Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Глава 8

Кухня была пуста: обитатели общаги нашли себе радостей на пятницу. Все, кроме нас с Обой. Ну и его соседей, так уж вышло. Но их мы с собой не взяли.

Я поставил чайник, выставил на стол две чашки.

– Есть хочешь?

Оба заржал.

– А если хочу? Ты будешь угощать меня моей же лапшой?

– Ага! Я знаю, где она лежит!

– Тебе повезло. Не хочу. От нечего делать ходил ужинать, пирог с сыром съел.

– Да? Повезло. Я не успел. А вот смотри, Баклан тут пряники припрятал. Будешь?

– Пряник буду, давай.

Я вытащил упаковку с пряниками, прикрытую мешком с рисом. Хорошо было спрятано, надежно, со вчерашнего дня ни один пряник не пострадал. Но нас таким не остановишь.

Разлили чаю, помолчали. Оба откусил пряник, потом еще раз и еще, пока от пряника не остались только две крошки на столе.

– Дело! – напомнил мне Оба, уничтожив пряник.

– Да, – согласился я. – Ты как вообще, в состоянии?

– Ты издеваешься, – вздохнул Оба. – Конечно! Я буду рад заняться чем-нибудь полезным, просто нечем. Гелий нас бросил. Последняя работа у меня была во вторник. Нет, в среду, потому что она возвращалась с контроля. Значит, в среду.

– Марго сказала, скоро проф вернется.

– Знаем мы это скоро.

– Тоже правда. Я вот что хотел с тобой обсудить. Пока вся эта история без компенсаций, извини. Я еще не добыл денег. Но подумать можно сейчас, чтоб потом резвее двигаться. Если ты с условиями ок, я расскажу.

– Еще как ок. Извини за прошлые выходные, не повторится.

– Можешь выйти завтра. Хмари не будет, значит, место есть. Надеюсь, нас не будут грабить хотя бы завтра.

– А пусть бы и грабили. Все развлечение.

– Да, согласен. Последний заход меня развеселил. Но, надо признать, вряд ли к нам будут всегда такие дураки заезжать. Следующие должны лучше подготовиться. Я вот чего хотел. Мы сменяли часть кристаллов на выкладки Кулбриса. Я хотел их тебе показать. У меня есть сомнения насчет некоторых пунктов: то ли он нам морочит голову, то ли сам заблуждается. Я показал нашим выкладки, но им проще принять на веру или его мнение, или мое. Но так не пойдет. Глянешь своим глазом?

– Посмотрю. Где?

Я сунул под нос Обе свой планшет.

– Интересней всего второй документ. В первом все обычно, в третьем совсем салат.

Оба погрузился в чтение. Поглощение Кулбрисовских выкладок заняло у него столько времени, что я успел допить чай, заварить второй чайник и соскучиться. Если бы я все это чуть ли не наизусть выучил, то мог бы себя развлечь повторным просмотром. Но если он и через пять минут не вынырнет, то займусь. С браслета почитаю, раз я планшет разбазарил.

Тут Оба как будто услышал меня.

– Так. Я прочел.

– Что думаешь?

– Согласен с тобой. Очень линейная логика: если биокристаллы имеют большее сходство с белковыми организмами, то и элементное наполнение должно быть полностью естественным. Что в любом случае невозможно, потому что у нас только сырые элементы полностью натуральные. А потом стабилизация, сборка… Это я не говорю уже о тех штуках, которые делает Хмарь.

– Причем мне всю дорогу казалось, что он с кем-то полемизирует. Не мог он настолько с дуба рухнуть, чтобы погрузиться в тотальную натуральность.

Мы одновременно вздохнули и засмеялись. Органическое происхождение управляющих систем бесило человечество с самого начала. Дорого, ненадежно и упирается в малое количество производителей. Да еще их надо специально учить, одна морока, а не подход.

В прошлом году на обзорном курсе Рудник нам рассказывал, что вытяжка базовых элементов из рук – вынужденная мера. Попытки автоматизировать этот процесс шли с момента их появления. Подозреваю, что сам факт засылки андроидов в университет вместе с нашим потоком тоже прикрывал какие-то подобные инициативы. Но в очередной раз не вышло.

В базовых элементах естественного происхождения (а других и не существовало) сидело слишком много составляющих, которые позволяли осуществлять тонкую подстройку уже внутри крупных систем. Фактически, когда мы создали кондиционированную массу, мы уже продвинулись в области к автоматизации. Но и она была обставлена кучей человеческих телодвижений. По факту не машины заменяли нас, а мы произвели новую модификацию, пристроив к делу машину. Создав такой же безальтернативный цикл.

В том, что нам требовалось с чем-то совмещать нашу элементщину мы не сомневались, но полностью заменить ее машинными творениями было вряд ли возможно.

– Но я знаешь, на что обратил внимание? – внезапно сказал Оба. – Что вот в третьей части, вот эта штука не могла быть создана только руками. Вот смотри!

Он подтолкнул ко мне планшет, и я сунул нос в экран. Да, точно. Я проглядел это дело. Третья часть, которая мне показалась наиболее бестолковой, содержала выкладки по его экспериментам. Во время которых он и угробил те кристаллы, которые были в распоряжении Вальтона. И те построения, которые он туда заселял, были слегка похожи на все, что пробовала делать Хмарь.

Интересно. Схема развала биокристалла не особо радовала. Хорошо, что наши рабочие очки сделаны довольно прочно, а без них мы с органикой не работаем. Если от него куски в лицо полетят, мало не покажется. Ладно. Посмотрим.

* * *

– Рассказывай, – велел Гелий Марго. – Что у вас там? Куда ты пропала? Я скучаю, а ничего читать мне не дают.

– Мог бы воспользоваться функцией озвучивания, – упрекнула его Марго. – Тогда бы знал, что я приеду не утром, как обещала, а днем.

Гелий пожал плечами и сжал рукоять трости. Вчерашняя теплая погода распространилась и на сегодняшний день, и профессора устроились перед корпусом восстановительного центра на скамейке. До плановых упражнений у Гелия было еще три часа, и ему до смерти хотелось узнать какие-нибудь новости из университета. А Марго он был рад вдвойне: кто может быть лучше старого друга?

– Ну и ничего. Я все равно, знаешь, никуда не опаздываю. Так что у нас там? Новые предметы? Новые циркуляры?

– Твоя группа бездельничает. Я получила под них заказ, но они его уже изготовили. Не с первой попытки, но приемлемо. Лекции по расписанию. Седов провел совещание касательно перспектив, все дремали. Что, кстати, думаешь, понадобятся ли новые версии хранилищ, если дело с биокристаллами пойдет?

– А оно пойдет? – заинтересовался Гелий. – Тогда понадобятся. Если только мы с коллегами не достигли эпичного запаса прочности. Что там с биокристаллами?

Марго кратко пересказала последние приключения Рица, закончив на неудачной попытке получения гранта у Министерства образования.

– Какой еще грант у Минобраза? По биокристаллам? – нахмурился Гелий. – Они не анонсировали ничего, я бы знал.

– Ну как же, – заволновалась Марго. – Мы нашли объявление на доске для разработок, и Риц уже ходил к ним.

– Очень интересно, – шевельнул бровью Гелий. – А что там точно было написано, прочти будь добра.

Марго достала из сумки планшет, вошла на открытые ресурсы Министерства и быстро нашла объявление.

«Акселератор Х Министерства образования представляет грант в 100 тысяч талеров на разработку технологий замещения традиционных управляющих кристаллов. Предпочтения отдаются дальновидным кандидатам с повышенной способностью оценивать сложные перспективы и устойчивостью к рискам».

– Ахаха, ха, ха! – развеселился Гелий и застучал тростью по земле.

– Что? Что? – заволновалась Марго. – Мы решили, что Риц по требованиям проходит, я только прикрыла научную часть, потому что он еще только на втором курсе.

– Ха-ха, – не успокаивался Гелий.

Марго обеспокоенно посмотрела на объявление, потом на Гелия. Формулировка гранта была довольно стандартной. Разве что слова «акселератор Х» ей ни о чем не говорили, но мало ли что появилось в Министерстве после повторного воцарения Астахова.

– Стой, – внезапно замер Гелий. – Кажется, они договорились.

– Кто? – переспросила Марго. И вдруг поняла. Произошел долгожданный контакт между тростью и кристаллом, управляющим зрением.

– Идем!

Гелий вскочил и ринулся в корпус молодым оленем. Марго еле поспевала за его шагом. Тему с акселератором пришлось отложить.

Следующие два часа прошли за тестированием. Специалисты центра не могли поверить, что все, над чем они бились несколько месяцев, произошло само и подозревали производственный дефект. Причем в кристалле, поскольку именно он был более сложным устройством, да еще и находился внутри головы профессора.

Марго с интересом наблюдала за работой, Гелий заявил, что она практически кровный, можно сказать, родственник, а в степенях родства он не разбирается, пусть запишут племянницей. Народ в центре засомневался, но Марго заметила, что она кровно заинтересована в выздоровлении профессора, и на этом основании уж точно родственник. Специалисты посовещались и разрешили ей остаться, если она не будет вмешиваться в процесс.

Участвовать в процессе тестирования внезапного сопряжения Марго точно не хотелось. У нее почти сразу появилась одна идея, но ей она делиться не стала.

Гелий был невыносим. Он всегда так себя вел в присутствии докторов. Втайне он их ненавидел, поскольку подозревал, что они злоупотребляют доверием и мстил им в превентивном режиме.

Команда, занимавшаяся его проблемой, уже притерпелась к выходкам профессора и сейчас меланхолично проверяла, как устройства реагируют на движение, перемещения, дискуссии и определение контуров угроз.

Устройства реагировали по протоколу, согласно инструкции и конструкции, и вели себя как зайки. За исключением случаев, когда они считали, что профессор ведет себя неправильно. Тут-то они и объединялись в единую систему и начинали критиковать Гелия. И пытаться переубедить. Выяснилось это почти случайно, когда реабилитологи попросили Марго с Гелием воспроизвести их последний разговор.

В этот момент команда реабилитологов зафиксировала возмущение устройств и развела руками. Нигде подобного не было предусмотрено, хотя предыдущая пара девайсов вела себя точно так же.

– Я всё понял, – лучился довольством профессор. – Чтобы нормально взаимодействовать, им необходимо меня осуждать.

Марго промолчала, но мысленно согласилась. У нее была та же мысль.

– В это невозможно поверить, – вздохнул главный реабилитолог. – Мы должны вас еще хотя бы пару недель понаблюдать.

– Я вам точно говорю, – настаивал Гелий. – А добиться этого результата мы не могли, потому что я слишком прилично себя вел. Теперь не буду.

Младший реабилитолог сжался. Если до этого было прилично, то что же будет сейчас.

– Раз мы все выяснили, моя племянница поведет меня гулять, – объявил Гелий. – А вы пока можете исследовать этот феномен. Вдруг я не один у вас такой. Запатентуете. В конце концов это интересно. Я лично скучал без этих голосов. Они немного не такие, как в прошлый раз, но, я думаю, мы сработаемся.

Уставшие специалисты выпутали Гелия из датчиков и выпустили в парк. Им тоже надо было подумать, так что они были рады паузе.

– Я очень рада, что у твоих устройств нет чувства юмора, – сказала Марго, взяв Гелия под руку. – Хоть кто-то должен быть серьезен.

Они двинулись вдоль липовой аллеи. Гелий с довольным видом постукивал тростью по плитке, прислушиваясь к своим устройствам. Прямо сейчас они молчали, видимо, с их точки зрения, все шло нормально.

– Мы недоговорили, – напомнила Марго. – Что не так с этим акселератором?

Гелий фыркнул.

– Да это же игрушка министерского отдела по взаимодействию с коммерцией. Туда приходят дети богатых людей, чтобы замутить стартап на деньги родителей. Которые этот акселератор и финансируют на самом деле. Чтобы потом рассказывать, как они всё сами собрали в гараже. Там оформляются более-менее жизнеспособные структуры, директор, научный директор, ну и молодое дарование в центре. Но участие детей не принято светить. Так что наш Риц оскорбил их дважды.

– Да, я только хотела спросить, а наш разве не этого племени? Что с ним не так?

– С ним не так всё. Во-первых, его отец – другого полета птица. И такой акселератор он мог бы профинансировать в одно лицо, а не вскладчину, как эти ребята. Во-вторых, Риц пришел сам. Что тоже против неписаных правил. И нет, не переживай, твое присутствие ничего бы не изменило. Разве что продлило бы агонию. Ему там ничего не светило.

– Фигуры помельче оскорбились конкуренцией?

– Совершенно верно. Лиса залезла в курятник и потребовала накрыть на стол. Скатерть, бокалы, приборы серебряные. Согласись, неловко. Да и сам грант дурацкий, ты смотрела, что они принимают в качестве отчетности?

– Смотрела. Я подумала, что нам вполне по силам это изобразить.

– В том-то и дело. Именно изобразить, потому что при всей неопределенности вы бы превзошли эти требования, и пришлось бы вам лепить школьную аппликацию на фоне реальных результатов. Но, между прочим, всё к лучшему. Теперь я знаю, как вывести из себя встроенных помощников – начать смеяться над детскими играми. Всегда буду так делать. За материалом буду посылать тебя в Министерство.

Марго расстроенно махнула свободной рукой.

– Смех смехом, но я тоже виновата. Не проверила.

– Не бери в голову. Риц переживет, да и ты тоже. Прогулялся в центр, ноги размял. Не всё в инкубаторе сидеть.

Гелий фыркнул, Марго засмеялась.

– Ну хорошо. Здесь мы не справились. А что ты скажешь про грант Минсвязности. Я тебе про него в прошлый раз говорила. Там такая же история?

– О, нет. Там будет совсем другое дело.

Глава 9

– Так в чем разница? – насторожилась Марго. – Мы же всегда с тобой подавали на гранты и там, и там. Что-то получалось, что-то нет, но вот такого безобразия я не помню.

– Потому что такого и не было. В акселератор мы с тобой никогда не ходили, это детские игрушки, их нельзя отбирать у карапузов. Но напомни, когда мы с тобой последний раз обращались в Минсвязности? – прищурился Гелий.

– Никогда?

– Лет пять назад. И ничего тогда не получили. И я скажу тебе страшное, они и не почешутся выдать этот грант, пока наше Министерство не заявит хотя бы один свой на аналогичную тему.

– Формально у Минобраза такой есть.

– Формально да. Но он акселераторский, не министерский. И Минсвязности отлично понимает разницу.

Марго поджала губы. Неприятный намек, но, кажется, Гелий не пытался обвинить ее в некомпетентности.

– Но документы связники у нас приняли. Правда, встречу не подтвердили. Она назначена ориентировочно на следующую неделю.

– Вот-вот. О чем я и говорю. Помяни мое слово, отменят. Или перенесут недели на две, а то и на месяц. Они всегда так делают, пока Минобраз не начнет им наступать на пятки. Ты думаешь, им некому было выдать этот грант? Было, пусть не рассказывают, что кандидат был всего один, и тот чужой и плохонький. Просто повода не было. Никто не любит бежать впереди паровоза, это ж можно денег зря потратить, – усмехнулся Гелий.

– Сколько лет живу, столько удивляюсь, – вздохнула Марго. – Как будто нам одним нужны разработки? Нельзя ли без этих плясок?

– Можно. Но ты же сама решила помочь мальчику. Что лично я приветствую, потому что мы не можем быть везде самыми умными. Это скучно. Пусть у нас будут люди, которые займутся биокристаллами, потому что я ими заниматься не хочу.

Марго вздохнула. Ей тоже казалось, что время биокристаллов еще не пришло. Однако отнестись к своему решению с такой же омерзительной честностью она не могла и воспринимала свое участие как необходимую кураторскую помощь. С другой стороны, не все ли равно, какой у нее мотив.

Объективно причин немедленно переходить на биокристаллы не было. Не настолько прежние технологии выработали потенциал, чтобы рывком переключаться на следующие. Не все возможности изучены, не все элементы доработаны. Это если не считать текущих проблем со стабильностью, которые были решены не до конца. Прямо скажем, было чем заняться.

– Как там Красин? Пишет что-нибудь? – переменила она тему.

– Нет, конечно, – фыркнул Гелий. – Зачем ему? В сентябре последний раз писал, когда консультировался по применению органических панелей. Хотел знать, не расширили ли мы сферы применения.

– Это те плоскости, которые ваяет Хмарь?

– Они самые. Было бы неплохо, между прочим, подрезать этот термин. Он нравится мне больше понятия «ткань», на которое опирается Плющиха. Свои собственные поделия они могут именовать как угодно, тем более, что ткань в их случае и точнее. Их продукция идет в буквальном смысле в раскрой. А то, что производит наша юная дева, гораздо более оформлено и плотно во всех смыслах.

– Ты говорил об этом ребятам?

– Нет, когда бы? Да и спешки никакой нет. Я только Красина расстроил, что проект у нас не в приоритете и потому не развивается. Но смотри, какой жук! Он, не вздрогнув, подставил всю группу Рица, а доступ к разработкам хочет сохранить. Ты не представляешь, с каким чувством он расписал наше сотрудничество, которое должно продолжаться несмотря ни на что.

– Это меня совершенно не удивляет. Вполне в Красинском духе.

– Да и меня тоже. Но тем не менее. Знаешь, хорошо, что ты приехала. Меня ровно сейчас посетила мысль, как мы можем двинуть тот грант в вашу с Рицем сторону. Но для этого ты должна меня отсюда выписать не позднее середины недели.

– Как я это сделаю⁈ – возмутилась Марго. – Я что, доктор? Как я найду управу на твоих мучителей?

Они только что дошли до конца аллеи, и Марго планировала вести Гелия обратно. Но тот уселся на скамейку, вытянул ноги и закрыл глаза.

– Как хочешь. Считай, я тебе поручил.

– Я тебе говорила, что ты самый бессовестный начальник в мире?

– О, да! Много раз. И, знаешь, я с тобой совершенно согласен.

* * *

Дела с грантами временно затормозились. Вернее, логичней было бы называть их в единственном числе, потому что подходящий грант был только один – у Минсвязности. Я не успел мысленно поплакать, что вот опять шею мыть, свитер надевать, в центр ехать, как пришло сообщение от грантодателя, что встречи с претендентами временно приостановлены. Сроки следующих встреч не определены.

Я перекинул сообщение Марго, но она как будто не удивилась.

Марго: Риц, не переживайте. Возобновят

Риц: Точно? А когда?

Марго: Точно. Нам с вами обещали поддержку. Но не знаю когда. Уверена, достаточно скоро, мы все успеем

Хех, пусть хотя бы так. Поддержкой мог бы выступить Гелий, больше никого не могу себе представить в этой роли. Хотя и непонятно, какой у него в этом интерес, и когда он выпишется из своей клинички.

В любом случае у меня возникло суперсрочное дело, которое надо было порешать вне зависимости от грантов. Из заметок Кулбриса мы знали, что биокристаллы могут разлететься на куски, если с ними неправильно обращаться. А мы только так и умеем пока. А, значит, что? Значит, надо было нашим защитным комбинезонам вырастить капюшоны, закрывающие всё, кроме глаз. На глаза у нас шли рабочие очки.

Как же круто, что даже базовые модели были настолько хорошо защищены! Главное, я столько лет считал этот функционал избыточным – ну что там может случиться? Элемент на тебя прыгнет? Да ты и не почувствуешь, он ускачет и рассеется до того, как успеешь сообразить, что произошло.

Помню, как на побережье я боролся с ленью Тиля. Тот дико ленился надевать рабочие очки и утверждать, что может все чинить вслепую. Ха! Это смелое утверждение можно было принять на веру, потому что чинил-то почти всё я, а он только рядом сидел. И брал на себя основное общение с клиентами. Вот и получалось, что он работал без очков и без ущерба для ремонта. Нигде, в общем-то, не соврал.

Так вот. Однажды ему приспичило научиться менять прошивку у самой популярной модели. Чтоб если я вдруг сплю, а приедет кто-то в спешке (что само по себе абсурдно, Тиль спал в два раза больше меня, а на побережье никто никуда не торопился), он бы мог меня подменить.

Сам запрос был довольно частотным, мы в основном этим и занимались – вправляли мозги поглупевшим скутерам. Чаще всего меняли весь набор ума, но изредка я поправлял конкретные ошибки руками. Если был потерян какой-то один элемент, например.

Такая ошибка, если честно, у нас была только одна: когда скутер терял воспоминания о маршрутах последних дней. Подозреваю, что такую уязвимость оставили специально, чтобы кому надо мог потереть память. Для этого только и надо было, что уронить скутер на левый бок, чтобы блок с управляющим кристаллом проехался по земле углом.

Вот эту штуку Тиль и вознамерился освоить. Потому что заменить всю прошивку целиком, если честно, можно было бы и без очков, главное, подключить все правильно к сети, что делалось механически.

Только ему в тот раз не повезло. Тиль сел учиться в очках, потом начал под ними потеть, потом чесаться, а когда я предложил ему попробовать после того, как все показал, снял очки и заявил, что справиться так, потому что запомнил визуально, что я делал. Он будет великий слепой мастер.

Я не стал спорить, его скутер – пусть попробует.

Мы не учли, что в естественной ситуации нам пригоняли скутеры уже без элемента быстрой памяти, а мы его удаляли в мастерской, искусственно. Можно сказать, принудительно. Ну а если шурудить руками, не глядя, то можно еще не то накрутить. И легким движением руки Тиль вышиб не только память, но и всю прошивку целиком.

Я и ахнуть не успел, как начинка вылетела наружу, совершила быстрый круг почета над нашими головами и усосалась в море. Сидели мы под навесом, и никаких препятствий на пути улетающей начинки не было. Мне было даже жаль, что Тиль этого не видел, потому что очки к этому моменту он уже снял.

Как только я осознал, что уже поздно что-то делать, надо только надеяться, что такой резкий выход не повредил сам управляющий кристалл, было поздно. В общем, я откинулся и минут тридцать наблюдал, как Тиль уверенно водит руками над блоком управления. У него, надо сказать, были кое-какие способности к органике, и некоторое количество искр ему высечь удалось.

– Чот не получается, – заявил он мне через полчаса и вытер пот со лба. – Покажешь еще раз?

– Друг мой, – проникновенно сказал я. – Тут надо всё с начала начинать. У тебя всё убежало, такой ты у нас резкий.

– Что, прям всё? – расстроился Тиль.

– Ага, – с некоторым злорадством подтвердил я.

– А если б я был в очках? – хитро уточнил Тиль.

– То ты бы смог увидеть, как это происходит.

– Судя по твоей довольной роже, начинка бы всё равно убежала, только в очках я бы это увидел. А так нет – гадаю на песке. И что в очках, что без очков, я бы все потерял, и они мне не нужны. Вот. Сам чини, у тебя лучше получается. К вечеру сделаешь? Очень надо за бананами съездить.

Так и закончилось наше обучение, хотя еще несколько раз Тиль подкрадывался ко мне посмотреть, что я делаю – но уже в очках.

К чему это я – шикарно, что кто-то в этих невинных утечках смог усмотреть такую опасность. И очками нашими можно было, если что, и акуле морду разбить.

Но очки очками, а у человека еще много всякого организма. Вот лицо, например, есть. Мы уже знаем на примере Марша, что может произойти. Напрыгнет тебе такая штука на голову, не обрадуешься. А ведь может еще и что похуже произойти, мы не знаем, на что способен симбиоз материалов.

Я попросил у Хмари фотку Марша и проконсультировался с Димой. Глупо было предполагать, что базовый санитарный ящик сможет победить эффект, с которым не справилась целая клиника. Так и вышло. Дима посмотрел на фотку, похмыкал, сказал, что никогда такого не видел. И поэтому уверен, что снять не получится. А не получится потому, что его ящик отлично справляется с поверхностными повреждениями, а здесь, если Марш получил себе в комплект усиленный слух, эта тварь вступила в союз со всеми органами чувств.

– Я, знаешь, не удивлюсь, – заявил Дима, – если он с такой штукой на лице еще и чуять начнет, кто что готовит в радиусе пяти километров.

Проверить это предположение у нас не было никакой возможности, но меньше всего хотелось бы получить себе подобное безобразие. От того, что подобная залипуха нарисуется не на лице, а на руках, легче не будет. И перчатки тоже надо вырастить.

Поэтому вместо экспериментов с кристаллами, я сидел в нашей импровизированной раздевалке на нижнем этаже особняка и мучительно продирался через инструкции. Сто пудов, функция изменения формы у комбинезона есть, я помню, но в тот раздел я даже не заглянул, когда покупал. Решил, что потом освою. Только потом наступило прямо сейчас.