Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 240 (всего у книги 336 страниц)

Она не отвела взгляда.

– Не ради меня, ради моих мальчиков.

Зря миссис Роджерс надумала взывать к человеколюбию Эллиота. Где Эллиот, а где человеколюбие?

– Мать-убийца вряд ли хорошо их воспитает.

Она вздрогнула и спросила с вызовом:

– А если бы у Патрисии получилось? Хотели бы вы, чтобы мать ваших детей осудили?

Эллиот вздернул бровь:

– Разумеется. А вот прикрываться детьми не очень-то красиво.

Плечи ее распрямились, губы твердо сжались, в глазах сверкнула сталь.

– Я ими не прикрываюсь, мистер Эллиот! Я о них забочусь.

– Убив их отца? – поразился он. – Какой оригинальный способ.

– Грег с его сердцем все равно долго бы в тюрьме не прожил. Был бы суд, огласка… и наши дети стали бы сыновьями вора.

– Значит, – Эллиот подобрался. – Вы знали? Поэтому?.. И про выходку Пат, насколько я понимаю, тоже? Откуда?

Вдова расправила складки на юбке.

– Патрисия сама мне рассказала.

– Не думал, – сказал Элллиот, помолчав, – что Пат рискнет кому-то в этом признаться.

Даже отцу, судя по всему, она выложила изрядно отредактированную версию.

Миссис Роджерс объяснила ровно:

– В тот день Патрисия была вне себя после разговора с вами, ей нужно было выговориться. А меня она никогда всерьез не воспринимала, считала… чем-то вроде говорящей куклы. Тот разговор и натолкнул меня на идею…

Она запнулась, и Эллиот подсказал с неприятной усмешкой:

– Убить мужа?

– Помочь Грегу уйти достойно, – поправила она спокойно. – Послушайте, мистер Эллиот. Я расскажу вам все, что знаю о делах Грега. А знаю я, уж поверьте, немало. И о Греге, и о Патрисии… Я предлагаю честную сделку.

Эллиот скривил губы:

– О Пат я и сам знаю больше, чем мне бы хотелось.

– Даже о том, что у нее есть любовник?

Эллиот равнодушно пожал плечами.

– Странно было бы, будь это не так. Вам наверняка известно, что мы с Пат давно просто живем под одной крышей.

Неужели не соврал?

– А хотите знать, кто он?

– Зачем мне это? – склонил голову набок Эллиот. – Меньше знаешь, крепче спишь.

По плотно сжатым губам вдовы скользнула усмешка.

– Это не о вас. Хорошо, я скажу просто так. Дженкинс, секретарь вашего тестя.

– Дженкинс? – Эллиот застыл. – Это смазливое прилизанное ничтожество?

Она – кажется, с немалым удовольствием – кивнула.

– Давно уже, больше года.

Эллиот прикрыл глаза, спросил отрывисто:

– Харрел в курсе?

– Конечно, – подтвердила она уверенно. – Не зря же ваш тесть так и не собрался купить дом на Островах и всякий раз останавливается у вас?

– Удобно, – одобрил Эллиот рассеянно. – Это любопытно, но меня больше волнуют дела Роджерса, чем интрижки Пат. Хотя я был лучшего мнения о ее вкусе.

Ну конечно! Предпочесть Эллиоту, воплощенному совершенству, абы кого? Странно, как это он сам любовников жене не подбирал. Подобающих.

– Клятва? – потребовала она спокойно.

– Клянусь. – Эллиот поднял ладонь. – Никому не рассказывать и иным способом не давать знать о своих догадках по поводу смерти Грегори Роджерса. Ваш черед, миссис Роджерс. Значит, вы убили мужа, когда узнали о его махинациях?

Она пожала плечами, теребя жемчуг на шее.

– Грег мне все рассказал. Идиот! Он еще надеялся выйти сухим из воды. А я… я поняла, что ловушка захлопнулась.

И ни тени сожаления о человеке, который ради нее пожертвовал многим. Только досада.

Эллиот сжал пальцами переносицу.

– С этим ясно. Теперь вопрос по алиби Роджерса на ночь смерти Моргана. Ваш муж действительно никуда не отлучался?

– Нет. – Она покачала головой. – Я сказала вам правду. Грег его не убивал.

– Разумеется. Потому что убил его сообщник, – поморщился Эллиот. – Миссис Роджерс, не будем играть в прятки.

Она упрямо поджала губы:

– Это кто-то другой. Грег был очень удивлен, когда… Доволен, не без того, но руку он к этому не приложил. Послушайте, мистер Эллиот, какой смысл мне теперь лгать?

Он жестко усмехнулся:

– Действительно. К слову, ложь бы я заметил. Говорите, Роджерс никого не убивал?

Она отвела взгляд.

– Я знаю, что Грег убил ту девушку, секретаршу. Сумел как-то уговорить ее позвать его домой и… задушил. Но не Моргана, это точно!

– Продолжайте, – кивнул Эллиот. – И нам потребуется несколько листов бумаги. Мисс Бэйн запишет ваши показания.

***

Исповедь миссис Роджерс заняла больше двух часов. Эллиот забрасывал ее вопросами, а в ответ как из дырявого мешка сыпались имена, даты и суммы. Я едва записывать успевала!

Наконец фонтан сведений иссяк. Получив от вдовы подписанные показания, Эллиот распрощался. Кажется, экономка плюнула нам вслед, но брюнет даже ухом не повел. Знай себе, шагал, вздернув нос. Умеет, умеет он снискать народную любовь.

Эллиот с безукоризненно прямой спиной прошествовал к своему обшарпанному авто, рывком открыл дверцу и почти упал на сиденье.

Вид у него был, что называется, краше в гроб кладут. Лицо бледное, взгляд больной, капельки пота блестят на лбу.

Я встревожилась не на шутку.

– Что с тобой? Ты что-то ел или пил?

При мне точно нет, но я ведь отлучалась, чтобы расспросить кухарку с горничной! А от милой миссис Роджерс можно ожидать чего угодно. Отравила одного брюнета, что ей мешает отравить и второго? Дважды не казнят.

Эллиот отвернулся и приоткрыл окно. Подставил лицо под дуновение холодного сырого ветра и ответил:

– Я не настолько отважен, чтобы съесть в этом доме хоть крошку. Кстати, что ты об этом думаешь?

– Судя по количеству сведений, насчет своего участия в махинациях мужа миссис Роджерс поскромничала.

Понятное дело, теперь она все валила на покойника. Хотя не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять мотивы Роджерса. Над головой у него висел серьезный диагноз, и в случае чего молодая вдова с детьми остались бы… Не без средств к существованию, конечно, такого Особый отдел бы не допустил, но безо всяких перспектив. И Роджерс – с ведома, а то и с горячего одобрения жены – решил взять дело в свои руки.

– Я не о том, – поморщился Эллиот. – Насчет Моргана она солгала?

Так вот что его тревожит! Настолько, что Эллиот не доверяет собственному нюху. Не хочет доверять.

– Нет, – созналась я со вздохом. – Какой смысл ей врать? Остальное-то она выложила беспрекословно.

И там не на один десяток лет тюрьмы, если дать делу ход.

Брюнет вздохнул, зажмурился.

– Значит, все-таки Ларри…

Никогда не слышала его голос таким усталым и надтреснутым. Как будто в Эллиоте что-то сломалось. Похоже, детей он все-таки любил, особенно старшего.

– Я не знаю, что делать, – сознался он вдруг, морщась и потирая грудь.

Странно жалеть брюнета, но такой Эллиот – расстроенный, с тенью щетины на щеках и запавшими глазами – вызывал невольную жалость. Нервы, бессонница, нескончаемое напряжение…

Я встряхнулась и постаралась взять себя в руки. Но-но, миссис Керрик, не раскисать! От жалости до утешения рукой подать. Оно мне надо?

– Против Ларри пока ничего нет, одни подозрения.

– А кто еще? – Эллиот упорно таращился в окно. Что он там надеялся высмотреть? Знак свыше? – Если не Марш и не Роджерс, остается Ларри. Только у них троих была возможность.

С этим не поспоришь. И возможность, и мотив. Марш из ревности, Роджерс из корысти, а Ларри, очевидно, ради мести. М-да, тут сам черт ногу сломит!

– А твой тесть? Тебе не кажется, что история с любовником Пат как-то…

– Дурно попахивает? – закончил Эллиот спокойно. – Не без того, и нам с Харрелом предстоит неприятный разговор. Но Харрел не мог вскрыть сейф, это исключено. Маг он слабенький, способен только на пару фокусов. Так что, похоже, все-таки Ларри.

– Погоди, но откуда твоему сыну знать, что в сейфе был компромат? Вряд ли ты отчитывался ему о служебных делах. Ладно твои замы, а он?..

– Все знали, за ужином тесть обмолвился, – дернул плечом он и тут же с шипением выдохнул сквозь зубы.

Что-то не нравится мне это. Может, ехать к Бишопу, пока не поздно? Поговаривали, что Эйлин и мертвого на ноги поставит, но до этого лучше не доводить.

– Как эти проклятые бумаги вообще оказались у тебя дома? – спросила я о том, что давно меня грызло.

Это же грубейшее нарушение секретности! И ради чего, спрашивается? Моргану хватило бы и фальшивки.

Эллиот обернулся, улыбнулся криво.

– Не ищи подвоха там, где его нет. Меня предупредили, что в Отдел едет проверка и, скажем так, не обо всем ей следует знать.

Я не собиралась расспрашивать, что там было. Вот еще! И так ясно, что ничего Эллиот не скажет.

– То есть эти бумаги ты попросту вынес с работы и спрятал?

– Как-то так, – признал он.

– И кто тебя надоумил?

– Да какая разница? – Эллиот раздраженно поморщился. – Это было далеко не в первый раз. Кто же знал, что…

Он вдруг судорожно вздохнул, хватая воздух перекошенным ртом. Губы его посинели, взгляд застыл.

– Эллиот! – я запаниковала, схватила его за плечо. – Что с тобой? Эллиот, ты меня слышишь?

– Слышу, – просипел он, рванув воротник рубашки. Брызнули пуговицы. Открылось взгляду беззащитное горло с яблоком кадыка. – Сердце… болит.

– Какое-нибудь лекарство есть? Ну же! – хотелось схватить его за грудки и хорошенько встряхнуть. Только вдруг сделаю хуже?

– Нет.

Он дышал тяжело, сипло. Лицо налилось нездоровой краснотой.

Дьявол!

Что делать? Что же делать?! Врача? Боюсь, не успеет…

Мгновение я колебалась, потом выскочила из авто и прямо по лужам пошлепала обратно к дому. Заколотила в дверь, которая открылась почти сразу. Служанка смотрела с любопытством, чуть приоткрыв рот.

Я выкрикнула ей в лицо:

– Сердечное лекарство хозяина сюда, живо! Ну!

Глаза девицы округлились. Должно быть, выглядела я настоящей сумасшедшей. Волосы лезут в лицо, в туфлях хлюпает вода, руки трясутся, взгляд наверняка безумный. Плевать! Пока эта клуша хлопает глазами – там, позади, умирает Эллиот.

Она отшатнулась испуганно, пролепетала:

– Да, мэм!

И опрометью кинулась вглубь дома. Вернулась почти сразу, сунула мне пузырек:

– Вот, две таблетки под язык!

Я кивнула и бросилась обратно. Только бы успеть, только бы…

Додумывать было страшно. Впопыхах я подвернула ногу, но даже не остановилась. Так и похромала дальше. Дверца не поддавалась, скользкий металл ручки выскальзывал из пальцев, сердце колотилось в горле. Что я буду делать, если?.. Не думать!

Эллиот сидел, откинув голову и зажмурив глаза. Грудь под расстегнутым пальто часто вздымалась, и от облегчения у меня ослабли колени.

Не думать! Поддернуть ногтем пробку. Вытряхнуть на ладонь два белых шарика. Скомандовать:

– Открой рот. Лекарство под язык.

Губы его с видимым усилием разомкнулись, но глаза так и остались закрытыми, а пальцы только слабо шевельнулись. Проклятье!

Пришлось совать ему в рот пилюли и придерживать голову. Только бы помогло!..

Не знаю, сколько мы так сидели. Я боялась дышать. Боялась отвести взгляд. Боялась надеяться.

Ну же, Эллиот! Ты сильный, ты справишься…

Краски на его лицо возвращались постепенно. Сначала отступила пугающая синяя кайма вокруг рта. Потом исчезла краснота. Поблекли тени вокруг глаз. Выровнялось дыхание.

– Что ты мне дала? – голос Эллиота был по-прежнему слаб, однако уже угадывались знакомые властные нотки. И взгляд посветлел, пропало пугающее чувство, что смотрит он куда-то вглубь.

– Лекарство Роджерса, – призналась я. – Что?.. Хуже бы уже не стало.

– Ну, спасибо! – едко ответил он и вновь прикрыл глаза. – Сейчас, я посижу немного и поедем.

Сдурел?

– Перебирайся назад, – велела я, легонько пихая его в бок. – Вожу я так себе, но как-нибудь доберемся.

Эллиот даже пререкаться не стал. Хорошо его приложило!..

***

Кошка встретила нас громким и негодующим:

– Мя-я-яу!

– Погоди, сейчас покормлю, – сказала я попрошайке, одним глазом зорко следя за Эллиотом. Вдруг начнет заваливаться?

– Перестань со мной носиться! – потребовал он раздраженно.

И спину выпрямил, и подбородок вздернул. Дескать, вот какой я молодец. А что шатнуло его при этом, так это сущие пустяки.

Мужчины!..

Лестницу Эллиот штурмовать не стал. Понял, видимо, что не осилит. Не раздеваясь, добрел до гостиной и тяжело опустился на пол у камина. На ковре остались грязные следы, с пальто натекла лужа, но Эллиоту было не до того. Плохи дела…

Я разожгла огонь, вскипятила воду и наделала нехитрых бутербродов. Кажется, при сердечных болезнях показала мята? Надо все-таки позвонить Бишопу!

Обед я пропустила, а за ланчем мне кусок в горло не лез, так что набросилась на еду с аппетитом. Эллиот есть не стал, прихлебывал мятный отвар и щурился на огонь, мерно поглаживая кошачий загривок. Цыц свернулась у него на груди и громко тарахтела, время от времени выпуская когти. Эллиот морщился, но терпел.

– Тебе нужно отдохнуть, хотя бы день-два – сказала я наконец, без малейшей надежды, что он послушается.

– Не могу, – ответил он коротко, продолжая гладить мурлычущую кошку.

Я вздохнула. Конечно, я все понимала. И про Особый отдел, и про сына, и про несмываемое пятно… Эллиот костьми ляжет, чтобы наказать предателя, кем бы он ни был. Беречься? Отдыхать? Это не для настоящих мужчин. Ал такой же, загнать к врачу можно только силком.

Так что я улучила момент, когда Эллиот отлучился в уборную, сняла телефонную трубку и по памяти набрала номер.

– Алло? – настороженно сказали на том конце провода.

– Нашему общему знакомому плохо.

– Симптомы? – деловито осведомилась Эйлин и сказала что-то в сторону, прикрыв трубку.

Я перечислила:

– Одышка, губы синие, лицо покраснело, боль в груди слева. Сейчас ему немного лучше, но…

– Не позволяй ему ложиться. – перебила Эйлин. – Усади, открой окна, дай мятного чая или воды. Через полчаса будем.

Короткие гудки. И усталый голос Эллиота за спиной:

– Зачем?

– Хочешь сдохнуть? – рассердилась я, оборачиваясь. – Валяй, но без меня.

Даже у железного Эллиота есть предел. Кому станет легче, если он умрет на бегу? Правильно, только его врагам. Жаль, что сам он этого понимать не желал.

Эллиот держался за стену, делая вид, что просто непринужденно облокотился.

Я закатила глаза. Позёр!

– Боишься, что обвинят тебя?

Если бы только это.

– Вроде того, – дернула плечом я. – Пойду переоденусь.

Я уже дошла до середины лестницы, когда сзади донеслось тихое:

– Спасибо.

***

Прошло много больше, чем полчаса, когда темноту за окном наконец прорезал свет фар.

– Я открою, – поспешно вскочила я и опрометью кинулась к двери.

Что могло их задержать почти на два часа? Не красоту же они наводили!

Свет рядом с домом по-прежнему не горел. Подъездную дорогу освещали только фары. Машина Бишопа оказалась ему под стать: здоровенная, массивная, угловатая и зримо опасная. Разве что масть – кузов был черным – другая.

Блондин выскочил наружу, окинул окрестности быстрым взглядом и коротко скомандовал:

– В дом!

В руке у него опасно поблескивал тупорылый пистолет.

Эйлин, тоже с оружием в одной руке и чемоданом в другой, молча скользнула мимо мужа. Выглядела она спокойной и сосредоточенной. Волосы спрятаны под шляпой, на лице ни грамма косметики, одета просто и удобно.

Бишоп напряженно прислушался, мотнул башкой и бесшумно – при его-то весе! – взлетел на крыльцо.

Хлопнула дверь, с лязгом вошел в пазы замок. Загорелся красный огонек над дверью. Сигнализация? Защита? Скорее то и другое, Эллиот тот еще перестраховщик.

Я чувствовала облегчение пополам с тревогой. Эллиот теперь в надежных руках, это плюс. Но происходит что-то нехорошее, и это минус.

– Ничего так домик ты себе отгрохал, – одобрил Бишоп, осматриваясь. – Уютно. Частенько тут бываешь, а?

– Нередко, – буркнул Эллиот, морщась.

– Ну, от такой жены и я бы сбегал, – хохотнул Бишоп.

– Милый, – в тоне Эйлин вдруг звякнула сталь. – Не нервируй мне пациента!

– Да ладно, – фыркнул Бишоп, небрежно сунув пистолет в карман. – Если до сих пор жив, то уже не окочурится.

И обеспокоенный взгляд на Эллиота мне почудился, да-да.

– Благодарю, ты очень любезен… – голос брюнета сочился ядом. – Ладно, шутки в сторону. Почему вы так долго?

Бишоп передернул широкими плечами и стащил мокрую шляпу. Пристроил ее на развесистых оленьих рогах.

– Хрен знает, что творится. В городе пальба.

– Кто? – насторожился Эллиот, привстал даже.

– Полукровки, – Бишоп скривился, будто собираясь сплюнуть. – Я видел кое-кого из "Тигров", когда они громили витрину ювелира, Картерса.

Губа у них не дура. У Картерса цацки дорогие, не каждой брюнетке по карману.

– С какой стати? – удивился Эллиот. – Не могли же они просто так выйти на улицы и начать грабить? Я слышал, были кое-какие волнения, но больше по мелочи.

Бишоп насупился.

– Я без понятия. Только они же приходили за мной и Эмили.

Эллиот прищурился, от него полыхнуло настороженностью и каким-то злым азартом:

– Уверен?

– Еще бы, – Бишоп ощерился. – Я рожу Стипера даже с похмелья узнаю, и еще там парочка знакомых было. Заявились в "Белый слон" с пушками наперевес. И уж будь уверен, в гости я их не звал.

Я до боли прикусила губу. Не нравилось мне все это.

– Нам повезло, – Эйлин положила ладонь на массивное плечо мужа, погладила, успокаивая. – Уехали раньше.

– Угу, наблюдали издали, – на скулах блондина перекатывались желваки. – Как они дверь выбивали. А потом мы петляли по городу, битый час от хвоста отрывались.

Эйлин нахмурилась, попросила у меня тихонько:

– Где тут можно вымыть руки?

Я проводила ее в ванную. Мы вернулись, когда Бишоп спросил громко:

– Ну и с чего ты надумал ласты склеить?

– Ерунда, – отмахнулся все еще бледноватый брюнет. – Милли перестраховывается.

– Ну-ну, – заметила Эйлин неодобрительно, пристально вглядываясь во что-то, видимое только ей. И заключила хмуро: – Инфаркт. Ложись вот сюда, на диван. Сейчас подлатаю. Ты пил какие-нибудь лекарства?

Я молча протянула ей заветный пузырек.

– Неплохо, – одобрила блондинка, деловито закатывая рукава. – Теперь я понимаю, почему ты до сих пор жив. Эллиот, ты ведь не железный! Если столько колдовать и так мало спать…

– … то все закончится очень печально, – завершил Эллиот, морщась. – Эйлин, хоть ты не читай мне мораль. Я уже от Милли наслушался.

Бишоп крякнул, Эйлин покосилась на меня и чуть заметно улыбнулась.

– Хорошо, повторяться не буду. Раздевайся!

– Я пока чаю заварю, – пообещал Бишоп, закатывая рукава. – И пожрать что-нибудь сварганю.

Эйлин только кивнула.

Эллиот, шипя сквозь зубы, стащил пиджак и бросил на ковер. За ним последовали галстук с рубашкой.

Я собрала вещи и отнесла на кресло. Медленно и старательно разложила. Чтобы не помялись, да-да. Воровато покосилась на Эллиота, но ему было не до меня. Так что тут у нас?..

Брюнет зажмурился и тяжело дышал, по лицу его снова катился пот. Кошка безмолвным стражем сидела у него в ногах, гипнотизируя блондинку немигающим взглядом.

Эйлин, прикусив губу, водила ладонью в миллиметре от его смуглой кожи. Со стороны казалось, что Эллиота она просто гладит… раскаленным утюгом, судя по страданию на его лице.

Бишоп появился в дверях с чайником, блюдом и чашками, фыркнул:

– Мне пора ревновать?

– Через полчасика, – бросила Эйлин, не оборачиваясь. – Пока что наш общий друг и разговаривает с трудом. Чай готов?

– Пять минут, – пообещал Бишоп, примостив свою ношу на пол у камина. – Заварится.

Бишоп уселся в кресло, вытянул ноги и сообщил:

– Леди и джентльмены, мы в жопе.

– Скажи что-нибудь новое, – попросил Эллиот сквозь зубы.

– Нас кто-то сдал, – тяжело проронил Бишоп и почесал светлую щетину на подбородке. – Я проехался по паре наших точек. Похоже, их громят прицельно.

Эйлин выдохнула, стряхнула что-то невидимое с рук и тяжело опустилась в кресло. Кивком поблагодарила мужа за чашку чая и жадно отпила.

– Пока все. Я подлатала, но нужно будет долечить толком, если…

"… доживем" повисло в воздухе.

– Выше нос, – усмехнулся Эллиот, с удовольствием поводя плечами. Его голый торс блестел от пота, зато пропала из глаз затаенная боль. – Предлагаю отправить женщин подальше от города.

– Разве что морем, – насупился Бишоп. – Дороги твои вояки перекрыли.

– Морем так морем, – покладисто согласился Эллиот. – У меня как раз завалялся ненужный баркас…

У меня вырвался смешок. "Завалялся", ну надо же!

Бишоп по-прежнему хмурился.

– Говорю же, крыса у нас. Причем не абы какая, не шестерка. Вдруг мои схроны прошерстят?

Я кашлянула.

– Есть укромное место, которое известно только мне и Алу.

– Кто бы сомневался… – пробормотал Эллиот, усмехнувшись.

Я лишь плечом дернула. Предпочитаю кроме плана "А", еще иметь "Б", "С" и "Д".

– Мы можем остаться и помочь, – вмешалась Эйлин, отставив чашку. – Или давайте спрячемся все вместе.

Эй, мы так не договаривались! Пускать Эллиота в наше с Алом убежище? Вот еще!

Бишоп ухмыльнулся, потер бровь:

– Дай мальчикам спокойно повоевать, а?

Только глаза его были серьезны.

– Нужно выяснить, что происходит, – поддержал его Эллиот. – И нам с Бишопом будет спокойнее, если вы будете в безопасности.

– Ладно, – нехотя согласилась Эйлин, машинально прикрыв рукой живот.

Не в ее положении бегать и стрелять. Да и я, признаюсь, воительница та еще.

Бишоп торопливо дожевал бутерброд, хлопнул себя по коленям и поднялся.

– Не будем терять времени. Эллиот, показывай свой баркас.

***

На причале было темно. Луны не видно из-за туч. Светились только окна дома да фонарь в руках Бишопа. Эллиот ежился на ветру в пальто на голый торс. Цыц у него на руках нервничала, крутила головой, прижимала уши, однако выдираться не пыталась.

При виде посудины Логана Бишоп громко выдохнул, однако ничего не сказал.

– На борту есть запас еды, воды, топлива и теплых вещей, – объяснил Эллиот негромко. – Примерно на три дня.

– Тогда нам хватит на пять, – подсчитала Эйлин.

– Так много не надо, – успокоила я и поманила к себе Бишопа.

Он удивился, однако подошел.

Я встала на цыпочки и шепнула ему на ухо:

– Поселок Лоуклодж. Дом священника. Скажешь экономке, что тебе нужны дрова.

Бишоп ухмыльнулся и кивнул.

– Понял. Ладно, пора. – Он отобрал у жены чемодан, перемахнул на борт и опустил сходни. – Прошу, леди.

Эйлин улыбнулась и, расставив для равновесия руки, перебежала на палубу. Я последовала за ней с куда меньшей ловкостью, стараясь не смотреть на почти черную, неспокойную воду.

Море волновалось. Море сердито плескало о причал. Море ворчало.

Проклятая память! Темная вода, холодное тело Сандры в руках, мертвое лицо брата… Я зажмурилась и впилась ногтями в ладони. Другого выхода нет.

Эллиот зачем-то тоже поднялся на борт. Выпустил на палубу Цыц, сказал строго:

– Веди себя хорошо. Эйлин, присмотришь за ней?

Кошка фыркнула и задрала хвост.

Я почти обиделась. Ну вот, как убийства расследовать – так Милли, помоги! А как кошку доверить…

Тьфу, пропасть! Это все нервы.

Бишоп возился, запуская мотор. Ну да, не на весла же нам с Эйлин садиться. Шумно, конечно, но придется рискнуть.

Баркас будто вздохнул, заурчал довольно, и словно бы нетерпеливо дернулся.

Бишоп обнял жену и быстро поцеловал.

– На удачу!

Меня же вдруг сцапал за руку Эллиот. Притянул к себе, повторил:

– На удачу.

И прижался обветренными губами к моим.

Палуба качается под ногами. В нос бьют запахи пота, мокрой пеньки и водорослей. Громко стучит сердце Эллиота, а кожа его горячая и соленая на вкус.

– Эй, лапы от нее убери, – как сквозь туман донесся недовольный голос Бишопа. – А то в морду дам!

Эллиот рассмеялся, не разжимая рук. Потерся кончиком носа о мой нос. Бросил весело:

– Очередь занимай.

Бишоп буркнул что-то в ответ и оттеснил его в сторону.

Эллиот спрыгнул на пристань и скомандовал:

– Отдать швартовы!

Ну, с богом…