Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 244 (всего у книги 336 страниц)

Она оглянулась, оценила мизансцену и сморщилась, словно уксуса хлебнув. Процокала каблуками, уселась в кресло у холодного камина, сложила руки на коленях.

Сдается мне, Патрисии очень хотелось устроить-таки сцену, и гори оно все огнем. Но причина этого ночного визита была слишком важна, чтобы дать себе волю.

– Я в самом деле пришла по делу, – сказано это было мрачно. – Ты ведь уже догадался, да?

– О чем? – Эллиот играл безупречно. В меру недоумения, чуть-чуть иронии, капелька усталости.

Он присел у камина, чиркнул спичкой, поднес к загодя сложенной растопке. Огонек охотно принял подношение, весело пробежался по газете, лизнул тонкие ветки.

Кошка, к слову, не появилась. То ли дрыхнет где-то, то ли не хочет показываться на глаза Пат.

– Обо всем, – она разглядывала свои ногти. И очень старательно не смотрела в мою сторону. – О Роберте. Об отце. Об этом их… – она сглотнула, прикрыла веки, выговорила с трудом: – военном лобби.

Эллиот резко обернулся.

– Военное лобби? Хочешь сказать, что твой отец тоже в это влез?

Она кивнула, не поднимая головы.

Эллиот нахмурился.

– Я считал Харрела умнее. Раньше он держался от этого гуано подальше. Ветер поменялся?

Пат неловко отвела взгляд, сказала, оправдываясь:

– Речь ведь о миллионах… Отцу предложили выгодно вложить деньги.

– Госзаказы? – Эллиот удивленным не выглядел, только задумчивым.

Пат вновь кивнула.

– Оружие? Топливо? Боеприпасы? – уточнил он.

Она лишь плечами пожала, а я досадливо цокнула языком.

И ведь молчал!

Ясное дело, что не всем по вкусу замирение с блондинами. Регион стал спокойнее, того и гляди, император сократит расходы на оборону. Как тут всей этой военной клике спать спокойно? Такие деньжищи мимо носа проплывут!

Эллиот посмотрел на меня, кажется, несколько виновато. Объяснил негромко:

– Я не был уверен. Хотя, признаю, подозревал.

Как там его называл Бишоп? Шило в жопе? То-то же. Даже вон министры из-за него спокойно спать не могут.

Пат подняла на мужа темные влажные глаза.

– Я мало что знаю. Мне не говорили…

И отвела взгляд. Эллиот же усмехнулся.

– Кто еще участвует? Кроме твоего отца, разумеется.

Она покачала головой.

– Говорю же, меня не посвящали. Зато я узнала, – она сглотнула и поправилась: – подслушала, как отец говорил с Робертом о взрыве на каком-то стадионе. Пострадает много людей. Это должно… изменить ситуацию.

– Превосходно! – резюмировал Эллиот с раздражением и хлопнул себя по коленям. Вскочил на ноги. Прошелся. – Время? Место? Хоть что-то тебе известно? Или предлагаешь сидеть и ждать?

– Эллиот, перестань! – одернула я, не выдержав.

Он зло сверкнул глазами.

– Разве ты не понимаешь, что…

– Тансфорд, – перебила Пат громко. – Это будет в Тансфорде.

Эллиот замер.

– Уверена?

– Какой-то крупный матч, – Пат стиснула сумочку на коленях. – Боже, я не знаю!

А я схватилась за горло, просипела:

– Воскресенье! Полуфинал. И стадион…

Через три дня? Черт!

– Принадлежит Бишопу, – закончил Эллиот мрачно. – Что?.. Да, я в курсе. Пат, зачем ты мне это рассказала?

Хороший вопрос. И ведь не проболталась случайно! Приехала. Караулила. Очередная ловушка?

Брюнетка с вызовом посмотрела на него, сказала патетически:

– Разве могла я позволить, чтобы…

– Пат! – перебил он, морщась. – Час поздний, мы все устали. Давай без лирических отступлений, ладно?

– Грубый ты, – поджала губы она.

– И бесчувственный, – согласился он безмятежно. – Так зачем?

– Я не хочу, чтобы на моих руках, – она вытянула их перед собой, прямо как леди Бет в знаменитой постановке, – была кровь!

Эллиот взглянул на потолок, словно ища у него терпения.

– Ясно. Человеколюбие, значит?

– Ты так говоришь, – оскорбилась она, – словно считаешь меня бессердечной!

– Что ты, – Эллиот был сама доброта. – Надо думать, ты бы очень прочувствованно меня оплакивала, если бы та… шалость с виски тебе удалась.

Губы Пат дрогнули, она отвела взгляд.

– Это другое. Признаю, я погорячилась. Но ты сам виноват!

– Не сомневаюсь.

– Виноват, – повторила она. – А все эти люди, на стадионе, – нет.

Я даже головой покачала. Не ожидала от нее такого.

– Им повезло, – подтвердил Эллиот. – Что тебе удалось подслушать столь важный разговор.

И не разобрать, серьезен или насмехается.

На скулах Пат заалели пятна.

– Отец меня не опасается. Он… он считает меня дурой!

– Странно, – пробормотал Эллиот, теперь, определенно, глумясь. Захотелось его стукнуть. Вот зачем он так?

Пат то ли ничего не замечала, то ли старалась не замечать.

– Он наорал на меня. Тогда, после виски. Кричал, что я зря влезла, что у них свои планы. Велел на развод не соглашаться, потянуть время…

– Пока меня казнят или попросту убьют, а ты останешься богатой вдовой.

Эллиот смотрел прямо, и она не выдержала его взгляда.

– Я разозлилась, – созналась она, кусая губы. – А потом подслушала разговор отца с Робертом… Они ссорились. Отец говорил, что Роберт вечно тебе завидовал. Что он получит твою жену и твою должность, но вот твоих мозгов ему не достанется…

Эллиот выпрямился.

– Мою должность?

Пат кивнула.

– Отец обещал Роберту место начальника Отдела.

Значит, прав был Марш. В вожделенном начальственном кресле сидеть ему недолго.

– А ты что же? – хмыкнул он. – Зачем ты вообще связалась с этим хлыщом?

Она выпрямилась.

– Я же не спрашиваю, зачем ты связался… с ней.

И покосилась на меня неприязненно. А я ведь так старалась не мозолить ей глаза, даже села в темном углу.

– Помнится, ты говорила, что явилась не ради сцен, – напомнил Эллиот в пространство.

– Ты первый начал! – вспыхнула она и поднялась на ноги. – Думаю, мне пора.

– Постой, – окликнул Эллиот, не двинувшись с места. А кто будет провожать гостью до двери? – Последний вопрос. Кто вскрыл сейф? Дженкинс?

Она напряглась и подтвердила неохотно:

– Он… Привел какого-то человека, попросил впустить. Кажется, блондина, хотя толком я не разглядела.

А защита дома повиновалась приказу хозяйки.

– Не может быть, – нахмурился Эллиот. Потер переносицу и поправился нехотя: – Точнее, брюнет с блондином бы, пожалуй, справились, но… Там ведь не было следов взлома!

Патрисия не без злорадства улыбнулась.

– Неужели и ты не всеведущ?

– Как видишь, – процедил он сквозь зубы и руки в карманы спрятал. – Просветишь?

– Я толком не знаю…

– Еще бы, – прокомментировал Эллиот колко.

Кажется, кое-кто напрашивался на хорошую трепку.

Патрисия поправила прическу.

– Меня попросили достать твой волосок и немного крови Берти.

– Зачем? – напрягся Эллиот. – При чем тут наш сын?

– Понятия не имею, – Пат повела плечом. – Но меня заверили, что Берти не пострадает.

Мы с Эллиотом переглянулись. Выходит, нашелся-таки умелец, обошел хваленую защиту сейфа. А мы-то голову ломали!

– Обманка, – принялся он рассуждать вслух. – Из моих волос и крови моего сына какой-то блондин слепил обманку, а Роберт с ее помощью обманул сейф. Вынудил защиту принять его за меня, полагаю.

– Возможно, – согласилась Патрисия равнодушно и взглянула на маленькие золотые часики. – Мне в самом деле пора. Провожать не надо.

Эллиот все же поднялся, но я оттеснила его в сторону. Шепнула:

– Позволь мне.

Он нахмурился, однако отступил. Патрисия же, увидев меня у двери, скривила губы.

– Хотите посекретничать? Между нами, девочками?

Теперь она играла прожженную стерву. Или это наконец истинное ее лицо?

– Хочу, – я вышла следом за ней на крыльцо, поежилась на ветру. – Скажите, как вы решились приехать к Эллиоту? Ваш отец…

Не верилось, что Патрисию и впрямь настолько волновали какие-то посторонние люди, чтобы она пошла против отца. Но не спрашивать же в лоб, впрямь ее совесть заела или что-то другое покоя не давало. Еще разобидится.

Патрисия вытащила сигареты, щелкнула зажигалкой и жадно затянулась.

– Эллиот не разрешал мне курить. Для нюхача, видите ли, вреден запах. Приходилось прятаться, как… – она оборвала саму себя, махнула рукой. – Эллиот вам, конечно, много гадостей про меня наговорил?

Я пожала плечами.

– Не так и много. И вы квиты, не так ли?

– Пожалуй, – согласилась она, разглядывая меня с каким-то странным, почти болезненным интересом. – А вы совсем не такая, как мне представлялось. Так вот, я однажды уже связалась с мужчиной, которому нужна была не я, а мои связи. И больше не хочу. Я ведь думала, что хоть что-то у меня появилось свое, личное… А оказалось, что Роберта мне тоже подложил отец. Нашел-таки способ меня контролировать!

Месть за поруганные чувства? Это больше похоже на правду.

И накипело у Пат крепко, раз она даже со мной откровенничать не стесняется.

– Значит, в любовнике вы разочаровались?

Как и в отце, похоже. Хотя на него она наверняка крепко сердита еще со времен своей свадьбы.

– Полностью, – она выдохнула струйку дыма. – Знаете, я могла бы как-то смириться, что Роберт меня не любит. Меня никто никогда по-настоящему не любил. Но… они ведь убили Филиппа, понимаете?

Глаза ее блестели.

Неприятно, должно быть, когда твой любовник оказывается убийцей. К тому же если Харрел избавился от племянника, то кто сказал, что пожалеет дочь? Ставки высоки.

Жаль Патрисию. Такое и впрямь переварить непросто.

– Займитесь Маршем, – посоветовала я, кашлянув. – Он от вас без ума.

Она фыркнула, поправила шляпку.

– А вам, значит, оставить Эллиота?

– На кой он мне сдался? – искренне удивилась я. – У меня муж есть, знаете ли.

Патрисия вдруг заливисто расхохоталась.

– Так Эллиоту и надо! Что же, спасибо за совет. Надеюсь, мы с вами больше не встретимся.

Щелчком отправила окурок в лужу и вышла под дождь.

***

Эллиот успел расположиться у камина со всеми удобствами: кошкой, бутылкой и тарелкой с нехитрой снедью.

– Присоединяйся, – пригласил он щедро и рукой по ковру похлопал. Дескать, места с избытком.

Цыц взглянула на меня, приоткрыв один глаз, и вновь зажмурилась. Похоже, внимания ее кошачьего величества меня сочли недостойной.

– Зачем ты ее задирал? – спросила я с некоторым раздражением, и цапнула сандвич с его тарелки. Устроилась поодаль, повернувшись боком к огню и подобрав под себя ноги.

Не то, чтобы Патрисия Эллиот стала мне вдруг симпатична – не люблю избалованных дамочек – однако… Не так она, оказывается, плоха.

– Полагаешь, мои претензии к ней недостаточно веские? – осведомился Эллиот чуть похолодевшим тоном.

– Полагаю, – ответила я ему в тон, – что ты умеешь держать себя в руках.

Если, конечно, хочет.

Он сверкнул глазами, но как-то устало, без огонька.

– Я – умею, – ответил выразительно. – А Пат нет. В раздражении она часто говорит лишнее.

Так вот почему!..

– Ладно, ладно, – подняла руки я. – Это был коварный план, я поняла. И что дальше?

– Дальше? – Эллиот взглянул на меня из-под полуприкрытых век. – Хороший вопрос. Теракт надо предотвратить, это ясно…

– Вот только как?

– Придется ехать в Тансфорд, – Эллиот рассуждал вслух, потирая лоб. – Полагаю, наши дела в столице практически закончены.

– Наши? – переспросила я и потянулась, примеряясь к следующему сандвичу. Аппетит вдруг проснулся просто зверский. Когда я в последний раз ела? Вспомнить бы… Клубника с шоколадом не в счет.

– Ты ведь меня не бросишь, – сказано это было как-то так, что немедленно захотелось как раз бросить. И гадость какую-нибудь сказать напоследок. Вот что он со мной делает, а?

– Не брошу, – согласилась я мрачно и сандвич утащила-таки. – И Бишопу надо сообщить.

– Само собой. Обо всем. Как же я это упустил, а?

И ладонью по ковру хлопнул весьма раздраженно. Вышло не слишком эффектно – ткань все же, еще и ворс. Кошка вон даже глаз не открыла, только дернула хвостом.

– Но ведь выяснил же в конце концов, – заметила я успокаивающе.

– В конце концов, – согласился он зло и одним глотком допил коньяк.

– Странно, – заметила я, самым некультурным образом облизывая пальцы. Идти за салфетками было лень. – Что тесть не попытался сначала договориться с тобой миром. Как-никак родственник.

– Мне пару раз намекали, – сознался он нехотя. – Не Харрел, конечно. Он хитрый лис, побоялся бы выдавать свой интерес.

– А ты?

Эллиот вскинул голову.

– А я сказал, что интересы Империи ставлю превыше всего. Я ведь жизнь на это положил, понимаешь?

В черных углях его глаз тлела тоска.

– Понимаю, – согласилась я тихо.

Отдел этот, со всеми его стратегическими планами и прочими нуждами и был его жизнью. Деньги? Никогда они для Эллиота особого значения не имели. Это же видно. Например, он не стыдится старого автомобиля, как и не гордится новым. Всего лишь использует по мере нужды. Семья? Эллиот сам признался, что не слишком ею занимался. Да и когда? Работа занимала все его время. Она и только она стала смыслом и целью. И, надо признаться, делать ее Эллиот умел получше многих. Но…

– А что потом? – вырвалось у меня, когда я представила долгие-долгие годы, до самой смерти, заполненные одной только работой. – Скажем, на пенсии? Ты ведь когда-нибудь…

– Вряд ли я доживу, – и чудилась в этих словах почти… надежда? – Хотя, знаешь, – он заглянул в пустой бокал, потянулся и налил еще, – иногда мне хочется-таки все бросить. Я ведь отдал службе уже двадцать пять лет. И ты даже не представляешь, как я устал…

– Так уходи. Сейчас самое время.

Сказала и сама же хмыкнула. Представить это не получалось.

– Проигравшим? – вскинулся Эллиот. – Ни за что!

И подбородок упрямо выпятил. Ну кто бы сомневался?

– Значит, ты тестю мешал, – сменила тему я. Хватит уже разговоров о личном, слишком далеко они могут завести. – А Морган? Зачем Харрел прикончил собственного племянника? И, кстати, на того убийцу он не похож.

– Вряд ли он сделал это сам, – теперь Эллиот пил понемногу, скорее смачивал губы. – Скорее опять Дженкинс постарался. Надо бы его тебе показать.

Шустрый малый. И секретарем у Харрела служит, и в начальники Особого отдела, если верить Пат, метит. И саму Пат окучивает. Еще и убийцей на досуге подрабатывает!

– Надо, – согласилась я. – Странно, кстати, что он мне до сих пор на глаза не попадался.

– Харрел отослал его по делам, – напомнил Эллиот, постукивая пальцем по губам. – Подозрительно вовремя. Надо было сопоставить это раньше!

Теперь все и впрямь казалось очевидным. До того же… Попробуй увидеть целое в ворохе кусочков! Задачка та еще.

– А мотив? Зачем Харрелу избавляться от единственного племянника? Пусть даже чужими руками.

– Морган был неисправимым игроком, – напомнил Эллиот, пожав плечами. – Полагаю, Харрелу смертельно надоело выручать его из беды и раз за разом выплачивать его долги.

– Похоже. И подозреваю, что дядю он тоже попытался шантажировать. Помнишь те кристаллы? Наверняка не только Пат умеет подслушивать.

Эллиот кивнул, глядя на огонь.

– Видимо, Морган узнал слишком много, чтобы оставить его в живых. И стал бы очень неудобным свидетелем. Я ведь не единственный нюхач в Империи, как ты понимаешь.

– Поэтому лучше, чтобы за Моргана говорил его труп?

– И за меня, – согласился он. – Думаю, меня с самого начала собирались убрать. А после списать на меня же предыдущие, подозрительно удачные, ограбления складов.

Брать еще один сандвич я передумала. Даже неловко как-то, после таких откровений. Да и аппетит они мне подпортили.

– Интересно, зачем им вообще эти ограбления понадобились? Могли ведь просто прислать оружие.

– Кто-то слишком дотошный мог бы заметить. Военному лобби нужны беспорядки. Бомбисты и рады стараться, но им требовалось снаряжение. Пришлось изыскивать способы его поставить и не вызвать при этом подозрений. А я мешал.

И я. Если Логан поделился с родными своими догадками, что я могла видеть убийство Моргана, а те, в свою очередь, поделились с "союзниками"…

Хотя первым в их списке, конечно, шел Эллиот. Я-то мелкая сошка, без Эллиота мне бы никто не поверил.

– Знаешь, – сказала я с чувством. – Даже странно, что ты умудрился дожить до сих пор!

Эллиот задумчиво улыбнулся.

– Сам удивляюсь. Зато я кое-что понял. Если жизнь дает тебе что-то хорошее – хватай! Завтра этого может не быть.

И я вдруг осознала, что он уже некоторое время назад накрыл ладонью мою руку и нежно перебирает пальцы. А я… не возражаю.

Невинная ласка. Тогда отчего внутри все скрутилось в тугой горячий ком?

Я могла бы отстраниться, когда Эллиот нарочито неторопливо подался вперед. Когда так же, не спеша, коснулся губами моих губ. Когда его ладони легли на талию. Могла бы, но…

Он не настаивал. Не давил. И это вдруг меня обезоружило. Поцелуй с привкусом коньяка ударил в голову, выбил почву из-под ног.

Чтобы отстраниться, пришлось собрать волю в кулак.

– Эллиот, перестань. Мы не должны.

Он не отпустил. Прижался лбом к моему лбу. Сказал глухо:

– Когда ты говоришь об этом своем… муже, – прозвучало с отвращением, – мне хочется его убить.

– А потом я убью тебя. – Пригрозила я, даже почти не шутя.

– Бомбисты обрадуются. Глядишь, и орденом каким-нибудь наградят.

Я вспомнила свою дорогую свекровь и фыркнула.

– Разве что посмертно. Пусти. Нам ведь рано выезжать, я правильно понимаю?

– Рано, – Эллиот все-таки отстранился, разжал руки. – Можно бы прямо сейчас, но нам следует хоть немного поспать.

– Спокойной ночи, – пожелала я, поднимаясь.

И сбежала от греха подальше.

***

Утро было слишком ранним, чтобы считаться добрым.

– Просыпайся, – Эллиот тряхнул меня за плечо. – У тебя пятнадцать минут, чтобы умыться и собраться.

– А завтрак? – я села по постели и зевнула во весь рот.

Сам брюнет был уже полностью одет и даже выбрит.

– Кофе, – он поставил чашку рядом с кроватью. – Перекусим по дороге. Поторопись.

– Ладно, – пробормотала я, нашарив туфли. Тапочками так и не обзавелась. – Сейчас…

Я почти уложилась, опоздав всего на минуту. Эллиот уже ждал у двери, с неизменным портфелем в руках, а через руку переброшено пальто. Кошка с независимым видом сидела у его ног. Стоило двери открыться, как Цыц, задрав хвост, выскочила наружу. Она ринулась прямиком к автомобилю, как будто знала, что мы собираемся ехать. И принялась что-то вынюхивать.

Эллиот захлопнул замок, сбежал по ступенькам и подошел к машине. Потянулся, чтобы открыть багажник. Кошка с яростным: "Мя-я-яу!" вонзила когти в его ногу.

Брюнет дернулся, зашипел. Я остановилась в двух шагах. Не то, чтобы я боялась кошек, но…

Глаза Цыц горели зеленым огнем. Она дрожала всем телом и низко, горлом, урчала.

– Бешенство? – спросила я шепотом.

– Нет, – Эллиот качнул головой, не отрывая взгляда от кошачьих глаз. Повел носом, к чему-то принюхиваясь. Цыц и впрямь почти успокоилась. – Скорее похоже на… Попробуй-ка отпереть авто. Только не всерьез!

Он кинул мне ключи.

Стоило шагнуть вперед, как кошка бросилась наперерез уже мне. Подняла хвост, выгнула спину, сказала мрачно:

– Мя!

Мол, тебя-то мне не особо жаль, но хозяин может пострадать.

Я моргнула. Постойте, как мне такое в голову-то пришло? Снова протянула руку к дверце.

– Мяу! – повторила кошка громче.

И – клянусь! – в глазах ее читался немой вопрос. "Женщина, ты дура?"

Эллиот перехватил мою кисть, сжал.

– Уходим! Цыц, идем.

И широко, размашисто зашагал прочь. Кошка по-собачьи потрусила за нами вслед.

– Что это было? – осмелилась спросить я, когда мы вышли на пристань.

– Бомба, полагаю, – рассеянно отозвался Эллиот. Я поперхнулась, а он обратился к Цыц: – Будь добра, проверь баркас.

Кошка что-то согласно мурлыкнула и одним прыжком взвилась на палубу.

Я поежилась, хохотнула:

– Ты разговариваешь с ней, как с человеком. И, что самое странное, она тебя понимает! Кажется…

– Не кажется, – Эллиот вздохнул, обнял меня за плечи, притянул к себе. Только теперь я осознала, что меня трясет. Бомба?! Значит, если бы не Цыц, от нас уже осталась бы горсть ошметков, художественно разбросанных вокруг?

Эллиот прижал меня к груди, легко погладил спину. И эта простая ласка, оказывается, чудесно успокаивала!

– Цыц досталась мне, можно сказать, по наследству, – сказал он мне в макушку. – Один… рыжий, который проходил по крупному делу, обещал выдать подельников в обмен на клятву, что я лично позабочусь о его кошке.

Серьезно? Что было в голове у того типа? Опилки?

– И как он до такого додумался? – спросила я, украдкой потершись щекой о его грудь.

Эллиот глубоко вздохнул, и ладонь его замерла на моей пояснице.

– Понимал, что вляпался с потрохами. Ему светила казнь, вот и… Он сказал, что это убитая душа его племянницы. Единственная память о сестре. Я думал, суеверие…

Я слышала что-то такое, но тоже, признаюсь, считала предрассудком. Только вот Цыц вела себя слишком разумно для обычного животного. Или?..

– Ты же пошутил? Просто натаскал кошку искать бомбы?

Эллиот фыркнул.

– Даже не надейся. Считай, что это наша с тобой приемная дочь.

Я поперхнулась.

– Боюсь, я недостойна такой чести.

И кошка, выбравшаяся обратно на пристань, громко возмутилась:

– Мяу!

– Кажется, Цыц тоже против, – заметила я, отчего-то развеселившись.

Голова шла кругом. Убитая душа? М-да…

– Прошу, – Эллиот подал мне руку, помогая взойти на палубу. – Полагаю, Цыц не нашла ничего опасного.

– Теперь понятно, почему первой в дом пускают кошку… – пробормотала я и нервно рассмеялась.

***

Баркас мы оставили на городской пристани. И я неохотно, с опаской, ступила на берег. Было страшновато. Неуютно. Я раньше боялась моря? Глупая была. Море – враг по-своему честный. Зато люди…

– Как думаешь, кто подложил бомбу? – спросила я, щурясь от яркого солнца. С обеих сторон его взяли в тиски сизо-черные тучи, но солнце не сдавалось. Светило.

От кого хотели избавиться? От меня? От Эллиота? От нас двоих? Не то, чтобы это хоть что-то решало – погибли бы мы в любом случае оба… даже трое, если считать Цыц. Но вот интересно же!

– Думаю, Харрел. – Ответил Эллиот незамедлительно. Очевидно, тоже думал и гадал. – Пат не способна держать язык за зубами, так что наверняка ему проболталась.

– И он решил избавиться от проблемы одним махом. – Я наклонила голову, пряча лицо в складках шарфа. Солнце солнцем, а ветер ледяной. – Тогда почему бы не взорвать дом? Или не перестрелять нас спящими?

Даже говорить об этом было страшно. Да я теперь не усну!

– На доме отличная защита, мы с Бишопом вместе постарались. На машине такую не удержишь… Я бы оставил тебя где-нибудь в безопасном месте, – сказал он, кажется, извиняясь. – Но дело в том, что…

– Что мне по-прежнему нужно опознать убийцу, – заключила я невесело.

Эллиот неохотно кивнул и взял меня за локоть, словно опасаясь, что от такой перспективы я сбегу.

Я бы, может, и сбежала. Кто бы мне еще это позволил? И что дальше-то? Забиться в дальний угол и притвориться мертвой? Да и совестно оставлять Эллиота воевать в одиночку.

– И не только, – сказал он вполголоса, увлекая меня в какой-то переулок, где курили подозрительные типы.

При нашем появлении типы переглянулись, сплюнули сквозь зубы и ретировались. Не пожелали с брюнетами связываться. Хорошая штука – репутация!

– Где-то здесь… – Эллиот покрутил головой. – А! Вот.

И уверенно направился к старенькому седану, настолько неприметному, что даже в доках на него никто не позарился бы. Или слабеньких защитных чар хватало, чтобы отпугнуть самых наглых? Насчет чар – догадка, разумеется. Просто не верится, что Эллиот мог положиться на случай… и на порядочность местных жителей, что и вовсе наивно.

– Очередной запасной вариант? – хмыкнула я.

Эллиот покосился на меня и неожиданно улыбнулся.

– Кто бы говорил!

– Так какой у нас план? – поинтересовалась я, устраиваясь на пассажирском сиденье. Было оно пыльным, потрепанным, дешевая кожа потрескалась и вытерлась, но почему-то казалась теплой. И впрямь магия?

Зная Эллиота, можно не сомневаться, что план есть. Скорее даже несколько планов, на случай всевозможных поворотов. И как раз это, не скрываю, мне в Эллиоте импонировало.

– Простой, – он умостился на месте водителя, коснулся приборной панели. Мотор завелся неожиданно легко, как для такой развалюхи. – Подкараулим Дженкинса возле дома, ты на него взглянешь…

Цыц выбралась у него из-за пазухи и нагло спрыгнула мне на колени.

– И долго придется караулить? – я осмелела настолько, что почесала Цыц за ухом. Ухом она дернула, однако ласку стерпела. Надо будет ей ветчины купить и еще каких-нибудь деликатесов. Заслужила.

Эллиот взглянул на часы.

– Не больше двух часов. Мне совершенно случайно стало известно, что сегодня у Харрела большой эфир на радио. А на такие мероприятия он обязательно берет секретаря.

Совершенно случайно? Ну-ну.

– Похвальная предусмотрительность. Только… Думаешь, они нас не заметят?

– Я знаю Харрела. На такое, – Эллиот похлопал авто по приборной панели, как скакуна по крупу, – он и не взглянет.

Будем надеяться.

***

Одного Эллиот не учел. Быть может, министр и впрямь обывателей не видел в упор, зато остальным мы наверняка мозолили глаза. В таком шикарном районе – и такая непритязательная машина? Подозрительно!

Или просто выбора не было? В любом случае, менять что-то было поздно. Эллиот только и сумел, что припарковаться в переулке, скрытом от посторонних глаз высаженными вдоль улицы елями.

Он напряженно смотрел вперед, машинально постукивая пальцами по рулю. Я тоже всматривалась, стараясь не пропустить момент. Едва ли Харрел с Дженкинсом изволят топтаться у ворот, только бы дать нам возможность хорошенько их разглядеть.

Небо совсем потемнело, набрякло, грозя вот-вот пролиться дождем. Упали первые тяжелые капли, а министр с секретарем все не выходили. С моря надвигался туман, и с каждой минутой видимость ухудшалась.

– Надо было прихватить бинокль! – с досадой сказала я, потирая глаза.

Учту на будущее. Засады уже входили у нас в привычку, пора задуматься, как обустроить их с комфортом.

– Надо, – согласился Эллиот, разминая плечи. – И что-нибудь перекусить…

Он осекся, когда в дверцу со стороны водителя постучали.

Я вздрогнула. Бежать? Как же не вовремя!

Эллиот, наоборот, застыл. Только руки на руле напряглись. Медленно повернул голову, приспустил боковое стекло.

– Да, офицер?

При виде брюнета полицейский разом подобрался. Подтянул живот, выпятил грудь с медной бляхой, козырнул. Пожилой служака, лицо открытое и честное, форма в идеальном порядке. Кого попало в такой район не поставят.

– Простите, сэр! Сержант Ларссон. Извините, что вынужден вас побеспокоить.

Эллиота он, кажется, не узнал.

– Слушаю вас, сержант.

На тот случай, если сержант примется расспрашивать, что мы тут делаем, Эллиот сделал надменное лицо. Из автомобиля он выйти, конечно, не соизволил. Еще чего не хватало!

– Простите, сэр, – еще раз извинился сержант. Не подобострастно, но предупредительно. Мало ли, что у этих брюнетов на уме? Лучше умаслить. – Вы не видели тут болонку?

– Что? – моргнул Эллиот, а я вовсе приоткрыла рот. – Какую еще болонку?

– Беленькую, с черным ухом, – сержант таращил оловянные глаза. – Мальчика. И на шее бантик. Голубой.

– Додо! – всхлипнул женский голос откуда-то сзади. – Где же ты, мой милый?

Вторая женщина, помоложе, устало попросила:

– Мама, пойдем домой. Ты устала и замерзла. Полиция найдет твоего Додо, я уверена.

– Но Додо испугается! – не соглашалась женщина. Видно ее было плохо, зато голос разносился на весь переулок. – Он у меня такой чувствительный, бедняжка!

И всхлипнула.

– Так видели, сэр? – осведомился полицейский с тоской.

Я ему даже посочувствовала. В таком районе, конечно, невелик риск ввязаться в поножовщину, зато нужно суметь потрафить капризным дамочкам. И еще вопрос, что лучше!

– Нет, – отмахнулся Эллиот нетерпеливо, потому что в особняке что-то явно происходило.

А полицейский своей широкой спиной это происходящее заслонил!

– Может, все-таки припомните? – не отставал настырный сержант. Кажется, хозяйка болонки пугала его больше, чем Эллиот.

Еще и дамочка решила, видимо, что Додо от нее прячут. Рванулась из рук дочери, бедром отпихнула покачнувшегося сержанта. Тот, хоть и высокий, и статный, против слабой женщины оказался бессилен. Впрочем, женщина эта была таких гренадерских пропорций, что шансов у полицейского был мизер.

– Помогите! – взмолилась она, прижимая руки к внушительной груди. – Мой Додо! Ой, какой котик…

Цыц встряхнулась и благоразумно перебралась на заднее сиденье.

– Чем же я вам помогу? – рассердился Эллиот. – Не видели мы вашу собачку.

Дама все не отставала, что-то бормотала про то, что ее Додо – такой проказник, такой шалунишка. Чуть только почует даму, кхм, в охоте, и айда за ней. Об этом хозяйка сообщила, понизив голос и очаровательно порозовев. И, сдается мне, она уже не столько тревожилась о собачке, сколько кокетничала с кавалером!

К особняку тем временем подкатил лимузин. Водитель распахнул дверцу, открыл зонт. Надо что-то делать. Уйдут же!

– Мистер Эллиот, – я дернула его за рукав. – Вы ведь нюхач. Можете… унюхать песика?

Он сверкнул глазами и стряхнул мою руку.

– Мисс… Бэйн, – кажется, от злости он не сразу вспомнил мой псевдоним. – Вы за кого меня принимаете? За служебную собаку?

– Пожалуйста, – я сделала страшные глаза и заканючила: – Что вам стоит? А я пока тут подожду…

Он наконец сообразил. Выскочил из машины, хлопнул дверцей, ухватил хозяйку болонки за плечо и куда-то поволок, оставив меня невозбранно наслаждаться видом.

Вот тяжелые двери особняка распахнулись, выпуская министра, над которым лакей держал зонт. Второму брюнету, лет тридцати – высокому, смазливому и какому-то… прилизанному, что ли? – приходилось справляться самому. Зрение вдруг обострилось, и картину эту я увидела в мельчайших деталях. Пальцы – тонкие, нежные, с массивной печаткой на указательном пальце – сжали изогнутую ручку зонта. Полные губы чуть заметно улыбались, но улыбка эта казалась злой. Безупречный профиль. Высокий лоб. Темные густые волосы. Родинка возле чуточку оттопыренного уха.

Министр что-то ему сказал, и секретарь вскинул голову, придержав рукой шляпу…

Эллиот вернулся минут через десять, когда важный лимузин давно укатил по не менее важным министерским делам.

– И? – бросил он повелительно.

Я не удержалась:

– Надеюсь, с Додо все в порядке?

Крылья носа Эллиота раздулись, однако он сдержался. Сообщил сухо:

– Додо возвращен в заботливые руки хозяйки, хотя всячески этому противился. Так что?..

– Он, – вдохнула я. – Точно.

Эллиот потянулся, хрустнул пальцами. Улыбнулся плотоядно.

– Отлично.

– И что дальше? Собираешься лично открутить ему голову?

– Вот еще, – Эллиот отмахнулся. – Это не моя забота, пусть с ним разбирается Марш.

– Думаешь, докажет? – усомнилась я.

Никаких улик ведь по-прежнему нет. Только мое – сомнительное с точки зрения закона – свидетельство. Видела я Дженкинса ночью, в темноте, к тому же тогда лил дождь. И какой суд мне поверит? Даже если он будет беспристрастным, что весьма сомнительно. Как-никак, речь о личном секретаре министра!

Эллиот скривил губы.

– Марш приложит все усилия, чтобы избавиться от соперника.

– Кажется, лучше ему пока не говорить, что Патрисия дала Дженкинсу отставку.