Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

– Пока, – улыбнулась мне Майя. – Надеюсь, ты еще приедешь. С тобой весело. И с эластичностью мы не закончили.

Да, не закончили. Дело брошено, нехорошо. На сердце у меня заскребли кошки. С одной стороны, ужасно жалко этих троих, они отсюда никуда деться не могут, с другой, хочется что-то путное за каникулы делать. Но с третьей – это место мне совсем не понравилось. И дартс этот без единого следа, и народ смурной, да и место как будто специально спряталось. Со всех сторон его лес подпирает. Придется мне еще раз все обдумать.

Я попрощался с Майей, загрузился в скутер, и мы полетели. За окном было темно, скутер освещал путь перед собой единственной фарой, снежинки летел в лобовое стекло, а я думал, как же хорошо, что меня точно ждут дома. И бабушка, и друзья, и пирожки. Вальтоновских ребят, похоже, никто нигде не ждет.

Домой мы добирались чуть дольше, чем к Вальтону, скутер в этот раз решил над лесом не подниматься, и мы ехали в объезд. У дома я сразу отпустил скутер, нажав кнопку «ожидание не требуется», потому что он опять вознамерился ждать меня полчаса.

Я открыл дверь и с порога почувствовал, как пахнет чем-то вкусным. Ну точно пирожки!

Глава 3

С пирожками я ошибся. Это были не пирожки, а лепешки, которые бабушка пожарила в комплект к бараньей ноге. Ногу вздумалось запечь Баклану, потому что пока меня не было, а Дима спал, ему захотелось деятельности. И погрузился в нее с головой. Ногу привезли из кулинарии из соседнего поселка, сразу замаринованную в розмарине. Бабушка хохотала и говорила, что они чудом спаслись. В былые времена ноги продавались комплектом по две, ведь нельзя оскорблять гостей одинокой ногой, тем более, что у барана много ног. Зачем лишать гостей еды?

Вышло чудесно. И одной ноги нам четверым хватило выше головы и еще осталось. Сегодня мы могли бы снова принять в гостях управляющего с помощником, только они не пришли.

– Что-то вы плохо едите, – покачала головой бабушка.

– Нормально едим. У меня, например, сегодня физической работы никакой, только лясы точил, – попытался я ее разубедить.

– Как съездил, кстати? – поинтересовался Баклан, сворачивая трубочкой лепешку.

– Странно. Очень странно. Место толковое, но скучное, я бы там работать не хотел. Очень тоскливо. Сидят, ковыряют чего-то. У них даже дартс висит чуть ли не в упаковке, никому не надо.

– Это знак! – поднял палец вверх Баклан.

– Не, ну серьезно. Может, потому что они там слишком взрослые. Хотя нет, Гелий большинства из них втрое старше, но он вовсе не унылый. И сам Вальтон мне не понравился. Дим, а ты вроде работал на производителя этой жилетки? Не расскажешь, что она делает точно?

– Какой жилетки? – не понял Дима.

– А помнишь, ты стенд делал?

– Да, точно! Ща расскажу. Всех деталей я не знаю, но в общих чертах представляю, что она делает.

Дима рассказал то, что я более-менее помнил, но с парой нюансов. Жилетка относилась к набору одежды под названием «Эмозамер» и снабжала носителя записью аудио с подшитой записью эмоций. Эмоции замерялись не очень точно, но позволяли более-менее составить представление о происходящем. Продавались эти устройства для работы с массовыми аудиториями. И давали возможность замерить реакцию толпы на оратора. Или профессора. Или певца. О том, насколько хорошо работает это изобретение с большой группой, Дима не знал, а вот с малой группой оно работало плохо. Потому что выбросы эмоций, которая эта технология замеряла, могли относиться к чему угодно. И источник триггера владельцу необходимо было определить самому. А вот личный разговор с одним или двумя людьми эта вещь замеряла прекрасно.

– Понятно, – кивнул я. – Он, знаешь, когда мы толпой ходили, жилетку не надевал, а когда пошел со мной в кабинет беседовать, надел. Я еще думаю, в чем разница? Писал бы все подряд.

– Там бардак получается, – пояснил Дима. – Но на толпе, как ни странно, должно быть поточнее. Когда основным источником эмоций является зрелище, все эмоции логично приписать ему. В среднем должно быть так.

– Так что, поедешь еще? – уточнил Баклан.

– Наверное. Не очень хочу, но есть повод. Там есть три человека, которые прям классные. И которые там гниют. Я хочу попробовать наладить с ними контакт…

– Ты хочешь их оттуда вытащить? – спросил Дима, подняв бровь.

– Не знаю. Может быть. Грустно было на них смотреть. И хочется действовать в противоход Вальтону, потому что он-то хочет, чтобы я там поселился. Но это уж нет, не дождетесь. Ба, представляешь, он даже тебя сюда приплел. Говорит, будете рядом с бабушкой, очень удобно. Прям знал, на какие кнопки жать.

– Я бы не доверяла такому человеку, – нахмурилась бабушка. – Подло использовать родственников.

– Да вот и я не буду. Только там, наверху, все примерно такие.

– Это правда, – вздохнула бабушка. – Чем выше поднимаются люди, тем сильнее портится характер.

– А папа?

– О, с папой все в порядке. У него характер всегда был отвратительный. Прямо с рождения. Как насчет чаю?

– Давай! Я поставлю чайник.

Мы с Димой быстро убрали со стола, я занялся чаем, а Дима стал грузить посуду в посудомойку.

Чай разлили по чашкам. Баклан подул на свою и заявил:

– Если что, я категорически против. Не хочу, чтоб ты уезжал. Подселят еще кого-нибудь типа Центуриона. В общем, наш дружный коллектив в лице меня возражает.

– И в лице меня, – откликнулся Дима и продолжил. – Слушай, а в чем прикол – тащить тебя туда? Есть же видеосвязь в конце концов? И почему, если они так хотели дружить с универом, они отселились так далеко? Кто хочет общаться, живет в городе и ходит куда хочет.

– Согласен, – кивнул я. – Какая-то фигня.

Мы еще пообсуждали идиотизм ситуации и переключились на завтрашние планы.

– Я надеюсь, ты не завтра к ним еще раз поедешь? – забеспокоилась бабушка.

– Нет, разумеется, нет. Ни завтра, ни послезавтра.

– Вот! Я тоже хотел сказать. Не смей уезжать на Рождество, там на катке обещают целое действо. Я пообещал, что мы все придем, – вспомнил Баклан.

– Заметано!

Потом Дима с Бакланом разбежались по комнатам, а мы остались с бабушкой.

– Что будешь делать? – спросила бабушка ласково.

– Я не знаю. У меня ощущение, что меня на веревочке ведут, только я не знаю куда. Не слишком ли очевидно всё? Логично было бы перетащить меня туда, но, предположим, план гораздо хитрее. Что, если Вальтон хочет, чтобы я уперся и забрал вот эту группу из трех с собой? А они тупо повиснут у нас на балансе, отвлекая от чего-то?

– Не очень это сложно? – засмеялась бабушка.

– Но выглядит так, как будто этот вариант его совсем не пугает.

– Ты еще узнай у своих, насколько такой поворот реален. Возможно твой Вальтон гораздо больше об этом знает, и поэтому его это ничуть не беспокоит. Есть, знаешь, всякие контракты.

– Тоже верно, – кивнул я. – Иногда сбежать себе дороже. Но прямо жалко их. У них и елки никакой нет! Не в спальне же у каждого своя? Одна кривая снежинка на окне, кто-то из салфетки вырезал, и все такое скучное. И поговорить там не с кем, я уж понял. Ладно. Посмотрим в следующий раз. Я, наверное, к ним восьмого съезжу. Выходных у них вроде нет.

– Я вот еще что хотела у тебя спросить. Я вчера говорила с твоим отцом, тебе привет, получил их с мамой поздравления?

– Да, и ответил.

– Вот и славно. Скажи, насколько реально укрепить ваши базовые элементы хотя бы к лету? Отец считает, что им придется решать проблему распада на своей стороне, меняя структуру кристаллов. Причем они и до конца следующего года не успеют.

– Не знаю… Мне только покажется, что мы ухватили лису за хвост, как она снова в нору. Мы не можем даже локально ничего поправить, а ведь надо будет еще тестить элементы целиком внутри крупных структур. Как новая генерация поведет себя внутри? Никто не знает. А мы пока с базой не можем разобраться.

Я вздохнул. Помолчал и вспомнил про свое текущее начальство.

– Гелий говорит, что такие дела быстро не делаются, и не надо никакие даты в голову брать. Но мне ужасно хочется решить эту проблему. Можно не в одно лицо, я не гордый. И то, что меня все время отвлекают, делу не помогает. И этот Вальтон круто меня подловил на нежелании ходить на лекции, потому что я и правда хочу, чтобы учеба шла сама собой, где-то фоном. И обещает помочь с экстерном, который у нас только что запретили. А еще мне нравится, когда мне смотрят в рот. А эти ребята уже смотрят. Ну не все время, конечно. А, может, мне кажется? Еще мне в каком-то смысле льстит, что он меня изучает. Даже жилетку надел, которая эмоции пишет. Прикол, да?

– Трудное решение, – улыбнулась бабушка. – Но ты понимаешь, что я тебя поддержу в любом случае. И буду рада, если ты будешь жить рядом. Или не рядом – в университете.

– Ох, ба, спасибо тебе!

Ночью мне снилось, как я играю в поддавки с Вальтоном. Только вместо черных и белых шашек у нас бараньи ноги и волчьи головы. Причем мой соперник играл ногами. Уступив инициативу в самом начале, мои шашки безнадежно утратили позиции в центре и оказались заперты по углам. Что вело к неминуемому поражению. Ну а попробуйте скормить волчьи головы бараньим ногам, что получится? И почему-то было понятно, что партия только одна, другого шанса не будет.

Я проснулся с бьющимся сердцем, свесил ноги с кровати и глянул на браслет, валяющийся на тумбочке. Четыре утра. Самое время начать строить свои планы. Лучше, чем такие сны смотреть. Но как бы не был безумен сон, – бараны против волков, – месседж он донес. Планировать ответ надо сейчас, а не ждать у моря погоды. Не надо сомнений, подойдут мне те люди не подойдут, я их заберу, потому что могу. О том, чтобы самому оказаться в доме Вальтона в качестве сотрудника, речь вообще не шла. От одной мысли об этом меня накрывало ледяным ужасом. Нет, не хочу об этом думать.

Я попробовал составить общее впечатление о Вальтоновской команде. Что я о них знаю? Зачем он их собрал? Из того, что я увидел, у меня не сложилось впечатления, что все они решают общую задачу. Значит, они там с какой-то другой целью. Я подумал еще. А кто бы мне здесь помог? Кто может это знать хотя бы в общих очертаниях?

Полезных контактов у меня было не так уж много. Всего по сути три: Гелий, Марго и отец. И, пожалуй, для первого вопроса Марго идеально подходит, тем более, она меня в лабу Вальтона и направила. Идеально. Напишу ей.

Прямо ночью я настрогал ей сумбурное письмо и поставил на отложенную отправку. А затем включил свет и занялся улучшением эластичности элементов, с которым не справился перед Новым годом. И к семи утра получилось. Кажется, даже лучше, чем у Гелия. Хорошо, что я теперь умею вручную уничтожать непокорных, и защитные сетки мне не нужны. Семь утра! Лучшее время, чтобы снова лечь спать!

Второй раз я проснулся уже около десяти. Когда я выполз на кухню, все наши сидели там и пили кофе. Судя по всему, уже по второй чашке.

– Соня! Господин Сомнариум!– возмутился Баклан. – Сколько можно спать? Мы уже весь снег без тебя почистили.

– Виноват, исправлюсь. Просто полночи не спал.

– Строил коварные планы? – поднял бровь Дима.

– Ага. После таких снов только планы.

Я кратенько пересказал битву бараньих ног с волками, чем насмешил наших до слез и даже бабушку.

– Я правильно понимаю, что ты решил вылезти из норы и отхапать у Вальтона кусок, прежде чем он отхапает что-то у тебя? Например, тебя? – поинтересовался Дима.

– Примерно так. А то я вечно пропускаю удар. Но теперь хочу действовать превентивно. Правда, идей у меня пока нет. И я не уверен, что те люди, на которых я нацелился, так уж хороши. Просто я уверен, что они там зря гниют.

– Ну по процедуре тебя твое собственное начальство лучше проконсультирует, – заметил Дима. – А вот для текущего момента у меня есть другое предложение. Они же недалеко? Так давай их позовем к нам на каток! Мы сегодня планируем репетицию и акцию по заблаговременной подготовке снежков, потому что коробка для магоснега маленькая и надо заранее.

Дима осторожно покосился на бабушку.

– Я даже не предлагаю их в дом звать. На катке завтра и послезавтра и горячий чай, и все удобства для гостей.

– Нет-нет, приглашайте их сюда. Я тоже хочу участвовать в ликвидации рабовладения! – подала голос бабушка.

– Супер! – обрадовался Баклан. – Пиши давай.

– Так, стоп, я чаю выпью сначала, потом мы еще раз обсудим…

– Нечего обсуждать, трясти надо, – заорал Баклан.

Пока я пил чай, пришло обстоятельное письмо от Марго. Она призывала меня не поддаваться эмоциям, сожалела, что я ничего путного не вынес из визита в лабу Вальтона, впрочем, она и не сомневалась, что так и будет. И просветила меня насчет процедуры перевода. Там действовали три фактора: наличие ставок в инкубаторе (есть), возможность зачета за образования (есть) и добрая воля Вальтона отпустить сотрудников (неизвестно). Всех троих перечисленных Марго знала, кажется, все органики знают друг друга. По крайней мере, в пределах территории. Ну и в любом случае каждый случай обсуждается индивидуально. Уверен ли я, что эти люди хотят уйти от Вальтона? Уверен ли я, что от этого будет польза инкубатору? А текущей разработке? И, наконец, отпустит ли он их?

Заодно из ее письма я понял, почему мне показалось, что народ там не особо заточен на задачи. Да потому что Вальтон по сути коллекционер! Ему вообще не надо, чтобы что-то было сделано, он собирает интересных людей в коллекцию, улучшает их всячески и потом никуда далеко не отпускает. Временно ненужные уходят потом в Технодрифт и возвращаются, когда барин велит. А он радуется.

Коллекционер, да? То есть просто так он их не отдаст. Надо обменять. Хорошо бы понять на что. Вернее, на кого. А в остальном – сначала обменяем, потом разберемся.

Бабушка пожарила сырников, и первый завтрак плавно перешел во второй. Между делом я написал Вальтону и пригласил к нам трех молодых сотрудников, если они сегодня ничем не загружены, а то погода хорошая, и у нас есть каток. А коньки найдем. У вас же нет катка? А у нас есть, как бы подразумевало мое письмо.

Ответ от Вальтона пришел удивительно быстро. Мне показалось, что он обалдел от такого захода, но вежливость ему не изменила. Он благодарил за приглашение, ждал у себя восьмого числа (хотя я не обещал! только собирался!) и приносил извинения за то, что ребята приехать не смогут, потому что их транспортный сервис сегодня снял с линии все беспилотники, а водителей на всех не хватает. Так что они бы с удовольствием, но в следующий раз.

Я сообщил нашим.

– Издевается, гад, – вынес вердикт Баклан. – Я тебя понимаю. Я чувствую, что их надо оттуда забирать, давай их украдем. Там девчонки-то есть или все такие же злые парни как ты?

– Тебе куда девчонок? У тебя есть Олич.

– Девчонки всегда хорошо. Я так.

– Девушка там одна, плюс двое парней. И да, они такие же, как я.

– Сашенька, а ты не хочешь проверить наш семейный сервис? Я не припомню, чтобы они использовали беспилотники.

– А нормально их так использовать, ба?

– Конечно. Закажете сразу большой аэромобиль, слетаете сами, заберете народ. Ты проверь.

Я проверил. И контора не подкачала. Полный набор транспорта, я даже мог бы междугородний мобиль заказать на сорок человек, разве что нелетающий. А летающих было свободных в нашем районе еще десять штук, и один из них как раз на шесть пассажиров. В следующий раз на них поеду, чтобы не зависеть от Вальтона. У них даже была опция с временем ожидания, правда, просили не злоупотреблять и больше трех часов транспорт не задерживать, а лучше перевызвать заново. Но есть нюанс – чтобы эта штука куда-то двинулась, я должен быть внутри, потому что на меня настройка есть, а на других – нет. Ладно, пусть так.

И я снова связался с Вальтоном, ласково сообщив ему, что у меня есть транспорт, так что если он будет так любезен и отдаст мне сотрудников через час, я за ними пришлю. Честно говоря, я ожидал отказа. Срочный проект, то-сё, мир в огне, но Вальтон согласился. Наверное, хотел посмотреть на мой транспорт.

Дима остался на катке, он собирался приняться за изготовление снежков и привлечь к этому занятию детей, а мы с Бакланом залезли в аэроскутер, который на этот раз прибыл с водителем и отправились за моими коллегами.

К моменту, когда мы подлетели к поселку Вальтона, наши собратья по покатушкам уже стояли там в сопровождении своего рептилоидного босса. Мы с Бакланом выскочили на парковку, и водитель тоже вышел размяться, а Вальтон с кривым лицом осмотрел наше транспортное средство.

– Старое доброе человеческое управление, – с каменным лицом прокомментировал он.

Водитель хитро прищурился.

– Наша организация не использует беспилотники в качестве самостоятельного транспорта. Только в помощь водителю.

– И давно ли? – ухмыльнулся Вальтон с некоторым скепсисом.

– С осени, – признал водитель.

– Не могу осуждать.

Весь этот диалог прошел фоном за моей спиной, пока я знакомил Баклана со всеми, а потом мы загрузились и полетели. Лед сам себя не обкатает!

– Ребят, спасибо, что вы за нами приехали! А то у нас толком и Нового года не было, – сообщила Майя.

– Зато премию выдали, – заметил Василий.

– Это да, – вздохнула она. – Премия – это, конечно, хорошо. Но само по себе не весело.

Аэроскутер довез нас до самого катка, внутрь поселка нас любезно пропустили, и там мы застали довольного Диму и группу детей, которая сторожила готовые снежки из магического снега, не давая их растаскивать. Ящик жужжал и мигал, и, судя по датчику, вскоре должен был отдать очередную партию волшебного снега.

– Привет! – шагнул нам на встречу Дима. – Я Дима. А вы Майя, Василий и Серафим, да?

– Дим, да ты меня не узнаешь что ли? – внимательно посмотрела на него Майя.

Глава 4

– Ой, Майя! – расцвел Дима.

И дальше мы наблюдали внезапную встречу двух сердец одноклассников. Как можно в современном мире потерять друг друга, если никто не прячется? Но зрелище и впрямь было фееричным. А ты как? А где ты был? А почему? Не может быть! Эти двое засыпали друг друга вопросами, взявшись за руки. Мы с Бакланом и двумя Василиями, один из которых Серафим, не успевали офигевать. Дети, с которыми до прибытия гостей занимался Дима, вообще ничего не поняли, но воспользовались заминкой и утащили коробку для магоснега на другой край катка, чтобы заняться производством магической субстанции без пригляда.

Тут я оценил малый размер коробки, потому что ничего особо страшного они с такой мощностью произвести не смогли и через полчаса потеряли интерес к ящику. Я забрал его, мы произвели еще одну горку снежков про запас, а потом пошли разбираться с коньками.

К этому времени подошла и бабушка, которой управляющий выдал самую современную версию коньков, которые сами тебя везут. Бабушка попробовала и отказалась, попросив себе стандартную версию на лезвии, без поддержки баланса и ускорения. Заявила, что ей не нужны все эти прибамбасы, она не хочет ехать ни быстрее, ни с лампочками, а чтобы просто кататься, такие фокусы не нужны.

Ну а мы всей бандой подобрали себе самое новье и ездили кругами, соревнуясь в скорости. Я бы, честно говоря, не сказал, что в этих новшествах есть прок, особенно когда коньки пытаются ехать резвее тебя. Сами понимаете, что получается – они тупо выезжают вперед, а ты приземляешься на пятую точку. Потом поинтересовался инструкцией и обнаружил, что там есть еще и функция общего баланса, когда коньки еще и в спину тебя толкают через навеску на пояснице. Она мне совсем не понравилась, и в результате я всё отключил, вернув новейшее изобретение к базовой версии. Ну а потом бабушка позвала нас обедать.

На кухне все поместились, гости (а кто тут не гость?) быстро перестали стесняться и под чутким бабушкиным приглядом съели по две тарелки грибной лапши и рассказали всю свою жизнь. И от нарисованной картины у меня слегка зашевелились волосы. Я представлял, что всё плохо, но не представлял насколько.

Попасть просто так к Вальтону было нельзя. Сначала конкурс, потом тестовое задание, потом еще одно. И еще. И еще. Вся эта петрушка должна была быть выращена, вымыта и порезана до окончания университета. Людей с опытом работы в других местах брали так редко, что проще сказать, что не брали совсем. Потому что от работы в других местах люди портятся, считал Вальтон. На выходе обещали зачет долгов перед университетом, хорошую зарплату и жизнь на всем готовом. А кто заскучает, тому ротацию в Технодрифт или в южную лабораторию Вальтона, она вроде побольше, но никто из наших гостей там ни разу не был.

– О чем никто не сказал, а мы все плохо читали, что долг перед универом закрывается в последнюю очередь. То есть мы с ним два года работаем, а мы с ним, – Василий кивнул на Серафима, – еще даже закрывать не начали. И, кажется, лет до тридцати не начнем. А самое ужасное, что нас держат на очень мелких операциях. Мы справляемся с ними отлично, но у меня есть ощущение, что я уже тупой как дрова, и ничего сложнее заказа себе зубной пасты спланировать не смогу. Короче, мы там как тушенка в банке, которая продукт полезный, надежный, но тяжелый. Никто с собой просто так не понесет. Не представляю, кому мы могли бы понадобиться лет через десять такой жизни. Мы же еще не выходим оттуда никуда. Главное, не то чтобы нельзя. Не хочется уже.

Майя хмыкнула и кивнула, подтверждая сказанное.

– У Майи, – дополнил Серафим, – ситуация немного лучше. Потому что она из Старого университета. Они хотя бы долг не удваивают. А мы из Нового северного. Они удваивают, если не отдать в течение четырех лет после окончания. А у Вальтона долг универу начинает списываться только после шести лет работы у него. Так что у нас еще не удваивается, но скоро будет.

– Как вы в это влипли? – поинтересовался я.

– Заложники собственных интересов. Даже не амбиций, что обидно, – вздохнул Василий. – Ты вот только поступил и сразу началась жара вокруг органики, а раньше такого не было. Нишевое направление. А нам нравилось очень, но, чтобы им заниматься, надо было вписаться в какую-то вот такую схему.

– Мне так жаль, что я в вашем инкубаторе не осталась, – вздохнула Майя, глядя на меня. – И мне предлагали. Но очень деньги были нужны, думала, квартиру себе в городе куплю. Ну в общем, у меня есть теперь деньги, но никакую квартиру я не куплю, потому что долг универу не выплачен, а перед Вальтоном еще и вырос.

– Так, так, а долг перед Вальтоном откуда? – не поняла бабушка.

– Там в первые годы, пока ты еще бестолковая личинка, у тебя стоит на заморозке долг перед универом и растет перед Вальтоном, – ухмыльнулся Василий.

– Блин, – выдохнул Баклан. – Это же кошмар.

– Ну да. Зато мы много чего умеем. Майя, покажи.

Майя вытащила из-под свитера светящуюся фигурку оленика на шнурке. Форма была видна невооруженным глазом, наши девчонки с ума сойдут.

– Ооо! Это то, про что ты рассказывал? – восхитился Баклан, покосившись на меня.

– А ты не видел что ли?

– Так нет же! Олич не успела показать.

– Но это очень круто! – восхитился я. – Гораздо тоньше и сложнее, чем сваяли мы.

– Ну так. Мы ведь кое-что умеем, – пожал плечами Василий. – Но только я там умираю. Я так рад сегодня быть здесь, спасибо, ребят.

– И что, вот такая ситуация на всю жизнь? – нахмурился Дима.

– Не, не. Временно. Как обещали. Лет через восемь все долги начинают гаситься с максимальной скоростью, и все те чуваки в свитерах, которых ты, Риц, видел, полностью свободны от всех обязательств. Только они уже ничего не хотят. Корнями проросли.

Я окаменел. Это же чудовищно. И при этом честно: ты получаешь возможность заниматься чем хочешь в комфортных условиях, а за это у тебя больше ничего нет. Кроме банковского счета. Не этого ли я хотел? Нет, точно не этого.

Серафим намазал гречневую булочку маслом и с удовольствием захрустел корочкой.

– Давайте чаю, – предложила бабушка.

Это было правильно. Утешить их прямо сейчас нам было нечем, а чай всегда хорошо.

Чай мы еле успели допить, как всем троим пришло сообщение от Вальтона, что трансфер в обратный путь будет ждать их через пятнадцать минут у нашего поселка. Чтоб не загуляли. Ага, и сервис транспортный заработал, гляди-ка.

Мы проводили наших гостей до аэроскутера. На этот раз приехал такой же вариант, на котором ездили мы – с водителем, Дима с Майей попрощались самым нежнейшим образом, наши гости пообещали приехать завтра на праздник и умчались в снежную даль. В общем-то, всё выглядело не так уж плохо.

Опять пошел снег, и я отправился отрабатывать свою снежную повинность – помогать роботам с чисткой снега. На улице постепенно темнело, дружно зажглись фонари, а потом пришел помогать Дима.

Был он мрачен и явно хотел что-то сказать, но сначала зачистил площадку позади дома и уселся на скамейку. Я подошел к нему и тоже сел. Деревянная скамейка была даже не такой холодной, как можно было ожидать. С подогревом что ли? А, нет, просто волшебное чудо дерева.

– Они не приедут завтра, – сообщил мне Дима.

– Почему? – нахмурился я.

– Работы много.

– Праздник же.

– А ну и что. Но просили тебе напомнить, что очень ждут тебя восьмого.

– Я приеду.

Я глянул на свой браслет, они мне тоже, оказывается, написали. Я прислал им колбасу грустных смайлов и подтвердил, что заеду послезавтра.

– Слушай, – спросил меня Дима. – А вообще реально выцепить Майю оттуда?

Ого! У кого-то появился личный интерес. А что, это было бы идеально. Пока Дима доучивается на философа, Майя работает в инкубаторе. Или хотя бы в городе. Я почувствовал себя рыцарем на контракте, спасающем принцесс. Не, не, на самом деле я думаю об усилении нашей команды, чисто практические интересы. И поэтому мы их заберем всех. Только пока не знаю как.

– Дим, я займусь этим. И уверен, что получится, только не знаю когда.

Дима кивнул. Мой ответ его почему-то порадовал. Хотя ничего конкретного я не обещал. И вообще не был ни в чем уверен, но никто не должен об этом знать.

Восьмого я решил у Вальтона не задерживаться. Мало ли что он еще придумает? Но чтоб не похвастаться восстановлением эластичности? Это было бы выше моих сил. Я примчался к ним с утра, отказался трепаться впустую и сразу показал технику. Старички в свитерах предсказуемо не оценили – фу, вручную, какой анахронизм, зато моя троица рьяно взялась за производство эластичной обертки. Никто из них меня не превзошел, но получилось все равно прилично, так что мы с ними сумели повторить всю последовательность апгрейда четвертой сцепки, которую мы под руководством Гелия чинили перед Новым годом.

Польза от людей в свитерах все-таки случилась, один из них обнаружил в библиотеке нашу обновленную сцепку 4А со странной пометкой «спецзаказ, неуниверсально», и мы смогли сравнить наш результат с опорным. Получилось почти то же самое, различия должны были проявиться на длинном забеге, а насколько длинным он окажется, никто пока знать не мог.

Коварный рептилоид ни на секунду не выходил из лаборатории, пока я там был, лучился гостеприимством и рассыпал обещания сотрудничества. Такое ощущение, что полностью сменил пластинку, и теперь пытался не меня заманить сюда, а продать свою молодежную команду. Так он расхваливал возможности сотрудничества инкубатора с его лабой. Я даже подозревал его в полной смене вектора, пока не заметил, что люди в свитерах и не думают на эти речи реагировать. Ага, отвлекает, подумал я. Хочет, чтобы я поверил, что дистанционное сотрудничество возможно, а сам, сам чего-то совсем другое думает. Может, что я уеду и забуду про это все.

Мда, учитывая, что до последнего времени я вел себя как водомерка и носился туда-сюда, и такая информация у него точно есть, логика в его планах была. Если, конечно, я их правильно понял. Пишущая жилетка была на нем всё время, решил, видимо, помучиться с расшифровкой. А не достать ли и мне такую? Буду лучше понимать людей? Не-не, у меня и так голова от них пухнет. Надо решить что-то с командой и нормально заняться делом. У меня, в отличие от ребят, для этого по-настоящему все условия, и никто у меня кровь не пьет.

* * *

На Севере все еще тянулась череда зимних праздников, и Оба томился в штаб-квартире Нигама, ожидая, пока снова откроют их корпус. Шанкс написал ему, что это случится на десять дней раньше: руководство инкубатора простимулировало администрацию, которая нажала на всех исполнителей, ну ты понимаешь, короче, на всех по цепочке, чтоб корпус открыли, и все вернулись к работе.

Оба написал Рицу, и тот тоже обрадовался, хотя, судя по всему, отлично чилил в снегах у бабушки.

Но пока Обе предстоял разговор по видеосвязи, от которого ничего хорошего ждать не приходилось. Никто в здравом уме не заказывает такие разговоры поболтать. Опять родственники чем-то недовольны.

Общаться с ним решили сразу трое: дядя, племянник и троюродный дядя, который был ему родственником не по прямой, но от этого его энтузиазм участия в делах клана ничуть не уменьшался. Все трое поспешили донести до него мысль, что его успешная схватка с Центурионом существенно ослабила их позиции в делах с администрацией Севера.

– Чего⁈ – не сдержался Оба. – А этот козел тут причем?

И услышал историю, которая блистала логикой со всех сторон. Оказывается, дорогие родственники подсуетились таким образом, чтобы у Обы было поменьше соседей, и чтобы эти соседи вели себя со всем возможным тактом и пониманием особенностей Обы, и местная администрация, недолго думая, возложила эту задачу на Центуриона как на человека ответственного. Взамен обещав ему не учитывать в долгах перед университетом столько семестров, сколько он продержится с Обой в одной комнате. Но Оба все разрушил, когда полез в драку.

– Вы совсем что ли дебилы? – взбесился Оба.

Но родственники не повелись на смену темы.

– Это ты дебил! – заорал племянник. – Когда ваши всучили нам эту недотянутую переделку четвертой сцепки, мы не хотели отдавать им алгоритм массовой смены элементов. И имели бы полное право, потому что никакие параметры ваши недотянули, уроды криворукие. А они в ответ предъявили нам твою драку и заявили, что они тебя вышлют! Так что мы вынуждены были отдать алгоритм, чтобы ты сохранил свое место. А план был совсем другой!

– Блин, – прошипел Оба. – Как я вас всех ненавижу! А чего вы сами не переделали свою сцепку, если такие умные? А? Зачем взяли-то? Сказали бы, пальто не надо!

– Какое еще пальто? – возмутился дядя. – Ты там не заговаривайся. И знай, что у тебя больше нет никого рядом, кто бы гарантированно к тебе хорошо относился. Мы за это больше не отвечаем. Ты говнюк, и все об этом знают. Но рабочих задач с тебя никто не снимал. Понял?

На этой жизнеутверждающей ноте разговор завершился. Оба был в бешенстве. Значит, нет никого, кто бы относился к нему хорошо? Вообще никого? Оба хотел написать Фа, чтобы пригласить ее погулять, но отложил. Сначала надо было найти Центуриона. И подраться с ним по-настоящему.