена-младшего? – жестко спросил я.

Это подействовало. Бартынов аж встрепенулся. Поставил бутылку на столик, кивнул.

– Да, ты прав. Что-то опять меня начало заносить. Все, завязываю, – он потер лицо, пару раз отвесил себе звонкие пощечины. – Буду в трезвом уме. Иначе опять в бессознанку провалюсь.

– Хорошо. Давайте лучше займемся расстановкой сил. Вы сказали, что видели несколько слабых мест у меня на территории.

– Верно, – кивнул Бартынов. – Слабых – это еще мягко сказано. Как еще при первой атаке эти уроды не пронюхали их? Если бы узнали – уже бы и не было дома. Пошли, покажу.

Расстановка наемников заняла весь день. Мы разделили их на пять бригад, в каждой по десять человек, расставили по периметру. Потом перешли к бойцам клана Бартынова. Те воины тоже оказались весьма подготовленными. Они заняли весь северный участок.

Дальше отработали систему связи – связали наемников и бартыновских в одну сеть, вывели центральный канал на мою рацию. Несколько раз проверили вызов и придумали позывные. Определились с схемой дежурства.

Потом, когда мы уставшие, но довольные собой и той работой, которую проделали, вернулись с Бартыновым в дом, начали приходить известия.

Сначала проверенные источники Бартынова сообщили ему по телефону, что к Герценым примкнул Альбрехт Солод – боярин Нижней палаты, известный своей импульсивностью и недалеким умом.

– У него хорошая поддержка в сельском хозяйстве, но сам он – ничто, хотя и имеет атрибут «Зелень травы». Этот Солод уже все решил видимо для себя. Он уверен в победе Герцена, тем более там такая поддержка, – усмехнулся Бартынов.

Потом пришло сообщение, что Аксенов выступил в Верхней палатой с осуждением ситуации с конфликтом аристократов, сделав акцент на том, что Вяземские, не смотря на все их грехи, могли бы первыми выйти с мировой.

– Этот болван дал всем намек, что крайний во всей это истории – ты! – злобно произнес Бартынов. – Вот ведь псина сутулая!

– Я сегодня с ним встречался, – ответил я. – Он однозначно будет стоять на стороне Герценых.

– Это плохо. За ним многие потянутся. Все-таки не последняя фигура в этой расстановке. Многие, даже если и хотят примкнуть к тебе, будут вынуждены встать на сторону Герценых – конфликты с властью никому не нужны. А трусость некоторых аристократов известна многим. Многие будут действовать по принципу – соглашусь на многое, лишь бы меня не трогали.

– Ну, не многие, – произнес вдруг знакомый голос.

Мы одновременно с Бартыновым подняли головы. На пороге дома стоял Щедрин.

– Я вот, например, за тебя, Максим.

Щедрин зашел в дом, поздоровался.

Потом подошел ко мне, потрепал по голове. Повторил:

– Я за тебя, Максим. Твой отец всегда помогал мне в трудные минуты. Настало время и мне тебе помочь. Со мной прибыло сорок отборных воинов. У пятерых есть магические способности. Мы будем стоять до конца. Уж я то точно не буду в стороне в этой завуршке!

– Спасибо! – я не знал, что сказать еще.

Это новость меня растрогала.

– Я же говорил, – улыбнулся Бартынов. – Не все пойдут за этого урода Герцена. Умные люди, которые всю картину полностью видят, у которых глазах страхом не зашорены, они понимают, кто в этом конфликте прав, а кто нет. И правда, я верю, восторжествует.

– Верно, – кивнул Щедрин. И принюхался. – А что, Нианзу что-то сготовил? Чувствую заливное из рыбы, верно?

Вышел слуга, охотно закивал.

– Кушать готово. Просим к столу.

Я с удовольствием пригласил гостей отобедать и мы все – Ольга, Анфиса, Стаханова, Бартынов, Щедрин, Чернов и я, – пошли к столу.

Нианзу вновь отличился. Стол ломился от яств. Но на этот раз упор был именно на русской кухне.

На первое подали сардины с поджаренным хлебом и сельдереевым маслом и луковую похлебку.

На второе – голубцы с говядиной, щучьи котлеты, фаршированную репу с белыми грибами.

На закуску было предложены расстегаи с осетриной и налимьей печенкой, красная икра, мясная нарезка.

На десерт – гречневые блины, брусника моченая, малиново-лимонный пирог.

Щедрин ел с аппетитом, нахваливая китайца, прося каждого блюда добавки. Бартынов больше налегал на икру и шампанское. Остальные держались скромно. Чернов ограничился расстегаем, сказав, что у него язва и излишки ему не положены. Учены украдкой поглядывал на Стаханову и скромно интересовался – не желает ли она чего-нибудь и с удовольствием подкладывал ей в тарелку еду, когда та соглашалась.

Я попробовал все – не мог отказать себе в этом удовольствии, – но небольшие порции. Каждое блюдо обладало невероятным вкусом, и я только закрывал глаза от взрыва блаженства, не в силах что-либо произнести.

После такой трапезы все принялись пить час, неспешно ведя беседы на пустяковые темы. Щедрин сказал, что на юге идут сильные дожди все начали это обсуждать. Чернов объяснил с научной точки зрения почему этот год, а особенно осень, будут дождливыми. Бартынов фыркал, говорил, что это все из-за магического фона, который перегрузили в последнее время. Щедрин шутил над обоими.

Казалось, что нет никакой войны и что сейчас простой день, не хороший и не плохой. Обычный.

Я предложил гостям разместиться на ночь в комнатах для гостей и все поддержали меня.

Ближе к вечеру я решил навестить Стаханову.

Она встретила меня с благодарностью.

– Спасибо за комнату.

– Можете жить тут столько, сколько вам захочется, – ответил я.

– Я бы была осторожна с такими предложениями – ведь я могу и согласиться! – не весело улыбнулась Стаханова.

– Я серьезно – это комната теперь ваша. Это то не многое, что я могу вам дать в знак благодарности.

– Спасибо, я это очень ценю. Остаться здесь мне и вправду придется на некоторое время.

– Удалось поговорить с Ольгой? – перешел я к делу.

Стаханова кивнула.

– Удалось, но напрямую говорить ей о нашем деле, касающегося нанороботов и уж тем более другой, более деликатной, темы, я не стала. Состояние Ольги сейчас, когда она узнала про смерть двух своих братьев, да и общее состояние дел, не самое стабильное. Но мне хватило и простой беседы, чтобы просмотреть Ольгу. Если бы ты не сказал про нанороботов, то я бы даже не обратила на них внимание. Столь мелкие частицы даже под магическим сканированием практически не видны. Списала бы на старость и плохое свое зрение.

– И что по итогу можете сказать? – весь в нетерпении спросил я. – Это можно как-то убрать из ее крови?

– Какой ты нетерпеливый! – улыбнулась Стаханова. Но сразу же вновь стала предельно сосредоточенной. – Не все так просто, Максим. Там задействована очень тонкая и высокая магия. Уровень впечатляет. Я никогда такого раньше не видела. Очень искусстно, аж завидно! Во что ты ввязался, Максим?

– Не могу сказать. Ради вашей же безопасности.

Стаханова кивнула. Лишних вопросов не стала задавать?

– Так как насчет излечения? – спросил я.

– Я не люблю давать ложную надежду – отношусь ко всему этому с предельной осторожностью. Просто обожглась однажды, когда была совсем еще юна и глупа, и только начинала карьеру доктора. В общем, Максим, очищение крови, тем более от такого – это очень долгий процесс.

– У нас нет много времени, – ответил я, вспоминая слова Крота насчет бала – он должен пройти послезавтра, а значит и времени у нас в запасе ровно столько же.

– Дай мне хотя бы неделю, – произнесла Стаханова.

– Это слишком много!

– Тогда сколько же у нас есть времени? – брови Стахановой взметнулись вверх.

– До послезавтра.

– Ты с ума сошел! Это просто нереально.

– Если не успеем к этому времени – то все лечение будет бессмысленным.

– Они активируют нанороботов? – поняла Стаханова.

Я кивнул.

– Хорошо, я буду стараться. Из кожи буду лезть. Для этого мне нужна будет помощь Ольги. Поговори с ней.

– Поговорю. Какая именно помощь от нее понадобиться?

– Пока точно не знаю, но любое содействие – днем и ночью. Нужны будут анализы крови, и не одни. Нужны пробы, тесты, оттоки. Сам понимаешь, что сестру придется дергать. Пусть поймет, что это для ее же блага.

– Я зайду к ней.

– Спасибо. Тогда я начинаю прямо сейчас, – Стаханова двинула к столу, но остановилась. – И еще. Профессор Чернов, насколько я понимаю, неплохо разбирается в магических науках.

– Есть такое, – подтвердил я. – Он – мой учитель по школе.

– Было бы неплохо, если бы он помог и мне.

В глазах Стахановой блеснул хищный огонек.

– Я поговорю с ним. Думаю, он не откажет.

* * *

Чернов не отказал. Едва услышал мою просьбу, как тут же с готовностью сообщил:

– Госпоже Стахановой я буду только рад помочь!

А потом, подойдя почти вплотную, прошептал:

– А что, она сама прям попросила меня помочь ей?

– Попросила.

Чернов улыбнулся.

– Ну что же, тогда я пойду. Прямо сейчас. Нельзя заставлять даму ждать.

Альберт Михайлович пошел по коридору, остановился, обернулся, видимо намереваясь что-то сказать. Потом передумал, вновь пошел. И вновь остановился. Поправил свой мятый пиджак, пригладил пятерней растрепанные волосы.

Я улыбнулся, пошел к Ольге. Предстоял непростой разговор.

Сестра была у себя – слушала музыку.

Встретила она меня без энтузиазма, кивнула, что-то пробурчала.

– Ольга, я поговорить зашел к тебе.

– Валяй, – кисло ответила та.

Я зашел в комнату, закрыл за собой дверь.

– Ольга, Стаханова сегодня заходила к тебе, она проверяла тебя – по моей просьбе.

Сестра тут же насторожилась.

– Проверяла? Мы просто побеседовали – и все.

– Она осмотрела тебя магическим зрением.

– Зачем?

– Ты нуждаешься в определенном лечении. Твоя кровь… ее необходимо почистить.

– О чем ты? Я не понимаю.

– Дело в том, что… это сложно объяснить. В общем, есть определенные силы, которые пытаются воздействовать на меня. И это воздействие оказывается не только напрямую, но и через моих родных и близких. Например, через тебя. В твоей крови сейчас что-то вроде вируса, который очень опасен. И это их рук дело. Они хотят таким образом надавить на меня. Кровь нуждается в очищении.

– Что за силы?

– Это не так сейчас важно. Ольга, послушай. Стаханова нам поможет, но я прошу, чтобы и ты пошла ей на встречу.

– Это действительно так опасно, как ты говоришь? – с сомнением спросила Ольга.

– Опасно, – ответил я. – Очень опасно. Поверь мне, это не шутки. Я очень переживаю за твою жизнь. И хочу, чтобы ты была в безопасности.

– Хорошо, – после некоторой паузы ответила сестра. – Если ты действительно считаешь, что это нужно, то конечно, пусть делает, что должна делать. Мне что, кровь будут переливать?

– Пока не знаю. Думаю, тут не совсем медицинская процедура будет, больше упор на магию. Но не исключаю и этого.

– Бррр! – Ольгу аж затрясло. – Не люблю я все эти иголки. Ну так и быть, пусть делает свои процедуры. Помирать от вируса я не собираюсь.

– Спасибо, – кивнул я. Но уходить не спешил. – Ольга, есть еще одна тема, про которую я хотел с тобой поговорить.

– Валяй, – кивнула сестра, уставившись в дисплей телефона.

– Это очень важный разговор. И касается он тебя и Герцена.

Ольга замерла. Челюсти невольно сомкнулись. В глазах блеснули искры.

– Я не хочу об этом говорить, – чеканя слова, ответила она. – Свадьба не состоится – по известным причинам. И я тебе за это благодарна. Больше тут не о чем говорить.

– Есть о чем, – произнес я. – Я знаю что случилось.

– Что ты знаешь? – с издевкой спросила Ольга.

– Не заставляй говорить меня это вслух. Мне это больно произносить.

– Я не желаю об этом говорить! Все. Иди к себе.

– Нет. Ольга, послушай…

– Не хочу слушать!

– Ты беременна, ты знаешь об этом?

Воцарилась пауза. Была она могильной, мне стало тяжело дышать – настолько она была тягучей. Стало даже слышно, как на первом этаже чавкает Щедрин, вновь делая набеги на стол с едой.

– Знаю, – одними губами ответила Ольга.

– Стаханова может все сделать – ты понимаешь, что я имею ввиду. Нужно лишь только твое согласие.

– Я… я не могу… пока не могу…

– Что?!

– Мне слишком больно, Максим! – закричала вдруг Ольга. И расплакалась. – Я не могу об этом даже говорить – а ты хочешь, чтобы я под нож к ней легла? Нет, не могу. Я не могу. Пока не могу. Не сейчас… Может быть, потом, но сейчас… Господи, уйди, пожалуйста! Мне стыдно! Я словно вся в грязи – от одного только воспоминания о той… Уйди, я прошу тебя, Максим, просто уйди!

– Хорошо. Я уйду, не буду тебя мучить. Просто помни, что всегда с тобой, и я всегда буду тебя защищать.

Я вышел из комнаты, спустился вниз.

Там все так же гремел тарелками Щедрин, допытывая Нианзу о секрете его сырного соуса. Бартынов сидел у камина и курил сигару, листая новостную ленту.

– Черти тебя дери! – иногда восклицал он и потрясывал головой.

– Есть еще какие-то новости? – спросил я, подходя к нему.

– Есть, – ответил Бартынов. – Но лучше бы не было. Еще две фамилии присоединилась к Герценым – Алексеевы и Мешниченковы.

– Это – ерунда, – махнул рукой Щедрин. – У Алексеевых семь пятниц на неделе. Сегодня они к Герценым пойдут, завтра у наших ворот стоять будут. Еще при Втором Прорыве – помнишь? – метались они, то к эвакуирующимся прибивались, то в армию всей семьей шли.

– Продажные шкуры! – прошипел Бартынов.

– Верно. Денежки любят. А Мешниченковы из-за Солода пошли. У Мешниченковых младшая, Катерина, за среднего Солода, за Ромку, повенчана. Да и бизнес у них один. Там без вариантов. Ожидаемое примыкание.

– У Мешниченковых старший с огненным атрибутом, – произнес Бартынов.

– Верно, – тихо ответил Щедрин. – И весьма мощным. Медаль даже вроде как имеется – за геройство у Барьера.

– Интересно, если бы медаль за ум давали – сколько бы у них было? – задумчиво спросил Бартынов.

– Ни одной! – прогрохотал Щедрин и оба собеседника разразились раскатистым смехом.

В дверь позвонили.

Я невольно вздрогнул, а Щедрин и Бартынов перестали смеяться.

– Незваные гости? – спросил Щедрин, косясь на дверь.

– Не должны, – ответил Бартынов. – Я наказал охране, чтобы обо всех гостях предупреждали.

– Как же они тогда сквозь охрану прошли?

– Не знаю.

– Хреновая значит у тебя охрана, – с упреком произнес Щедрин. – Моих надо ставить – у меня даже муха не пролетит. А твои наверняка спят. Дал ты им волю – вот и идет разлад.

Вновь позвонили.

– Я открою, – произнес я.

И пошел к двери.

Щедрин хотел остановить меня, но промолчал, лишь вытянув руку.

Уже заготовив магический боевой конструкт, я с осторожностью открыл дверь.

На пороге стоял не знакомый мне человек. Был он высокого роста, худой, с тонкими чертами лица. Одет как аристократ.

За гостем стояло еще двое, такие же, как и он – в строгих костюмах, с невозмутимым видом.

– Добрый день, – произнес гость, смотря прямо на меня.

– Добрый, – кивнул я. – Мы знакомы?

– Нет. Еще не удостоились такой чести.

– Мать честная! – услышал я за спиной удивленный шепот Щедрина.

Мне это не понравилось.

– Тебе чего тут надо? – прорычал Бартынов, подходя к двери.

Гость не шелохнулся.

– Что происходит? – повернулся я к Бартынову.

– Таким гостей, Максим, надо взашей гнать с порога! – произнес тот, с ненавистью глядя на стоящего у порога.

– Спокойней, господин Бартынов! – ответил гость, смерив того презрительным взглядом.

– И все-таки, может кто-то объяснит мне, что тут происходит? – вновь повторил я.

– Позвольте представиться, – чуть склонив голову, произнес гость. Каждое его движение было мягким, отточенным. – Антон Павлович Вебер.

– Очень приятно… – ответил я.

– Не было бы так приятно, если бы знал кто это такой, – сквозь зубы процедил Бартынов.