Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 114 (всего у книги 336 страниц)

Постепенно офицер становился все нахальнее, обнимал даму за талию, а потом попытался и поцеловать. Но девушка все с той же чарующей улыбкой неизменно ускользала из его объятий.

Наконец, когда они вошли во дворик трехэтажного дома, она сказала:

– А вот здесь я живу. Спасибо, что проводили меня до дому. Ну, я пошла.

Но разве она могла так быстро отвязаться от бравого лейтенанта? Он тут же ринулся в атаку:

– А где же ваш подъезд? Нет, так не пойдет, я должен проводить вас до двери квартиры, мало ли кто может подстеречь вас в подъезде?

Девушка после небольшого сопротивления согласилась. Серебренников вошел вместе с ней в подъезд, победоносно держа руку на ее талии. Он уже считал эту крепость захваченной и справедливо рассчитывал вскоре насладиться плодами своей победы.

В подъезде было темно. Свет горел где-то на верхней площадке. Не успела сладкая парочка подняться до первого этажа, как темнота впереди ожила.

Это оказались двое парней. Они продвинулись к парочке и быстро оттерли офицера от девушки.

– Ну, чего приперся? – спросил один. – Закройте рот и не вякай.

Серебренников был малый не робкого десятка. Он хотел расшвырять парней парой затрещин, но тут один ударил его в бок.

Офицер почувствовал дикую боль. Оказывается, парень вонзил в него нож. Затем вытащил и ударил снова, опять в тот же бок.

Тут же подключился и второй парень. Он также ударил офицера ножом. Серебренников потерял равновесие и повалился на пол, а в туловище у него уже зияли пять ножевых ранений.

Последнее, что он успел увидеть, это девушка, стоящая на площадке первого этажа и равнодушно глядящая на него.

Глава 5
Разговор с черными духами

За то время, пока мы доехали до места работы Марии, подруги убитого, Белокрылова несколько раз кинула в мою сторону странный взгляд. Я понимал, с чем это связано, но, тем не менее, невинно спросил:

– Что случилось? Ты все время глядишь на меня. Может, у меня выросли огромные рога, как у быка? Или на голове появились клумбы орхидей и гиацинтов?

Белокрылова отвернулась к окошку.

– Ты прекрасно знаешь, что это значит, – ответила она. – Этот парень тебя неплохо уел, когда говорил про насекомых. Я тебя еще таким не видела.

Я улыбнулся. Да, все-таки она отлично видела все, что произошло, но сумела это скрыть от меня.

– Да, он неплох, вполне неплох. Но как сказал Леонардо да Винчи, природа так обо всем позаботилась, что повсюду ты находишь, чему учиться. Поэтому да, сначала мне надо разобраться, откуда он берет все эти сведения. Верит в них или он талантливый мошенник? И еще, вполне возможно, что он замешан в этом преступлении.

Белокрылова усмехнулась. Она продолжала смотреть в окошко.

– Ты так на него разозлился, что готов подвести под статью? Ты знаешь, что надо делать. Сначала предоставь доказательства. А потом уже обвиняй.

Город был маленький, через пять минут мы уже подъехали к детсадику. Михалыч остановил машину у ворот, мы вошли внутрь.

– Скорее всего, Мария еще не знает об убийстве ее любовника, – заметил я на ходу. – Ты же учитываешь это обстоятельство?

Белокрылова ничуть не замедлила шаг.

– Конечно, я сразу об этом подумала, – сказала она. – Боже, как же я ненавижу эту часть работы. Но ничего не поделаешь, придется терпеть.

Мария оказалась симпатичной женщиной лет тридцати пяти, высокой круглолицей шатенкой. Она работала воспитательницей. Дети играли в большой комнате рядом.

– Нет, – сказала она, увидев наши строгое официальное лицо Белокрыловой. – Только не это…

– Тюлева Мария? – бесстрастно спросила моя шефиня. Я, правда, видел, что под маской напускного хладнокровия она прячет сожаление к собеседнице. Пальцы рук Белокрыловой судорожно сжимали папку с бумагами. – Мы из милиции. Обнаружено тело Родинкова Сергея. Он погиб вчера ночью. Вы вчера виделись с ним?

Тюлева прижала руки к груди и ошеломленно смотрела на нас. Я тоже пристально наблюдал за ней, а потом подошел вплотную и как бы успокаивающе взял за руку. На самом деле прощупал пульс.

Нет, это признаки неподдельного горя. Кровь отхлынула от лица, учащенное дыхание и пульсация. На белом лице виднелись тоненькие красненькие прожилки. Зрачки невероятно расширились. Руки прижаты к груди, как будто женщина старалась унять бешено бьющееся сердце.

– Нет, только не это, – прошептала Мария. – Сереженька, родимый! Как же так?! Ведь говорила же, ведь предупреждала!

Как бы она не закричала и не испугала детей. Или не упала в обморок. Поскольку меня очень заинтересовала ее последняя фраза, я тут же провел отвлекающий маневр:

– Скажите, Мария, это Холодов предупреждал вас об опасности?

Уловка удалась. Тюлева перевела взгляд на меня. Удивилась, продолжая держать руки перед собой.

– Да, это он. Откуда вы знаете?

Я посмотрел на Белокрылову. Этот телепат уже успел здесь наследить. Если он сообразительный, то отделался просто общими фразами.

Без конкретики. А за это его слова к делу не пришьешь.

– Мы уже виделись с ним, – сообщила Белокрылова. – И это он сообщил ваш адрес. Пожалуйста, расскажите о ваших отношениях с Родинковым. И что случилось вчера ночью?

Тюлева вздохнула. Глаза постепенно наполнились слезами. Подхватила со стула головной платок, вытерла глаза. Во время рассказа сидела, нервно теребила кончик платка.

Я наклонился, проверил, как там ее ноги. Ступни плотно прижаты друг к другу, спрятаны под стул. Не хочет полностью открывать свои чувства, пытается их спрятать. Но не до конца, потому что не стала скрещивать ноги.

– А что тут рассказывать? Мы с ним познакомились давно, еще когда женат был. Я тогда в школе работала, рядом с его заводом. В столовой вместе сидели за обедом. А когда его супруга скончалась в прошлом году, мы как-то увиделись случайно. Разговорились, поужинали вместе. Стали встречаться.

Все это интересно, но нас интересовал вчерашний вечер. Пока что я не видел у Тюлевой противоречий между произносимыми словами и микромоторикой. Она явно чувствовала то, что говорила. И ничего не скрывала. Поэтому можно перейти к недавнему прошлому.

– Почему он вчера ушел? – спросил я. – Вы упомянули про ваш разговор с Холодовым? А он из-за этого разозлился, правильно? Поэтому вы с ним поругались?

Глаза Тюлевой снова расширились. Она вытерла слезы и спросила:

– А откуда вы знаете? Да, все так и было. Сереже не нравилось, что я хожу к Холодову. Он называл его шарлатаном и мошенником.

Я улыбнулся.

– Ваш приятель был умным человеком. И в этом я с ним согласен.

Тюлева прижала платок к груди. Жест защиты. И запальчиво ответила:

– А что я могла поделать, если все, что говорил Холодов, всегда было правдой? Он никогда не ошибался. Стопроцентное попадание. Вы даже не знаете, как он мне помог!

Да нет, я как раз-таки знаю. Доводилось и мне самому помогать, знаете ли. Таким вот страждущим женщинам. Охочим до мистики и экстрасенсорики. Еще в будущем, полвека тому назад.

Но не буду же я говорить об этом убитой горем женщине. Тем более, спорить с ней. У меня сейчас другие задачи.

Тем более, что Мария снова начала всхлипывать. Да еще подвывать чуточку. Из соседней комнаты вышли малыши. Удивленно уставились на воспитательницу.

– Вы, пожалуйста, успокойтесь, – сказала Белокрылова. – И расскажите по порядку, как все вчера произошло?

Как я и ожидал, ничего особенно интересного Тюлева не поведала. Кроме того, что Холодов знал об опасности. И предупреждал о ней.

Любимый мужчина намеревался остаться у нее до утра. Завтра на работе важное совещание. Хотел встать пораньше и поехать туда утренней электричкой. Но во время ужина они поссорились. Он ушел, сердито хлопнув дверью.

Через минуту после окончания рассказа Марии пришла нянечка. Тюлева пошла отпрашиваться. Сегодня оставаться на работе она не могла. Жаль, жаль бедную женщину.

От детсада мы отправились к детям убитого. Контакты по работе проверяли по линии госбезопасности. Кукушкин приказал туда не соваться.

– Они взяли себе самый лакомый кусок, – сказал он, перед тем, как мы уехали в Ленинград. – Если будет хоть малейшее подозрение на шпионаж или измену, гэбэ сразу заберет дело себе. Пока что они отдали нам этого Холодова. По предварительным данным, на него ничего нет. Балуется предсказанием будущего и народным лечением, но границы не переходит. Деньги за это не берет. Так что пока мы работаем с ним. Займитесь семьей убитого.

И мы вернулись в северную столицу. Перекусили в столовой и оттуда поехали домой к Родинкову.

Дети уже знали о смерти отца. Поэтому им не нужно было сообщать тягостные вещи.

Оба уже взрослые, совершеннолетние. Старшая дочь, примерно моего возраста. Зовут Наталья. Заплаканное личико, тоненькая фигурка. На отца, между прочим, ничуть не похожа. Наверное, вся в мать.

Младший – это сын. Андрей. Этот уже больше похож на отца. Высокий, стройный, темноволосый. Глаза большие и широко расставленные. Под глазами синяки от бессонной ночи.

Я внимательно оглядел обоих. Когда Белокрылова упомянула, что приехала из Гатчины, брат и сестра поджали губы и нахмурили брови. Еще и отодвинулись немного, едва заметно. Оба, одновременно. Сразу видно, что им неприятно слышать это.

Андрей, к тому же еще и вытер глаза, хотя они у него были сухими. Показательный жест. Обычно его демонстрируют те, кто явно не желают видеть перед собой собеседника. Когда тот говорит неприятные вещи.

Они не любят Марию, это и ежу понятно. Кому бы понравилось, когда отец ушел к другой, даже и через год после смерти матери? Молодежь обычно бескомпромиссна, не прощает таких поступков и резко осуждает их.

– Мы его видели в последний раз двое суток назад, – заявила Наталья. – Он в этой Гатчине бывал чаще, чем дома. Позавчера уехал на работу, вечером за город на завод, ночевал где-то в гостинице, а потом опять на работу. А оттуда уже сразу умчался туда. К этой своей Маше.

Имя новой возлюбленной отца она произнесла, искривив губы. Да, трудно было бы впоследствии Роденкову примирить новую пассию и детей.

– Как давно они встречаются? – продолжала расспрашивать Белокрылова. Она заносила сведения в записную книжку, а я запоминал наизусть.

Но глядеть на молодых людей мне вскоре наскучило и я встал, чтобы пройтись по квартире. Площадь огромная, целых четыре комнаты. Обстановка была очень даже недурственная. Массивная импортная мебель, не просто из Югославии, а еще откуда дальше, из ФРГ или, не дай бог, из самой Италии. Люстры самые современные, цветной телевизор, паркет. Ножи на кухне из Швейцарии, я специально посмотрел страну выпуска.

– Послушайте, ваш отец, видимо, был не самым последним человеком на работе? – спросил я, прерывая рассказ Натальи. – У вас отличная квартира.

Андрей промолчал, а Наташа кивнула.

– Вы скажете тоже, «не самый последний человек»… Он же главный инженер был. Как скажет, так и будет. Его директор слушался, а еще часто обращались из министерства. И военные тоже советовались.

Интересно, если смерть столь нужного инженера все-таки связана была с длинной рукой западной разведки, то могли ли дети что-нибудь знать об этом? Или хотя бы поведать нечто интересное? Нечто вроде того, как их отец шушукался по углам с подозрительными серыми личностями.

Поглядев на великовозрастных наследников, я мысленно покачал головой. Это вряд ли. Они не видят дальше собственного носа.

– А машина у вас была? – поинтересовался я.

Этот вопрос волновал меня еще с Гатчины. Почему отец не ездил к любовнице на своей машине? Судя по квартире, она у него обязательно должна быть. Тем более, в такую дождливую погоду.

– У нас не одна, а две машины, – заявила Наташа. Она уже чуток успокоилась и выглядела сейчас гораздо лучше. В двадцать первом веке наверняка была бы гламурной девочкой, постоянно постящей фоточки в социальные сети. – «Жигули» и «Волга». Но сейчас мы не можем использовать обе. «Жигули» сломался, а «Волгу» попросил папин друг с работы. На неделю.

Ого, однако это уровень. Две машины, да еще такие шикарные.

– Подождите, а у вас только одна квартира? – спросил я, входя во вкус. – Нету ли еще недвижимости?

– Конечно, – Наташа говорила, как о самом себе разумеющееся. – У нас загородный дом в области и еще одна трехкомнатная квартира.

Мама родная, так это будущие олигархи. Очень высокий уровень жизни, зажиточные. Наверняка и сбережения немалые имеются.

Даже удивительно, в самый расцвет социализма, здесь, в Ленинграде живут такие обеспеченные люди. Хотя, по меркам двадцать первого века, они вовсе не такие уж и богачи.

– А вы чем занимались в прошлую ночь? – тут же спросила Белокрылова, правильно истолковав мое удивленное молчание. – Расскажите по порядку.

Ничего нового дети убитого не рассказали. Наталья пришла с работы и спала без задних ног. Андрей гулял с друзьями, пришел домой около полуночи и тоже сразу завалился спать.

Сегодня незадолго до полудня домой позвонил коллега отца, директор завода, где он работал и сообщил о его гибели. Андрей позвонил сестре на работу и она тут же пришла домой.

– Послушайте, – сказал я детям. – Вы хотите узнать, кто убил вашего отца?

– Конечно, – сказала Наташа. – А вы можете это сказать?

– Нет, не я, – я улыбнулся. – Он сам скажет об этом. Мы организуем сеанс вызова духа вашего отца. И он скажет, кто его убил.

* * *

На следующий вечер после убийства старшего лейтенанта Серебренникова в Выборге снова стояла хорошая погода. Это как же так бывает, типа бабье лето, что ли?

Хотя здесь уже все такие блага уже прошли. Так что непонятно, откуда вдруг появилось это славное теплое солнце на закате, эти чайки, этот свежий соленый ветер. От дуновения которого можно мгновенно проснуться.

Вот так вот, коротко говоря, рассуждал Станислав Леер, приезжий из колхоза имени 30-летия Октября под Рязанью. Он вообще-то очутился в этих местах не просто так, а приехал на конференцию тружеников сельского хозяйства, отправили его от лица колхоза, как примерного работника, образцового семьянина и вообще отличного парня.

Пять дней подряд всякие лекции и кружки, встречи и переговоры, а сегодня попал на экскурсию по Ленинграду, да еще и угодил в поездку по Выборгу. А там отбился от группы и пожелал самостоятельно прогуляться по набережной, насладиться видами.

– Мужчина, даму сигареткой не угостите? – требовательно спросил сбоку молодой женский голос.

Леер оглянулся, посмотрел, кто это к нему там пристает. Оказалось ничего так, очень даже приятная натура. Такую грех не угостить сигареткой.

И не только сигареткой угостить, а кое-чем еще, ибо глядя на нее, сразу становится понятно, что не зря природа усердно трудится и производит на свет таких милых взгляду цацочек. И надо быть круглым идиотом, чтобы упустить такую красоточку из своих рук.

Он, Леер, вообще-то так и подумал, когда полез в карман за пачкой. Ишь ты, цаца какая. Вовремя ко мне подошла. Как раз сейчас, когда он не прогулял еще все командировочные и подъемные, что получил в распоряжение.

– Есть конечно, чего спрашиваешь? – ответил он и протянул девушке сразу три штуки.

– Благодарю, – дама сунула одну в пухлогубый ротик, улыбнулась и наклонилась ближе. – А прикурить найдется?

Не, ну а что бы и нет? Сейчас я тебе дам прикурить, подумал Леер и вытащил зажигалку. Девочка оказалась четкая, с гибкой упругой фигуркой, тонкой осиной талией, бездонными темными глазами и манящим алым ротиком. Высший сорт, первая категория.

Слово за слово, они разговорились. Прогулялись по набережной. Леер и думать забыл про свежий морской ветер. Жадно глядел на незнакомку.

– А, так вы в командировке? – спросила девушка. – Тогда чего здесь киснуть? Пошли ко мне, у меня как раз бутылка красного осталась. Все никак прикончить не могу, но я дама воспитанная и этикет знаю. Выпиваю только в компании вежливых молодых людей, вот типа такой, как ваша. Вы ведь приличный молодой человек, верно?

Ну, конечно, как же без этого. Придется завоевывать. Но кто сказал, что такой приз достается даром? Да, Леер готов к труду и обороне.

– Еще какой приличный, – ответил он. – Да я вообще передовик труда, если хочешь знать. У меня грамоты похвальные есть.

Девушка улыбнулась. Станислав вдруг на краткий миг привиделось, что это жесткая беспощадная ухмылка. Да и взгляд такой, оценивающий.

Словно она прикидывала, сколько в нем веса, перед тем, как отправить на убой. Леер видел такие взгляды у мясников на областной ярмарке.

– Я не сомневаюсь, – сказала она. – У нас в магазине хозторга всякие бывают, но ты приличный малый, сразу видно.

Короче говоря, они отправились к ней домой. А как иначе? Попетляли по городу, свернули туда и сюда. Вышли к халупам неким.

На улице совсем стемнело к тому времени. А во дворике в беседке трое парней сидели. Чего-то там болтали. Увидели Леера с барышней и вдруг кинулись на него разом.

У двоих из них колхозник заметил ножи. Понял что дело плохо, но отступать не стал. Ничего, и не таких видывали. Он начал махать кулаками, одного парня опрокинул перед собой и прикрываясь им от остальных. Девушку оттолкнул подальше, крикнул:

– Беги, я их задержу!

Только барышня никуда бегать не стала, безразлично стояла в сторонке, скучающе глядела на эпохальное столкновение. Вот ведь дубина стоеросовая!

В общем, пришлось на драке сосредоточиться. Один из парней успел задеть Лееру плечо, но колхозник тоже лыком не шит.

Схватил с земли камень, ухайдохал нападающего в голову. Тот чуть не упал, но удержался.

Тут еще один хулиган сбоку налетел, схватил за пиджак. Ткань затрещала, порвалась, бумажник вылетел из кармана. Парень подхватил его, утек прочь, крикнув:

– А ну его, к чертям! Айда, ребята, уходим!

Ну, все они и разбежались. Быстро скрылись в темноте.

– Ты цела? – спросил Леер, обернулся к девушке, но так и остался с открытым ртом и порванным пиджаком. Роковой красотки уже и след простыл. Когда только успела уйти, неизвестно.

Эх, теперь придется в милицию идти, писать заявление по факту грабежа.

Глава 6
Темный призрак в зеркале

Сон приснился чертовски неудачный. Опять я видел Катю, ее улыбку и сияющие от счастья глаза.

То есть такую, какой успел запомнить. Живую, веселую и хорошую. Готовую трудиться и стремиться к цели. Заниматься любимым делом.

Проснулся, полежал с открытыми глазами, потом перевернулся на другой бок, пытался заснуть. Нет, уже не удастся. Какой там. Разве до сна теперь?

Время уже предрассветное. Скоро утро. В деревне бы раскричались петухи. А тут, в городе, шумят машины. Трещат трамваи.

Опять, опять мысли про этого нелюдя. Как же его поймать? Получится ли трюк с Голубевой?

Несмотря на то, что ребята в отделе считают меня провидцем и чуть ли не пророком, на самом деле я обычный человек, подверженный всем земным страстям. И бремя сомнения среди них – не самое последнее.

Я снова заварил чай с лимоном, добавил туда мяты и шалфея. Выпил маленькими глоточками. Эх, хорошо.

Лег обратно, провел процедуру самогипноза. Ладно, раз уж не получится взять Пикового короля голыми руками, то надо хотя бы привести свою психику в боевую готовность. Стать крепким, непоколебимым и железобетонно уверенным в себе.

Даже если меня постигнет неудача, я все равно не собьюсь с курса. Цыплят считают по осени. Главное – кто придет первым к финишу. Этот чертов маньяк может развлекаться со мной всю дорогу, но в конце концов это я должен перерезать ему глотку.

Отомстить за всех жертв, которых он убил в моей реальности. И за тех, которых он успел убить сейчас, здесь. За Катю, само собой. Предотвратить убийство других людей.

Как это ни банально звучит, но я должен остановить его. Даже ценой собственной жизни, если понадобится. Вот только сначала надо узнать, кто он такой. В какой личине прячется этот монстр?

Сегодня никаких выступлений, поэтому я свободен. Ну как, свободен. Работу в ГУВД никто не отменял.

Я закончил сеанс самовнушения, умылся, позавтракал, оделся самым что ни на есть ослепительным образом. Мои одеяния – часть имиджа.

Уже во время моего первого появления я должен привлекать внимание, внушать доверие, притягивать взгляды. Все это достигается за счет одежки. А уже потом оценивают по уму. То есть, по качеству выступления.

Поехал в ГУВД. Тут я уже свой человек. Меня все знают, здороваются и спрашивают, как дела. Некоторые, а таких немало, предпочитают не замечать. Не только, потому что я штатная штафирка, а еще и опасаются того, будто я прочитаю их мысли. Это у любого человека жуткий страх вызывает.

– Нет, мы так и не нашли машину, которая сбила Родинкова, – ответила Наварская, когда я поинтересовался у нее насчет вчерашнего дела. – Перерыли все мастерские и автохозяйства. Думаем, может проверить в автобусных парках. Ничего. Ноль, полный ноль. Как будто машина испарилась.

– Ну, это и неудивительно, – сказал я, припоминая правила розыска машин после смертельного ДТП из двадцать первого века. – Вы не совсем там ищете. Есть такое правило двух поворотов, слыхали? Когда водитель сбивает человека и уезжает с места аварии, то он почти сразу автоматически сворачивает на первом же углу, потом снова поворачивает на следующем перекрестке. Куда-нибудь в укромное место. В парк или во двор. Там он бросает машину и идет домой.

Терехов и Аксаков внимательно слушали меня. Наварская тоже.

– Что же ты сразу не сказал? – спросила она. – Я сейчас же скажу, чтобы изменили направление поиска.

Я махнул рукой.

– Вот еще, делать нечего. Это касается случайных наездов, когда за рулем находился пьяный водитель или лихач. А тут совершенно иная ситуация. Это преднамеренное убийство. Я же еще вчера сказал.

Аксаков возразил:

– В госбезопасности не исключают версию со случайным ДТП. Это действительно мог быть пьяный водитель. Сбил Родинкова и скрылся с места происшествия.

Я покачал головой. Скоро будет заключение эксперта, но там и так все понятно. Какой еще пьяный водитель? Человек за рулем знал, на что шел. Вернее, ехал. Он хотел убить и сделал это.

– Там глухая улочка, плохое покрытие. По такой дороге не гоняют, сломя голову. Там особо не наберешь скорости. И потом, разве вы не видели, тело несчастного Родинкова после удара протащили по земле. То есть, он упал под колеса и его намеренно переехали. Так что повторяю, это было циничное и хладнокровное убийство. А когда вы узнаете, кто его сделал, то вообще потеряете дар речи.

Коллеги переглянулись между собой.

– Ты уже знаешь, кто это сделал? – азартно спросил Терехов. – Ну-ка, скажи! Я хочу знать!

Аксаков промолчал, а Наварская нетерпеливо топнула ножкой.

– Ну пожалуйста, Ян?! Что за кошмарный привычка, заинтриговать и ничего не рассказывать!

Я улыбнулся и покачал головой.

– Ты долго там будешь еще устраивать представление? – раздался голос Белокрыловой из соседнего кабинета. – Поехали скорей, все уже готово, нам надо организовать твой чертов сеанс вызова духов.

Я пожал плечами и Терехов с Наварской состроили разочарованные гримасы. Когда я вошел в кабинет шефини, она спросила:

– У тебя все готово? Давай поедем скорее и решим этот вопрос. Ты не можешь, что ли просто так сказать, кого подозреваешь? Без этих твоих фокусов?

Нет, конечно. Иначе какой я эстрадный артист, если буду делать все без театральных эффектов. Но на самом деле спиритический сеанс мне нужен был вовсе не для этого. Я ведь надеялся выбить у убийцы признание. А без общения с духами этого трудно достичь.

– Один звонок Холодову, и мы готовы, – сказал я. – Должен же я знать, как у него там дела.

Еще вчера я позвонил медиуму и договорился с ним о проведении сеанса. Холодов подтвердил свое желание помочь следствию. Правда, при этом он настаивал, чтобы я тоже принял участие в сеансе. Я сказал, что подумаю, а он вчера заявил, что без моего участия он не будет проводить духовный опыт.

– А, это ты, человек с двумя обличиями, – сказал Холодов, когда я позвонил ему. – Хочешь знать, все ли готово? Да, я могу провести сеанс в любое время, но, как я и сказал, необходимо твое личное участие. А ты почему-то сопротивляешься.

Отлично, просто отлично. Он все-таки клюнул. Честно говоря, мне было все равно на участие. Для меня это не принципиально. Надо было лишь, чтобы он думал, будто это для меня не безразлично.

– Я не собираюсь участвовать в этих твоих интрига и мошенничествах, – сказал я. – Если я приму участие, это будет выглядеть, будто я верю в твои якобы способности разговаривать с духами. А это не так.

Тогда Холодов пошел ва-банк. Чего от него и требовалось получить.

– В таком случае сеанса не будет, – заявил он и бросил трубку.

Я послушал короткие гудки и посмотрел на Белокрылову, в присутствии которой проходил весь разговор.

– Ну, и что это было? – спросила она и разозлилась: – Может, ты объяснишь наконец, что происходит?

Я поднял палец к губам, призывая ее к молчанию и опять набрал Холодова. Медиум сразу взял трубку.

– Твоя взяла, – сказал я. – Готовь сеанс. Я тоже буду участвовать.

– Отлично, – ответил Холодов и опять отсоединился.

Теперь я торжествующе посмотрел на Белокрылову.

– Ну все, поехали в Гатчину, – сказала шефиня.

Спустя час мы вошли в дом Холодова на окраине городка. Дети Родинкова и Мария уже были тут. Также, как и директор завода, непосредственный начальник убитого.

Руководителя звали Кормилов Александр Иванович. Это был представительный дядька, бородатый и с брюшком. Он оглядывал всех колючими маленькими глазками. Завидев нас, он подошел и прошипел:

– Только бесконечное уважение к памяти Сергея заставило прийти меня на этот балаган. Надеюсь, он не продлится слишком долго?

Не успела Белокрылова выполнить и слова, как ему ответил я сам:

– Александр, не бойся, духи ничего не скажут про твое отставание от плана и шашни с секретаршей. Так что можешь ничего не опасаться. Лучше расслабься и наслаждайся зрелищем.

Кормилов задохнулся от возмущения. Белокрылова поспешила успокоить его:

– Все в порядке, Александр Иванович. Он просто шутит. Это такая подготовка перед сеансом.

Директор посмотрел на меня, как на врага народа.

– Если это так, то я попросил бы не втягивать меня в такого рода сомнительные развлечения, – холодно заметил он.

Прежде чем шефиня опять успела что-либо сказать, я успел ответить:

– Я бы не стал так хорохориться, Саш. Ты ведь все еще в списке подозреваемых, поэтому не надо, прошу тебя.

От возмущения Кормилов не мог ничего сказать. Теперь он наконец замолчал и уже не мешал нам с проведением сеанса. Белокрылова больно ткнула меня локтем под ребра и прошептала:

– Хватит уже провоцировать людей, Ян. Я понимаю, что это тебе нужно для снятия их психологической защиты, но ты иногда переходишь все границы.

Я потер ушибленное место и пробормотал:

– Хорошо, что ты понимаешь это.

Белокрылова продолжала волком глядеть на меня.

– Хватит уже, Ян. Особенно, в отношении руководящих лиц.

Я пообещал вести себя сдержанно, только чтобы она успокоилась и смог наконец оглядеться.

Домишко у Холодова оказался неплохой. Одноэтажный, с мансардой и погребом. Пять комнат. Все они сообщались между собой. Сразу из сеней мы попали в небольшую гостиную, а оттуда – в другую, уже побольше. Здесь Холодов, судя по всему и проводил ритуалы.

Окна плотно занавешены. Ароматических свеч еще нет, поэтому медиум использовал обычные, только подсыпал в них травы. В каждой комнате горело около пяти-десяти свечей.

Религиозной атрибутики не было, он ее предварительно убрал. Я заметил на стенах следы от висящих здесь ранее картин или икон. Впрочем, остались многие картинки с изображениями мантр, пронзающих вселенную.

Посреди комнаты стоял стол для сеанса призыва духов. Узорчатая скатерть из плотной ткани, с бахромой до пола. В центре небольшая деревянная пирамидка. Однако, какой затейник.

Но долго осматриваться нам не дал человек, сидевший на одном из стульев возле стола. Он поднялся нам навстречу и протянул руку.

– Здравствуйте, Анна Николаевна. Доброе утро, Ян Юрьевич.

Я оценил крепость рукопожатия, военную выправку и искреннюю подкупающую улыбку. Вот только улыбка была больше профессиональной, чем настоящей. Лучики от глаз почти не образовались, как при истинной радостной улыбке. Да и сами глаза смотрели пристально и пронзительно.

– Ну вот, наконец-то пожаловали и наши доблестные чекисты, – сказал я. – Что-то вы долго шли к нам, мы уже заждались.

Вот теперь мужчина засмеялся по-настоящему. Раскатисто и со вкусом.

– Вот это другое дело. Я уже наслышан про ваши способности. Приятно видеть, что слухи нисколько не преувеличены. Позвольте представиться. Капитан госбезопасности, Рокотов Михаил Николаевич. Я расследую это дело.

Мы уселись за стол.

– И что же вас заинтересовало? – спросил я. – Неужели только сообщение о необычном сеансе? Позвольте спросить, вы ведь так и не нашли связей Родинкова с иностранцами?

Несмотря на то, что Рокотов хранил бесстрастное молчание и по нему трудно было что-либо прочесть, я заметил, что при этом вопросе он чуть отодвинулся назад. Затем спросил с небольшим вызовом:

– А вы как думаете? Вы ведь умеете читать мысли?

Теперь я поглядел на него с улыбкой. Вызов прозвучал чересчур громко, с ударением на последних слогах. Все понятно. У них ничего нет, они все время копали пустую землю.

– Конечно же, нет, – ответил я, тоже пристально вглядываясь в глаза собеседника. – Ты бы не пришел к нам просто так, верно? Вы ничего не нашли. Убедились, что его смерть не связана с работой. И поэтому ты пришел к нам, узнать, как тут дела.

Рокотов продолжал глядеть мне в глаза. Он что же, решил поиграть со мной в гляделки? Умоляю, ради бога, дружище, оставь эти игры для подозреваемых и кандидатов на вербовку.

Я же специально обучался этому искусству. Я могу минимум с полчаса смотреть, не мигая, в одну точку. А если я при этом еще и смотрю на человека, то почти автоматически одновременно стараюсь погрузить его в гипноз. Так что я не рекомендовал бы играть со мной в гляделки.

Сейчас, чтобы не слишком накалять обстановку, я смотрел в пространство между глаз Рокотова. Он тоже продолжал с усмешкой глядеть на меня и должен признать, давненько я не ощущал на себе такой жесткий взгляд.

– Ну, вы готовы, товарищи? – наше небольшое противостояние прервал Холодов.

Он вышел из соседней комнаты и добавил:

– У меня все готово. Давайте проведем сеанс скорее, ведь нам приходится иметь дело с тонкими материями, и лучше не откладывать это в долгий ящик. Тем более, что сейчас полнолуние, самое лучшее время для общения с духами.

Я успел заметить, что лицо Рокотова болезненно дернулось, словно ему было неприятно слышать про духов. Потом он наконец отвел от меня пристальный взгляд и кивнул Холодову.

– Ну что же, давайте сделаем это. Чем быстрее, тем лучше. А с вами, Ян Юрьевич, мы еще побеседуем.

– Звучит очень грозно, Миша, – ответил я, тоже переводя взгляд на Холодова. – Ну что же, буду ждать с нетерпением.