Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 336 страниц)

Надо сейчас обдумать всю эту ситуацию. И понять, правда ли это или я меня шок и галлюцинации.

– Ладно, все в порядке, Рома, – я отмахнулся от парня. – Иди, занимайся. Я здесь буду сидеть. Не беспокойся обо мне. Жить буду.

Лапшин обрадованно кивнул. Побежал к парням, отрабатывающим ката тайкеку соно. Все они построились в шахматном порядке, начали с базовой стойки и делали ката, повинуясь командам бородача. Выпады рукой, блоки, шаги и подходы. На определенном шаге громкий выкрик «Киай».

Вроде правильно делают, но мой взгляд тренера сразу заметил неточности и шероховатости. Старый стиль, движения слишком резкие и нет осмысленности. Все формально. То, чего я всегда старался избежать в своем додзе.

Ладно, не буду лезть со своим уставом в монастырь. Может статься, что все это мне привиделось. Предсмертные галлюцинации. Чтобы мне сделать?

Взгляд уперся в плакаты на соседней стене. Тяжелоатлет поднял штангу, а ниже надпись: «К новым победам – в труде и спорте!». И еще: «Физкультурники и физкультурницы СССР! Добивайтесь высоких спортивных результатов! Боритесь за спортивную честь своего коллектива!». Тоже изображение двух человек – мужчины и женщины, спортивных и подтянутых, пышущих здоровьем, в красных футболках с серпом и молотом, на фоне марширующих позади молодых людей.

Ну вот, этого еще не хватало. Плакаты выглядели свежими. Я встал, справился с болью в шее и голове, подошел к стене, изучил плакаты. Внизу плаката с двумя физкультурниками мелким шрифтом напечатано: издательство «Физкультура и спорт» Комитета по печати при совете Министров СССР. Москва, К-7, улица Красных коммунаров, 54. Год создания 1972 год. Страна происхождения СССР. Ширина 89 см, высота 58 см.

Некоторое время я не мог понять смысл надписи. Потом до меня дошло. Это что же, семидесятые годы Советского союза?

– Ты чего, Полено? – спросил сзади незнакомый голос. – Первый раз плакат увидел, что ли? Мозги расплавились?

Я обернулся. Передо мной стоял плотный высокий парень, курносый, коротко стриженый и с обвисшими щеками. Маленькие глазки быстро обшарили меня с ног до головы.

Как там его? Кажется, Мельников. Мельников Колян. Желчный тип. Их тех, кого в двадцать первом веке называли душнилой. Любит драться в полную силу и колотить новичков до потери сознания.

– Какое еще полено? – тупо переспросил я. – Ты о чем?

Мельников усмехнулся. Рядом с ним возникли еще двое парней. Один маленький и щуплый, другой высокий и сильный. Да, это его подпевалы. Лизоблюды.

Тренер объявил перерыв, а сам скрылся в подсобке. Вот ученики и занялись своими делами.

– Полено он и есть Полено, – сказал он, обратившись к своим прихвостням. – Уже все мозги отбил. Забыл свою кликуху.

Ах да, точно. Память паренька, в тело которого я вселился, постепенно выдавала мне новые детали. Поленом меня обзывал этот самый Мельников, за то, что во время выполнения ката я двигался слишком прямолинейно и неловко. Как деревянный.

Я припомнил кое-что еще. Этот самый Мельников со всей дури лупил Ермолова, каждый раз после занятий. Его и Лапшина. За то, что те не хотели ему подчиняться. Насколько я понял, таким образом Колян утверждал свое чувство превосходства. И удовлетворял многочисленные комплексы.

При этом пользовался физическим преимуществом. Карате он занимался с прошлого года. А мы, то есть Ермолов и Лапшин, пришли сюда недавно. Пару недель как.

Да, точно. Чтобы научиться защищать себя от детдомовских.

Наш двор располагался рядом с детдомом. Шпана оттуда вечно тусовалась у нас. И давно уже детдомовские терроризировали всю окрестную детвору.

Вот зараза. Никогда не любил таких типов. Вроде Мельникова.

– Заткнись, хомяк, – буркнул я. – Это Полено щас тебе морду разобьет.

Лицо Мельникова исказилось от ярости.

– Ну, держись, сука, – сказал он и встал передо мной в стойку. – Я из тебя все остатки мозгов выбью.

Глава 2
Бой с хулиганом

В поединках я предпочитаю импровизировать. Я уже достаточно долго занимался боевыми искусствами и мог позволить себе свободный стиль. Из всех стоек я предпочитал кумитэ дачи, только вместо кулаков ладони держал открытыми.

Иногда, как и сейчас, позволял себе боевую стойку Курбанова, почти что боксерскую, с высоко поднятым кулаками возле головы. Когда я принимал такую стойку, то всегда внутренне готовился драться жестко и бескомпромиссно.

Коляну следовало бы насторожиться. Но боди позитивный парнишка ни о чем не задумался. Он был счастлив изобразить карате.

Встал в дзенкуцу дачи, переднюю стойку. Одну из наиболее популярных, передняя стопа расположена под коленом, задняя нога прямая, стопа на сорок пять градусов. Плечи обращены вперед. Переводится, как «стойка врытого столба».

Все бы ничего, но это не боевая стойка. Она больше подходит для обучения ката. Знание ее входит в программу экзаменов на самый младший кю. Но в бою, на мой взгляд, не совсем удобная из-за слишком низкого центра тяжести. Из этой стойки трудно нанести удар ногой.

– Кий-я-я! – зашипел Колян, изображая лицом страшного зверя.

Что это, черт подери? Он всерьез собрался напасть на меня из этой позиции? Да вы издеваетесь? Видимо, я и в самом деле попал в советское время, когда люди искренне полагали, что в бою надо использовать стойки и простейшие удары из ката. Несмотря на то, что они дико неудобные и уступают по силе и эффективности боксерским ударам.

Противник кинулся вперед, но я уже развернулся и привычно ударил его пяткой в живот.

Ну как, привычно… Тело не мое, совершенно новое, не разношенное, так сказать. Растяжки нет, ловкости тоже. Хотя, при должной тренировке можно достичь многого, я сразу почувствовал потенциал.

Удар получился неплохой. Не ахти, конечно, много над чем надо поработать, но противника остановил. Я исходил из того, что корпус Коляна прикрыт толстым слоем жира и поэтому выбрал удар посильнее.

С разворота, чтобы наверняка. У меня было достаточно времени для подготовки.

От удара Мельников остановился и ответил назад. Упал на спину и согнулся от боли. Кажется, он даже дышать не мог. Только хрипел и сипел.

Двое его приятелей ошеломленно посмотрели на поверженного лидера. Да что там они, на падение Коляна обратили внимание все остальные ученики.

– Во дает, Ермолов, – восхищенно сказал кто-то. – Классный ура маваши гери! Четко, очень четко.

Они подошли к нам ближе, а Колян так и корчился на полу. Тогда его напарники посмотрели на меня. Как я и предполагал, щуплый засомневался, а вот здоровенный решил добить меня. Он считал, что произошла досадная неувязка и мне просто повезло.

Вот только вместо того, чтобы атаковать меня, он встал в стойку киба дачи. Другое название «железный всадник». Тоже для обучения, а не для боя, но здоровяк об этом не догадывался.

Ноги раздвинул на ширину плеч, согнул колени. Спина прямая. Вес распределил на обе ноги, а кулаки согнул у бедер. Тоже истошно закричал, как лесной кот в период гона.

Ну что же, сам виноват. В этой стойке очень легко нарушить вес тела. Достаточно нанести прямой удар ногой. Что я и сделал. А поскольку справедливо полагал, что здоровяк встанет после удара злой и горящий жаждой мести, то провел комбинацию, чтобы вырубить его наверняка.

Прямой мае гери в корпус. Жесткий и неожиданный пинок пяткой, в район солнечного сплетения, благо, что болван сам открыл корпус для атаки.

И тут же, когда амбал со стоном наклонился, добавил в прыжке коленом левой ноги, хидза гэри в голову. В прошлой жизни, знаете ли, я частенько баловался муай-таем и обожал добавлять его элементы в бою. Хотел добить локтем, но уже сделанного оказалось достаточно.

Здоровяк повалился назад и лежал с закрытыми глазами рядом с Коляном. От удивления Мельников перестал задыхаться. Хлопал глазами и молчал.

– Ты смотри, че делает! – упоительно заметил кто-то из учеников. – И Костяна завалил. Слушай, Полено, тебе давно надо было башку пробить, на тебя это хорошо действует.

Ко мне подскочил Лапшин, грозно вылупился на оставшегося щуплого хулигана. Тот поглядел на сраженных соратников и отступил.

– Это ты их, что ли? – удивленно спросил Лапшин. – Ну ты даешь, Ермоха.

Я подошел проверить, как поживают противники. Не загибаются ли там от ударов.

– Что здесь произошло? – рядом стоял бородатый тренер. Я уже вспомнил, что его зовут Щепкин Владимир Сергеевич. – Что такое, Ермолов? Кто это их так отделал?

Он наклонился, осмотрел Коляна и Костяна, похлопал по щекам.

– Ну, как вы? Дышать можешь, Мельников?

Помог парням встать, тряхнул за плечи.

– Кто это вас так? Смелов или Гусев? Ну-ка, быстро отвечайте. Не бойтесь, я с ними сам решу, что делать.

Но Мельников указал на меня и просипел низким голосом:

– Вот он. Это он сделал.

Щепкин ошарашенно посмотрел на меня.

– Ермолов? Это ты? Как ты это сделал? Повезло, что ли?

Мельников покачал головой. Он стоял покачиваясь и потирал ушибленное место на животе.

– Нет, это ура маваши гери был. С разворота. Он бьет, как лошадь копытом.

Теперь тренер смотрел на меня заинтересованно.

– Вот как? А что ты еще умеешь, Ермолов?

К нам подошел парень лет двадцати. Если что, я вспомнил, что мне сейчас восемнадцать и я учусь на втором курсе географии МГПИ имени Ленина. Надо же, тут я тоже географ. Хотя и воспринимал все происходящее, как будто смотрю фантастический фильм. Словно это происходит не со мной, а с главным героем.

– Он и обычный мае гири хорошо пробил, – сказал парень. Высокий, худощавый, чуточку сутулый. Голова вытянутая и продолговатая, зеленые глаза рассматривали меня, словно диковинку. Волосы кудрявые и густые. На белом ги зеленый пояс. – Я и не знал, что он так хорошо атакует.

Тренер отправил Коляна и Костяна на все ту же скамейку. Наверное, всех травмированных туда отправлял. Сам взял меня за рукав и потянул в ту часть зала, где занимались остальные ученики.

– Ну-ка, Ермолов, пойдем, покажешь свои навыки. Чего это ты вдруг стал таким умельцем? Смелов, иди сюда. Поработай с ним немного. Я хочу посмотреть.

Тот самый кудрявый парень, выше меня на полголовы, встал напротив меня. Встал в стойку фудо (сочин) дачи, когда колени согнуты и стопы направлены на противника. Руки выставил перед собой кулаками вверх.

Ох, парень, ты действительно считаешь, что в настоящем бою это может помочь? Впрочем, сейчас у нас спортивный поединок. До зарабатывания трех очков.

Я встал в свою стандартную стойку, некий сплав из классических позиций и боксерских положений с поднятыми руками, защищающими голову и корпус. Мне так удобно. Я уже давно привык. Обычные классические стойки я использовал только для ката.

– Эй, Ермолов, что это за стойка? – раздраженно спросил Щепкин. – Встань в фудо дачи, как и Смелов. Помнишь, я показывал? Ты уже ходил к нам на занятия, видел, как это делается.

Я помотал головой. Шея еще болела, а вот голова уже прошла. Я чувствовал себя получше. Как всегда, атмосфера зала действовала на меня успокаивающе.

– Мне так удобнее, – упрямо ответил я. – Голова и плечи болят не так сильно.

Тренер посмотрел на меня и вынужден был согласиться. Кивнул.

– Ладно, как знаешь. Главное, покажи, что ты умеешь.

Поднял руку, сказал «Камаэтэ!». Сигнал к подготовке. Мы поклонились друг другу, потом тренеру и снова встали в стойки.

Тренер посмотрел на нас, убедился, что мы готовы. Остальные ученики окружили нас. Кто стоял, кто сидел на матах. По ногам отчетливо дул холодный ветерок.

– Хаджиме! – громко крикнул Щепкин, махнул ладонью между нами и отошел в сторону.

Итак, начали. Смелов тут же пошел в атаку. Оправдывает свое имя. Прямой удар ногой в корпус. Я блокировал его и отступил. Затем тут же маваши гери, боковой удар ногой. Я тоже блокировал его, хлопнув ладонью по стопе противника.

Вообще-то, Смелов неплох. Быстрый и резкий, только чересчур торопится. И его легко поймать. Мне осталось просто дождаться, когда он закончит атаку и перейти в наступление.

Когда парень пытался снова нанести боковой удар ногой, только уже другой, я начал действовать. Беда многих учеников, что они действуют по накатанной колее, не включают мозги. Если и пробивают удары, то только такие, которым их научили.

Вот сейчас, например, Смелов бил все время высокие удары ногой в верх моего корпуса и голову. И совсем забыл про живот и ноги. Видимо, привык так работать. Тем более, что такие удары более эффектные и зрелищные.

А, между тем, в поединке для получения очков гораздо лучше бить по нижней части тела противника. Проверено мной на многих соревнованиях. Эти места у новичков защищены гораздо хуже.

Поэтому, когда Смелов опять атаковал мою голову маваши гери, я чуть присел и подсек его несущую ногу боковым ударом стопы под колено. С разворотом своего туловища. Добавил элементы тае-код, то есть лоу-кика из тайского бокса. Обычно он делается по внутренней или внешней зоне бедра противника. Но здесь я просто провел по ноге Смелова.

Получилось неожиданно и очень удачно.

Бамц! Смелов свалился на мат, как подкошенный, едва успел сгруппироваться.

– Хм, это иппон, – одобрительно заметил тренер. – Чистый прием! Молодец, Ермолов.

Иппон на языке соревнований означает три очка. Максимальный балл за удар.

– Ну, что же ты, Смелов? – укоризненно спросил Щепкин. – Белый пояс тебя уделал. Давай, соберись.

Смелов вскочил, тряхнул поочередно ногами, мотнул головой.

– Это случайность, сэнсей, обычная случайность.

Чтобы поднять свой статус и доказать, что я попал по нему невзначай, он опять бросился в атаку. Только теперь решил чередовать удары руками и ногами. Опять-таки, бил цуки, длинные прямые удары, только начинал их от бедра, поэтому я успевал их заметить и блокировать.

Впрочем, один раз Смелов сумел меня обмануть и сделал вид, что пробьет прямой удар ногой в живот. Я постарался уйти, но тут же получил сэйкен цуки, прямой удар кулаком в скулу. Получилось больно.

– Ага, это другое дело, – сказал тренер. Он явно болел за своего любимчика. – Ваза. Два очка.

Смелов обрадовался и хотел ударить меня опять, но я уже был готов. Ушел в сторону, блокировал все его попытки. Сосредоточился на обороне. Когда-то у меня это хорошо получалось.

Если противник работает классическими ударами и без обманок, у него в таком случае почти нет шансов. Я легко отбивал стремительные атаки Смелова, снова выжидая, когда он откроется. Вскоре это случилось, когда парень опустил руки к бедрам. Опасная и пагубная привычка.

Я тоже провел обманку, имитировал лоу-кик по ноге, а когда Смелов отпрянул и вообще забыл о защите головы, отомстил ему хорошим рубящим ударом ребром ладони по шее. Шуто гаммэн учи.

Получилось даже лучше, чем я ожидал. Я ударил фронтально с плеча, ладонью вверх. Как будто сбил крышку с бутылки. Резко и быстро. Попал по сонной артерии и вовремя остановил руку, чтобы не ударить слишком сильно.

Но хватило и того, что получилось. Смелов закатил глаза, сложил руки вдоль туловища и ухнул лицом вниз, на маты. Вот зараза, этого тоже вырубил.

– Ничего себе, ты зверь, Ермолов, – Щепкин рванул к ученику и перевернул его на спину. Пощупал пульс и похлопал по щекам. Потом посмотрел на меня. – Ты где так выучился?

Ну, ответить, что я сделал это в Омске в двадцать первом веке, конечно же, нельзя. Я уже видел, что это никакие не галлюцинации. Я и в самом деле угодил в прошлое. И нахожусь в чужом теле. Поэтому здесь надо как-то осваиваться.

Не осталось ничего другого, кроме как пожать плечами.

– Так получилось, – сказал я, валяя дурака. – Я долго думал над этим в последнее время. И мне показалось, что надо следовать интуиции. Внутреннему голосу. Он сам подскажет, что делать дальше. Ну, то есть, в бою.

Смелов застонал и открыл глаза. Щепкин встал и подошел ко мне. Рассмотрел внимательно, как будто увидел первый раз. По большому счету, оно действительно так и было. Нам предстояло знакомиться по-новому.

– Нам с тобой надо поработать, – сказал он. – Знаешь что, Ермолов? Завтра приходи сюда опять и поедем к одному человечку. К моему тренеру. Я покажу тебя. Кажется, в тебе есть потенциал.

Он огляделся на остальных учеников. Хлопнул в ладоши.

– Ну-ка, чего расселись? Быстро упор лежа. Пятьдесят отжиманий, поехали, – и снова хлопнул в ладоши, сигнализируя о начале упражнения. – Так, Ермолов, а тебе что, особое приглашение нужно? Давай, быстро на кулаки упал.

Ну да, справедливо. Никаких поблажек чемпионам. Я уже чувствовал себя вполне сносно. Шея почти не болела. Только голова чуток кружилась.

Шок после осознания себя в чужом теле тоже постепенно исчез. Вообще-то, еще в прошлой жизни, познакомившись с восточным учением о реинкарнации, я всегда думал о том, возможно ли переселение душ после смерти. И вот теперь получил этому наглядное подтверждение. А поскольку ничего не имел против и даже когда-то желал этого, то получается, наоборот, все произошло к лучшему.

Я сейчас молодой и сильный. Вся жизнь впереди. А опыт прошлой жизни остался со мной. Я еще могу добиться многого, если буду вести себя правильно.

Хотя, я еще ничего особенно и не узнал. Мне еще предстоит изучить этот мир недалекого прошлого. А пока, выполняя задание тренера, я уперся кулаками в бетонный пол и начал отжиматься.

На пятнадцатом счете костяшки пальцев пронзила боль. Ох ты ж, а ведь здесь у меня не разработаны кулаки. Обычные руки парня. Непривычные к разбиванию досок и кирпичей.

Да, придется потрудиться, чтобы привести их в хорошую форму. В свое время я тоже немало попотел, чтобы научиться разбивать дерево и камни ударом кулака или ребра ладони.

Рядом пыхтел Лапшин. Иногда поглядывал на меня, старался повторять. Я терпел боль в костяшках пальцев и ускорил темп отжиманий. В итоге сделал даже больше, шестьдесят семь или шестьдесят восемь. Запутался под конец.

– Ты зачем так много отжимаешься? – спросил Рома, он уже сидел рядом на коленях и с удивлением наблюдал за мной. – Уже все же.

Я покачал головой и тоже уселся на колени в позу сэйдза.

– Если хочешь добиться успеха в карате, надо делать больше, чем сказали, – по привычке я сказал то самое правило, которым всегда руководствовался в боевых искусствах. Сколько раз, помнится, я изрекал эту истину для учеников! – Впрочем, это не только для карате подходит.

Лапшин задумался. Потом сказал:

– Ты какой-то другой стал. Будто в тебя другой человек вселился. Это что, мой удар на тебя так повлиял?

А мой товарищ, оказывается, проницательный. Хотя, я тут же вспомнил, что мы с ним дружим еще с шестого класса школы и вместе гуляем во дворе. Конечно, за эти годы он успел изучить меня, как облупленного. И теперь сразу увидел, что я разговариваю и веду себя по-другому.

Я ничего не успел ответить. Щепкин стоял перед учениками и кричал:

– Ну-ка, все, быстро в стойку киба дачи! Стоим так и делаем цуки.

Ну да, основа основ. Мы встали в низкую стойку, стопы шире плеч, параллельно друг другу и смотрят вперед. Колени согнуты, центр тяжести опущен максимально вниз. Кулаки на бедрах. И по команде тренера:

– Ити, ни, сан, – то есть, на один-два-три, мы начали бить кулаками вперед. От бедра, прямо перед собой, с выкриком «Киай!».

Каждый стоял на месте и бил перед собой по воздуху. Щепкин ходил между рядами, поправлял тех, кто стоял неправильно и иногда кричал:

– Осипов, ниже сядь, еще ниже!

Или:

– Быстрее бей. От бедра! Выворачивай бедро.

Хм, я бы его поправил, если мог. Это упражнение больше направлено на то, чтобы развить ощущение центра тяжести. Попытаться ощутить, как энергия ци течет по организму, как в теле взаимодействуют силы неба и земли. Как энергия перетекает из земли через тело, стремится вверх, к нему и находит свой выход в ударе кулаком или ладонью в воздух.

Я всегда делал это упражнение медленно и растянуто. С глубоким вдохом-выдохом. После медитации. Иногда и в растяжке, сидя в шпагате.

Здесь больше рулят философия и психология. Физический аспект вторичен. Те же из учеников, кто не верят в ци и силы стихий, могут просто научиться управлять центром тяжести. Это тоже чертовски важно в бою.

Щепкин остановился рядом со мной, понаблюдал, а потом поцокал языком и сказал:

– Эх, Ермолов, в бою у тебя неплохо получается, а вот цуки киба дачи никуда не годится. Давай, учись еще.

Глава 3
Знакомство с домом

До конца тренировки мы отрабатывали ката. Я ушел в себя. Отработка ката всегда была для меня медитацией.

Щепкин разрешил заниматься чем угодно. Я решил успокоить разум с помощью ката «санчин». Несмотря на то, что я вроде освоился и принял факт смерти и переселения душ, все равно еще требовалось время для осмысления произошедшего. Где это сделать лучше всего, как не в медитации?

Другие ученики принялись лупить груши. Некоторые устроили спарринги. Третьи тягали гантели и штанги в углу.

Поискал глазами Коляна и Костяна. Нигде нет. Хулиганы незаметно ушли с тренировки. Зато Смелов до сих пор сидел на скамеечке у стены. Там, где недавно сидел я.

Ну и ладно. Видит бог, мне самому нужна помощь. Самопомощь. Эффективная и незаметная.

Я встал в стойку фудо дачи. Почти естественная поза. Ноги на ширине плеч, руки сжаты в кулаки, находятся на уровне бедер. Глаза закрыты.

Глубокий вдох. Правую ноги приставил к левой. Руки раскрыл.

Выдох. Сложил руки внизу. Не касаясь тела, как бы прикрывая пах. Ладони перекрещены.

Под конец выдоха открыл глаза. Стремительно, как в кино. Как по команде. Снова быстрый вдох. Пятки назад, на сорок пять градусов, ноги чуть согнуты. Носки внутрь.

Руки поднимаются и скрещиваются перед лицом. Правая снаружи. Стойка учи хачиджи дачи.

Выдох. Медленный переход в конечную позицию. Носки параллельно. Руки сжимаются в кулаки. И одновременно – двойной нижний блок гедан бараи.

Дальше другие элементы ката, тоже медленные и сосредоточенные. К тому времени я ощутил единство с новым телом. Разум успокоился. Тело примирились с новой душой. Воспоминания прошлой и нынешней жизни органично переплелись внутри меня.

Я двигался с закрытыми глазами. Старался, чтобы разум покинул тело. Вышел наружу и я мог осмотреть себя со стороны. Стоящего в душном спортивном зале.

По привычке я представил, как вокруг меня циркулирует энергия. Я пытался понять, какого она цвета. Воображал, что энергия ци втягивается через мое тело и через него течет вниз, в землю.

Необязательно следить за дыханием. Можно дышать как хочешь. Естественно и привычно. Главное визуализировать энергию ци. И ее передвижение.

При всем при том я всегда был скептиком. Не верил в ауру, экстрасенсов и прочую мистику. Медитацию использовал как вид самовнушения. Чтобы достичь умственного и душевного равновесия. Это важно, черт побери.

Я позабыл, где нахожусь. Из головы как будто выветрились события последних часов. Когда закончил, увидел учеников, стоящих вокруг меня. И сразу все вспомнил.

– Это что за движения? – подозрительно спросил один ученик. – Откуда ты их выкопал?

Ученики подошли ближе.

– Эй, Ермолов, если ты нашел секретное руководство по карате, давай, поделись, не жадничай, – сказал другой. – Слышь?!

Я улыбнулся. Покачал головой. Выдохнул и потряс кистями рук.

– У меня ничего нет, кроме кулаков и мозгов, – ответил я.

Но ученики, кажись, этому не поверили. Отошли, разочарованно ворчать под нос. Из подсобки вышел Щепкин и хлопнул в ладоши.

– Так, ладно, на сегодня занятия закончены. Строимся.

Мы встали в линию. Цветные пояса в голове, а белые – в конце. Мы с Лапшиным оказались чуть ли не с самого края.

– Благодарю за занятие, – Щепкин поклонился.

Мы поклонились в ответ. И разошлись. Тренер подождал меня. Указал пальцем:

– Завтра вечером приходи сюда. Поведем тебя на смотрины.

Я кивнул. На смотрины, так на смотрины. Посмотрим, в каком состоянии здесь боевые искусства. Судя по-всему, не очень высокий уровень.

Где тут раздевалка? Мы вышли из зала в коридор. Ученики потекли в одну из комнат сбоку. Я тоже вместе с Лапшиным.

Внутри продолговатые деревянные шкафчики. А я забыл, где мои вещи. Хорошо, Рома помог. Мой шкафчик оказался рядом с его.

Мы переоделись и выскочили на улицу. Я огляделся. Свежий воздух, ветер, клены и тополя, шелестящие молодой листвой.

На дворе месяц май. Я стоял во дворе многоэтажки, в подвале которой находился спортзал. Между прочим, я вспомнил, что зал принадлежал секции бокса и тяжелой атлетики при ДСО «Спартак». Лапшин говорил, что тренер соврал, будто мы занимаемся здесь дзюдо.

А находился я в Москве. Перенесся не только во времени, но и в пространстве. Поменял Омск на столицу.

– Ну, пошли, чего встал? – Дапшин застегнул куртку и направился по тротуару к выходу со двора.

Мы вышли на улицу и направились к остановке. В Москве до этого я бывал проездом. На соревнованиях, в командировках, на курсах повышения квалификации и тренингах. В общем, знал не очень хорошо. Но даже сейчас заметил, как отличается столица семидесятых от города будущего.

Мало рекламы. Мало автомобилей. Даже светофоры другие. Никаких плакатов с изображениями известных брендов. Наоборот, плакаты съездов ЦК КПСС и с изречениями Ленина и Брежнева.

Погода хорошая, теплая, но все равно поддувал пронизывающий ветер. Мы подошли к автобусной остановке. Всюду двухламповые фонари, похожие на усики муравья, глядящие в разные стороны. Вокруг девятиэтажки. Над дорогой провода троллейбусов.

Люди в серых и черных куртках. Некоторые в костюмах. Женщины в платьях ниже колен. Светлых тонов: желтые, кремовые, бежевые. Некоторые в синих и черных брючках.

Подошел пузатый желтый автобус ЛиАЗ «Скотовоз». Ух ты, я такие видел только в фильмах. Забрались внутрь. Я сунулся было за мелочью.

Сколько там проезд, пять копеек? Или студентам скидки? Рома удивленно посмотрел на меня.

– Ты чего, проездной забыл?

Я пошарил по карманам. Действительно. У меня же проездной. Достал кошелек. Убедился. А вот и студенческий.

С фотографии на меня глядел темноволосый худой парнишка с большими глазами, чуть лопоухий. Это что же, я так выгляжу?

– Ты чего, первый раз себя увидел? – хохотнул Лапшин. Мы встали в задней части, держась за поручни.

Я кивнул. А что, если сказать правду? Как воспримет приятель?

– Ага, – сказал я. – В первый раз. Я вообще прибыл из будущего. Поселился в теле Ермолова. А на самом деле мне уже за тридцать. И зовут меня Григорьев Алексей.

Лапшин снова усмехнулся. Толкнул меня кулаком в грудь.

– Ну ты даешь, дружище. Фантазия, будь здоров. А почему сразу не с другой планеты? Почему не инопланетянин с Альфа Центавра? Эй, ты, гуманоид, слышь, быстро отпусти Витьку!

Мда. Проверка вышла боком. Конечно, мне никто не поверит. Буду болтать дальше, сочтут за психа.

Я поглядел на улицы за окном автобуса. Нет, это не иллюзия. Это и в самом деле прошлое. И это СССР. Могучий и кондовый.

Ехать пришлось долго. Из одного конца города в другой. Я думал, как теперь быть. Строил планы на будущее. Лапшин болтал о всякой чепухе.

Мы вышли на нужной остановке. Причем я ее чуть не пропустил. Хорошо, Рома спохватился.

Дома желтые и четырехэтажные. С покатыми крышами, с черными глазницами чердаков. Старой постройки. Двери деревянные, крашеные, на пружинах.

Стоят в один ряд друг за другом, перед каждым разбит небольшой дворик с детской площадкой. Вполне себе уютное место. Дальше за домами тянулся каменный высокий забор, за ним виднелось трехэтажное здание.

Так, а который мой дом? Я пытался вспомнить, но что-то никак не мог. Посмотрел на Рому. Спросить у него? И снова утвердить в мысли, что я повредился умом после удара?

– Ты не скажешь, а где… – начал было я, но Лапшин потащил меня за руку.

– Ты чего застыл, пошли быстрее, – сказал он и побежал со мной к ближайшему дому.

Из-за него вышли трое парней, худощавых и одетых в темные штаны и куртки. Лапшин остановился, как вкопанный. Тихонько застонал и сказал:

– Эх, ну вот и попались!

Чего это он? Я недоумевающе посмотрел на парней. Те заметили нас, ухмыльнулся и лениво двинулись к нам. В мозгу мелькнули неясные воспоминания. Так-так, как же их там звали?

– Ну вот, нокиновские пришли, – прошептал Лапшин. – Я же говорил, надо быстрее. Теперь докопаются до нас.

Да, точно. Это ребята Нокина Андрея. Выходца из детдома. Вон их гнездо, за забором. А Нокин, как я сейчас вспомнил, считался их вожаком. Он имел связи с уголовниками и при каждом удобном случае козырял этим преимуществом.

В руках парни держали бутылки. Одновременно дымили сигаретами.

– Эй, птенчики, ну-ка, идите сюда, – крикнул один. – Пообщаться нужно.

Все трое тощие и жилистые, наверняка быстрые и стремительные. Тот, что позвал нас, выше остальных. Густые сросшиеся брови, нос с горбинкой, щербатый тонкий рот. Темноволосый. Черные насмешливые глаза. Хотя, немного настороженные.

Двое других под стать ему. Один тоже смуглый, но маленький. Второй тоже с ноготок, и при этом рыжий.

Рома безропотно направился к ним. Как ягненок под нож мясника. Разве что не блеял.

Ну что поделать. Не оставлять же закадычного друга в беде. Я пошел следом. На ходу пытался вспомнить, как зовут этих ужасных парней.

Но на ум пришла только кличка бровастого. Хлыст. Если я не перепутал.

– Вы чего мимо проходите, щенки? – оскалился бровастый. – Здороваться не учили? Где уважение к старшим?

Вообще-то, он не намного старше нас. Максимум восемнадцать.

– Да мы не заметили, Хлыст! – извиняющимся тоном ответил Лапшин. – мы тут того, задумались. Не бери в голову.

Тот, что справа, рыжий, стукнул Рому в грудь. Заставил заткнуться.

– Ты глаза разуй, Лапша, – прошипел он. – Как это не заметил? Мы тебе что, узоры на асфальте? Чтобы нас не заметить?

Да, теперь я вспомнил гораздо больше. У этого рыжего кличка Кот. А вот третьего никак не вспомню. Хоть убей.

Зато прекрасно помню, как они шпыняли нас. Уже давно, со средних классов. Ловили и били. Кидали наши портфели в грязь, рвали книги и тетради. Отбирали деньги. Они давно терроризировали наш район.

Поэтому мы и пошли на карате. Хотели научиться защищать себя от таких, как эти.

– Ну, а ты чего метлу подвязал? – насмешливо спросил Хлыст у меня. – Язык проглотил?

Я поглядел ему в глаза. Принял стойку Курбанова, только руки пока держал у бедра.

– Иди на хер, Хлыст. Еще раз увижу вас здесь, поймаю и ноги оторву. Понял?

Пара секунд немого изумления. Лапшин смотрел на меня, как на сумасшедшего. А затем парни бросились на меня. Чтобы проучить.

Хорошо, что я подготовился. Первого же я встретил ударом ноги в живот. Это был рыжий Кот. Во время нападения он полностью раскрылся. И стал отличной мишенью.

Я погрузил ногу в его живот. Кот не ожидал отпора. Загнулся и повалился на тротуар, застонав от боли.

От двоих остальных пришлось отбиваться. Они атаковали, как бешеные. Особенно Хлыст. Я с трудом уклонялся от их ударов, полностью сосредоточившись на обороне.

К счастью, парни не использовали ударов ногами. И не кидались в проход в ноги, как борцы. Просто били по-уличному. А от ударов руками у меня поставлена хорошая защита. Я уклонялся, блокировал их удары ладонями и предплечьем, потом отходил назад и в сторону.