Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

– Где будешь встречать? Думала уже?

– Здесь, где же еще? – ответила Аглая. – Меня, в отличие от студентов, просто так не выселить. Елку поставлю, игрушки повешу – у меня целая коробка. Подарок сама себе куплю, и возможно не один. А числа третьего навещу маму, не раньше. А ты? Если ты не уезжаешь, то приходи, прогуляемся по пустому кампусу, насладимся тишиной. В этот раз целых два корпуса закрывают, будет даже лучше, чем в прошлом году.

– Спасибо, заеду обязательно. Что тебе подарить?

Но ответить Аглая не успела, хотя и собиралась заявить, что ей ничего не надо, потому что у Антонины сработал комбраслет, выдав барабанную дробь.

Глава университетской СБ глянула на него и поднялась.

– Так. Напиши мне про подарок, я пока пройдусь до инкубатора. Похоже, кое-кто там решил порезвиться.

– Разве твои люди не успеют?

– Успеют. Я дам им возможность попасть туда раньше меня. Хочу удостовериться, что это именно то, что я думаю.

* * *

– Вы чего? – изумился Оба. И тут понял: пока он витал в своих мыслях, эти безумцы решили повторить опыт Нового северного. И сейчас расчищали пространство для прыжков.

– Мы ничего. Мы по паре раз прыгнем и больше не будем, – весело сообщил ему Риц. – Ты случайно не умеешь делать сальто? Нам бы еще одного добровольца, чтоб сравнить результаты.

– А кто будет прыгать?

– Я, – улыбнулся Риц.

Кто бы сомневался.

– Я, пожалуй, начну с колеса, – задумчиво сказал Оба. – Тоже может получиться интересно.

– А я не буду, – заявила Хмарь и села рядом с пушкой. – Должен же кто-то ликвидировать результаты вашего творчества.

– Ты лучше попробуй перехватить то, что у нас получится, – предложил ей Риц. – Пушку-то всегда успеем.

– Я буду ловить! – вызвался Мавр и потер ладони. – Я умею!

Хмарь скептически посмотрела на него и включила режим защиты комнаты. Сетка поползла по стенам сверху вниз. Лабораторию подготовили как надо, но только никто не догадался подстелить на пол спортивные маты. Или вообще обить весь объем мягким под характер обитателей.

Оба покачал головой:

– Я бы нас отчислил.

– Я бы тоже! – весело сообщил ему Мавр. – Поэтому мы и не руководим университетом. Его возглавляют сильные, смелые и верящие в нас люди.

– Это мы сегодня узнаем. Насколько они в нас верят.

Риц размялся, немного попрыгал, доскакал до центра расчищенного пространства и прыгнул через голову, едва не зацепив ногой стол. Ничего не произошло.

– Не смог сосредоточиться, – объяснил он разочарованным товарищам. – Жаль, что здесь Баклана нет. Он бы лучше сделал.

– Если бы был органиком, – заметил Оба.

– Да. Ему просто не пришло это в голову, поэтому он решил заняться управлением. Но я уверен, если бы мы с ним познакомились раньше, я бы его перетащил на нашу сторону.

Риц прыгнул еще раз, сумев развести ладони в стороны. И на этот раз вышло отлично. Если не считать того, что элемент получился ядреного зеленого цвета и буйный как бурундук, чудом спасшийся из клетки. Скорость перемещения у него была минимум втрое больше обычной, а траектория движения выглядела так, как будто он намеревался пересчитать все точки соприкосновения стен с полом и потолком.

Мавр сделал попытку перехватить элемент, выпустил одну ловчую сеть, другую, третью, но пересечься с Рицевским произведением никак не мог. Риц завозился и попробовал создать сеть в виде плоской ловушки, но ему не удалось перекрыть достаточную площадь, чтобы элемент поймать. Оба и Мавр попытались присоединиться, но к моменту, когда они развернули в плоскость свои сети, Риц устал, не удержал свою сетку, и она схлопнулась. В ловушке образовалась брешь, в которую немедленно проскочил подлый элемент и продолжил носиться. Затем устал Мавр, а за ним и Оба, и теперь у элемента образовалось ничем не ограниченное поле для перемещений.

Хмарь терпеливо ждала, положив руку на панель запуска пушки и стараясь не барабанить по ней пальцами, чтобы не вызвать спонтанного срабатывания. Хотя очень хотелось делать что-нибудь активное: стучать, прыгать, нажимать на кнопки. Душа просила действия, но прыгать через голову для нее было слишком, и тяга к компенсации была невыносима.

– Может, он устанет? – осторожно спросила она.

– Не похоже. Включай, – велел Риц.

Хмарь включила пушку. Уничтожить элемент получилось даже быстрее, чем обычно, потому что он сам влетел в зону действия пушки и распался на куски, оставив от себя одни воспоминания.

– Жалко, – сказала Хмарь.

Она чувствовала себя охотником, который и волка не уничтожил, и зайца не убил. Одно сплошное разочарование. Но, похоже, парни этого ощущения не разделяли, а только разогревались.

– Ща еще сделаем, – пообещал Риц и на всякий случай спросил. – Кто хочет попробовать?

– Я. Но с колеса, – напомнил Оба.

И понеслось. С колеса тоже получились достаточно подвижные элементы, но не такие буйные, потом Оба раздухарился и тоже прыгнул переднее сальто. Мавр так увлекся зрелищем, что решил соскочить хотя бы со стола, но пока он забирался на стол, Риц прыгнул два сальто подряд, а на третьем оступился при приземлении, упал и с грохотом приехал спиной в дверь.

Хмарь схватилась за пушку, Мавр за край стола, а Оба за волосы, от которых оторвался, чтобы выловить хотя бы один из отчаянно скачущих по комнате элементов. Остальное распалось на мелкие брызги, часть которых попыталась слепиться обратно, но не преуспела и снова рассыпалась, сверкнув напоследок бирюзовым цветом.

– Я понял! – захохотал Риц, откидываясь на дверь и потирая щиколотку. – Я понял!

Но тут из коридора одновременно зазвонили и забарабанили в дверь, и он больше ничего не успел сказать.

Глава 14

Гелий вполуха слушал жалобы Красина, размышляя, что же делать с не в меру энергичным сотрудником. Вечером в инкубаторе почти никого не было, только в дальней комнате над чем-то трудились Антон и Зима. Настолько тихо, что Красин почти забыл, что они там есть, и изливал душу с щедростью Ангары после открытия шлюзов.

Проблема на поверхности была вроде бы проста: преподаватель хочет устроить подругу к себе в университет, потому что на старом месте стало кисло. Казалось бы, что может быть проще? В аппарате администрации места всегда есть. Но если копнуть глубже, все оказывалось не так просто. Было непонятно, а хочет ли сама Диана расставаться с позицией вестницы прогресса, и насколько ее радует перспектива работать в университете. Сотрудники министерств обычно в университеты не переходили, скорее, наоборот. И ладно бы только это. Красин грезил о возможности дальнейшей учебы для Дианы и не где-нибудь – а на отделении органики. Поскольку чувствовал в ней невероятный талант, который клубится в ней, не находя достойного выхода. Это было даже технически невозможно, поскольку органика предоставляла своим студентам либо скоростной трек в три года, либо длинный трек, состоящий из пятилетней программы и последующей аспирантуры. Промежуточного компенсатора у них не было, и за ним надо было идти к органическим системам, а потом возвращаться. За последние десять лет никто этим путем не воспользовался, и Гелий справедливо считал, что это никому не надо.

Старый профессор слушал историю Красина уже минут сорок и успел соскучиться. В его глазах картина выглядела совершенно иначе. Для него было очевидно, что Красин сам ее наметил и раскрасил самыми яркими красками, вдохновляясь собственной фамилией. Даже если девушка и мечтала сменить работу, то вряд ли именно так. А сам Красин надеялся не только ей понравиться, но и стать совершенно незаменимым, приобретя в одном флаконе и подругу, и птенчика.

«И носить ему червей», – ворчливо подумал Гелий.

Он бы с удовольствием назначил Красина на руководство экспериментальной группой, эта должность поглотила бы все его время и энергию, но тлеющий конфликт как минимум с двумя членами команды делу бы не помог. Швед выглядел куда более перспективной кандидатурой. Но теперь надо было что-то делать с Красиным, пока он не разнес их отделение вдребезги пополам.

Гелию было некомфортно в новой ситуации, когда нишевое отделение органики, много лет существовавшее в виде приложения к инкубатору (надо же было где-то брать кадры!) внезапно оказалось в фокусе всеобщего внимания. Не то чтобы он не предвидел этих событий, нельзя покрываться ряской более двадцати лет и надеяться, что никто не попытается в эту ряску заглянуть. Но все же сразу! В том, что Красин шкурой чувствует нарастающую известность органиков и пытается состричь с нее бонусы, нет ничего удивительного. С чутьем у него всегда был полный порядок.Так что им повезло, что его избранница, несмотря на принадлежность к племени вестников, которые умеют держать нос по ветру, навыков такого уровня не имеет. От них двоих было бы труднее отбиваться. А так ей наверняка кажется, что он ее пытается заставить пробирки мыть или что-нибудь в том же духе.

Надо предложить ему провести работу по сбору архивных техник работы с элементами, вот что. Часть вещей там точно зафиксирована, хотя новое поколение восстанавливает старые техники на ходу. Взять хотя бы инцидент в Новом северном. Генерация элементов в движении была опробована еще в самом начале пути, но была признана слишком трудоемкой. В сочетании с непредсказуемым результатом, когда элемент вмещал в себя в неравных пропорциях воспоминания о траектории движения автора и проекцию его силы, она была далеко не лучшим вариантом. Но, поскольку индустрию начали пересобирать заново, на них стоило взглянуть. Однако отправить самого молодого профессора в архивы было бы понижением статуса, а что если предложить ему возглавить группу?

Красин продолжал расписывать радости потенциального сотрудничества с Дианой, когда Гелий определился с тактикой в отношении неугомонного преподавателя. Но Гелию не хотелось комментировать личную жизнь Красина, и он все оттягивал момент ответной реплики, ограничиваясь «гм» и «хм» по месту. Как вдруг Красин сменил направление и начал выражать обеспокоенность Трилобитами.

– Уже почти месяц прошел, а делают они ровно то, что делали бы в инкубаторе! Куда смотрит Швед? Им не хватает генерального направления, они разбрасываются. А эти дурацкие эксперименты? Мы так и не вернулись к теме ручного уничтожения элементов. Хотя вы и не объяснили, почему это важно, я не сомневаюсь, что работу необходимо продолжить. Мы собирались еженедельно проводить командные упражнения, но ничего так и не произошло. Да, студенты исправно ходят в эту лабораторию, но выхлопа никакого. Я правильно понимаю, что вы не планируете вмешиваться?

Гелий обрадовался возможности сменить тему и провести коллегу по намеченному маршруту:

– Я все же предложил бы не торопиться. Уже то, что мы обнаружили уязвимость базовой ячейки и смогли быстро ликвидировать дефект – это хороший результат.

– Но произошло это в инкубаторе! А не в лаборатории Трилобитов.

– Ее обнаружил сотрудник Трилобитов. Да, я знаю, что вы его не любите. Но если бы он не был осведомлен о проблеме, благодаря опять же работе в трилобитской лаборатории, он бы даже не понял, с чем имеет дело.

Красин недоверчиво хмыкнул, но Гелий не дал ему шанса возразить.

– Что касается ручного уничтожения элементов. Да, вы правы, за этим стоит определенная мысль. Но я бы не хотел ее озвучивать, чтобы не ограничивать студентов и не подталкивать их к определенным решениям. Возможно, я ошибаюсь. И мне не хотелось бы толкать их по неверному пути только потому, что я что-то там считаю. Но вам я скажу. Только прошу пока с ними не делиться.

Красин оживился:

– Разумеется. От меня никто ничего не узнает.

– Есть вероятность, что нам, я имею в виду всех органиков мира, не только нас, придется переделать все базовые элементы. И не только переделать, а потом следить за их здоровьем и функционированием.

– Это же тысячи! – ахнул Красин.

– Возможно даже десятки тысяч, если со всеми вариантами, – ухмыльнулся Гелий. – Так вот. Сейчас у нас основная проблема в самой ткани базовых органических элементов. Именно она разрушается в тонких местах, и ее легко атаковать. Безусловно мы здесь начинаем играть в игру «кто кого», но сейчас ход за нами, и его надо делать. Если вспомнить, с чего начиналась индустрия, то мы придем к целому вееру заброшенных техник. Возможно их следует освежить. Это, честно говоря, то, что я хотел бы поручить вам – возглавить группу исследователей. Теперь второй момент, вернее, первый. Среди наиболее перспективных, на мой взгляд, теорий – сборка элемента на базе разрушенной элементной ткани. Судя по остаткам описаний, должно получиться неплохо. Но элементы, разрушенные пушкой, разлетаются на слишком маленькие фрагменты, я уже это выяснил. Моя ручная техника, наоборот, производит слишком аморфные куски, которые потом собрать нельзя. Но у меня остается надежда, что если студенты найдут другой способ измельчения, можно будет попробовать произвести основу для новой устойчивой генерации.

– Ах вот оно что, – засверкал глазами Красин. – А ведь я читал что-то подобное на первом курсе. Как же я сам не догадался!

Он вскочил и начал мерить комнату шагами.

– Вы сказали, исследовательская группа?

– Да, у нас есть бюджет на трех человек. Не считая вас. Хотели бы заняться? Я предполагаю, что это способ не единственный, и мы, возможно, что-то упускаем. Более того, если у нас все же получится та самая новая генерация, мы должны будем ее обосновать перед будущими пользователями. А ничто не вдохновляет так людей, как апгрейд древнего знания на научной основе.

Красин засмеялся и потер руки.

– Искусство подачи. И стратегическая направляющая. Начать и вручить. Кто-то должен это сделать, и я согласен. Я бы взял двух человек с первого курса, очень перспективные студентки, и они не входят в группу Трилобитов, никакого конфликта не будет.

– Пожалуйста, приглашайте кого хотите.

Красин засиял. Новые перспективы – это всегда хорошо. Он забыл, с чем именно он изначально приходил Гелию.

Стукнула дверь из коридора, и вошел Швед.

– Не помешаю? – спросил он.

– Нет, – хором ответили Гелий с Красиным.

Главный вопрос – занять Красина, – решился, а остальное было несущественно. Гелий с Красиным с интересом посмотрели на Шведа.

– Как ваши дела? – поинтересовался Гелий у Шведа. – Кто-нибудь что-нибудь себе сломал?

– Еще нет, – ответил Швед. – Но про Новый северный не все знают, так что, боюсь, все впереди.

В этот момент раздался грохот. А потом еще.

– Мне кажется, или это у вас? – прищурился Гелий.

– Похоже, да, – залился краской Швед. – Я сбегаю посмотрю.

– Я тоже пойду, – вызвался Красин.

– Расскажете потом, – отпустил их Гелий и откинулся на спинку стула.

* * *

– Ща! Подождите! – заорала Хмарь пытающимся ворваться. – Дочистим и пустим!

– Нельзяаа! – вторил Мавр, слезая со стола.

– Что происходит? – за дверью орали Швед с Красиным.

– Что происходит? – подключился голос дежурного. – У меня все показатели зашкаливают! Вы решили взорвать кампус⁈

Риц отполз от двери под стол и сложил ноги по-турецки, слегка поморщившись. Потянул ногу все-таки. Он забыл, когда в последний раз так прыгал.

Оба надел очки и проверил помещение, беглых элементов больше не осталось. Тот единственный, что он успел выловить, был надежно спрятан в хранилище.

– По-моему, всё чисто. И сетка больше не орет, – посмотрел он на Хмарь. – Открываю?

– Давай.

Она тоже осмотрела помещение и даже опустилась на пол, чтобы осмотреть дальние углы. Но нет, никакого больше мусора, можно было запускать начальство.

Оба открыл дверь и впустил Красина, Шведа и дежурного. У Шведа был виноватый вид: оставил подопечных, и что теперь с ними делать? Красин сиял торжеством: без него сплошные катастрофы, но ущерба вроде не видно, и можно просто надавать всем по башке. А сонный дежурный нервно осматривал лабораторию, пытаясь понять, что произошло. Эх, невовремя он решил вздремнуть на дежурстве, не надо было вчера до трех ночи играть во «Врата Одина». Но кто ж знал?

– Так, – взял себя в руки Швед. – Рассказывайте. Что вы тут учинили?

На него обрушились голоса Хмари, Мавра и Шведа, пытающиеся рассказать, что они повторили эксперимент Нового северного, и что действительно получается интересно, только толку никакого, хотя у них получилось поймать несколько элементов, и на них можно будет взглянуть. А Риц вообще что-то понял, но еще не сказал что.

Молчал только Риц. Он все еще сидел под столом и улыбался. А когда выслушав нестройный хор, Швед с Красиным повернулись к Рицу, только сказал:

– На самом деле повторить нам ничего не удалось. Никто из нас не умеет делать обратное сальто. Так что эксперимент не чистый. Но я пока не в форме, чтобы повторить.

– Да ты издеваешься, – чуть не заржал Швед. – Того грохота, что вы тут устроили, должно было хватить на десяток экспериментов. Куда еще обратное сальто?

– Ну почему… Условия не соблюдены, – с важным видом ответил Риц.

– Рассказывай, – Швед уселся на пол перед Рицем.

На заднем плане что-то бубнил дежурный, который не забыл плотно прикрыть за собой дверь, надел очки и теперь ползал глазами по плинтусам.

– Я понял, зачем нас просили заниматься ручным уничтожением элементов. Каюсь, у меня сразу не пошло, и я бросил. А надо было продолжать. Фишка в том, что при ручном разломе получаются фрагменты, которые теоретически могут собраться в нечто интересное. Чисто по материалу.

Красин не выдержал и хмыкнул. Эта личинка органика сама доперла до того, что ему прямым текстом описал Гелий.

– Мы просто наблюдали такой эффект. Краткосрочно, сборка тут же распалась. Но она была принципиально иной. И цвет, и ощущения. И я думаю, что ручное уничтожение – самый короткий путь к ней, и не надо прыгать через голову, ни вперед, ни назад. Это я так начал думать, когда я въехал спиной в дверь.

Мавр заржал.

– Ты предлагаешь, почаще влетать в дверь? А если головой?

– Еще лучше будет, – ухмыльнулся Риц, встал, покрутил ногой и наступил на нее. – Не, вроде ничего, идти можно. Во всем нужна сноровка, закалка, тренировка, а не башкой об стену, и будет благодать.

– Да ты поэт, – фыркнул Швед.

– Это не я, это папа мой так говорит, – вздохнул Риц.

– Тогда спортсмен, – засмеялась Хмарь.

– Я недоспортсмен, – заявил Риц. – Швед, а еще мы тут с Хмарью соорудили прототип пластыря, хотели тебе показать, но отвлеклись.

– Я вижу, – заметил Швед. – Но если все живы и целы, то я бы предложил на сегодня закончить.

Но никто отреагировать не успел, потому что в комплект к бубнящему дежурному в лабораторию комнату ворвался старый университетский безопасник.

– Что у вас тут? У меня датчики активности чуть не разорвало.

– У нас тут всё, – сообщил ему Швед. – Эксперимент завершен, никто не пострадал.

– Тогда, – заявил безопасник. – Дым в трубу, дрова в исходное, пельмени разлепить. Столы по местам. Ничего не делаем, расходимся. В дальнейшем о таких экспериментах предупреждаем. Вы время видели?

Все повернули головы к настенным часам. На них было почти девять.

– Ой, – сказала Хмарь. – Мы опоздали на ужин.

В дверях показалась Антонина.

– Вот что вас волнует, – улыбнулась она, оценив пейзаж. – Боюсь, об этом надо было раньше беспокоиться.

Старый безопасник заволновался:

– Вы тоже получили сигнал?

– Всё в порядке, – успокоила его Антонина. – Сигнал получила, но я здесь по другому поводу. Хотела узнать, насколько оправдался прогноз вашего руководителя.

– Какой прогноз? – навострили уши студенты.

Красин пояснил:

– Он предположил, что, как только вы узнаете про инцидент в Новом северном, то сразу попробуете повторить и кто-нибудь что-нибудь себе сломает. Результат половинный: вы попробовали, но никто ничего не сломал. Риц, я так понимаю, только связки потянул.

– Типа того.

– Сломать мог я, – хмуро предположил Мавр. – Я как раз собирался прыгать со стола.

– Значит, мы явились вовремя, с чем мы всех поздравляем, – подытожил Красин.

Антонина кивнула: это был отличный результат. Да, она справилась с ситуацией, хотя и благодаря стечению обстоятельств, но это не имело значения.

– Думаю, стоит разойтись и продолжить завтра, – ласково предложила Антонина.

Поскольку то же самое буквально только что предлагал Швед, никто не стал спорить. Старый безопасник стал на посту у дверей, бормочущий дежурный вернулся к себе на пост, Мавр с Обой быстро распихали столы на прежние места, и все выкатились в коридор.

– А что же мы будем есть? – грустно спросила Хмарь в пространство. – Летние кафе уже закрыты, мы везде опоздали.

– Прямо у северной границы кампуса есть кафе с тортиками, – сообщила Антонина, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Тортик – это хорошо, особенно если он с сыром, – мечтательно сказал Риц.

– Не, я домой, у меня там лапша, – мотнул головой Оба.

– И у меня! Ты тоже фанат? Ну да, о чем я спрашиваю! У меня острая с курицей, – сообщил ему Мавр.

– Аналогично! – отреагировал Оба.

И они стукнулись кулаками в знак возникшего единства.

– А я не против тортика, – лукаво посмотрела Хмарь на Рица.

– Тогда пошли. Я себе лапши не запас.

Риц решительно двинулся к выходу, но по дороге обернулся к Антонине. – Простите, где вы сказали, то кафе?

– Прямо через дорогу от корпуса Драматургии. С вывеской «Гамлет и Ко».

– Ко – от «кофе», надо понимать? Остроумно. А не помните, до каких они открыты? – уточнил Риц.

– До часу ночи. Чтобы перехватывать тех, кто идет с поздних спектаклей. Там ведь с другой стороны Молодежный театр стоит, – ответила Антонина. – Так что если вы не будете сильно задерживаться, успеете до счастливых зрителей, и все тортики ваши.

– И это прекрасно! – заявила Хмарь, решительно подхватывая Рица под руку.– Пойдемте, раненый воин, я проведу вас к источнику новых сил!