Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 336 страниц)

– Наши с тобой подопечные провалили юридические аспекты.

– Все?

– Все аспекты? Или все подопечные?

– Подопечные, разумеется, что мне эти аспекты. Я сам их только с третьей попытки сдал.

– Да ладно! Ты никогда не рассказывал!

– Ну что же я буду делиться настолько седой стариной? Кто не сдал?

– Хмарь, Мавр и Софья. А со всего потока человек десять. Деканат рвет и мечет.

– Анекдот, честное слово. Еще не хватало нам возиться с пересдачей у андроидов.

– За людей ты не беспокоишься?

– Для людей это штатная ситуация. Пересдадут. А что, Оба и Риц сдали?

– Ты не поверишь, да.

– И впрямь чудо. Я бы не удивился, если бы провалили именно эти двое. Но я чувствую, что это не всё.

– Верно, – подтвердила Марго. – Для полной красоты их староста согласилась помочь двоечникам, только если они перейдут в группу Красина. Скажи, наш Красин совсем спятил?

– Или он, или сама староста. Пожалуй, Красиным я займусь, многовато с ним проблем в последнее время. Держи меня в курсе насчет пересдач, нам некогда будет разбираться с отменой отчисления.

– Что-то еще произошло? – насторожилась Марго.

– Произошло не у нас, но нас касается напрямую. Восточники доломали свою библиотеку.

Глава 11

– Совсем? Совсем доломали? – не поверила Марго.

– Совсем. Так-то идея была неплохая. Они попытались внедрить в структуру библиотечного хранилища элементы, которые бы взяли на себя функцию подстройки всего, так сказать, организма. И постоянно укрепляли бы стенки. Эдакое универсальное решение на все будущие угрозы.

– Как соблазнительно. Прямо-так и на все? И что им авторы оригинального решения на это сказали?

– Технотрек-то? Заорали страшным голосом. Отказались внедрять. Восточная администрация обвинила их в саботаже и выслала всех оптом. Остались только местные умельцы. Они и внедрили тот самый универсальный элемент. Представляешь, они ему даже не код присвоили, а название. Чипакневала! Как единственному в своем роде.

– Красиво звучит. Что значит-то?

– Я не понял нюансов, но что-то скрепляющее одно с другим.

– Я надеюсь, эта поделка не нашего изготовления?

– Нет, кто-то из своих расстарался. Чем нужно было думать, чтобы запустить внутрь конструкции элемент повышенной подвижности, я даже не знаю. Я еще удивляюсь, что с его участием библиотека продержалась три дня, а не три минуты.

– Три дня у них, наверное, карантин был. Ничего нового не грузили.

– Ты права! И обрушилась она от первой партии новых поступлений. Их универсальная поделка вступила с ней в сотрудничество нетривиальным способом.

– Боюсь себе представить.

– И правильно. Вместо выставления барьеров для защиты ячеек, все новые вкрапления слились с ними в экстазе, и внутренних барьеров у них больше нет. Теперь в библиотеке одна большая экосистема. Кто-то кого-то ест, кто-то размножается, кто-то пристраивает к себе кусочки соседей. Все как в жизни!

– Необычайно интересный эксперимент! Мне бы очень хотелось увидеть результаты! Нельзя ли присоединиться к наблюдателям?

– Мне бы тоже хотелось… – мечтательно протянул Гелий. – Я бы оставил тебя на хозяйстве и рванул туда. Пусть даже кружным путем, если опять самолеты не летают.

– Нет-нет, ты не можешь меня здесь бросить! Да мы все поедем! Когда еще такое будет! И студенты захотят! Оформим стажировку на группу.

– Думаешь, мы одни такие умные? У них в ногах валялись все инкубаторы мира. Западники выехали, не дожидаясь официальных разрешений. Всем отказали, а сегодня сообщили, что библиотека уничтожена. Новую будут строить.

– Неужели ни кусочка не оставили? Не верю!

– Они не признаются, даже если что-то сохранилось. Пока оно не пойдет в разнос. Но теперь им срочно нужен новый подрядчик. Они запросили Технодрифт, но те отказались. Пробуют сейчас кого-то из своих. Рассматриваются даже варианты легализации пиратов.

– А Технотрек?

– Не слышал пока. Ну посмотрим. В интересное время живем! – Гелий заглянул в вазочку и захрустел печеньем.

Чай допили молча, всё было сказано. Часть возможностей упущена, часть еще не сыграла.

Домой Гелий пошел длинным путем. Надо было решить, что делать с Красиным. Со всеми последними событиями он совершенно упустил из виду самого молодого профессора органики, и теперь пожинал плоды. Но как везде успеть? Спрашивать бесполезно.

Должно быть, Красин обиделся за то, что Гелий не помог ему трудоустроить Диану, но с тех пор, как Красин подходил к нему с этим вопросом, речь о ней не заходила. И, наверное, можно было считать, что вопрос рассосался сам с собой.

Чутье подсказывало главе инкубатора, последние события имели прямое отношение к Красину. Невозможно было представить, чтобы столь здравомыслящая девушка, как Варвара, решилась на подобные действия по собственной инициативе.

Что-то там происходило. Возможно, у Красина появился какой-то внезапный мотив для сбора группы, но все интересные кадры разошлись по другим преподавателям. А резервов, после стопроцентного трудоустройства первокурсников, не было никаких. Вот помещение было, а людей – уже нет.

Гелий припомнил, что давно не заходил на два подземных этажа, которые теоретически были готовы принять дополнительные лаборатории. Администрация клялась, что они в полном порядке, но надо удостовериться.

Тьфу, опять мысли потекли куда-то не туда. Очень не хотелось думать о Красине. Пожалуй, надо проверить, не нацелился ли он на какой-нибудь перспективный проект, куда надо было прибыть с командой и первичной разработкой? Вот это направление стоило проверить. Бином наверняка в курсе. Но сначала надо будет посмотреть самому.

* * *

Хмарь сосредоточилась на подготовке к пересдаче и вместе с Софьей и Олич засела в университетской библиотеке. Олич тоже не сдала, как и Килик. Но парни только шатались по кампусу, ожидая, что Хмарь напишет им новый учебник.

Варвара не поделилась конспектами ни с кем. Вероятно. она была уверена, что кто-нибудь непременно сольет ценное знания. Но Фа сделала вывод, что никаких конспектов и вовсе не существует. Тем более, что староста сама прошла по нижней грани зачета, у нее баллов было меньше, чем у меня. Иногда священный рандом дает результат лучше сознательных усилий! Не часто, надо признать.

Я сходил в читальный зал и посидел напротив девчонок со скорбным видом, пытаясь оказывать моральную поддержку. Мне было ужасно неловко, казалось, что вся эта история произошла из-за меня. Но едва я попытался эту мысль озвучить, Хмарь с Олич подняли меня на смех, обвинили в эгоцентризме и выгнали, чтобы я не мозолил им глаза.

Понять я их мог, меня бы тоже бесил успешно сдавший товарищ, который даже помочь ничем не может. Но все равно было обидно. Я бы не отказался поделиться знанием, только не знал, где его взять.

В инкубаторе нас в эти выходные не ждали. Системщики все еще собирали свой великий внутренний фильтр, а Гелий обдумывал некий концепт, которым не делился. Так что я списался с Майей, Серафимом и Василием, прихватил Диму с Бакланом, и мы отправились прожигать жизнь в бар Менделеева на задворках комплекса, где жили ребята.

Баклан сначала не хотел идти с нами, собираясь скорбно сидеть рядом с Олич, как до этого я, но подвергся такому же остракизму, как и я, стоило ему явиться в библиотеку.

– У тебя нет достаточного мотива! – упрекнула его Олич. – Ты просто хочешь, чтобы я все бросила и пошла с тобой пить пиво. Поэтому иди-ка за ним сам, я даже обижаться не буду.

Честно говоря, я хотел ровно того же. Утащить с собой Хмарь, а проблемы пусть сами собой рассасываются.

Но проблемы ничего такого делать не собирались, пересдача была назначена на вторник, и девчонки решили пустить корни в архивах. Ну а мы пошли в бар. Уж как есть, с нечистой совестью.

Бар, несмотря на химическое название, подавал не только лютый набор коктейлей, но и вполне человеческое пиво. Нам уже всем принесли по кружке, а Майя все разглядывала меню.

– О, смотри, – сообщила она Диме. – Коктейль «Платина». Ром, кокосовый ликер, апельсиновый ликер…

– Ты уверена, что это можно пить? – забеспокоился Дима. – Я лечебный ящик с собой не захватил.

– А тебя там что, даже набор для промывания желудка есть?

– Есть. Хотя в данном случае я бы тебе заранее сорбента выдал. И он у меня, между прочим, с собой.

– Супер! Давай сюда, – обрадовалась Майя. – Приму заранее. Так, что еще тут есть. «Золото»! Что в нем? Ром, дынный сироп, ананасовый сок, блестки…

– Блестки… – выдохнул Дима. – Звезда моя, тебе не кажется, что ты питаешься словами?

– А что бы ты предложил?

Дима перетянул к себе меню и просмотрел его сверху до низу.

– Ну я бы выбрал что попроще и что точно вкусно. Вот смотри: джин, малиновый сироп, лимонный сок, мм?

– А как называется?

– Калий.

– Фу. Скучно как.

Мы захохотали. Народ за соседними столиками даже начал оборачиваться на нас.

– Точно питаешься словами, – улыбнулся Дима. – Но сорбент ты уже съела, пей что хочешь. К тому же здесь недалеко, я тебя, если что, на плече отнесу.

– Я на свете всех трезвей, всех трезвей, всех трезвей! – пропела Майя. – Не дождешься, сама дойду!

И выбрала какую-то версию Кровавой Мэри. Ну это хоть что-то знакомое.

Коктейль принесли в пробирке.

– Концептуально! – одобрил Дима.

Первую часть вечера занял рассказ о Кулбрисе с его пингвинами. Со вчерашнего дня история пополнилась новыми деталями.

Местные службы безопасности перехватили владельцев капсул. Двое оказались западниками с дипломатическим иммунитетом и их тут же препроводили с вещами на выход. А вот третий член команды раньше трудился в Технотреке, и его тут же утащила к себе служба злоупотребления знаниями.

Но бюрократия бюрократией, а самое интересное произошло в мире животных. То есть птиц. Пингвины, даже убегая, каким-то образом умудрились увидеть запрыг робота на капсулу, и он навел их на новые идеи. И пока бассейн был слит на чистку и профилактику, они начали запрыгивать на все подходящие поверхности. Начали со скамеек во дворе, а потом перешли на голову Кулбриса.

Серафим ухахатывался, а Василий только головой качал. Кажется, теперь он был рад, что уехал от Вальтона, на кампусе было гораздо спокойней. Еще не хватало скачущих пингвинов. На фоне Кулбриса наша жизнь была тихой и мирной. Вот сидим, пиво пьем.

Наконец, пингвиньи новости иссякли, оставив Серафима с приятным чувством непосредственного участника. Ведь это он притащил на хвосте новости про планы похищения Кулбриса. Он с гордостью поглядел на товарищей.

– Да ты не зазнавайся так, – засмеялась Майя.

– Как будто не имею права! – фыркнул Серафим.

– Все равно не зазнавайся!

Не очень-то это помогло, и Серафим продолжал чувствовать себя спасителем Кулбриса и пингвинов.

– Если ты надеешься на его благодарность, то это ты зря, – заметил Баклан. – Кулбрис – мерзкая скотина, делает только то, что его прикалывает. Хотя в этом его плюс.

– Да и пожалуйста, – не стал спорить Серафим. – Пусть как угодно так себя ведет. Но, скажите, с кем еще могла случиться такая идиотская история? Где еще такое услышать?

– Это да, – согласился Баклан.

Субботний вечер набирал обороты, бар потихоньку наполнялся народом. Здорово тут, надо будет спросить Турлиу, что он думает о здешних коктейлях. Я пробовать их так и не рискнул, сохранил верность пиву.

За соседним столом девушкам принесли сет для самостоятельной сборки напитков. Самая молодая взялась за дело первой и смешала вариант, который немедленно задымился. Должно быть, так и надо было, потому что ее подруги захлопали, зашумели, а создательница осторожно попробовала, что у нее получилось.

Рот у нее недовольно уполз куда-то в сторону, тогда подруга немедленно отобрала у нее пробирку и выпила ее одним махом. И они принялись спорить о том, что смешать в следующий раз.

Баклан посмотрел на них, посмеялся, но себе ничего подобного заказывать не стал.

– Что, не хочешь тряхнуть стариной? – толкнул я его в бок.

– Да ну тебя, – отмахнулся он. – Я еще от той истории с морскими ежами не отошел.

Посмеялись. Про поиск морских ежей, которыми Баклан легендировал свою поездку в Териберку, мы успели подзабыть за плотностью событий. Снова вспомнили Кулбриса и славное место, где зимой не замерзает море. Надо будет мне когда-нибудь тоже туда съездить.

– Так почему Олич с Хмарью не пришли? – спросила Майя после второго коктейля. – Как-то мне неловко одной в мужской компании.

– Замечу, после первого коктейля тебя это не волновало, – обиженно произнес Василий. – Что не так со вторым?

– Мм, он слишком сладкий. Не надо было по названию выбирать. Но все равно, почему?

Я рассказал нашу историю с юридическими аспектами. И как я сдал, и как девчонки не сдали, и теперь штурмом берут архивы. Вместе с андроидом.

– А от нас никакой пользы, – пожаловался я.

– Как ты сказал, зовут преподавателя? – напрягся Василий.

– Я не сказал, – я бросил на него быстрый взгляд. – Потому что не помню.

Ща гляну.

Я покопался в записях.

– Мартель! Во! Да мы проверяли, нет у нее учебников. А фамилию я забыл.

– У тебя все вычищается из головы за ненадобностью. До нуля, – упрекнул меня Дима.

– Как и у меня! – присоседился Баклан.

– Мартель читала у нас, – сообщил мне Василий. – Насколько я помню, у нее программа годами не меняется, удивляюсь, что ваши ее взяли. Она кошмарно занудная.

– Василий, – пристально посмотрел на него я. – А не осталось ли у тебя записей?

– У меня осталось всё! – торжественно сообщил Василий. – Конспекты и все работы, потому что я ничего не выбрасываю.

– Дашь списать? – осторожно прощупал почту Баклан. – С нас причитается.

Василий захохотал. Мы с Бакланом обалдели. Что смешного-то?

– Да уж, – сказал Василий, вытирая слезы. – Представляю себе, что можно с вас получить. Ничего не надо, друзья, а то от ваших подгонов меня удар хватит. Я так понимаю, вы горите?

– Синим пламенем, – подтвердил Баклан.

– Пошли тогда ко мне. У меня с собой только комбраслет, с него искать неудобно. А из планшета я быстро найду.

– Э? – возмутились Дима с Майей. – А мы? Вы куда?

– Мы быстро, – пообещали мы с Бакланом. – А вам в заложники остается Серафим и коктейли.

Серафим захихикал. День у него уже удался, можно побыть заложником.

И мы помчались к Василию. За конспектами.

* * *

Апартмент-комплекс, в котором жили Василий, Серафим и Майя, напоминал наше общежитие, которое внезапно решило вырасти вширь и вверх. Коридоры были совершенно такие же. Скудная отделка предполагала, что жители не готовы платить лишнее за красоту. Как и мы.

Вход контролировался автоматически, и Василию пришлось потратить время, чтобы нас зарегистрировать.

– Серьезно у вас! – удивился я.

– Это чтобы субаренды не было, – объяснил Василий. – Они всю эту штуку только в прошлом году поставили, после того как особо предприимчивые поселили у себя в комнате человек по пять.

– Это по какому же поводу такое нашествие?

– Чемпионат какой-то, – наморщил лоб Василий. – Я забыл. Мы тогда уже у Вальтона были, я летом в город и не приезжал. В общем, субаренду – нельзя. Одного-двух гостей можно, но не больше и на время. Короче, ваш Дима в гостях у Майи – ок, десять человек со спальниками – не ок. И животных нельзя. Тут один питона притащил, так питон сбежал, ловили его потом по всему зданию.

Мы поржали.

Комната у Василия была не намного меньше нашей. А мы помещались туда вчетвером. Что Баклан тут же прокомментировал.

Василий только плечами пожал. Ну а что, действительно. Уж Василию явно все равно где жить. Аскетичный прямоугольник комнаты вмещал в себя кровать, рабочий стол со стулом, тумбочку и встроенный шкаф. В углу притаилась мини-кухня с высоким табуретом.

Нехилую часть стены студии занимала плоская панель, куда можно было вывести любую картинку, если бы она понадобилась. Или игру, если в комнате жил фанат плоского видео. Лишняя штука, на мой взгляд, но мало ли кому надо. Я бы так жил, даже с панелью.

Наш потенциальный спаситель вынул из стола планшет и принялся в нем копаться. Баклан подошел к окну, чтобы обозреть окрестности, а я уселся на табурет и проверил, крутится ли он. Табурет крутился.

– Так, – объявил Василий. – Всё нашел. Вот есть два правильных варианта теста и конспекты. А интеллект-карт четыре штуки, но на них не настаиваю. Там вы ничего не поймете. Кому скидывать?

– Обоим, – попросил Баклан. – И скидывай всё. Тоже хочу посмотреть, что они там проходят. А то вдруг и нам такое же счастье привалит.

Пискнуло сообщение. Упали оба теста и здоровенный файл с конспектами.

Василий вручил мне свой планшет, чтобы я мог их по-человечески просмотреть. Я открыл первый тест. Супер! Ровно то, что было у меня. Ага, с квазисубъектностью я налажал, ну и ладно. А второй? Немного другой, пригодится. А потом я открыл конспекты. И у меня вылезли глаза на лоб.

– Василий! Что это? – спросил я, чувствуя себя полным идиотом.

– Не читается? – забеспокоился Василий. – Я выведу на панель.

Он включил настенную панель и вывел конспект на экран.

– Ух ты! – воскликнул Баклан. – Да это же… я не знаю что!

Глава 12

– Матрица возможностей? Египетский шифр? Вороньи следы? Василий, я восхищен объемом работы, но что это?

На панели висела огромная таблица. Если на планшете открылись только шесть колонок, и даже они выглядели впечатляюще, то на панели таблица просто подавляла. И при этом все равно не влезала целиком.

В графах стояли пометки «плюс» и «минус», нолики, галочки и проценты. Знакомые слова мелькали между пятой и восьмой колонкой: тип защиты, коммерческое использование, доказанная оригинальность, межтерриториальные различия, отсутствие права владения, право на дистрибуцию…

Но все вместе не имело никакого смысла. Колонки уходили за край кадра, а строки простирались в бесконечность.

Мы с Бакланом насладились зрелищем и повернулись к Василию. Тот стоял с расстроенным видом.

– Что, непонятно? Мне и Серафим тогда… Что я перемудрил. Но здесь весь курс. Я и рассказать могу в принципе…

– В принципе рассказать – это хорошо, – мягко сказал Баклан. – Но тут сколько? Ундециллион страниц? Хотелось бы понять объем зашифрованных знаний. Мы глупые, мы столько не осилим. Вот, скажи, пожалуйста, что написано в первой строке?

– Страниц всего семьдесят, никакой не ундециллион, столько бы я не смог написать, – проворчал Василий. – А расшифровывается элементарно. Первые десять страниц посвящены Западу, а в первой строке указано, что есть законы, согласно которым нельзя начинать расследования по поводу нарушений, пока не возникло реальных подозрений. Правда, это не распространяется на деятельность Севера, Востока и Юга, поскольку они находятся под подозрением автоматически.

– Ахаха, – развеселился Баклан и развалился на коврике у кровати. – Что за законы-то?

– Которые защищают неприкосновенность частной жизни. Вот же галочка в третьей колонке. Чего смешного-то?

– Ну как ты из этих закорюк это восстановил?

– Да всё просто! Тут система!

Василий принялся объяснять, но минут через пять мы с Бакланом погибли в его логике, и я замахал руками.

– Всё, всё, прекрати, мы не сможем этого запомнить. А ты еще говорил про интеллект-карты?

– Да, – грустно подтвердил Василий. – Но вы скажете, что и они слишком путанные.

– Показывай, – решительно потребовал я.

С Василием ни в чем нельзя было быть уверенным. Очень уж своеобразный человек.

Интеллект-карты оказались значительно лучше. Каждая страница напоминала раздавленного осьминога, и там довольно внятно были обозначены заскоки каждого региона. А зеленым цветом были обведены совпадающие части. Но по объему карты были существенно меньше таблицы, что как бы намекало.

Я бы, честно говоря, в такой ситуации нарисовал бы одну интеллект-карту для общемировых представлений о прекрасном, а расхождения запихал бы в таблицу. Но только я ничего не нарисовал, а Василий уже опять чуть не плакал и пытался нам донести, что в картах гораздо меньше информации. Что было и так понятно.

Итак, тупик. Мы с Бакланом хотим помочь девчонкам, Василий хочет помочь нам, а все вместе мы хотим вернуться к пиву. Неплохо бы совместить. Хотя друзья, которые обогнали тебя хотя бы на одну кружку пива, непригодны для совместного досуга. Стоило остаться и добить проблему.

Я еще раз попросил Василия восстановить текст из таблицы. Василий с готовностью начал пересказывать. Я посмотрел на Баклана, он на меня, и Василий замер на полуслове. Всем стало ясно, что нам не хватит терпения даже просто прослушать. Да и фиг знает, сколько времени это займет.

И тут меня посетила идея.

– Василий, а что ты скажешь, если мы сгрузим твои замечательные конспекты Софье? Я смутно улавливаю связь между таблицей и интеллект-картой…

– Да! Да! – закричал Василий. – Она есть!

– Вот! И наш дорогой андроид соберет это в понятный людям вид.

– Софья! – возопил Баклан. – Вот путь от человека к человеку!

– Если ты думаешь, это поможет, я согласен, – уныло согласился Василий. – Ну почему меня никто не понимает?

– Чего это «никто»? – обиделся я. – Мы нащупали путь.

– У нас был план, и мы его придерживались! – весело поддержал меня Баклан. – Софья – наш друг, товарищ и робот. Главное, чтобы она поняла твою логику.

– Да тут всё прозрачно! – опять завелся Василий.

– Так. Стоп, – велел я. В последнее время меня завораживала действенность этой команды. – Скинь мне интеллект-карты, я переброшу все вместе нашим, и поговорим.

– Но на кампус я не пойду! – загудел Василий. – Я уже ноги промочил!

– Никто никуда не идет, – сказал я себе под нос, перебрасывая нашим страдальцам материалы. – Ботинки себе нормальные купи.

– Куплю, – внезапно успокоился Василий.

Пока мы ждали реакции от наших, Баклан подбил Василия заняться выбором ботинок. Тот поначалу упирался, утверждая, что не сможет переключиться, если надо будет инструктировать Софью, но в конце концов втянулся в дискуссию о преимуществах одного материала над другим.

Я прислушивался к этой душеспасительной беседе краем уха, мучительно соображая, как бы сконнектить разум Василия с андроидным, и не поможет ли нам в этом деле видеосвязь. На переписку я не рассчитывал, на видеозвонке мы сможем хотя бы увидеть, идет ли процесс и куда.

Минут через десять проклюнулась Хмарь.

Хмарь: Риц! Гениально, где вы это взяли?

Риц: Это Василий. Мартель читала у них тот же курс в их универе

Хмарь: Колоссально! Мы очень признательны. Мы, к сожалению, не можем ничего понять в конспектах, но за два теста и карты огромное спасибо

Риц: У меня есть мысль подключить Софью к дешифровке. Василий вполне способен объяснить, что у него где, но я не способен произвести обратную сборку. Спросишь?

Хмарь: Щасвирнус

Хмарь: Софья согласна попробовать. А нет ли у Василия списка заголовков таблицы?

Это был дельный вопрос. Но заголовков не было, вернее, они тоже были зашифрованы.

Мы договорились за видеозвонок из общаги Олич и Хмарь через полчаса. Вот и панель в комнате Василия уже второй раз пригодится. Зря я назначил ее в лишние устройства.

Василий приободрился и принялся ждать звонка. На это время он отказался обсуждать ботинки или что-нибудь другое, а просто сосредоточился на своей таблице. Наизусть что ли учит?

Мы оставили его за этим занятием, и пошли прошвырнуться по апартмент-комплексу. Василий предупредил, чтобы мы не совались в чужое жилье, и вообще вели себя потише. И ничего не ломали. Правда, он был не в курсе, что именно можно сломать, потому что не был нигде, кроме своей комнаты. Очень похоже на Василия.

На его этаже ничего интересного кроме вендинговой машины с витаминными батончиками мы не нашли, а вот этажом ниже рядом с лифтом стоял аппарат по перемене судьбы с надписью «Экспериментальная разработка. Просьба сообщить о впечатлениях по адресу @блаблабла».

Мне стало не по себе. Я уже год назад поменял судьбу, точнее, она меня поменяла пинком под зад. Мне вполне хватило. Я глянул на Баклана. Тот тоже напряженно смотрел на машинку. Затем покосился на меня:

– Ну чего, попробуем? Чего нам бояться, пинка-то уже один раз получили.

Я засмеялся.

– Ровно о том же думаю.

Мы подошли к аппарату, глянули инструкцию. Текст был скуп на объяснения и фактически сводился к тому, что надо встать на обозначенной точке, активировать рабочий режим и ждать результата.

– Дай я! – вызвался Баклан и встал на нарисованные следы, где полагалось находиться тестируемому.

И нажал кнопку. Его моментально накрыло полупрозрачным куполом, и хорошо, что так, если б купол был сплошным, я бы моментально начал эту машинку ломать.

Что там происходило, я не понял, потому что на лице у Баклана медленно расплывалась мечтательная улыбка.

Наконец, купол исчез.

– Ну что, что тебе показали? – потряс его я.

– Солнце, море, пальмы… – задумчиво проговорил Баклан.

– Старая работа что ли? – спросил я.

– Лучше…

Из автомата выпала карточка с каким-то контактом. Видимо, там и надо было искать перемену участи. По контакту было непонятно, куда его собственно послали.

– А если ты второй раз пойдешь? Тебе то же самое покажут?

– Не факт… Хотя давай проверим!

Баклан запрыгнул внутрь и активировал купол. В этот раз выражение лица у него было чуть менее мечтательным.

– У меня есть мысль, но я пока не скажу. Иди ты теперь.

Я шагнул внутрь, купол обернулся вокруг меня и под ногами заплескалось море. Довольно убедительное море, надо сказать. Пахло солью и йодом. Я подобрал ноги, от чего море повело, напомнив мне, что оно виртуальное. И сходить с места не надо.

Что-то подозрительно. Чего это нам обоим море показывают? Мы снова поедем на побережье? Я дождался конца картинки, сошел с точки активации, вернулся и запустил процесс заново. В этот раз мне показали шикарные снега и задницу оленя, который якобы нес мои сани по целине.

Карточку с контактом мне выдали заново, и на руках у нас их скопилось уже четыре штуки.

Баклан открыл было рот, но тут нам обоим упали сообщения, мне от Хмарь, а ему от Олич с одинаковым вопросом: «Ты где?»

И мы помчались назад к Василию.

Звонок уже начался, и чего нас дергали, было непонятно, потому что весь разговор шел между Софьей и Василием. А что девчонки, что мы, выступали массовкой. За полчаса они управились, Софья обещала переслать Василию свое видение его конспектов сегодня к вечеру, и мы распрощались.

Василий был доволен как слон, похоже, что он наконец подходящего собеседника.

– Софья всё понимает! – провозгласил он и добавил. – Не то что вы!

– Потому что она более совершенное создание, – объяснил ему Баклан. – Ты лучше скажи, что за агрегат у вас на соседнем этаже. Предлагает перемену судьбы. И море показывает. Не слышал?

– А, это! – махнул рукой Василий. – Да это новый способ продажи турпоездок. Вам, небось, карточек надавали? Они все ведут в одно и то же агентство, а оно тебя много куда может заслать. Хоть на море, хоть в горы, хоть в питомник со страусами.

Василий задумался на секунду и добавил.

– Серафим туда каждый вечер лазит, прикалывается. Там случайным образом выбрасываются версии идеального будущего, причем какие-то чаще, какие-то реже. Пляжей, например, полно разных, а вот парню с третьего этажа однажды показали поход за кладом где-то в Коломне, и он туда захотел. Прямо денег заплатить и поехать. Но эти люди с карточки говорят, что у них нет такого тура. И больше никому такого не показывают. Теперь все ходят по три раза в неделю, ждут, что снова такая поездка выпадет, и они запомнят точно где клад. Но не выпадает. Ерунда, короче.

– Я так и думал, – разочарованно протянул Баклан. – Уж очень оно картиночное.

– Да уж конечно. Судьба тебе картинок не покажет. В лучшем случае, как Кулбрису, даст пингвином по голове.

* * *

Разум андроида победил таблицу человека, и за час до полуночи семьдесят страниц таблицы превратились в сорок страниц текста. Василий подтвердил, что всё верно, таблице все соответствует, и девчонки зарыдали от счастья. Такой конспект уже вполне можно было осилить и выйти на пересдачу во всеоружии.

Оставалось только гадать, зачем надо было городить табличный огород, если текстом получалось компактней и понятней. Я не выдержал и спросил.

Риц: Василий, спасибо тебе нечеловеческое, но зачем?

Василий: Мне так понятней. Уж прости, я для себя делал

Риц: Понял!

Ничего я не понял, но это было и неважно. Из чистого любопытства я взялся просмотреть текст – плод двойных усилий человека и андроида. Надеюсь, у Софьи теперь не сомнений в своей пользе для команды. Без нее мы бы остались в лучшем случае с двумя образцами теста, никто из нас не смог бы восстановить записи Василия. Лучше б он старой доброй стенографией пользовался. Я точно знал, что у бабушки есть подруга, которая умеет такое разбирать.

Читать было весьма занятно. Я старался ходить к Мартель (Мартель, точно? вечно забываю имена преподавателей), но там было скучно, а здесь путем двойного просеивания внезапно открылась особо извращенная логика.

У меня закололо между лопатками как было всегда перед чем-то важным. Я помедлил, пытаясь остановиться и рассказать себе, что я этого знать не хочу, но было поздно.

Поля общих разрешений и частных запретов складывались в логичную картину. Безобразно логичную картину, я бы сказал.

Всё, что начало происходить с органикой в прошлом году, и протянуло свои лапы в этот, было подготовлено беспощадным отрицательным отбором. Жесткие правила свободного обмена касались только структурных элементов. Не удивлюсь, если теми же правилами предписывались низкие или нулевые цены на них.

Я полез проверить эту догадку, но с ходу ничего не нашел, и отложил на потом. Скорее всего, так и есть. Потом проверю. Может, у нас будет спецпредмет и по этому вопросу.

А элементы, которые повышали удобство пользования, скорость операций и качество сортировки, наоборот, придерживались внутри территории и подлежали обмену только в рамках спецсоглашений. Хорошо еще, что такие соглашения в изобилии существовали между нами и Востоком.

Теперь понятно, почему так истерил Юг. Они и в нормальной ситуации не могли рассчитывать на полный объем инструментов, а в теперешней и подавно.

Круче всего в этой картине выглядели элементы, которые относились к экспериментально-структурным. То есть их значимость не была подтверждена, и под обязательный обмен они не попадали.

«Но как же так! – мысленно заорал я. – Получается, что всё, что продумывалось для дополнительной надежности на случай форс-мажора, пряталось в сундук? И не поступало в поле общего пользования? И никак не обсуждалось?»

Никаких условий для выработки общих надежных решений не было, зато были надежно огороженные загончики, где паслись жирные элементные овцы, которыми можно было торговать.

Хотя я и сам был частью этой системы, сознавать это было весьма неловко. Приятно было только, что наши злоупотребляли этими схемами не больше других территорий. Но ломать в этих условиях было гораздо проще, чем строить. Должно быть, сплошное удовольствие.