Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 132 (всего у книги 336 страниц)

Мы подъехали к «Астории». Вернее, к «Первому дому Ленинградского совета», как официально называлась гостиница. Шесть этажей, на углу двух улиц, очень примечательное здание.

Вошли внутрь. Аксакову пришлось показать удостоверение швейцару.

Внутри роскошь. Стены и пол выложены мрамором. Колонны облицованы красным деревом. На потолке огромные люстры. Просто шик.

Прошли в ресторан. Сейчас дневное время, посетителей мало. Сапфирова во все глаза разглядывала убранство. Мы с Аксаковым подошли к бармену.

– Чем могу помочь? – он протирал бокалы и любезно улыбнулся нам. Хотя сразу почувствовал, что мы не простые посетители.

– Мы ищем Боцмана, – сказал Аксаков. Показал удостоверение. – Где он?

Бармен перестал улыбаться. Покачал головой.

– Извините, товарищи. Не знаю такого.

Аксаков нахмурился.

– Не строй из себя дурачка. Где Боцман?

Бармен оставался неприступным. У гостиницы наверняка хорошая крыша.

– Вам лучше поговорить с директором.

Он положил бокал под стойку. Я заметил татуировку якоря и цепи у него запястье. Улыбнулся. И вмешался:

– Послушай, друг. Это ведь ты Боцман. Не надо мотать головой. Мы расследуем убийство. Очень серьезное убийство. И можем прямо сейчас увезти тебя с собой. И никакая крыша шефа не поможет. Наоборот, тебя постараются сделать крайним. И бросят нам на съедение.

Бармен вздохнул. Мужчина лет сорока. Рыжий. Усатый, с бакенбардами. В костюмчике. Руки волосатые до невозможности.

– Что вам надо?

Глава 10
Призрак с черными глазами

Аксаков наклонился к барной стойке.

– Мы ищем Катю. Срочно.

Бармен пошевелил рыжим усами. Настороженно спросил:

– Что она натворила? Вы сказали, убийство? Не с академиками связано? Говорят, яйцеголовых начали мочить одного за другим.

Аксаков пронзал его ледяным взором.

– Это тебе знать ни к чему. Я тебя еще не взял за сводничество. Хотя у меня руки чешутся это сделать. Поэтому быстро говори, где она.

Боцман обреченно вздохнул. Позвонил по телефону, подождал.

– Что-то она молчит. В душе, может? Номер триста два.

Аксаков не удостоил его ответом. Мы вернулись через ресторан к лестнице. Сапфирова болтала с официантом. Увидела, что мы ушли, прибежала следом.

– Мальчики, вы не могли подождать меня? – пожаловалась она. – И не торопитесь, мне трудно быстро идти на каблуках.

Мы поднялись по лестнице. Из-за Полины пришлось замедлить шаг. Она опиралась на мою руку.

– Какой ты суровый, – заметил я Аксакову. – Бедолага Боцман, наверное, испачкал тельняшку. От твоего взгляда.

Наконец, мы поднялись на третий этаж. Нашли номер. Аксаков позвал коридорную, показал удостоверение и потребовал открыть дверь.

– А это тоже сотрудница? – подозрительно спросила женщина, поглядев на Сапфирову. Кажется, она приняла ее за путану. – Точно?

Аксаков указал на дверь.

– Откройте быстрее, пожалуйста.

Коридорная открыла дверь и ахнула от ужаса. Мы увидели, что в номере лежит девушка. В махровом халате, волосы разметались по ковру.

Мы думали, что она потеряла сознание. Рэм подбежал к ней, пощупал пульс и сказал:

– Мертвая.

Я уже и так видел, что на опухшей шее девушки полно синяков. Задушили. Поясом от халата, почти также, как Бокина. Только на сей раз убийца обошелся без шнура.

– Это Катя? – спросил я у коридорной. Женщина замерла от ужаса. – Вы точно уверены?

Женщина кивнула. С ее лица не сходило выражение ужаса. Наверное, впервые столкнулась с подобным. Хотя, пора бы уже и привыкнуть. Раз работаешь с валютными проститутками. С ними тоже всякое происходит.

– Ну, а кто же еще? Она, Катька. Правда, у нее прозвище было Кармен. Она себя так для иностранцев называла. Очень красиво.

Так, ясно. Судя по всему, действительно проститутка. И явно знала того, кто убил Бокина. Иначе за что ее душить?

– Вызывайте милицию, – сказал Рэм. – И руководство. Произошло преступление.

Пока раскручивалась машина следствия, я позвонил в контору. Интересно, захочет ли Белокрылова разговаривать со мной?

Ну, куда денется. Я ведь не просто так звоню. По работе. И мне надо проверить одну мысль.

Но перед этим я попросил у Боцмана фотокарточку Кати. Хорошего качества. Из тех, что он показывал подвыпившим иностранцам. Ищущим девушку на ночь.

– Слушаю, – рявкнула Белокрылова в трубку. Кажется, я оторвал ее от срочного дела.

Я набрал побольше дыхания.

– Аня, я звоню по поводу убийства Бокина. Мы нашли Катю. Мертвую.

Молчание. Потом шефиня ответила:

– Я знаю. Рэм сказал. Ты как раз вовремя. Я хотела звонить вам по этому поводу. Тут у меня как раз сидит другая Катя. Она утверждает, что является дочерью Бокина. И она живая. Целая и невредимая. Правда, очень опечалена смертью Бокина.

Я помолчал, переваривая информацию. Потом кивнул. Пазл сошелся. Я узнал нужную информацию.

– Вот это другое дело. Вот именно для этого я тебе и звонил. Дело почти раскрыто. Узнай у этой девушки, писала ли она письма Бокину? С просьбой встретиться. И если встречалась, то где?

Белокрылова закрыла трубку рукой. Обратилась к невидимой мне девушке. Поговорила с ней. Я слышал неясный глухой бубнеж в трубке. Потом снова раздался ясный голос Белокрыловой.

– Да, она писала письма. И встречалась с Бокиным. И знаешь где?

Я улыбнулся.

– Ну конечно, знаю. В Выборге. В гостинице.

Белокрылова секунд пять молчала. Потом пораженно спросила:

– Как ты узнал?

Я продолжал улыбаться. И не стал отвечать на вопрос. Вместо этого, я сказал:

– Знаешь что, милая! Собери-ка мне всех членов этого дельца в одном месте. Например, у той же вдовы, у Жигаловой. Мы проведем сеанс вызова духов. И найдем убийцу.

Вот теперь Белокрылова перестала удивляться. Она тут же превратилась в разъяренную тигрицу.

– Ты опять что-то задумал, Ян! Ты не можешь просто сказать, что происходит? И что ты задумал? Обязательно устраивать это шоу?

Я почти пел в трубку:

– Милая Анечка, собери всех у Жигаловой. Через пару часов. Ты же хочешь видеть убийцу Бокина в наручниках? Значит, делай, то, что я говорю.

– Ненавижу! – рявкнула Белокрылова и бросила трубку.

Я не сомневался, что она сделает все, что надо. Для меня все было ясно. Убийца узнал, что у Бокина есть внебрачная дочь.

И хотел использовать это в своих интересах. Вынудить Бокина сделать, то, что он хочет. Может, шантаж. Может, что-то другое. Возможно, они договорились. А потом Бокин отказался.

И его пришлось устранить. Только я не понял до конца. С чем это связано. С работой Бокина. Или с его личной жизнью.

Скорее всего, с работой. Там у него много чего понамешано. Один только доклад с известными фамилиями чего стоит.

Сапфирова тоже спустилась вниз.

– Радуйся, скоро ты проведешь настоящий спиритический сеанс, – сказал я девушке. – И укажешь на убийцу. Надеюсь, твои голоса не подкачают. Я тебе подам знак, когда можешь указать на него. Это будет слово «Сейчас же!».

Сапфирова покачала головой. Удивленно посмотрела на меня.

О нет, только не это. Ну зачем начинать все сначала?

– С чего ты взял, что я буду говорить то, что хочешь ты? – нахмурилась девушка. – Ты что, не понял? Я говорю только то, что говорят мне голоса. Ты слышал про Жанну Д'Арк?

Я вздохнул. Нет, разве есть что-то более незыблемое, чем женская логика? Тут ничего не поделаешь. Ее не переспоришь. Придется поступить по-своему.

– Ладно, – сказал я. – Попробую сам подключить свою интуицию. Знаешь, иногда у меня хорошо получается.

Полина просияла. Бедняжка. Она думала, что обратила меня в свою веру. Вернула заблудшего сына домой.

– Просто доверься внутреннему голосу, – шепнула она. И чмокнула меня в щеку.

Через минут сорок Аксаков позвонил в отдел. Белокрылова приказала ехать всем к Жигаловой.

– Зачем? – спросил Аксаков.

– Об этом можешь спросить у Яна, – сердито ответила шефиня.

Аксаков посмотрел на меня. Вздохнул, ничего не спросил.

Через час мы были у Жигаловой. Сюда уже пришли Белокрылова, Терехов, Бургасов, Кривошеев и девушка лет семнадцати. Вдова спросила меня:

– Что это значит? Ваша начальница сказала, что вы объясните.

Я пристально посмотрел на нее. Взял ее руку, погладил. Вдова покраснела, но я просто хотел проверить. Нет ли у нее повышенной потливости, как бьется пульс, не напряжены ли мышцы?

Это признаки тревожности. Если вдова виновна, точно должны появиться. При виде такой толпы народу.

Но нет. Только пульс участился. В остальном все нормально. Скорее всего, это не она. Или так хорошо маскируется?

– Сейчас мы поймаем убийцу твоего мужа, – ответил я. – Ты же хочешь узнать, кто это? Или нет?

Жигалова возмущенно глядела мне в глаза.

– Что за вопрос? Конечно, да. Только как вы это сделаете?

Я улыбнулся. Зачем рассказывать суть фокуса? Главное, заинтриговать.

– А вот об этом мы спросим у твоего мужа.

Теперь вдова удивилась.

– Это как? Он же умер.

Но я таинственно промолчал. Тогда Жигалова посмотрела на девушку, которую привела Белокрылова.

Лицо ее на мгновение исказилось от ярости. Я испугался, как бы она опять не швырнула вазочку. Вот теперь у нее все признаки тревожности. Вернее, гнева.

– Это та самая девушка. С которой спал мой муж. Вы в своем уме, что позвали ее?

Я покачал головой. Реакции Жигаловой я уже изучил. Знаю, как она выглядит, когда говорит правду. Поэтому я сказал:

– Это дочь вашего мужа. От другой женщины. Он с ней не спал. Но и не признал, – а сам так и впился взглядом в собеседницу. Чтобы не упустить ни одну реакцию.

На лице Жигаловой отразилась целая палитра эмоций. Гнев, злоба, тревога, страх, растерянность.

Даже больше. Как там говорили в двадцать первом веке? Отрицание, злость, торговля, депрессия, принятие. Сразу все этапы в одно мгновение.

Я думал, она не выдержит. Сорвется. Вытолкает девушку прочь. Но нет, сдержалась. Видимо, решила разобраться потом.

– Ладно, давайте уже начинать, – устало сказала вдова.

Хорошо. Один психологический эксперимент закончен. Начнем другой. Более глобальный.

Я похлопал в ладони. Привлек внимание.

– Дамы и господа, продолжим наше расследование. Мы решили дать возможность высказаться духу Бокина. Самому. Пусть расскажет, кто его убил.

Присутствующие оглянулись друг на друга. Наверняка подумали, что убийца рядом. К этому подготовили фильмы и книги.

Женщины ничего не сказали. Лишь настороженно огляделись. Но Бургасов пробормотал: «Какой бред!» и покачал головой. А Кривошеев спросил:

– Это что, правда? Ради этого вы позвали нас? И как часто милиция прибегает к таким методам?

Сапфирова не дала протесту разгореться слишком сильно.

– Послушайте, все не совсем так. Все это нисколько не противоречит духу материализма. Мы ведь знаем, что энергия сохраняется. Даже при переходе из одного состояния в другое. А значит, можем взаимодействовать с этими энергиями. Вот что я называю голосами.

Я кивнул и добавил:

– Считайте это просто психологическим экспериментом. Который поможет в расследовании. Вы ведь хотите найти убийцу, верно?

Против такой постановки вопроса им нечего возразить. Поэтому все послушно уселись за круглый стол. Мы собрались в гостиной квартиры Жигаловой.

Я запахнул тяжелые плотные коричневые шторы. В комнате сразу стало темно. Свет включать не стали.

Вместо этого зажгли свечи. Три в разных местах комнаты. И одну в центре стола. Если бы здесь был Рокотов, он бы ощутил дежавю.

– Ну, и что дальше? – спросил Кривошеев. – Где карта для гадания с буквами? Где хрустальный шар? Может, нам следует взяться за руки?

Теперь предстояло действовать Сапфировой. Она подняла руку. Покачала головой.

– Нет, ничего этого не надо. Просто расслабьтесь. Смотрите на пламя свечи. И позвольте случиться. Тому, что должно случиться.

Сеанс вызова духов в центре города. Надо же. Как мы дошли до такого в стране победившего социализма? Или в людях еще остались островки духовности? Так сказать, уцелевшие бастионы.

Все подчинились. И смотрели на свечу.

Кроме меня. Я знаю, что это хороший способ гипнотизации. Пламя костра или свечи почти стопроцентно погружает человека в транс. Поэтому, кстати, их ставят в церквях.

Чтобы избежать транса, я моргал. Усиленно. И старался украдкой разглядеть лица присутствующих.

Они смотрели на свечу. Даже Сапфирова. Лица действительно расслабились. Спокойные и умиротворенные. Как во время глубокого сна.

Молодец, Полина. Выбрала отличный способ. Так и я могу проводить сеансы вызова духов. В трансе люди могут видеть что угодно и кого угодно.

– Я чувствую, – внезапно глухо сказала Сапфирова. Жигалова и Катя вздрогнули. Остальные зашевелились, но смотрели на свечу. – Я чувствую присутствие. Иное присутствие.

Молчание. Тишина. Полина сидела с закрытыми глазами. Прислушивалась к себе. К голосам внутри.

– Дух Бокина здесь, – наконец, добавила она. – Он рядом, я чувствую. Не отрывайте взгляда от свечи. Смотрите. И вы увидите. В пламени.

Отлично. Просто отлично. Я же говорю, в трансе можно внушить, что хочешь. И особенно потому, что люди продолжают смотреть на свечу.

– Скажи, кто убил тебя? – спросила Полина. – Поведай. Если хочешь.

Она открыла глаза. Теперь все посмотрели на нее.

– Убийца находится здесь, – сказала Полина. – Но он пока не сказал, кто это. Он говорит, что это человек с кривой… С кривой…

Ну, раз она не может выговорить это, придется ей помочь. При том, что Сапфирова, умничка, сделала именно так, как надо. Как будто она согласилась играть по моим правилам. И действовать именно так, как надо, чтобы поймать преступника.

Осталось только немного подтолкнуть ее в нужную сторону. Раз уж она не может. Поэтому я тут же добавил со своего места:

– Да, это Кривошеев.

Помощник Бокина тут же приподнялся со стула. Вытянул руку в сторону Сапфировой, закричал:

– Что это значит? Вы это специально подстроили? Как так? Я не убивал его? Зачем мне это делать? Как вы смеете утверждать такое?

Сапфирова открыла глаза, удивленно уставилась на Кривошеева. Как будто она сама не поняла, что сказала. И не поняла, что сказал я.

Все остальные присутствующие тоже смотрели на взволнованного помощника, который своей паникой выставил себя совсем в невыгодном свете. Сказано ведь, на воре шапка горит. А вот такими вот криками помощник и вовсе заставил всех признать его преступником.

– Это не я! – закричал Кривошеев. – Это не я, клянусь вам!

Он вскочил, опрокинул стул и бросился вон из комнаты. Терехов даже не успел отреагировать, между прочим, он тоже загляделся на свечу и сейчас тормозил, словно зомби.

Поэтому поймать Кривошеева некому. Впрочем, у меня этот вариант предусмотрен. Что, думаете, я совсем спятил? И оставил бы гостей без присмотра.

– Остановите его! – Белокрылова вскочила сама. Тоже опрокинула стул. Со скрипом отодвинула стол. Свеча погасла.

Но она зря торопилась.

Кривошеев не успел убежать. Он выскочил в коридор, распахнул дверь, хотел вырваться в подъезд.

Но там его ждал Рэм. Спокойный и суровый. При виде милиции Кривошеев перестал сопротивляться. Дал себя закопать в наручники.

Рэм привел его обратно. С опущенной головой и печального. Но я улыбнулся. Моя теория полностью подтвердилась.

– Можешь отпустить его, – сказал я Рэму. – Это не тот, кто нам нужен. Вернее, не та.

Я указал на Жигалову.

– Вот убийца. Та, что убила мужа. Женщина с кривой душой.

Вдова посмотрела на меня.

– Я наблюдал за тобой, когда произнес имя Кривошеева, – сказал я. – И у всех на лицах было удивление. И только у тебя – облегчение. Потому что это ты убийца.

Жигалова пыталась сопротивляться. Не хотела сдаваться так просто.

– С чего это ты взял, придурок? – спросила она. – Это я пострадала больше всех. Это моего мужа убили! Как ты смеешь обвинять меня?

Я усмехнулся. Подошел ближе, пристально глядя женщине в глаза.

– Ты узнала, что муж изменяет тебе. Узнала, что у него есть дочь. Ты получила письма, которые она писала ему. И прочитала. И поняла, что он давно делает это. Ты решила не просто развестись с ним. Ты решила превратить его жизнь в ад.

Жигалова с ужасом смотрела на меня. Но не возражала. Да и вряд ли могла что-нибудь придумать. Нет времени.

– Поэтому ты наняла проститутку Кармен, чтобы она соблазнила твоего мужа, – продолжал говорить я. – А потом она должна была сыграть его дочь. Но потом ты увидела, как настоящая Катя встретилась с Бокиным в гостинице. На твое счастье, он не поверил дочери. Но уже что-то заподозрил. Поэтому ты решила убить его. Подстерегла в зале для выступления. Переоделась в мужчину, чтобы не узнали. Через студента передала записку. Когда муж пришел, оглушила его и задушила.

Жигалова продолжала молчать. Только в глазах заблестели слезы.

– Ну же, давай, – сказал я. – Просто выскажи все, что накопилось в душе. Не надо держать в себе. Поведай нам. Облегчи душу. Тебе станет легче.

Жигалова опустила голову. Потом глухо сказала:

– Он не заслуживал дочери. И не заслуживал жизни. Без меня или со мной. Но он никогда не переставал предавать меня. Почему бы мне не поразить его в самое сердце? Пусть думает, что переспал с дочерью и все из-за своего неуемного кобелизма. Все должно было случиться так хорошо!

Она посмотрела на Катю.

– Если бы только не влезла эта дура. Настойчивая дура. Ну что, получила, то, что хотела? Твой тупой папаша мертв. Да, я убила его. И еще пришлось убить Катю-Кармен. Потому что она могла выдать меня.

Рэм снял наручники с Кривошеева. Подошел, надел на Жигалову.

– Ну вот и отлично, – сказал я и поглядел на Белокрылову. – Видишь, я же говорил, что предоставлю убийцу. А ты ругалась.

Белокрылова вздохнула.

– Молодец. Но у нас другое дело. Надо найти похитителей скрипки.

Глава 11
Плохая идея

Что за дьявольщина? Мне послышалось или нет?

– Скрипки? – переспросил я. – Ты сказала скрипки?

Мы уже закончились с Жигаловой. Упаковали ее и отправили в райотдел. Для допроса и иных формальностей. Там уже осталось только предъявить обвинение. И судить. Всего делов.

Сейчас мы стояли во дворе дома. Ждали машину. Чтобы ехать на вокзал. Чтобы осмотреть другое место преступления.

Катя ушла. Кривошеева тоже задержали. Будем решать, вменять ли ему сводничество. Сапфирова ждала в сторонке.

– Ну да, скрипки, – кивнула Белокрылова. – Очень ценные. Ты знал, что они могут стоить очень дорого? Десятки и сотни тысяч рублей.

Я кивнул. Еще бы. Я ведь интересовался предметами искусства. Читал про них книги и статьи в журналах. Ходил в музеи. И на выставки. И слышал о старинных скрипках. В двадцать первом столетии они стоят баснословных денег.

Кто-то работает на будущее. Тоже из сведущих и знающих людей. Только в СССР похитители не смогут продать такие диковинки. Нет клиентов. Значит, переправляют за границу.

Я заставил остановиться свои лихо завертевшиеся мозги. Взял Белокрылову за руку.

– Подожди минутку, – а сам отправился к Сапфировой.

Белокрылова недовольно вздохнула. Но промолчала.

Полина встретила меня слабой улыбкой.

– Ты молодец, – сказала она. – Показал мне, как надо вести дела. Я просто дилетантка. Любительница.

Я улыбнулся. Самокритика – это хорошо. Плохо, когда она переходит в самоедство.

– Эй, не вешай нос, – ответил я и погладил девушку по гладкой щечке. – Я сейчас разберусь с кое-какими делами. И приеду к тебе. Поужинаем где-нибудь. Что скажешь?

Полина кивнула. Интересно, она видит, что я не договариваю? О том, что у меня есть к ней разговор? Непростой разговор. Кажется, видит. И пока что не хочет говорить об этом.

Вместо этого, девушка мотнула подбородком в сторону Белокрыловой.

– Хорошая идея. Я буду ждать. А ты иди. А то твоя шефиня сожрет меня. Испепелит взглядом. Она меня ненавидит. За то, что отобрала тебя. У нее.

Теперь я улыбнулся. Белокрылова не может прожить без этого. Чтобы кого-то не придавить. Характер у нее тот еще. Хотя, пожалуй, мне она подчиняется. Приручить такую строптивую кобылку – верх мастерства.

– Увидимся, – я поцеловал Полину.

Вернулся к Белокрыловой. Такси за Сапфировой и наша служебная «Волга» одновременно заехали во двор.

– Ну что, намиловался со своей шарлатанкой? – ядовито спросила Белокрылова. Залезла на переднее сиденье.

Мы с Тереховым уселись сзади. Я снова улыбнулся. Почему бы не подколоть шефиню?

– Ты так спрашиваешь, как будто и в самом деле ревнуешь, – заметил я. Словно бы, невзначай.

Белокрылова нахмурилась. Терехов тоже усмехнулся.

– Даже не думай, Климов, – ответила Белокрылова. Пожалуй, чересчур резко. Но тут же справилась с собой. Машина выехала со двора. Вырвалась на широкий проспект. Помчалась дальше. – Вместо этого послушай, что случилось.

Дело и в самом деле оказалось интересное. В городе действует банда. Похищают предметы искусства. Скульптуры, фрески, керамика, золотые и серебряные изделия и, конечно же, старинное оружие.

– Вчера ночью они украли скрипку, – продолжила Аня. Обернулась, поглядела на нас. Особенно на меня. – Скрипка работы Гальяно. Тебе что-нибудь говорит это?

Спрашивает тоже. Ну, конечно.

– Гальяно – это целое семейство мастеров из Неаполя, – ответил я. – Их династия возвысилась в 18 веке. Они изготавливали великолепные инструменты. Альты, виолончели, контрабасы, скрипки. Качество превосходное. Их иногда путают со Страдивари. Такая скрипка в наши дни стоит целое состояние.

И я уж промолчу, сколько они стоят в двадцать первом веке.

– Только не говорите, что они ограбили кого-то в поезде, – попросил я. – Неужели какой-то идиот вез Гальяно? Сам, без сопровождения?

Белокрылова кивнула. Ну, а как же? Сейчас много таких. Травоядных. Думают, мир цветет нектаром и амброзией. И их никто не тронет. В стране побеждена преступность. А люди друг другу братья и сестры.

– Есть такой Ниткин. Достаточно известный скрипач. Выступает на всесоюзных и международных концертах. Он ехал вчера сюда, в Ленинград. Для участия в концерте. Его обокрали ночью. Когда он проснулся и пытался помешать, вор пырнул его ножом. Сейчас Ниткин в тяжелом состоянии лежит в больнице.

Ну да, теперь не будет таскать сверхдорогие скрипки в поезде. Если выживет.

– А при чем тут мы? – спросил Терехов. – Это разве наше дело? Это же обычное ограбление.

Попытка отпихнуть дело не удалась. Белокрылова непреклонно покачала головой.

– Это банда грабителей и воров. Они не останавливаются ни перед чем. Ими занимался Новоселов. Предположительно, они украли уже пять произведений искусства. Как минимум. В основном, грабят граждан. Владельцев. Коллекциониров или связанных по профессии. Вроде Ниткина. Те, кому ценное имущество попалось по работе. Ювелир брал шкатулку для реставрации. Или часовщик. Хотел почистить старинные часы. Всех их ограбили.

Мы почти подъехали к вокзалу. Хотя чего тут осматривать. И так все понятно.

– У них явно есть осведомители, – заметил Терехов. – Кто-то снабжает их сведениями.

Белокрылова кивнула. Но я решил сбить с них самоуверенность.

– А если они просто умные люди? – спросил я. – Если бы я хотел украсть старинную вещь, то просто узнал бы, где она. Придумал соответствующую легенду. Пара звонков. И я узнал бы, где находится ценная вещь. И у кого.

Мы подъехали к вокзалу. Для осмотра места происшествия. И для начала раскрытия дела.

Которое отдел Новосельцева, судя по всему, успешно скинул на нас. А наша шефиня, трудоголичка, и рада стараться. Готова работать до посинения. С высунутым языком.

Иногда мне кажется, что это у Белокрыловой из-за отсутствия мужика. Ее никто не ждет дома. Она железная леди. К которой никто не подкатывает. А кто подкатывает, остается без яиц. Она никого не подпускает. Вот и страдает на работе.

Вагон, где произошло происшествие, уже оцепили. И отцепили. Ничего интересного. Обычное купе. На простыне нижней койки пятно крови. Да, немало вытекло.

– Свидетелей уже опросили, – доложил лейтенант Каверзин. Из отдела Новоселова. – Но толку от них мало. Спали, ничего не слышали. Утром проснулись, а скрипач без сознания. И кровь.

Белокрылова зорко осматривала купе.

– Он откуда-то узнал номер купе, – заметила она. – Надо опросить работников вокзала. Справочной. Кто обращался. И всех, кто знал, куда едет Ниткин. Особенно тех, кто знал про скрипку. Составьте список.

Она поглядела на меня.

– Есть соображения? Ты чего, в рот воды набрал?

Я уже осмотрел купе.

– У меня вопрос, как злоумышленник проник на поезд? Что говорит проводник? И еще. Получается, он взломал замок?

Все эти вопросы пока остались без ответа. Кроме проводника. Его уже опросили. Он не знал, кто похититель. Никого не подсаживал.

– Придется допрашивать всех пассажиров, – вздохнула Белокрылова. – Тут работы на несколько дней кряду.

Я покачал головой.

– О, это уже без меня. Позовите, если будет что-то интересное. А я пошел.

Белокрыловой это не понравилось.

– Куда это ты навострился? – тут же спросила она. – К своей гадалке?

Я улыбнулся. Как же забавно злить начальницу. Она так предсказуема.

– Это уже мои личные дела. Я не нанимался допрашивать всех подряд.

Белокрылова сразу разозлилась. Сузила роскошные большие глаза.

– По договору ты обязан все время присутствовать на предварительном следствии. Ты не можешь уйти без разрешения.

Я нацелил в нее палец.

– Кстати, о договоре. Вы так и не подписали его со мной. На оказание услуг консультанта. Без этого я вообще не могу здесь находиться. Так что давай, поспеши с оформлением. И не забудь повысить цену за мои услуги, – я вышел из купе и пошел по коридору. – Я не собираюсь работать за копейки.

Белокрылова высунулась мне вслед.

– Это рвачество и буржуйство, Климов. Напоминать о деньгах! – крикнула вслед.

Я усмехнулся на ходу.

– Мы не в рабовладельческом обществе. Если Хвалыгин хочет получить мои услуги, пусть платит, – и выскочил из вагона на волю.

За время нашего пребывания на вокзале погода в Ленинграде изменилась. Солнце пропало совсем. Серые облака превратились в черные.

Ветер усилился. Гнал по улицам комки газет и ветки. Того и гляди пойдет дождь.

На вокзале я нашел телефон-автомат. Позвонил Сапфировой. Занято, короткие гудки. Я подождал. Позвонил опять. Снова занято.

Вот проклятье. Ладно. Попробую снова. Если опять занято, значит, сегодня не судьба.

Но нет. Теперь пошли длинные гудки. Девушка взяла трубку после третьего.

– Я еду к тебе, – сказал я. – Наша встреча в силе?

Сапфирова ответила не сразу. Такое впечатление, будто задумалась после недавнего разговора с кем-то. Ну конечно. Я даже знаю, с кем она болтала.

– Да, конечно, – ответила, наконец, Полина. – Жду.

Я вышел из здания вокзала. Поймал такси. Поехал к девушке. По уже привычному адресу.

На улице пошел дождь. Мелкий, промозглый. На асфальте появились темные лужицы. Пешеходы, нахохлившись, шли по улицам с зонтиками.

Шофер остановил машину недалеко от подъезда. Я быстро нырнул внутрь. Поднялся на этаж девушки, позвонил. Пришлось подождать, прежде чем девушка открыла дверь.

Что с ней? Такая задумчивая. Не иначе, голоса замучили. Только не в голове. А голоса по телефону.

– Как дела? – я чмокнул девушку в губы. – Ты готова? Пойдем ужинать. Ехать куда-то далеко. К тому же на улице дождь. Предлагаю пробежаться в закусочную на углу. Я голоден, как двести некормленных волков. Давай, собирайся. Ты ведь хочешь кушать? Вообще впроголодь сегодня, наверное.

Сапфирова машинально кивала. По ходу дела я тащил девушку одеваться. Она и не думала сопротивляться. Полезла в шкаф, а я продолжал тараторить:

– Возьми зонтик. И вещи потеплее. На улице дождь. Ты ведь не хочешь простудиться?

Она выбрала вещи, собралась, хотела переодеться. Но я говорил все это время. Стараясь, чтобы девушка все время кивала. И поддакивала. На мои пустяковые вопросы.

– Да, лучше возьми плащ. У тебя есть сапожки? Есть, хорошо. Да, и кстати, а Рокотов уже приехал или нет?

На последний вопрос Сапфирова тоже кивнула. Она разглядывала сапожки. И только потом опомнилась.

– Какой такой Рокотов?

Я перестал суетиться. Уселся поудобнее в кресло. Посмотрел на девушку. Усмехнулся.

– Да, ладно, малышка, брось придуриваться. Я же поймал тебя. Ты прекрасно знаешь Рокотова. Уж не хочешь ли ты сказать, что не сотрудничаешь с конторой? Которая больше известна, как КГБ.

Сапфирова бросила платье и сапожки. Уселась на кровать. Пристально посмотрела на меня. Надо отдать должное. Быстро взяла себя в руки.

Не стала отрицать.

– Чертов умник, – сказала она. – Как ты узнал? Догадался?

Я продолжал улыбаться. Хорошо, очень хорошо. Сомнения были. Но я все-таки оказался прав.

– Конечно, догадался. Ты слишком много знаешь. Причем такого, что невозможно выявить просто при поверхностном чтении человека. Только прочитав его досье. Вот как объясняются твои голоса в голове. И потом, тебя порекомендовала прокуратура. С обычной гадалкой такого никогда не случилось бы.

Сапфирова продолжала сверлить меня взглядом. Я понимал, о чем она думает. Прикидывает, как быть дальше. Как вести себя со мной. И о чем договариваться.

– Давай сделаем так, – я решил помочь. – Мы можем оставить все, как есть. Делать вид, что мы пара. И ты меня держишь на поводке. Это для твоего куратора. Иногда я буду подкидывать ему жирные куски. Через тебя. И он будет доволен. Но взамен ты будешь иногда закрывать глаза. На мои поступки.

Сапфирова задумалась. Потом спросила:

– А если нет? Если откажусь?

Я пожал плечами.

– Тем хуже для тебя. Ты вряд ли сможешь знать, что я делаю. Полностью. Как бы ни старалась. Больше того, я буду ограничивать тебя. И это вызовет недовольство Рокотова. Он ведь и так приказал усилить контроль. Выяснить, что у меня на уме. По поводу Пикового туза. Верно? Он звонил насчет этого?

Несмотря на браваду, я внимательно наблюдал за девушкой. За малейшими изменениями на лице. Пытался выяснить, когда скажет неправду. И сейчас я впился в нее взглядом.

На лице Сапфировой не дрогнул мускул. Она помолчала. Потом подумала. И кивнула.

– Да, верно. Насчет него. Но не только, чтобы узнать твои мысли, – она насмешливо улыбнулась. – Ты слишком высокого о себе мнения. Солнце не крутится вокруг одного тебя. У меня свое задание. И оно тебя не касается.

Я встревожился.

– Послушай, малышка. Это очень, очень плохая идея. Ты, конечно, решаешь сама. Но я предлагаю объединить усилия. Пиковый туз – очень опасный малый. Опаснее Пикового короля. Это точно. Не шути с ним. В одиночку. Рокотов тебя не спасет. Он, наоборот, подставит тебя. Как приманку. Как овечку, которую привязали под деревом. Чтобы блеянием привлечь тигра.

Сапфирова обиделась. Указала на выход.

– Кажется, ты засиделся. Надо же, чего вздумал. Решил назвать меня овцой. Иди уже. Насчет нашего сотрудничества я подумаю. И скоро скажу.

Я поднялся.

– Хорошо. Только пообещай не начинать действовать по Пиковому тузу. Пока мы с тобой не договоримся.

Сапфирова собирала вещи обратно в шкаф.

– Ладно, ладно. Иди уже. Благородный рыцарь.

Я вышел из ее квартиры. На улице капал дождь. Я поднял воротник пиджака и побежал за такси.

* * *

В ту же ночь двое мужчин приехали к квартире Сапфировой. Машину оставили за несколько кварталов.