Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 242 (всего у книги 336 страниц)

Так что убийцу нам по-прежнему придется искать самим. Хотя можно ведь сначала взглянуть на младшего Эллиота… Если не он – останется только кладовщик. Теоретически.

Что-то подсказывало мне, что Эллиота это не устроит. И что он едва сдерживается, чтобы не сорвать зло на Марше, а нам сейчас это не с руки.

– Погодите, – попросила я. На меня не обратили внимания, пришлось повысить голос: – Послушайте!

Мальчики, не ссорьтесь.

Они обернулись ко мне. Одинаково темноволосые, но непохожие настолько, что между Эллиотом и Бишопом и то общего больше.

– Слушаем вас, миссис Керрик, – сказал Марш любезно.

И улыбнулся, невинно так.

– Баркер уже нанял защитника? – быстро спросила я, чтобы не передумать.

Марш удивленно расширил глаза:

– Нет.

Эллиот откинулся на спинку кресла и тонко улыбнулся:

– Опять станешь помощником адвоката?

Все-таки он понимает меня с полуслова. И это почти пугает.

Я кивнула:

– Главное, чтобы он потом нашел предлог отказаться от защиты.

– Думаешь, – приподнял брови Эллиот, – он сумел бы развалить обвинение?

– Уверена.

В свекра я верю.

Марш, кажется, мало что понял из нашего диалога. Хотя следил и запоминал, так что наверняка к утру расшифрует все намеки.

– Значит, проблема решена? – спросил он, кусая губы.

– Вероятно, – подтвердил Эллиот осторожно. Самонадеянности у него все-таки поубавилось, это радовало. – Это все?

Что-то не верилось. Вряд ли Марша настолько мучила совесть, что он караулил Эллиота, чтобы лично оправдаться. Мог бы прислать записку.

Марш мигом помрачнел.

– Нет. – И бросил на меня короткий взгляд.

– Миссис Керрик останется, – правильно понял Эллиот. – Так что еще?

Марш помолчал, разглядывая свои ногти, покрытые бесцветным лаком.

– Тебе не кажется, что эта война банд…

Он запнулся, а Эллиот закончил спокойно:

– Кем-то организована? Бомбистами, я полагаю?

Лицо его было непроницаемо, только рука на загривке Цыц замерла.

Я до боли сжала кулаки. В голове стало пусто и звонко.

Марш вскинул на него глаза.

– Аналитики тоже так говорят. Бомбистам выгодно стравить "умеренных" с бандами полукровок. Бомбисты теряют позиции…

– "Умеренные" во главе с Бишопом действуют слишком успешно, а блондины тоже устали от войны. – Подтвердил Эллиот нетерпеливо. – Бомбистам срочно нужно привлечь внимание, иначе они останутся ни с чем. Я все это знаю, можешь не излагать. И о том, что это все было спланировано, тоже догадаться нетрудно. Слишком быстро и дружно отреагировала пресса. Полагаю, бомбисты под видом "умеренных" устроили провокацию, а дальше само полыхнуло.

Так вот почему Бишопу пришлось задержаться!

А лихо у брюнетов вышло стравить блондинов между собой. И вот уже "умеренные" мафиози грызутся с воинственными бомбистами, вместо того, чтобы дружно вцепиться в горло общему врагу.

Марш поднялся, отошел к камину, постоял там с минуту, глядя на пламя. Обернулся.

– А о том, что нам… настойчиво порекомендовали не вмешиваться, ты тоже знаешь?

– Кто? – процедил Эллиот, с такой силой сжав подлокотники, что они затрещали.

Цыц встрепенулась, ткнулась носом ему в грудь. Эллиот даже не заметил.

– Мне звонили. Оттуда. – Марш указал смуглым пальцем на потолок. – Советовали… Не мешать врагам императора воевать между собой.

Эллиот вперил в бывшего подчиненного острый взгляд:

– Имен ты, конечно, не назовешь?

Тот лишь руками развел. Мол, сам понимаешь. Впрочем, абы кого Марш слушать бы не стал. Так что, скажем, министр… или спикер парламента. Хотя это был не настоящий кукловод, тот бы рисковать не стал.

– Интересно, – проговорил Эллиот медленно. – Кому-то выгодны беспорядки на Островах. Кому-то весьма, весьма высокопоставленному, раз этот "кто-то" сумел организовать такой звонок.

– И при этом он связан с бомбистами, – Марш говорил так тихо, что слова приходилось почти читать по губам.

Но зачем?!

Эллиот тряхнул головой, прижал пальцы к виску.

– Тогда я не понимаю, – заявил он хмуро, – как удалось так быстро их усмирить. Блондины, разумеется, помогли, однако…

Марш поджал губы.

– Я не обязан прислушиваться… ко всяким рекомендациям.

Они встретились глазами.

– Рискуешь, – сказал Эллиот после паузы.

Марш одернул манжеты.

– Никакого риска. – Голос его звучал бесцветно. – Меня все равно не утвердят.

Эллиот склонил голову к плечу.

– Уверен?

– Более чем, – Марш вновь отвернулся, протянул руки к огню. – Харрел велел мне не беспокоить Патрисию. Я недостаточно хорош для нее.

Мы с Эллиотом быстро переглянулись. Так-так. Эллиот – начальник Особого отдела – Харрела в качестве зятя устраивал. Чем же плох новый начальник? Вряд ли на Пат позарится сам император, принцы пока малолетние, а министры и герцоги давно женаты. Да и не пойдет Пат за старикана, ей Эллиота хватило с лихвой. Хотя он-то как раз еще вполне себе… Хм.

Значит, Марш прав. Не бывать ему начальником Отдела, это теплое местечко готовят для кого-то еще.

М-да. У Марша было две больных мозоли: первая – амбиции, а вторая – черноволосая и склонная к театральности. И кто-то умудрился наступить на обе!

– Мне пора, – Марш стряхнул искру с рукава пиджака.

Эллиот первым протянул руку.

– Спасибо, Бэзил.

***

Проводив Марша, Эллиот выглядел настолько погруженным в свои мысли, что даже неловко было отвлекать.

Но любопытство оказалось сильней. Да и мысли Эллиота, похоже, занимали не слишком приятные. Вон как хмурится и расхаживает по гостиной туда-сюда. Плечами передергивает. И тени опять под глазами.

Я отложила газету и спросила негромко:

– А что полукровки с "умеренными" не поделили?

Эллиот вздрогнул, повернулся ко мне.

– Деньги, разумеется. Ты ведь в курсе, что полукровки снимали пенки с сельскохозяйственного бизнеса?

– Конечно, – кивнула я.

Одно время от них вообще проходу не было. Задерживали грузовые поезда, громили лавки и тому подобное. В Тансфорде им быстро дали отпор, зато в столице полукровки сумели закрепиться.

Нам с Алом как-то раз даже довелось везти контрабандой тушу аллигатора для одного типа, которому очень уж хотелось поразить гостей экзотическими стейками. По суше ему это обошлось бы чуть ли не вдвое дороже, и все из-за "налога на доставку".

Сообразить, на что намекал Эллиот, было нетрудно.

– Хочешь сказать, "умеренные" отказались платить дань за продукты со своих ферм?

Он улыбнулся чуть заметно. Одобрительно.

– У полукровок давно зрело недовольство. С какой стати самый чистый и прибыльный бизнес достается блондинам? А бомбисты… скажем так, вдобавок плеснули на угли бензина.

– И Бишоп с Эйлин…

Эллиот кивнул, не дослушав.

– "Умеренные" стали бы за них мстить. Причем полукровкам, а не самим бомбистам. Комбинация простенькая, но должно было сработать. Нам несказанно повезло, что Бишоп с Эйлин уехали раньше.

– Да уж, – я обняла себя. – Повезло…

А ведь не позови я блондинов на помощь, они остались бы в своем доме. И, скорее всего, их положили бы там.

Я вгляделась в серое от усталости лицо брюнета. Он тогда чуть не умер – и это спасло Бишопа с Эйлин. Любит судьба посмеяться.

– Пойдем спать, – вздохнул Эллиот и подхватил на руки кошку.

Я оглянулась на телефонный аппарат. Надеюсь, исправен?

– Ты иди, мне еще позвонить надо.

Он кивнул и, тяжело ступая, зашагал по лестнице.

***

Бенни ждал нас в переулке рядом с тюрьмой. В синем костюме в тонкую полоску и белоснежном пальто смотрелся он эдаким пожилым франтом. Не хватало тросточки в руке и очаровательной мисс в компанию. Я на эту роль, увы, не тянула. Моя серая юбка, прямое серое же пальто и туфли на низком каблуке вполне подходили скромной секретарше, но рядом с таким блистательным "шефом" выглядели убого. Ну да ладно, мне не конкурс красоты выигрывать. Напротив, чем меньше я привлеку внимания, тем лучше.

Хотя Бенни мог бы одеться и поскромней. Я покосилась на угрюмые бараки за кирпичной стеной. В таком виде – и туда? И пахло оттуда мерзко. Чем-то сладковато-прелым, гнилостным.

– Милли, девочка, – всплеснул руками свекор. – Несказанно рад тебя видеть!

И, не стесняясь, обнял меня. Похлопал по спине.

Я вдохнула запах миндаля и ванили – Бенни был редкостным сладкоежкой – и обняла его в ответ.

Эллиот позади негромко кашлянул, и я неохотно отстранилась. Вот кто даже в скромном костюме и поношенных туфлях выглядел тут, как бриллиант в навозной куче. Все-таки породу не спрячешь. Она проглядывает во всем: что в посадке головы, что в осанке, что в скупых и точных движениях, что в улыбке этой, выверенной до градуса.

– Мистер Керрик, позвольте представить вам Брайана Эллиота, начальника Особого отдела полиции Островов. Мистер Эллиот, это мой свекор, Бенджамин Керрик.

– Очень приятно. Только… Ныне отстраненного начальника, насколько я понимаю? – тонко улыбнулся Бенни, не упустив случая Эллиота уколоть.

И без того сумрачное лицо брюнета помрачнело еще больше. В глазах зажглись колючие огоньки.

– Именно так, – голос брюнета стал ледяным. – Взаимно рад знакомству. Я признателен вам за помощь, мистер Керрик. И непременно выплачу вам причитающуюся премию.

Если он пытался ответно Бенни задеть – мол, вы всего лишь наемный работник – то просчитался. Адвоката денежными вопросами не смутить.

– Конечно-конечно, – согласился Бенни, широко улыбаясь. Надо думать, прикидывал, сколько можно содрать с такого неприятного клиента. – И оплату защиты Баркера вы тоже возьмете на себя?

– Только сегодняшний визит, – уточнил Эллиот сухо. – Надеюсь, вы сумеете отказаться от дальнейшего представления его интересов?

– Конечно, пара пустяков, – отмахнулся свекор, беря меня под локоть. – Пойдем, Милли. Время – деньги.

И подмигнул…

Вернулись мы через час. На молчаливый вопрос Эллиота я только головой качнула. И почему-то почувствовала себя виноватой, когда он отвернулся.

Что я могла поделать? У кладовщика оказался примечательный лоб, волосы над которым выступали мыском. Такую особую примету я разглядела бы и в сумерках, так что… Странное дело, попроси меня кто описать лицо убийцы, я бы не смогла. Обычное лицо, заурядное даже. А перепутать – не перепутала бы.

– Благодарю, – произнес Эллиот сухо. – Мистер Керрик, вас устроят наличные?

– Вполне, – ответил Бенни с хитрой улыбочкой.

Конверт перекочевал из рук в руки, свекор навскидку оценил его содержимое… И проглотил намерение потребовать премию. Это уже был бы откровенный грабеж – Эллиот и так не поскупился.

– Обращайтесь. Милли, девочка, проводишь старика? – и локоть крендельком оттопырил.

– Конечно, – и пообещала Эллиоту: – Я на пять минут.

Брюнет рассеянно кивнул, думая о чем-то своем.

Мы со свекром прошли по переулку, вывернули на бульвар, и только тогда он заговорил.

– Я не стану просить тебя быть осторожной, – сказал он тихо и очень серьезно. – Ты у нас умница и сама все понимаешь.

Я кивнула.

– Спасибо, Бенни.

– Да не за что! Только, девочка, – старый адвокат пожевал губами. – Постарайся сделать так, чтобы этот твой… знакомый не встретился с Алом. Хорошо?

– Постараюсь, – вздохнула я. – До свидания, Бенни!

Я коснулась губами его гладко выбритой щеки, и свекор, насвистывая, отправился прочь. На белом пальто ни пятнышка, ботинки сияют лаком. Ни пыль, ни тюремная вонь к нему будто не приставали.

Зато у меня во рту словно мышь сдохла. И сколько я ни сглатывала, привкус становился все гаже.

Эллиот, завидев меня, подошел. В лицо заглянул.

– Милли, все хорошо?

В черных глазах – беспокойство. Кажется, вполне искреннее. Ну надо же!

– Все хорошо, – я потерла висок.

Эллиот взглянул на часы.

– Пройдемся немного? Еще почти два часа до встречи с Ларри.

Голос его чуть заметно дрогнул. Губы сжались.

– Конечно, – согласилась я, без нужды отряхивая юбку.

Сквозь прорехи в тучах выглянуло солнце, и с каждым шагом мне становилось легче. Никогда не была очень уж впечатлительной, но давящая безысходность там, в тюрьме… Я даже плечами передернула. Зато такой стимул не попадаться! Наглядно вышло, что уж тут.

Эллиот, конечно, заметил.

– Тебе нужно выпить кофе, – заявил он с обычной своей бесцеремонностью, и увлек меня в маленькое кафе со столиками под яркими желтыми зонтами.

В этом он весь!..

Кофе с крошечными эклерами и впрямь быстро привел меня в норму. Эллиот не докучал мне разговорами. Изучал свежие газеты. Думал о чем-то.

Мне читать не хотелось, так что я глазела по сторонам. Ела пирожные. Жмурилась от удовольствия. После грязно-серых тюремных коридоров, пропахших какой-то бурдой и еще хлоркой, запахи и звуки обычной жизни были упоительно хороши.

– Чему ты так улыбаешься? – Эллиот, оказывается, давно за мной наблюдал. И улыбался тоже. Забытая газета упала на пол.

Я пожала плечами. Не объяснять же свои сумбурные ощущения! Смешно.

Взгляд зацепился за простую черную вывеску на доме напротив "Меган Вон. Гадания и предсказание будущего".

– Посмотри, – я указала на нее вилкой и предложила в шутку: – Давай зайдем? Все лучше, чем ворожить на кофейной гуще.

Не то, чтобы я не верила в магию рыжих, но… Все эти вероятности и смутные намеки, все эти бубновые дамы и червовые шестерки навевали на меня тоску. Раздражали. Их же совсем, никак нельзя просчитать!

Эллиот проследил за моим взглядом. Хмыкнул.

– Не стоит. Мисс Вон с радостью нагадает мне только смерть. Желательно долгую и мучительную.

Кто бы сомневался! Эллиот в своем репертуаре. Интересно, найдется на Островах хоть кто-то, кому бы он не наступил на хвост?..

***

Этот ресторан оказался совсем иным. Дорогим. Пафосным.

Официанты в белых фраках не сновали по залу, нет. Плавали жирными, важными лебедями. И шеи тянули так же, и посматривали свысока.

А значит, все-таки не из лучших заведение. В лучших прислуга не позволяет себе эдак нос морщить. В мою сторону, конечно. Перед брюнетом-то лебезили.

Эллиот, впрочем, поморщился тоже. Объяснил негромко:

– У Ларри увольнительная всего на час. Пришлось выбирать, что поближе к казармам.

Я кивнула, давая понять, что завуалированные извинения приняла.

– Твой столик вон там, в нише, – продолжил он, указывая на уголок за пальмой. – Лучше посмотреть со стороны. Но если ты против…

На кадку, видимо, денег пожалели. Дорогая, изукрашенная, но для такого растения уже явно маловата. Вон как земля под корнями вспучилась.

– Ничуть.

– Тогда присаживайся. Официант, примите заказ у моей секретарши.

Это "моей" он интонацией выделил и как-то так бровью повел, что официант – молодой, наглый, с родинкой на щеке – мигом спеси поубавил, склонился в угодливом поклоне.

– Да, сэр! Мисс, прошу за мной.

И к столику препроводил со всем почтением, и даже бровью не повел, когда я попросила всего-то черный кофе. Даже печеньице к нему принес, комплимент от заведения.

Вот только чашечка крошечная, на один глоток. И как с такой время тянуть?!

Я только-только поднесла ее ко рту, когда в дверях нарисовался… Эллиот номер два. Только моложе лет на двадцать пять. И выражение лица, при всей схожести черт, совсем другое. У старшего Эллиота – затаенная ирония и острое внимание. Младший же норовист, как породистый жеребец, того и гляди, взбрыкнет.

А я почувствовала себя дурой. И что мне стоило поинтересоваться, насколько похожи отец и сын? Не понадобилось бы это… опознание.

Эллиот встал сыну навстречу.

– Здравствуй. Рад, что ты сумел прийти.

– С днем рождения, – буркнул Ларри и в меня глазами стрельнул. Хотя какое там "стрельнул"? Дуплетом пальнул.

Откуда узнал только? Официант шепнул, не иначе. Похоже, Ларри был тут завсегдатаем, вон как ему торопятся услужить. Официант уже примчался с закусками, выставил бокалы и графинчик с коньяком. Поклонился. Прошелестел: "Горячее подадут через четверть часа, сэр!"

На отца, впрочем, Ларри взирал немногим приветливее. И поздравление это сквозь зубы, и повисшее молчание…

Эллиот взялся за бокал. Задумчиво понюхал коньяк.

– Что за выражение лица, сын? Как будто не с юбилеем поздравляешь, а желаешь поскорей скончаться.

Ларри знакомо – совсем как папочка – скривил губы.

– Извини, как-то нет настроения праздновать.

– Что так? – насторожился Эллиот.

– Да вот, – Ларри крутил в пальцах ножку бокала. – Был у меня с утра неприятный разговор. Я же давно ждал повышения.

– Знаю, – подтвердил Эллиот и коньяк отставил. – И?

– Сегодня пришел приказ, – Ларри цедил слова, как дрянное кислое вино. – И меня там нет. Знаешь, что сказал полковник, когда я спросил – почему?

– И почему же?

– Потому что сыну предателя не положено!

У Эллиота резче обозначились скулы. Пальцы сжались в кулак. Взгляд его упал на меня. Я покачала головой и даже глаза прикрыла, такое облегчение – почти счастье – отразилось на его лице.

Разумеется, Ларри это истолковал превратно. Процедил:

– Чему ты радуешься? Я из кожи вон лез, чтобы получить это повышение!

Эллиот откинулся на спинку стула, сделал глоток коньяка и посоветовал негромко:

– Успокойся. Скоро все разрешится, и я прослежу, чтобы…

– Не надо! – перебил Ларри и ладони поднял. – Избавь меня от своей помощи. Просто не мешай. Ты уже достаточно испортил мне жизнь.

Лицо Эллиота окаменело.

– Чем же? Не просветишь?

– Хотя бы тем, что бросил нас с мамой!

В этот момент Ларри отчаянно походил не на взрослого мужчину, военного, а на подростка, потрясенного разводом родителей. Сейчас ему около двадцати, а сколько было тогда? Десять? Двенадцать? Самый поганый возраст, когда против тебя весь мир. А тут еще обожаемый отец умотал бог весть куда!

– На развод подала Летиция, – голос Эллиота звучал сухо. – Кстати, она кажется вполне счастливой во втором браке.

Я покачала головой. Его бывшей жене пришлось проще, чем сыну. Муж может быть второй, третий, да хоть десятый. С отцами сложнее.

Ларри насупился.

– Ты бросил нас и уехал. Что ей еще оставалось?

– Я предлагал Летисии тебя забрать, – Эллиот оправдывался, и ему явно это было не по вкусу. Вон как хмурится. – Но она сочла, что я не смогу обеспечить тебе подходящие условия.

– А ты смог бы? – поинтересовался Ларри с сарказмом и признался вдруг: – Знаешь, я ведь тогда сбегал. Хотел добраться к тебе.

Выражение лица у Эллиота сделалось… сложным. Ларри на него не смотрел, продолжая говорить:

– Меня полиция нашла, через два дня. Мама плакала, принесла мне целый ворох газет, где живописали о твоих… подвигах.

Сказано это было весьма желчно.

Эллиот отвел глаза. Надо думать, образ жизни его и впрямь мало подходил ребенку.

– Я бы сумел все устроить.

Сдается мне, убеждал он в большей степени себя. Вот и Ларри не поверил.

– Так же, как потом? Засунул меня в этот кошмар под названием кадетский корпус и забыл? Я вообще-то совсем не хотел становиться военным, но кто меня спрашивал? Признайся честно, что тебе было на меня наплевать!

В этот самый момент оркестр взял паузу, так что выкрик Ларри прозвучал неожиданно громко.

Эллиот побледнел.

– Это не так. И в кадетский корпус я тебя устроил, чтобы ты был ко мне поближе.

– Да ну? – Ларри хрустнул пальцами. – И сколько раз мы за эти годы виделись? Не считал? Так я тебе скажу. Четыре раза в год, на дни рождения и праздники. Знал бы ты, как я ненавидел эти твои семейные ужины! Твоя новая жена вместо мамы, и твои новые дети… Хотя тебе и на них плевать.

Эллиот стиснул зубы.

– По-моему, ты увлекся.

– Разве? – у Ларри, видимо, наболело. – А по-моему, наоборот. Мы в кои-то веки говорим, можно сказать, по душам. И ты не отговариваешься своей обожаемой работой. Ведь только она для тебя и важна, правда?

– Неправда, – процедил Эллиот, злясь уже всерьез. И так долго продержался. Я люблю и тебя, и Берти с Марго. Хочешь верь, хочешь не верь, но семья для меня важна.

– Ну да, – хмыкнул Ларри. – Тогда что она тут делает?

И недвусмысленно мотнул подбородком в мою сторону.

Эллиот пожал плечами.

– Обедает?

– Издеваешься? – Ларри отшвырнул салфетку. – Уже все говорят, что ты и вторую жену бросил. Ради какой-то секретарши!

Эллиот зло прищурился.

– Уймись, Ларри! Мои отношения с Пат тебя не касаются.

– Не касаются? – Ларри хлопнул ладонью по столу и повысил голос: – Ты делаешь из нашей семьи посмешище! Сидишь тут с этой своей шлюхой…

Эллиот резко наклонился вперед и рявкнул:

– Заткнись!

Ларри дернулся, рефлекторно вжался в спинку стула… И разозлился на эту свою реакцию. Расправил плечи, задрал подбородок.

– А иначе что? Запрешь меня в детской? Выпорешь? Я давно вырос, если ты не заметил!

– Заметил, – процедил Эллиот. – Жаль только, что выросло из тебя… Что выросло.

Ларри густо, как-то пятнами, покраснел.

– А надо было меня воспитывать! Вместо того, чтобы пропадать на работе и заводить любовниц. Надеюсь, хоть братиками и сестричками полукровками ты меня не осчастливишь?

Они смотрели друг другу в глаза.

– Не твое дело.

Ларри зло расхохотался.

– Ну конечно, не мое! Иди ты… папочка!

Резко вскочил и вылетел из ресторана.

Эллиот протянул руку – пальцы заметно дрожали – взял бокал и залпом выпил.

Я отставила давно остывший кофе и пересела к Эллиоту. Дернула плечом – чужие взгляды словно царапали спину – и сказала:

– Мотив – пальчики оближешь. Но это был не Ларри.

Он растер лицо руками. Голову запрокинул. Сказал тихо:

– Извини.

И вокруг губ опять синева. Хотелось нагнать одного самоуверенного мальчишку и хорошенько надрать ему уши. До чего отца довел!

– Перестань, – попросила я раздраженно. – Подумаешь, молодой идиот наговорил глупостей. Тебе не за что извиняться.

И накрыла рукой его руку.

Плевать, кто там что подумает. А вот если у Эллиота опять сердце прихватит… Я не хочу, чтобы он умер. Себе-то я могу в этом признаться?

Эллиот сжал мои пальцы. Улыбнулся слабо.

– Спасибо. Знаешь, я ведь не бросил Летицию… Это мать Ларри. Я предложил ей уехать со мной, когда меня перевели на Острова.

– А она?

Он усмехнулся, вымученно как-то.

– А она подала на развод. Сказала, что ее ожиданий я не оправдал. Что она надеялась стать женой генерала или, на худой конец, хоть завалящего полковника. И жить в красивом доме в столице империи, и чтобы нарядов сколько угодно, и чтобы светская жизнь… А тут вдруг – Острова. Край мира почти.

– И тут люди живут.

– Живут, – согласился Эллиот. – Только Летицию было не переубедить. Я тогда был молод, горяч. Вспылил. А потом, уже на Островах, по глупости ввязался в интригу против начальства… Хотя старик сам напрашивался, он уже совсем ворон не ловил.

Скорей тогда альбатросов. Эта птичка – неофициальный символ блондинов.

– А ты? – поддела я. – Тебя ведь тоже вздумали убрать?

– Полагаю, – Эллиот на миг прикрыл веки, – что в моем случае все наоборот. Так вот, старик за кресло свое держался намертво. Меня разжаловали, сослали… в совсем уж медвежий угол.

– В Тансфорд, – хмыкнула я, руку все-таки убирая. Утешила и будет.

– В Тансфорд, – кивнул он, улыбаясь одними глазами. – После этого Летиция разорвала всякие отношения. И сына велела не навещать.

– А когда ты стал начальником Особого отдела?..

– Она написала, предложила забыть… недоразумения, – Эллиот жестом подозвал официанта и велел: – Замените бокал для леди.

– А обед подавать, сэр? – лакей угодливо склонился.

Эллиот чуть нахмурился.

– Разумеется.

Официант с поклоном удалился, а Эллиот продолжил задумчиво:

– Честно говоря, тогда мне было не до Ларри. Все так закрутилось, завертелось… Я устроил его в кадетское училище.

– Поближе к себе, – подсказала я, разглядывая чистую посуду, которая очутилась передо мной как по волшебству.

– Не без того, – согласился Эллиот, проводя смуглым пальцем по ножке бокала. – А теперь… Оказывается, что я все-таки испортил Ларри жизнь.

Я отвела взгляд, притворяясь, что не заметила боли в его глазах. Не физической – пугающая синева отступила – но душевной. И кто бы поверил месяц назад, что я буду сочувствовать начальнику Особого отдела?! Сама себе не верю.

– Я никого не узнала, и мы вернулись к тому, с чего начали, – вздохнула я, сделав глоток.

А недурной коньяк!

– Не совсем, – поправил Эллиот задумчиво. – По правде говоря, есть у меня кое-какие догадки…

Его прервал официант. На подносе вместо тарелок лежал сложенный лист бумаги.

– Вам просили передать, сэр.

– Спасибо, – Эллиот небрежно кивнул, развернул бумажку, вчитался… И побледнел. Побелел даже.

Он вытащил из кошелька несколько купюр, бросил на стол и молча взял меня под локоть.

На улице снова лил дождь, но Эллиот этого будто не заметил. Прошагал до авто. Распахнул дверцу. Уселся. И саданул кулаком по рулю.

От рева клаксона я вздрогнула. Торопливо забралась в салон.

Эллиот смотрел перед собой. Губы его шевелились, изрыгая беззвучные ругательства. Пальцы сжали кожаную оплетку так, что она трещала и грозилась вот-вот треснуть.

Я осторожно коснулась его плеча. Эллиот перехватил мою руку, стиснул пальцы. Посмотрел – так, что в голове вдруг стало пусто. Никогда не видела его настолько растерянным.

– Что случилось? – тихо спросила я.

Хотелось погладить его по щеке, утешая. Разгладить глубокую морщину меж бровей. Заставить улыбнуться.

Проклятье! Держите себя в руках, миссис Керрик. Обойдемся без сентиментальщины.

Эллиот запрокинул голову на подлокотник, сообщил крыше авто:

– Осборн прислал записку.

– Банкир?

Он кивнул. Погладил мою ладонь. Тронул косточку запястья.

– На мой счет в банке наложен арест. Пришел ордер за подписью коллегии императорских судей.

Похоже, Эллиот не верил, что такое возможно. Как-никак, нужны трое из девяти, причем подчиняются они только императору. Какого же высокого полета птичка, способная заручиться такой поддержкой?

– Умеешь ты наживать врагов… – пробормотала я ошарашенно. – Постой… А бумаги?

Компромат на Эллиота – у меня. А вот на его врагов, как проболтался сам Эллиот, – как раз в банке.

– Хороший вопрос, – зло усмехнулся он. – Осборн предупредил, что мой сейф опечатан. Завтра утром его официально вскроют, изымут содержимое и под охраной отправят в столицу империи. Лишнее, полагаю, по дороге рассчитывают потерять. Но…

– Но? – повторила я.

Он повернул голову, ловя мой взгляд. Улыбнулся хищно.

– Я, как ты любишь говорить, не идиот. Многие знают, что я приятельствую с Осборном. Так что бумаги на другое имя и…

– В другом банке! – закончила я и рассмеялась.

Ну, Эллиот…

***

Думала, он от меня избавится. Я бы сама на его месте постаралась отделаться от чересчур прыткой союзницы.

Эллиот только спросил буднично:

– Ты со мной?

– Уверен? – все-таки уточнила я.

Мне этот его компромат и даром не сдался, но откуда Эллиоту об этом знать?

Он хмыкнул, взглянул на часы и завел мотор.

– Уверен, что тебя нельзя оставлять без присмотра. Надоело, знаешь ли, то трупы прятать, то от полиции бегать.

Шутка была так себе, но я старательно улыбнулась…

Эллиот остановил машину возле "Рэдфорд индастриал банк". Отнюдь не имперский финансовый гигант. Напротив, крошечная местная контора, в которой держат сбережения окрестные домохозяйки. Зато никому в голову не придет, что в такой дыре можно прятать что-то и впрямь ценное.

Брюнет выдохнул. Прикрыл глаза и потер переносицу.

– Иногда я жалею, что не могу курить. Я ненадолго, – пообещал он, прежде чем захлопнуть дверцу.

– С богом, – тихо пожелала я ему вслед.

Бывают ситуации, когда даже завзятый атеист начинает молиться. Жаль, всевышний редко прислушивается к мольбам, тем более грешниц вроде меня.

Вернулся Эллиот и впрямь быстрей, чем можно было ожидать. Слишком быстро. Прошагал по лужам, сунув руки в карманы. Зло рванул дверцу. А где же пресловутый архив? Ни сумки, ни портфеля, и пальто нигде не оттопыривается. Не съел же Эллиот свои бумажки!

Хотя как знать? Лицо у него было такое, словно он ими подавился.

Желваки на скулах. Зубы стиснуты. А взгляд… Спичку поднеси – вспыхнет!

Губы он разомкнул с видимым трудом (еще чуть-чуть, и я предложила бы домкрат):

– Можешь найти двух-трех отчаянных парней? Надежных и прямо сегодня. Я хорошо заплачу. И тебе, и им.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что к чему.

– Кто знал?.. – горло перехватило, но он понял и так.

Дернул щекой.

– Я никому не говорил, если ты об этом.

– Выследили?

– Похоже на то. Так что насчет людей?

Я опустила взгляд. В Тансфорде еще можно было бы попытаться, а в столице… дохлый номер.

– Разве что брать абы кого, лишь бы согласились. Сам понимаешь, такие дела с наскока не делаются.

Эллиот взял меня за плечо, развернул к себе.

– Без этих бумаг, – проговорил он жестко, – моя жизнь уже завтра будет стоить не больше пары монет.

– Как насчет парней Бишопа? – спросила я, кусая губы.

Эллиот, на раздумывая, покачал головой.

– Бишоп не уверен, что вычистил всех крыс. Так что действуй, Милли. Вдруг повезет?

"Хоть какой-то шанс", – хотел сказать он.

С темных волос сорвалась капля, поползла по щеке. Зацепилась за проступившую щетину. Седины у него за эти дни прибавилось. Скоро совсем побелеет… если доживет.

Я чувствовала себя растерянной. Беспомощной. Брать банк без плана, без подготовки, с первыми попавшимися громилами? Чистое самоубийство. Даже если получится – все же уровень безопасности в "Рэдфорд индастриал банк" оставляет желать лучшего – то они непременно наследят.

Только у Эллиота и впрямь выбора нет.

Я глубоко вздохнула и решилась:

– У меня есть идея получше.

***

Нам несказанно повезло: свекор был в офисе. При виде Эллиота на крыльце он округлил глаза и всплеснул руками.

– Кого я вижу! Неужели соскучились?

Эллиот сцепил зубы. Сунул руки в карманы.

– Мы так и будем разговаривать на улице? У нас… деликатное дело.

– Других у меня не бывает, – хохотнул Ловкач Бенни и все-таки посторонился. – Проходите, что уж.

– Благодарю, – процедил Эллиот так, что человек благоразумный тут же спустил бы его с лестницы. Но где благоразумие – и где мы?

– Милли, девочка, садись тут, – свекор пододвинул мне лучшее кресло. – И вы устраивайтесь. Где-нибудь.

Эллиот проглотил и это. А куда деваться?

– Так что стряслось? – посерьезнел Бенни, усевшись за массивный стол, за которым кто-то другой бы потерялся.

Я не дала Эллиоту и рта раскрыть.

– Мне нужно адвокатское удостоверение для мистера Эллиота и свидетельство о смерти Роджера Экройда. Прямо сейчас. Сделаете?

Старый адвокат крякнул. Болтать о подделке документов – в присутствии самого начальника Особого отдела! – рискованная идея. Он покосился на невозмутимого, как скала, Эллиота. Тот рассматривал собрание юридических книг в шкафу и притворялся временно оглохшим. Что там говорят брюнеты про цель и средства? То-то же.

Бенни постучал пальцем по губам.

– Не в моих правилах спрашивать, девочка, но… зачем?

Эллиот обернулся, метнул на меня предостерегающий взгляд.

Я только прищурилась. Нет уж, в Бенни я сомневаться не буду! Не согласен? Выход – там. Даже платочком вслед помашу. И свечки закажу, за упокой.

Брюнет понял. Отвернулся.

Я взглянула на его напряженную спину и объяснила со вздохом:

– Нам нужно попасть в "Рэдфорд индастриал банк". У нас с Алом там сейф на имя мистера и миссис Роджер Экройд. Мою личность удостоверить труда не составит… вот с мистером Эллиотом сложнее.