Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Теоретически железная руда есть и поисковые обряды не обманули, а практически – поди достань её! Что дальше делать, она не знала. Ей бы хоть какую дырочку в горе найти, чтобы проникнуть в её недра.

Настроение ухудшали попадающиеся под ноги кусочки редких камней, куртины редчайших растений, добила найденная колония гусениц, из которых получали ценнейшее удобрение. Достаточно бросить горсть гусеничного порошка в большую бочку и полить той водой землю, как урожайность даже на самой истощённой земле будет запредельная в ближайшие три-четыре года.

Вера готова была рыдать, когда проезжала мимо всех попадающихся на пути ценностей. Но они сюда приехали собирать не траву с гусеницами, не гематит с кошачьим глазом, а за железом! И она тащила всех дальше и дальше.

Оборотни беспрестанно крутились возле неё, доставляя массу дискомфорта. Она намекала на назойливость, поясняла о приличиях и о важности личного пространства, но всё бесполезно. Её слушали, раскрыв рот, но ничего не менялось.

Вера приводила яркие примеры, которые должны были наглядно показать, насколько утомительно всё время находиться под надзором, терпеливо отвечала на дурацкие вопросы, но всё оставалось по-прежнему. Теперь она вынуждена была громко объявлять, что идёт в кустики, чтобы хотя бы в этот момент её не тревожили.

Удалой с Пегим пожимали плечами:

– Раз охраняют, значит, считают, что вы в опасности, – говорили они.

Вера не сразу догадалась, что навязанная ей компания – дело рук Ронга. Надо было сразу всё выяснить, но пока до неё дошло, что оборотни специально крутятся рядом, пока она читала им мораль, время было упущено.

Ронг выглядел таким занятым, обеспокоенным, сердитым, что она не знала, как к нему подступиться. Что сказать ему, чтобы он перестал считать себя обязанным сторожить её? Высказываниями, что ей это надоело, его не проймёшь! Мало того, что сам ходит с неприступным видом, так ещё и у его волка морда кирпичом.

Все снова остановились, чтобы расчистить дорогу впереди. Приходилось рубить деревья, где-то убирать завалы, строить мосты. С её помощью работа шла быстро, но не мгновенно. Бывало, помогали оборотни, брались за лопату или лом, учились работать «волшебной» пилой, но чаще они охраняли людей, рассыпавшись вкруговую.

Вера посмотрела на предстоящую работу и поняв, что справятся без неё, обратила внимание на Ронга. Видимо была его очередь пасти её. Часто это было предпочтительней, так как лучше один волк, чем круговая осада.

Наблюдая за работой мужчин, она подобралась к волку. Сомнений в том, что он слышит её, не было, но голову в её сторону он даже не повернул. Если бы не возникшая идея, которая решит сразу две проблемы, она не полезла бы к чванливому зверю, но, как говорится, не до жиру!

– Кхм, кхм. Ронг вы не могли бы мне помочь? – тихонечко произнесла она.

Волк повернул к ней голову и уставился на неё. Вера подождала, не обернётся ли он, но напрасно. Как бы она не осознавала, что зверь – это Ронг, всё же было как-то неловко общаться с ним, а не с человеком.

– Примите другую форму, пожалуйста, – попросила она.

Волк отвернулся. Вера, поняв, что он проигнорировал её, развернулась и собралась уходить.

– Вам не нравится мой зверь? – услышала она в спину.

Вообще-то она уже обиделась! Но ради дела, всё же повернулась:

– Я при разговоре хочу видеть ваше лицо, а не морду волка.

Мужчина не очень приветливо посмотрел на неё. А Вера пожалела, что подошла.

Ну что он на неё всё время зыркает! Такое чувство, что всё, что ни сделает – всё не так! По-доброму говорит с его молодняком – так его взгляд спину прямо режет! Если она игнорирует свою охрану – снова недовольно сверлит её своими глазюками.

Позавчера приготовила для всех ужин, принесла оборотням на пробу. Всё же это они охотятся, так пусть попробуют! Ему первому подала, вроде взял, но как только наполнила едой следующую плошку и протянула её сидящему рядом Грому, так он свою со злостью поставил на землю, всё расплескав.

Его ребята поели, похвалили, всё вылизали, будучи в человечьем обличье, а он так и не притронулся. А она не собирается потакать его царским замашкам! Он считает себя демократичным правителем, во всяком случае, со слов лэр-ва Линея, так пусть соответствует! Самодур!

Ну как можно разговаривать, когда оба они стоят, набычившись друг на друга. Подумав о себе, что она тоже «набычилась», ей стало смешно. Интересно было бы посмотреть на себя в зеркало. Грозная ли она в этот момент или нелепая? Внутри что-то отпустило и Вера, скромно опустив глаза, вроде, как смущаясь, начала излагать свою проблему:

– Видите ли, в горе есть руда, но добраться до неё мы не можем.

Ронг подошёл ближе, от него фонило сильной симпатией. Вера чуть не сбилась с настроя, пытаясь сдержать довольную улыбку.

«Попался и поплыл! Так вас всех, грозных и суровых! А то запугал, кашлянуть страшно!»

– Руда внутри горы, и я ищу расщелину, пещеру или какой-то ход, чтобы подобраться к ней. Но, как вы понимаете, снизу мало что разглядишь.

****

– Я понял. Мы недавно прошли хороший участок, где можно сделать привал, а мои пока поищут то, что вам нужно.

Вера подняла счастливые глаза. Неужели её проблема будет решена? Если это так, то он может кидать на неё гневные взгляды сколько угодно! Главное, её позор отменяется. Захотелось сделать для него что-нибудь хорошее! Но чтобы придумать? Есть он отказался, поцелуй в щёку ему наверняка не нужен, тогда быть может…

– А вам не нужен амулет от насекомых? – озарило её.

Все обработанные ею зубы гнаара пришлись очень кстати. Только кузнецу не понадобилось, у него оказался свой навороченный артефакт.

Ронг так резко втянул воздух через нос, что его ноздри раздулись, будто крылья. Вера поняла свою бестактность и попыталась загладить:

– Тут нечего стесняться, я же понимаю, вторая ипостась, блохи… – она смутилась, чуя, что только всё портит.

– У меня нет и не может быть блох! – зло высказался вожак.

– Ой, ну так это же здорово, – обрадовалась она, что он всё-таки разговаривает с ней. Неловко получилось, но интересно, почему это у него не может быть блох? Тут как не зарекайся, а дело это неконтролируемое. Она вопросительно посмотрела на него, но тут же опустила глаза и смолчала. Никаких других идей насчёт выражения своей благодарности не приходило в голову, так как зацепила странная уверенность альфы в своей невосприимчивости или незаселяемости насекомыми.

– Значит, вам амулет не нужен, – зачем-то повторила она – и в общем-то говорить им больше было не о чем. Самое время отойти от него и заняться делами.

Если отправлять караван назад, то можно прекращать расчищать дорогу. Развернуть телеги не удастся, значит надо перезапрягать лошадей. Вера, в качестве извинения, слегка улыбнулась:

– Я пойду, надо сказать всем, что едем обратно.

Она переговорила с Удалым, потом с кузнецом – и все засуетились. Лэра отошла в сторонку, чтобы никому не мешать. Выбрала для себя плоский валун и села на него дожидаться, когда все перестроятся.

– Мои амулеты все на мне, – раздался рядом голос, когда она, пригревшись на тёплом камне под лучами Вариетаса, уже обо всём забыла.

– Что? – Вера развернулась к подошедшему мужчине и усевшемуся в тени других валунов.

Ронг молча показал на татуировки на выбритой части головы.

– Здесь всё. Защита от насекомых, проблемы с одеждой при обороте, смена окраса, обращение к духам.

Вера слушала с удивлением. Ну надо же, а она думала, что никаких проблем с одеждой нет, а тут столько всего услышала. Про блох она дипломатично промолчала, а вот всё остальное было ей интересно.

– Я заметила, что вы одеваетесь не так, как все ваши. Ну, как бы красивее…

– Много ли вы наших видели? – ухмыльнулся мужчина.

Вера пожала плечами и отвернулась от него. Она всё рассказывает его подопечным, будто бабушка-наседка терпеливо отвечает на все их вопросы, а тут каждое слово надо клещами тащить.

– Как можно больше одежды на себя надевают все недавно обретшие зверя. Чем больше одёжек, тем толще подшёрсток, да и сам мех*.

(*прим.авт. Ю.Жукова «Замуж с осложнениями» там оборотни опасались даже раздеваться, чтобы кто-нибудь не стащил одежду, так как от этого зависела толщина меха)

Когда зверь вырастает, то в этом уже нет необходимости, а в старости, можно снова улучшить мех за счёт одежды.

– О, я даже не догадывалась! – Вера развернулась к Ронгу – он её удивил. – А ваша татуировка как влияет на одежду?

– С ней я от своей одежды получаю не столько мех, сколько делаю свою шкуру прочнее.

– Поэтому вы носите кожаные вещи?

– Да, ткань, шерсть, при обороте на нас становится мехом и это дано от рождения, а кожа делает более прочной нашу шкуру, но для этого нужны руны.

– Интересный эффект. А если на вас надеть вещи с металлом?

– Металл при обороте не переходит ни в какое состояние. Мы не становимся бронированными зверьми. Если бы это было так, то нам не потребовалась бы никакая помощь против тварей изнанки.

– Да, наверное. А у кого нет татуировки, тот не преобразует на себе кожаные изделия? И как вы отличаете вещи на себе? Ведь сумка тоже надета на тело, но она ни в какое состояние не переходит?

Вера умолчала о том, что волки с дорожными мешками смотрятся весьма комично.

– Одёжные руны может начертить на себе любой взрослый оборотень. Как только он вырастит своего зверя, так можно наносить на тело, что угодно.

– А вы ещё говорили про окрас?

– Белому волку тяжело в летнем лесу, поэтому я ношу чёрную одежду, чтобы при обороте менять цвет шкуры.

–Ух! А я-то думала… А что вы говорили про духов?

– Что могу обращаться к ним в случае надобности, но об этом вам знать ни к чему.

– А что значит «вырастит своего зверя»? Разве вы не одновременно с ним взрослеете?

– Я думал, что люди всё о нас знают. Это же вы любите собирать знания и хранить всё в книгах.

– Ну, где-то всё это хранится…

– Мы рождаемся такими же, как и вы. Иногда дети в раннем возрасте обретают своего зверя и взрослеют вместе с ним. Чем опаснее и крупнее зверь, тем позже он приходит к человеческой составляющей. Раньше всех соединяются с человеческой половиной лисы, чуть позже кошачьи, ближе к пятнадцати годам волки, самыми последними – медведи. Это для всех тяжёлый период. Человек уже подрос, а зверь – ещё малыш несмышлёный. И если звериное тело растёт довольно быстро, то со звериным разумом сложнее. Для слияния двух сознаний требуется не один год, чтобы стать единым.

– Так вот почему вы молодёжь никуда не пускаете! А как же эти? – Вера кивнула в сторону волков.

– Они молоды, но уже стабильны. Их задача теперь познавать мир единым сознанием.

– Как всё непросто у вас, – покачала головой Вера. – Помните, тогда, во дворе? За что вы так сильно ударили Альрика?

– Вам его жалко? – настороженно спросил Ронг.

– Есть немного. Как же вы собирались отпускать его с нами? Он же медведь и…

– Я думал, что он уже вырастил своего зверя не только телом, но и разумом, и больше глупостей делать не будет. По всем признакам он вступил в стадию активного и разумного общения.

– Лэра Ранс! – окрикнул девушку Удалой. – Можем ехать!

Вера поднялась.

– Вы очень интересно рассказываете, – немножко польстила она оборотню, чувствуя, что он вообще-то не любитель говорить.

Обратно двигались около часа, прежде чем достигли неплохого местечка для стоянки. Расположиться на ней решили надолго. Вера собрала всех и объяснила, чего они будут дожидаться.

– Понимаете, добывать руду дело непростое, грязное и тяжёлое. Поэтому я не хочу тратить время на рытьё шахты. Скорее всего, нам это будет не по силам. Но если мы найдём какой-нибудь проход внутрь горы, и даже если он будет узок, нам намного проще его расширить, чем вгрызаться в гору с самого начала. В общем, отдыхаем, ждём наших товарищей, пока они ищут для нас подходящую лазейку.

– Лэра Ранс, а если они не найдут ничего? – выкрикнул Тютюня.

– Пройдём дальше. Поищем ещё, – пожала плечами девушка.

– А если и тогда не найдут? – не отставал мужчина.

– Значит, я найду место, где руда лежит как можно ближе к поверхности, и начнём копать.

– Так, может быть, сразу начнём? – спросил другой мужчина.

– Попробуйте. Если будете упорны, то за месяц вы до чего-нибудь докопаетесь.

Вера понимала, что все устали от дороги, но будет большой ошибкой начать работать в неудачном месте. Всем нужен результат, а его не будет, если не предусмотреть всё с самого начала. Мужчины даже не представляют, сколько работы их ожидает впереди! Они ещё не раз с ностальгией вспомнят спокойные денёчки и свой неспешный путь сюда.

Девушка понимала, что её рабочие переживают за свой заработок. За время, потраченное в пути, они ничего не заработают. Оплата пойдёт только за добытую руду. Но она не меньше их заинтересована получить как можно больше железа за короткий срок!

Как же хорошо было работать с отцом! Как ей повезло в Живице с помощниками! Теперь кажется, что совсем неплохо работалось с воинами в Западной. Всё познаётся в сравнении! Нынешние работники полностью зависят от неё, но ощущается их недоверие.

Возможно, они думают, что она не справится с взятыми на себя обязательствами или они не рады, что она не боевой маг? Вера не знала, и выспрашивать не хотела. Главное, что все подчиняются, и всё же в гарнизоне воины никогда не сомневаются в лэрах! Наверное, она избаловалась таким отношением, и каждый новый вопрос воспринимает как недоверие к себе.

На стоянке пришлось задержаться на два дня. Оборотни бегали от заката до рассвета, возвращаясь по пройдённому пути и забегая вперёд по горе, выискивая нужное лэре место, но безуспешно. А Веру всё чаще посещали мысли, что ей делать, если у неё случится бунт.

Удалой ворчал, что их работники зажрались. Едят, спят, языками чешут, и снова едят, отсюда дурь из них лезет. Слушая своих защитников, она понимала, что они по-своему правы, ведь она тоже устала от неопределённости, но никак не от безделья. Часами она собирала наиболее ценные травы и развешивала их сушиться в тени. Ронг повсюду следовал за ней, помогая находить нужное. Пегий поначалу не отставал от лэры с оборотнем, но вскоре стал наблюдать за ними лишь издалека.

Наконец, пришлось признать, что поблизости нет ни одного подходящего места для организации работы. Ворча и брюзжа под нос, все собрались ехать дальше. На пятый день пути Ронг как-то обронил, что уже два дня за ними перестали следить оборотни Шторна.

Вера деловито кивнула, а сама про себя подумала, что военачальник из неё никакой! Сражаться в паре она более-менее может, а вот выбирать место для стоянки – не умеет, быть бдительной – забывает, подумать об угрожающем Шторне она способна была только следующие пару дней, а потом как-то отпустила тревога по его поводу, захватили другие переживания.

Проехав достаточно далеко, все снова остановились на пару дней, чтобы волки Ронга исследовали гору.

Весна набирала силу с каждым днём. По утрам ещё было прохладно, но когда Вариетас стоял в зените, то все раздевались до рубашек. Растительность менялась на глазах. Какие-то деревья готовились выпускать на свет листочки, какие-то поражали ярким и красочным цветением на голых ветках. Травы уже давно закрыли всю землю и радовали взгляд разумных насыщенной зеленью.

Вера в этот раз приказала обустраиваться по-военному. Всё равно никто из людей не ходит охотиться, все сидят без дела, значит пусть займутся строительством. Первым делом облагородили родник. Сначала немного углубили его, чтобы воду можно было черпать ведром, выложили дорожку к нему, чтобы не топтаться по мокрой земле, потом вырыли туалетную яму и поставили домики. Выровняли площадку, чтобы удобно было разворачивать телеги, взялись за сооружение летней кухни и столовой.

Мужчины ворчали, что, мол, зачем столько хлопот из-за пары дней, но Удалой с Пегим только посмеивались и подгоняли всех, а Вера помогала своим даром, где это требовалось. Кто знает, как потом ситуация обернётся? Может, потом эта стоянка станет хорошим ориентиром для людей в походе за рудой на следующий год.

А бегать по кустам, перепрыгивая через чужие отходы, ей надоело, да и перед оборотнями было стыдно. Им-то каково приближаться к стоянке, когда вокруг всё загажено. Некоторым и от телеги лень отойти, обойдут, спрячутся за неё и делают свои дела! И это при том, что с каждым днём становится жарче и вонь от таких телег тянется шлейфом.

 Ронг посмотрел, что девушка занята обустройством и оставил присматривать за ней две двойки своих ребят. Они кидали на него угрюмые взгляды, но кто бы посмел возражать. Им хотелось побегать, поохотиться, а не ходить следом за лэрой, когда она занята делами.

«Слушайте, запоминайте, учитесь», – всегда напутствовал их альфа.

Если лэра Ранс что-то рассказывала им, то это было интересно, но топтаться за ней следом, скукота!

«Дурни, олухи, – рычал Ронг, – наблюдайте, думайте, почему она так делает, а не иначе! Она умная самочка, ко всему прислушивайтесь, спрашивайте, что непонятно, в жизни всё пригодится».

Его волки всё понимали, но ведь весна, лучи Вариетаса не только сок по деревьям погнали, но и волчью кровь взбудоражили, тело просит движения, скорости. В душе рождается жажда к приключениям, любви, а они всё сидят или бродят за лэрой.

Беготня по горе в поисках пещеры или хода не считается, тоже скука! Если бы не охота, то совсем заплесневели бы в этом походе.

Это потом уже, спустя месяцы, когда молодые волки вернутся в семью, вдруг окажется, что они столько всего повидали, столько узнали, что рассказов не на одну долгую зиму хватит и всё будет связано с лэрой, а не с охотой. Многим будет жаль, что теряли время и при каждой свободной минуте носились по травке, а не крутились возле магички.

А сейчас им приходилось тащиться за ней, нюхать резкие запахи рабочих и слушать объяснения, что просто так свалить деревце и сразу начать строить из него – неправильно. Надо дать ему подсохнуть…

Вера сама не знала, зачем возится с молодыми волками, зачем поясняет свои действия магией и как то же самое можно сделать без неё. Может, это женское начало и тяга к заботе о ком-то? А может, ей польстило подслушанное брюзжание ребят?

«…лэра сказала то, лэра сказала сё… лэра плохое не посоветует… слушайте лэру…»

Случайно подслушала. Ну, то есть не совсем случайно, думала услышать другое, начертила на земле руну и урвала кусочек неожиданных перешёптываний про себя. Она-то обеспокоилась, увидев какими кровожадными взглядами молодёжь провожала своего альфу, поэтому и занялась столь непристойным шпионским делом.

Поняв, о чём зудит изо дня в день Ронг своим ребятам, Вера разомлела от удовольствия. С ней он суров, грозен, немногословен. Чаще сам что-то спросит, в основном о собираемых цветочках или почках, и всё больше слушает.

Никогда она ещё столько всего не рассказывала, как в этом походе. Вера даже не подозревала, какими разносторонними знаниями она обладает! Иногда она замолкала.

«Простите, – говорила она, – вообще-то я не болтушка, а тут вы спрашиваете, а мне и самой интересно всё вспомнить». А он останавливался, внимательно смотрел на неё и ронял короткое: «Мне нравится вас слушать». И она дальше продолжала соловьём разливаться.

 Вере нравилось, как он посматривал по сторонам в зарослях, ловя малейший шорох, что он выбирал для неё более удобную дорогу при поиске цветов. Она испытывала нежность к нему, когда он собирал для неё почки на деревьях, сажая её на пенёк.

Иногда ей хотелось бы, чтобы он задержал её руку в своей, чтобы не отпускал сразу, когда ему приходилось ловить её при пересечении канав. Ей хотелось получить от него какие-то знаки симпатии, увидеть, что он увлечён ею. Но Ронг ни разу не поставил её в неудобное положение, как будто знал, что в действительности она не допустит никакого флирта. Здесь, на природе, когда они так часто остаются вдвоём, легко поддаться соблазну и обратить симпатию, странное притяжение друг к другу в секс под ближайшим кустом.

Но есть вещи, которые нельзя себе позволять, находясь в мужском коллективе. Неважно, в походе или в гарнизоне. Всегда найдутся чьи-то зоркие глаза и злой длинный язык. Стоит отдать предпочтение кому-то, с кем потом не собираешься связывать себя брачным союзом, как вскоре, через неделю или полгода, появится следующий, потом ещё и ещё.

И как потом смотреть в глаза тому мужчине, который станет мужем и будет сталкиваться с бывшими любовниками? Нельзя давать себе слабину в таком замкнутом мирке, даже если она – лэра. Она чувствует, что нравится Пегому, что ей симпатизируют некоторые командиры в гарнизоне, но они не проявляют себя, пока она ровна со всеми и демонстрирует равнодушие к мужскому полу. Её подруга Есень смогла бы кружить головы всем, и вовремя отстранится, избегая чрезмерных страстей, неприятностей, а Вера запутается и окажется крайней. Она не забыла, почему оказалась на севере.

Возле неё есть много хороших мужчин, которые ей приятны, но её тянуло к Ронгу. Это был плохой выбор, но эта странное притяжение не было ни на что похоже, и уже этим удивляло Веру. Она скучала, когда он ненадолго покидал её, радовалась встречам, как будто его долго не было, часто думала о нём.

Молодые оборотни были красивее альфы, но ей нравилось разглядывать его. Пегий всегда мог её рассмешить, но Вера чаще улыбалась, когда вспоминала, как Ронг делает вид, что не смотрит на неё, а сам то и дело оказывается рядом. Удалой присматривает за ней словно заботливая нянька, но альфа старается предусмотреть такие мелочи, что становится понятно: он думает о ней, о её быте не меньше Удалого.

Это мелочи, но на стоянках в солнечное время её телеге находится место в уютной тени. Если ставится палатка, то площадка для неё уже расчищена от хвойных иголочек и мелких камешков. Воду ей приносят из горных источников, на охоте ради неё добывают разнообразное мясо.

Если Вера на что-то не обращает внимание, то Удалой подмечает и подсказывает, стараясь полностью обрисовать происходящее и тем самым предостеречь девушку от необдуманных поступков. Она прекрасно понимает, что дай себе волю, то у неё с Ронгом получилась бы бессмысленная, бестолковая, проблемная связь. Да и не было уверенности, что Ронг не послал бы её куда подальше, сделай она первый шаг, поддаваясь своему притяжению к нему. Он такой, он мог.

Да, он мог, и сделал бы это наверняка. От любой другой самки он бы сейчас принял любой знак внимания, так как кровь бурлила в нём из-за весны, из-за неутолённого желания. Эта любая другая осталась бы довольна его страстью, напором, мужской силой. Он бы выплеснул на неё накопившееся и, оставив, пошёл бы дальше своею дорогой.

А Вера занимала все его мысли. Он знал, что у них нет будущего. Она – служащая короны, да ещё и в ссылке, поэтому не принадлежит себе. Мог ли он её соблазнить на временную связь? Мог бы, он видел, что нравится ей, но что он будет делать, когда закончится их совместный поход и она помашет ему ручкой? Ему уже сейчас не помогают никакие отговорки, что он присматривает за ней ради пользы всего клана, что она полезна его народу или наоборот, опасна.

Он следит за ней ежесекундно, беспокоится, если видит, что утром у неё нет аппетита, тогда как обычно она съедает здоровый кусок хлеба с салом, запивая горячим травяным сбором. Он выучил весь её распорядок дня. После завтрака в освободившемся котле она греет для себя воду, чтобы обмыться. Один раз пропустила и воспользовалась магией, но во время следующей стоянки всё же ополоснулась водой. Для неё это важно.

Если караван останавливали в обед, то она садилась в сторонку, снимала сапожки и разминала ступни. Он никогда не пропускал этот момент и всегда выгонял всех своих на проверку территории. Ещё бы человеческих самцов выпроводить, но он старался прикрыть её от чужих жадных глаз собою.

Её ступни маленькие, узкие, с ровными пальчиками, округлыми ногтями, розовыми пяточками. Ему потом часто снилось, как он сам разминает ей ножки, целует каждый пальчик, прижимает к щеке пяточку, чтобы проверить её нежность. Девушки в стае с весны до осени бегают босиком, поэтому ему в диковинку видеть аккуратную нежную ножку.

Именно после того, как он увидел ножки, понял, что его влечение к ней намного сильнее, чем казалось. Он уже пережил стадию обычного мужского вожделения, потом восхищения, а теперь она стала для него наваждением. Он хотел её всю и навсегда.

Он смотрит, как она расчёсывает волосы по вечерам, чтобы заплести их в косу, и видит её не здесь, а у себя в норе, сидящей возле его очага, точно так же с гребнем в руке, только ласково улыбающейся и дожидающейся его. Поход ещё в самом начале, а он всё чаще погружается в мир духов, чтобы его фантазии казались хоть чуть-чуть реальнее. В том мире он живёт с ней, жарко любит её, заботиться о ней, бежит в дом, зная, что она его там ждёт. В его норе теперь тепло и уютно, там пахнет ею и их детишками. Он знает, ради кого пытается сделать в стае жизнь комфортнее, безопаснее.

 Но всё это в мире грёз, а в реальности он держит себя отчуждённо, всеми силами удерживая дистанцию. Он видит, как на неё поглядывают человеческие самцы, словно только и ждут, когда он позволит себе лишнего. Ему наплевать на них, но она беспокоится и тревожится о том, что они видят и думают.

Он старается проводить с ней каждую свободную секунду и каждое совместное мгновение оборачивается для него мукой. Он не может наглядеться на неё – и в то же время боится встретиться с ней взглядом, чтобы не раскрыться, не потерять её доверие и не спугнуть лёгкий интерес к нему.

Мысли о том, что ему нечего ей предложить, кроме огромных проблем, убивают его. Самое разумное для него сейчас, было бы заменить себя кем-нибудь и убежать от её колдовских глаз, но он не может. Она выполнит здесь свою работу и для него всё закончится, так стоит ли торопить события, если потом он будет вспоминать каждый день, проведённый с нею, всю свою долгую жизнь?

Чуткий нос уловил запах влаги, и Ронг поднялся выше, чтобы напиться и принести Вере чистейшей воды. Звериное чутьё подсказывало, что вода в горах разная, и эта полезна для здоровья. Огромными скачками он поднимался выше и выше, пока не достиг приличных размеров площадки. Небольшое плато, размеры которого снизу не заметить, и вход в пещеру, спрятанную за упавшим сверху валуном. Ручеёк бежал из пещеры, которая странно пахла. Запах был незнакомый, тревожный. Он хотел было исследовать её сам, но волчья часть разума подсказывала, что здесь возможна будет охота и нужна стая.

Вернувшись к краю площадки, он бросил взгляд вниз. Высоко, но люди смогут одолеть подъём. Ещё немного постояв, высматривая удобный подход к пещере, он решил, что её нужно показать Вере. Спускался он в облике человека, чтобы сразу определить трудные места для Вериных ножек. Внизу он снова обернулся в зверя, дал знак своим, чтобы возвращались на стоянку и сам потрусил туда же.

Вера смотрела, что ещё можно сделать для удобства на поляне и у неё уже созрела мысль о сооружение простейшей душевой. Вода в реках ещё была ледяная, поэтому никто не купался, но ей давно нестерпимо хотелось закинуть всех в воду отмокать и мыться. Удалой с Пегим не сразу отметили, что их тела не воняют и одежда их всегда чистая. Они даже сами не заметили, как привыкли к этому и тоже стали морщить носы, реагируя на резкие запахи тел своих спутников. Поэтому узнав, о чём лэра задумалась, подкидывали идеи, из чего сделать водогрей. Лишнего котла большого размера у них не было, а если делать бочку, то ею желательно постоянно пользоваться. Сделать и оставить тут – всё равно что выкинуть.

– Ну, тогда заберём её с собой! – воскликнул Пегий, у которого в носу свербело от соседства с Тютюней.

– И куда ты бочку положишь? У нас всё забито! Благодаря оборотням запасы мы почти не тратим. Госпожа Ната нам столько всего положила, будто мы тут зимовать будем.

– А может, возле реки яму вырыть, вода туда набежит, нагреется и будем мыться?

– Фу, после твоего Тютюни я не полезу, – брезгливо фыркнул Удалой, – он же за всё время ни разу своё мурло не помыл! Простите, лэра, мы не чистоплюи, но даже в мороз на дежурстве у разрыва выбегаем и обтираемся снегом. А этот всё заболеть боится!

Вера вздохнула и внесла неожиданное предложение:

– Давайте, пока есть время, подготовим доски для новой телеги.

– Тогда не только Тютюне надо помочь, а ещё Данилке, Резчиковому сыну и братьям Шкуровым.

– Да, да, помню, у Резчикова колёса разваливаются, а у Шкуровых оси прогнили, устала я их латать. Значит, ищем материал, рубим, я сушу или, наоборот, увлажняю, а завтра на доски пилим и колёса делаем.

– Телегу надо успеть сделать, пока стоим, а то с собой доски нам не взять будет, – напомнил Пегий.

На стоянке все снова засуетились. Вера думала, что ей самой придётся подбирать годные деревья, но Данилка уверил, что знает и умеет распознавать хорошее дерево. Лэра не стала спорить, раз молодой мужчина взял на себя ответственность. Она потом проверит, но выказывать сомнения при всех не стала, помня, как сама чутко и болезненно реагирует на подобное отношение.

Кто-то поворчал, что повезло Тютюньке, но помогать никто не отказался. Вера начала готовить место для просушки брёвен и в этот момент подошёл Ронг.

– Вера, я нашёл.

Он впервые обратился к ней по имени. Она называла его «Господин Ронг», он с любопытством смотрел на неё, но ничего не говорил. Командующий обращался к нему просто «Ронг» или называл «глава оборотней», свои звали «альфа» или тоже «Ронг», а Вера придумала по-своему.

Ей казалось, что люди не должны называть главу целого народа просто по имени. Он не солдат, не крестьянин, он вожак. Но в то же время он не величество, тогда, быть может, герцог? Но в этом мире не было герцогов, были только король, его сильнейшая сотня лэр-вов и простые маги-лэры. Аристократы здесь только маги.

Ронг не вписывался ни в какую категорию, и Вере пришлось остановиться на «Господине Ронге». Пусть все привыкают относиться к нему уважительно и не надо для этого махать кулаками. Все видят, слышат её обращение и привыкают. Сам же он, видя столь щепетильное отношение к самому общению, обращался к ней «лэра» или «лэра Ранс» – и никогда по имени. Когда так бережёшь своё имя, доверяя его называть только близким людям, то при его звучании вслух оно затрагивает что-то в душе. Вот и сейчас, стоило Ронгу подойти и тихо произнести его, словно посмев это сделать в награду за то, что нашёл что-то, в груди всколыхнулось удовольствие. Она вопросительно посмотрела на него.

– Я нашёл пещеру. Сейчас дождусь своих, и мы обследуем её.

– Я с вами.

– Нет, там кто-то живёт, надо сначала освободить её.