Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 243 (всего у книги 336 страниц)

– Хочешь выдать его за поверенного покойного Экройда? – тут же сообразил Бенни. Котелок у него варит!

Идея проста, как мычание. И правильно – на что-то заковыристое времени нет. Вдова в присутствии душеприказчика изымает из сейфа сбережения. А что "душеприказчик" заодно пошарит кое-где еще… так ведь тоже в своем сейфе, не в чужих!

Свекор на месте не усидел. Вскочил, прошелся вокруг Эллиота, оценивая того, как барана на рынке. Поцокал языком и сказал с сожалением:

– Не выйдет. Не похожи вы на юриста, уж извините. Но… – он поднял руку, останавливая возражения, и улыбнулся хитро. – Могу сделать из вас налогового инспектора. Вид у вас… соответствующий.

Приосанился. И щеки важно надул. И нос задрал.

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Все-таки дразнить брюнета – это как играть с огнем. Опасно, но так увлекательно!

Эллиот вспыхнул. Сжал пальцы в кулак.

– Что же, вам виднее, – процедил он так, словно давился каждым словом. – Только, миссис Керрик, не могли бы вы расшифровать свой план? Не уверен, что всецело его уяснил.

О как кучеряво! Бесится? Ничего, ему полезно.

– Разве непонятно? – очень хотелось рассмеяться, и держалась я из последних сил. – Налоговый инспектор настоял на своем присутствии при вскрытии сейфа, чтобы лично проконтролировать сумму наследства.

– А то наличные штука такая… Вдруг в подсчетах нолик потеряется? – поддакнул свекор, кажется, от души наслаждаясь представлением. И редкой возможностью безнаказанно щелкнуть брюнета по аристократическому носу.

– Мы вместе спустимся в банковское хранилище, достанем деньги из сейфа и начнем их пересчитывать…

– Медленно и тщательно! – воздел палец Бенни. Глаза его смеялись.

Я кивком его поблагодарила.

– Ключей нет. Однако вы, полагаю, справитесь.

Был у меня знакомый взломщик с таким же талантом. Послабее Эллиота, разумеется – куда ему до чистокровных – но сейфы щелкал, как орешки.

Брюнет отчего-то насупился. Что ему опять не нравится, а? Не наигрался? Так хочется ворваться в банк и устроить "пиф-паф"? Скоро внуки пойдут, а туда же.

– Странно, – процедил Эллиот, – что вы тоже держите деньги в "Рэдфорд индастриал банк". Удивительное совпадение!

– Ну-у-у, – протянула я, усмехаясь. – По правде говоря, никаких совпадений.

Эллиот напрягся еще больше.

– М-да?

Глаза его стали холодны, как позапрошлогодний минтай, забытый на дне морозильной камеры. Он что же, решил, что это я специально по его душу? Вот это самоуверенность!

Свекор подмигнул мне и принялся рыться в столе.

– Расслабьтесь, мистер Эллиот, – посоветовала я с улыбкой и ногу на ногу закинула. Одернула юбку. – У нас с Алом такие сейфы во многих столичных банках.

Брюнет замер. Переспросил недоверчиво:

– Серьезно?

Осталось только руками развести.

Я ведь говорила, что не люблю складывать все яйца в одну корзину? Ну и вот.

***

За час до закрытия в "Рэдфорд индастриал банк", что на Двадцать пятой авеню, явилась скорбная процессия.

Вдова во всем черном то и дело подносила к глазам платочек и тоненько всхлипывала. Почтенному душеприказчику приходилось поддерживать ее под локоть. С видом великомученика он бормотал какие-то утешительные банальности и явно не чаял поскорее исполнить печальный долг. Следом важно вышагивал тучный господин в мешковатом костюме. Судя по выражению его лица, у бедняги случилось разлитие желчи. Хотя те, кому приходится считать чужие деньги, частенько страдают таким недугом.

– Прошу за мной, – с должной грустью на лице пригласил клерк, скрупулёзно удостоверившись, что перед ним и впрямь Юджиния Экройд. Даже отпечатки пальцев сверил, для чего "миссис Экройд" пришлось снимать кружевные черные перчатки.

Ее спутники такого внимания не удостоились. Клерк только бегло взглянул на предъявленные документы и кивнул.

Миссис Экройд с компанией спустились в хранилище. Воздух там был затхлым – безопасность превыше всего! – и, похоже, где-то под полом недавно сдохла мышь. Налоговый инспектор зажал нос пальцами и прогнусавил что-то явно неодобрительное. Смуглая физиономия его заметно позеленела.

– Простите, крыс травили, – развел руками клерк и робко улыбнулся вдове, чье заплаканное (а как иначе?) лицо пряталось под густой вуалью.

Уходить он не торопился, и драгоценные минуты утекали сквозь пальцы.

– Спасибо… вам… – выдавила вдова, всхлипнув. – Можно… воды?

И руку ко рту прижала. Может, в положении?

– Да-да, конечно! – мелко закивал клерк и наконец умчался…

Стоило ему скрыться, я содрала с лица проклятую тряпку и жадно задышала ртом. Прошипела:

– Быстрее!

Пульс колотился, устоять на месте было почти невозможно. Но ведь не может степенная вдова приплясывать на месте? Приходилось терпеть.

Непривычно бледный Эллиот лишь плечом дернул. Он и так торопливо осматривался, прижимая к носу платок. Цапнул меня за руку, прошипел на ухо:

– Четверть часа.

Голос его из-за ватных шариков за щеками звучал чуть невнятно. И движения чересчур порывисты для такого толстяка… Главное, чтобы поролоновые вкладыши не выскользнули в самый неподходящий момент.

Бенни похлопал Эллиота по спине и жестом показал, что берется потянуть время…

Стоило раздаться на лестнице торопливым шагам, как Бенни громко загнусавил что-то про моих "пасынков" и про раздел долей наследства.

Когда я, тихо поблагодарив, взяла стакан, поверенный вперил взор в переминающегося с ноги на ногу клерка и сказал недовольно:

– Нам с моей клиенткой нужно кое-что обсудить… наедине. Надеюсь, вы знаете, что такое адвокатская тайна?..

И многозначительно так подбросил на ладони ключ. Клерк поперхнулся, сообразив наконец, что может получить выволочку за навязчивость. Вдруг вдова рассердится и передумает хранить деньги в этом банке?

– Да-да, – закивал он. – Простите.

И наконец ушел. Аллилуйя!..

***

Из банка мы вышли так же, гуськом. Я обеими руками прижимала к груди туго набитый портфель, Бенни держался за моим плечом, а показательно хмурый Эллиот семенил позади. Сглазила-таки! Одна из наскоро закрепленных подкладок съехала, так что брюнету приходилось передвигаться мелкими шажками. Хотя так даже лучше, достовернее.

Мы погрузились в роскошный кадиллак Бенни. Свекор свою машину холил и лелеял, хоть и редко выводил из гаража. В его неблагополучном районе от такой через полчаса только колеса останутся, а еще через пять минут и их сопрут. Зато само обладание серебристой красавицей последней модели грело душу Бенни.

– Я не хочу знать, что там, – предупредил он, поглядев в зеркало заднего вида. – Как говорится, меньше знаешь… Хе-хе. Скажите только, где вас высадить?

– Разумно, – согласился Эллиот медленно. – Мы оставили машину возле вашего офиса. Надеюсь, на нее никто не позарился.

А меня еще потряхивало. Нервный смех и какая-то бесшабашная радость клокотали в груди. Мы сделали это!..

Бенни высадил нас в переулке и укатил, обдав напоследок Эллиота веером брызг из лужи. Как дитя малое, честное слово!

Эллиот промолчал, только недобро глянул вслед и принялся отряхивать пальто.

– Держи, – я торопливо протянула ему портфель, казалось, обжигавший руки.

Впрочем, почему "казалось"? Внутри такой напалм, что половину Империи разнесет! А на вид – ничего особенного. Потрепанная коричневая кожа, окованные медью уголки, внизу большая царапина, оторванная ручка небрежно пришита суровой ниткой.

Пальцы рефлекторно сжались. Еще выхватит кто-нибудь, в этом районе бывает… Хотя такому бедолаге Эллиот лично голову оторвет.

Он и на меня-то смотрел как-то пристально, недобро. Я настойчивей сунула ему портфель. Да бери же!

Эллиот наконец отмер, шагнул вперед. Сграбастал меня в объятия, рассмеялся. Закружил. Я только охнула, чуть не выронив свою взрывоопасную ношу. А вдруг сдетонирует?

– Перестань! – выкрикнула я, потому что он все никак не унимался. Хохотал и кружил. Кружил и хохотал. Стукнуть его портфелем, что ли?

Послушался. Остановился. Прижал крепче.

– Знаешь, – сказал глухо, придушенно как будто. – Я не верил, что получится.

Подумаешь. Я тоже не верила. Слишком я благоразумна для таких авантюр. Или считала себя такой?

– Жить захочешь… – пошутила я нервно. Слишком жадно он на меня смотрел.

На драгоценные свои бумаги, зажатые между нами, Эллиот вовсе внимания не обращал. А они, между прочим, пребольно впивались мне в живот.

– Именно. Я ведь с жизнью уже почти распрощался, хоть и не собирался сдаваться без боя.

От его спокойного тона – и от того, что он не прятал глаз – стало не по себе. И от ладоней на талии. Прикосновение чувствовалось неожиданно остро. Будоражило. Как будто мне вновь семнадцать, и это мое первое свидание.

– Все хорошо, что хорошо заканчивается, – выдала я глубокомысленно.

Да я сегодня прямо кладезь банальностей.

Могла не стараться, Эллиот все равно пропустил мимо ушей. Наклонился. Я едва успела высвободить руку и прижать пальцы к его рту.

– Не надо, – попросила тихо. – Не усложняй.

– Знаешь, – губы Эллиота щекотали мою кожу. – Когда я думал, что… Словом, никак не мог решить, отправить тебя подальше, чтобы не задело, или…

– Или?..

Взгляд Эллиота был более чем откровенен.

– Не терять времени.

– Не надо, – повторила я, но словам моим недоставало уверенности.

Он перехватил мою руку. Поцеловал ладонь, не отрывая от меня темного гипнотического взгляда.

– Скажи, что ты этого не хочешь.

Солгать? Нюхачу? Ха.

– Хочу, – какой смысл скрывать, если пальцы зудят от желания коснуться? Не слепой же он. – Но у меня есть муж, Эллиот. Тема закрыта.

Сдается мне, я его не убедила. И все-таки он подчинился. Разжал руки. Отступил на шаг.

– Хорошо. – Выговорил, отвернувшись. Руки в карманы сунул.

А я стояла дура-дурой, прижимая к груди проклятый портфель. Эллиот о нем как будто позабыл. Может, там нет никакого компромата? Может, бумаги в сейфе для отвода глаз, а настоящие архивы где-нибудь еще? Но стал бы тогда Эллиот так рисковать? Вряд ли.

– Забери это. Пожалуйста. – И губы пересохшие облизнула. Это от волнения… Хотя кому я вру?

Эллиот наконец – ура! – взял у меня портфель.

– Можешь помочь кое в чем еще?

– Могу, – согласилась я с готовностью.

Эллиот усмехнулся криво, кажется, понимая мои растрепанные чувства.

– Нужно снять квартиру с хорошим видом на банк.

– Ты?..

Он кивнул, не дослушав.

– Надо кое-что проверить. Я тут прикинул, кто мог догадаться…

– Хочешь устроить ловушку? – поняла я.

Эллиот улыбнулся так хищно, что предателю я… Не то, чтобы посочувствовала – как-то не расположена я таким сочувствовать – но, определенно, не завидовала.

– Мне нужно кое-куда позвонить, а ты пройдись по округе, хорошо? Только лучше, – выразительный взгляд на мой несколько помятый вдовий наряд, – сменить одежду на что-то менее… запоминающееся.

Как скажете, мистер Эллиот. Как скажете.

***

В кафе, где мы условились встретиться, я появилась три часа спустя. Эллиот умаялся ждать. Когда я вошла, он как раз смотрел на часы и одновременно подносил ко рту чашку.

Обернулся. Замер, не замечая, что кофе тонкой струйкой льется на стол.

И смешно, и приятно от этой его реакции. Наряд был… вызывающим. Настолько, что даже надеть неловко. Никогда я такого не носила, да и когда бы мне такое носить? Скромной секретарше черного атласа, расшитого черным же стеклярусом, не полагалось. И длинной бахромы на юбке, при каждом движении приоткрывающей колени. И шелковых чулок. Крупного алого цветка на плече. Помады в тон. И этих вот коготков, окрашенных красным. С такими ведь невозможно что печатать, что возиться за стойкой.

Замужней женщине – тем более хозяйке "Бутылки" – такие платья не годились тем более. Зачем провоцировать?

А ведь провоцировала. Эллиот поднялся мне навстречу, не отрывая глаз. Кашлянул, не замечая официанта, который метнулся сменить испорченную скатерть.

– Я… впечатлен, – выговорил Эллиот с заминкой. – Отлично выглядишь, но…

– С чего такие перемены? – договорила я, улыбаясь, и позволила себя усадить. – Я присмотрела комнату. Там такое, – провела рукой по гладкому боку платья, – будет уместно. И уже внесла аванс. Ночи нам хватит?

И только по его изменившемуся, разом потемневшему взгляду поняла, что ляпнула.

– Не дразни меня, – попросил Эллиот тихо. И пальцы переплел, будто пытаясь… сдержаться?

– Не думала даже, – дернула плечом я. – Пойдем?

– Сначала поешь, – напомнил он.

Заботливый.

– Я не голодна.

Чистая правда, между прочим. В салоне красоты меня не только напоили отличным кофе, но и накормили. Мол, красивой женщине неприлично при кавалере что жевать, что бурчать голодным животом. Спорить я не стала. Зачем?

– Тогда идем, – Эллиот расплатился и взял меня под локоть. Улыбнулся хищно. – Нас ждет бурная ночь.

Кхм. Не переборщила ли я с платьем?..

***

– Ты издеваешься, – констатировал Эллиот, когда я привела его к старому дому с табличкой: "Сдаются квартиры. Почасово, посуточно".

– Ничуть, – открестилась я. Разве что самую малость. Люблю я, оказывается, играть с огнем. – Зато посмотри, какой вид!

И рукой повела жестом экскурсовода. Обзор и впрямь открывался превосходный. Банк через дорогу, и с третьего этажа – лично проверила! – видны оба входа. То, что доктор прописал.

– Отличный вид, – согласился Эллиот хрипловато. Только смотрел отчего-то на мою грудь, за что и заработал тычок локтем под ребра.

Я помахала в воздухе ключами.

– Заходим?

Эллиот вздохнул, отобрал у меня связку и сунул в замок.

Лифта в этой развалюхе не было, консьержа тоже. Повезло. Обвинить нас, конечно, не в чем. Наблюдать за банком – не преступление. Однако лучше все-таки не светиться.

Квартира скромная – комната с ванной, но опрятная… Была.

Я щелкнула выключателем и замерла на пороге.

Нет, опрятности меньше не стало. Ни куч мусора, ни пыли. Ни того пошловатого глянца, что часто бывает в таких местах. Зеркал там во весь потолок, или красных диванов, или развратных картин.

А вот свечи на столике, бутылка шампанского в ведерке со льдом, ваза с фруктами и букет роз были неожиданностью. Неприятной.

Не договаривайся я обо всем сама, решила бы, что тут Эллиот руку приложил.

Он шагнул вперед, взял со стола премилую открытку сердечком, перевернул и прочитал с выражением:

– Надеемся, вам у нас понравится. Желаем хорошо провести время!

Я отвела взгляд. Не зря хозяйка так сладко улыбалась. И цену немалую заломила не просто так…

– Видимо, это входит в оплату, – я поправила цветок на плече. – Что?.. Да, тут снимают любовные гнездышки. А как еще прийти в такое место с брюнетом, чтобы не вызвать подозрений?

– Не оправдывайся. – Голос Эллиота был мягок, зато пальцы, что легли на мою щеку, тверды. С шершавыми валиками мозолей. С чуть потрескавшейся кожей. А прикосновение – нежное.

– Даже не думала.

И все-таки чувствовала я себя… неловко.

Его пальцы скользнули по скуле, зарылись в пряди на затылке. Погладили.

– Ш-ш-ш. Меня все устраивает, даже более чем. Кстати, не стоит разочаровывать наших добрых хозяев, как думаешь?

– Думаю, – я заставила себя отстраниться, – мы тут не за этим.

– Не за этим, – согласился Эллиот с видимым сожалением. Глаза его блестели, как хороший уголь на изломе. – Но ведь нужно создать впечатление, что у нас романтическое свидание? Для сторонних наблюдателей.

Ну, если для сторонних наблюдателей…

Видя мои колебания, Эллиот добил:

– У меня сегодня день рождения, помнишь? Отпразднуем?

Отказаться я не то, чтобы не могла – попробовал бы он заставить! – но… В конце концов, это ведь малость! Просто бокал шампанского. Просто клубника и шоколад. Чего смущаться?

Только сидеть пришлось на постели, иной мебели в комнате не было. Напротив, небрежно подогнув ногу, устроился Эллиот. Вот уж кому смущение неведомо. Сомневаюсь, что он и слово-то такое знает.

– Разве нам не нужно следить за банком? – осведомилась я, когда он откупорил бутылку и преподнес мне наполненный бокал. И блюдо с клубникой пододвинул. Только перенюхал все предварительно. Доверяй, но проверяй? Уважаю.

Портфель свой он пристроил у кровати, я то и дело цеплялась за него взглядом. Интересно, что Эллиот сделает с ним дальше? И как жаль, что мы не увидим лиц типов, которые завтра вскроют его сейф!

– Рано, – ответил он преспокойно. – Только девять вечера. Мисс Торнтон я назвал полночь, а Маршу четыре утра.

В золотистом свете свечей лицо его казалось отлитым из бронзы. И весь он походил на какого-нибудь старинного идола, по недоразумению ли, шутки ли ради обряженного во вполне современный пиджак. И рубашек белоснежных, кажется, древние божки не носили. И галстуков. И брюк с отглаженными стрелками. И даже ботинок из тонкой перфорированной кожи. Очень современный вышел божок. Небось, и питается не девственницами. Хотя сердца врагов, полагаю, уважает. Сырыми.

– О чем ты думаешь? – вдруг спросил он, похоже, со вполне искренним интересом.

– О ерунде, – созналась я и волосами тряхнула. Хватит! – Значит, двое? А если никто не появится?

План, опять же, прост. Именно такие, по моему опыту, и срабатывают. Назвать разным подозреваемым разное время и место, а после ждать поклевки.

– Значит, случайность. Только не верю я в такие случайности. Не мог мой… противник просто догадаться.

– Противник? – переспросила я, пригубив шампанское.

Сдается мне, для Эллиота этот загадочный тип уже обрел имя. Или даже имена. Слишком невероятно, что это все мог бы провернуть кто-то один. Разве что лично император, но уж ему-то так напрягаться ни к чему.

– Не хочу говорить заранее, – он запрокинул голову, крутя в пальцах тонкий бокал. – Давай о чем-то другом?

Как-то не вели мы раньше отвлеченных бесед. Больше о расследовании и обо всем, что связано с ним. Высокопоставленному брюнету и скромной шатенке сложновато найти общие темы. Разве что наказание за контрабанду еще обсудить, но что-то не хочется.

Хотя, если подумать… Если подумать, то с Эллиотом я разговаривала куда больше, чем с Алом. Муж мне достался молчун, каких поискать. Он больше слушать привык, а я не из тех, кто любит произносить длинные монологи.

– О чем? – я попробовала клубнику.

М-м-м, а вкусно. И это в ноябре! Подозреваю, что эти крупные сладкие ягоды вышли как раз с фермы блондинов. Другим, конечно, тоже урожай в такое неподходящее время получить по силам. Вот только будет он водянистым и напрочь лишенным вкуса и аромата. А эта клубника словно напоена жарким июньским солнцем.

– О тебе? – предложил Эллиот легко. На подушки откинулся и голову рукой подпер. – Например, о чем ты мечтаешь?

Э, нет. Так мы не договаривались.

– Давай лучше о расследовании, – не согласилась я. – Ничего интересного в моих мечтах нет, уж поверь. Дом в тихом городке, муж, дети…

Эллиот помрачнел, выпрямился. Не по вкусу? Сам виноват.

Брюнет отложил надкушенную ягоду к горке хвостиков – потрафила ему хозяйка с угощением – поднялся и отошел к окну. Чуть отодвинул гардину, всмотрелся в темноту за окном, густо расцвеченную городскими огнями.

– Я о семье не мечтал. Это был лишь один из пунктов плана, который надлежало исполнить. Дети, не менее двух. И обязательно сын.

Пальцы его сжались с такой силой, что карниз затрещал. Видимо, Эллиот вспомнил о сцене, которую закатил тот самый сын.

Нестерпимо хотелось подойти. Погладить напряженную спину. Шепнуть что-нибудь утешительное… Нельзя.

Я сжевала кусочек шоколада, не чувствуя вкуса. Запила шампанским и все-таки спросила:

– А о чем тогда мечтал?

– О карьере. Я был младшим в роду, у которого из всех богатств остались лишь имя да неразбавленная кровь. Мне повезло, достался сильный дар. Это открывало передо мной двери… в теории.

– На практике все не так просто?

Эллиот разговаривал как будто с фонарем за окном:

– Оказалось, что все хлебные места давно поделены. И что никто не хочет терять деньги или власть.

Знакомо.

– Но ты ведь справился.

Начальник Особого отдела – должность весьма значительная. Вряд ли на нее не нашлось других желающих.

Эллиот пожал плечами.

– Работать тоже кому-то надо. А избалованные сынки богатых отцов работать не приучены… – Он вдруг замер. Напрягся так, что на шее проступили жилы. Выдохнул: – Есть!

Меня как пружиной подкинуло. Поспешно отставила бокал, подобралась к Эллиоту ближе, выглянула из-за плеча.

Улица казалась спокойной. Пустынной даже. Банк в такой час, конечно, закрыт, парикмахерская рядом тоже. Только круглосуточный магазин на углу сверкает огнями. Несколько автомобилей припарковано под окнами. Какой-то старик прогуливается со здоровенной мохнатой собакой на поводке.

– Уверен?

– Уж поверь, – уголок его рта приподнялся. – В таких делах я разбираюсь…

Куда лучше меня? Даже не сомневаюсь. Я больше кого-то с кем-то свести, а там пусть сами договариваются – что, у кого и как.

– Кто?..

– Мисс Торнтон, – процедил Эллиот, и тон у него был… тусклый. Как будто он только что похоронил любимую тетушку. – Но почему? Она ведь без меня вылетит с работы.

Пожалуй, я могла бы ему сказать. Про чувства стареющей женщины к своему великолепному начальнику. Про понимание, что многое не сбылось – и уже не сбудется. Про обиду, что променял ее, преданную, на молодую и красивую. Только зачем? Легче ему от этого не станет.

– А о чем ты ее попросил?

И отступила на шаг, вдруг осознав, что прижимаюсь грудью к его плечу. Хотя теперь-то Эллиота шашни занимали мало. Не до того стало.

– Оставить машину у черного входа, якобы для бегства. Вон ту, белую, она оформлена на подставное лицо.

Он указал на припаркованное поодаль авто. Тон ровный, но желваки на скулах перекатываются, доказывая, что ему отнюдь не все равно.

Я всмотрелась в ослепительно-белую машину с блестящей фигуркой на капоте, как будто специально созданную, чтобы мозолить глаза. Следить за такой – одно удовольствие. То ли дело вторая, черная, которая почти растворилась в сумерках. Может, там нет никого?

– Уверен? – повторила я, осторожно выглядывая из-за гардины с другой стороны.

Хотя вряд ли люди в засаде – если они там, конечно, есть – глазеют на окна. Они-то пребывают в счастливом заблуждении, кто здесь охотник, а кто дичь.

– Ставлю на кон свой нос, – Эллиот коснулся главного сокровища нюхача, – что эти вот, – кивок на черный седан, – караулят. Присмотрись.

И впрямь, в этот самый момент внутри сверкнул и погас огонек. Спичка? Зажигалка? Кажется, кое-кто уверен, что времени еще вдосталь, можно покурить, чтобы его скоротать.

– Пари не принимается. – Я все-таки задернула штору. – Что дальше?

Эллиот оглянулся на едва смятую постель. В глазах его мелькнуло и пропало сожаление. Кажется, кое у кого были более приятные планы на эту ночь.

– Мы выяснили, что требовалось. Не возражаешь, если еще заскочим кое-куда?

***

"Кое-куда" оказалось респектабельным районом, застроенным одно– и двухэтажными особнячками. Милые, почти кукольные домики утопали в садах, и даже в ноябре лужайки все еще зеленели под нескончаемым дождем. Благо, фонари тут светили исправно, ни одного разбитого на всю улицу. Так что видно все было, как днем.

Эллиот остановил машину в стороне.

– Пойдешь со мной или?..

– Пойду, – решила я, не дослушав.

Это давно перестало быть личным делом Эллиота. И к его врагам у меня появились собственные счёты. Да и не хотелось оставаться одной, пусть даже на четверть часа. В этой игре слишком высокие ставки.

Я несла портфель, который Эллиот побоялся бросать в машине. И правильно сделал, кстати.

– Позвони ты, – велел он, отступив в тень.

Наверное, брюнеты были ночными хищниками. Иначе почему они так ловко прячутся в темноте?

Я кивнула. Дорогому начальнику секретарша точно не откроет. Не самоубийца же она, в самом деле. Зато меня может и впустить. Иначе придется выбивать дверь. Эллиота это не остановит, конечно, но к чему лишний шум?

Щелкнула задвижка. Дверь приоткрылась на толстую цепочку.

Мисс Торнтон куталась в теплый клетчатый халат, по виду мужской, и щурилась подслеповато. Очки она не надела. А в руке – полупустая чашка какао. Угрызениями совести и не пахнет. Только ванилью да горячим молоком.

При виде меня она удивилась:

– Мисс Бэйн? Что вы…

– Можно мне войти?

И вперед шагнула, как бы тесня. Напор и еще раз напор, пока жертва не одумалась.

Но и мисс Торнтон не вчера родилась. Поплотнее запахнула халат, покачала головой, отставила чашку.

– Говорите тут.

– Не боитесь, что соседи узнают лишнее? – снова попробовала надавить я.

В серых глазах секретарши мелькнула настороженность. А в руке – вороненый ствол револьвера.

Я отступила на шаг. Мало ли, что у нее на уме? Вдруг начнет палить?

– Кто вас сюда прислал? – она ткнула в мою сторону револьвером. – Говорите!

– Я, – отозвалась темнота голосом Эллиота, и брюнет шагнул в островок теплого света. Посоветовал устало: – Мисс Торнтон, не позорьтесь.

Ему что оружие, что цепочка эта – на один зуб. Или на один глаз? Как правильно? Тьфу, и втемяшится же в голову!

Мисс Торнтон разжала пальцы, и револьвер упал с глухим стуком. Кто же так с оружием обращается?!

Она отперла дверь, бросила:

– Проходите. Надеюсь, вы не намерены убивать меня прямо в прихожей?

Вины она, кажется, не испытывала вовсе. Взвесила выгоды и риски, оценила, приняла решение. Просчиталась? Случается.

– Убивать? – удивился Эллиот почти искренне. – Хорошего же вы обо мне мнения.

И ноги о половичок старательно вытер.

– Конечно, мистер Эллиот. Я лучше многих знаю, как вы злопамятны.

Он нахмурился. Не стоило ей дразнить гусей. С другой стороны, что уже терять?

– Пожалуй, мы останемся тут, – решил он вдруг и оперся плечом о массивную напольную вешалку.

Видимо, гостеприимство мисс Торнтон ему претило.

Она переступила ногами в мужских же, большого размера, тапках – а в туфлях на каблуках ее ступни не выглядели такими уж крупными! – и руки скрестила на груди. Без косметики лицо ее выглядело совсем уж невзрачным.

– Что вам от меня нужно, мистер Эллиот? Раз уж не…

И бросила выразительный взгляд на револьвер, валяющийся на стойке для обуви. Я осторожно подняла его, осмотрела, хмыкнула.

– Не заряжен, – объяснила Эллиоту.

Он кивнул.

– Всего лишь несколько ответов.

– Спрашивайте, – дозволила она ровным тоном.

– Почему?.. – Эллиот не договорил. Зубы стиснул. Надо же, как его зацепило.

Мисс Торнтон потерла шею с выпирающим зобом. А лунки ногтей синеватые, и губы кажутся чересчур уж бледными, почти сизыми. Тоже проблемы с сердцем? Вредная у них, в Отделе, работа!

– Ничего личного, мистер Эллиот. – А взгляд все-таки отвела. – Мне пообещали деньги, много денег. Хватит, чтобы купить домик у моря и остаток дней жить в тепле и неге.

Пфф!

– Деньги, – процедил Эллиот зло. – Вы могли просто попросить…

– О прибавке к жалованью? – она хохотнула. – Бросьте, мистер Эллиот. Таких денег я в Отделе не заработаю. А мне, знаете ли, уже сорок семь. Сколько я еще смогу тянуть лямку?

Сейчас разрыдаюсь от жалости. Бедная, бедная мисс Торнтон. Как ей тяжко живется в столичном особнячке, как непосильно приходится трудиться!

– Значит, вы меня продали, – голос Эллиота стал настолько тих, так что приходилось вслушиваться. И оттого звучал он как-то… зловеще. – Кому?

Мисс Торнтон покачала головой.

– Я не…

– Харрелу, – заключил Эллиот уверенно.

Так я и знала! А он еще твердил, что подозрительно своевременный совет тестя спрятать бумаги дома – всего лишь невинное совпадение. Мотив? С мотивом разберемся после.

Мисс Торнтон наконец изменило ее хладнокровие. Она вздрогнула, серые глаза расширились:

– Откуда вы?..

И сникла под его уничижительным взглядом. Что бы там ни говорила мисс Торнтон, оскорбленных чувств в ее поступке было куда больше, чем холодного расчета. Хотя какая нам разница?

Она быстро взяла себя в руки. И сообщила таким тоном, будто докладывала шефу о новых письмах:

– Ваш тесть приезжал ко мне неделю назад. Сказал, что у вас семейные неурядицы. Из-за мисс Бэйн, – Она кивнула на меня. – Посулил хорошо заплатить, если… Если я узнаю что-нибудь ценное.

– И вы тут же рассказали ему про банк, – Эллиот смотрел на нее, словно на таракана, который нагло влез на стол.

Она вскинула голову.

– Рассказала. А почему нет? Это ведь не служебная тайна.

Лицо у Эллиота сделалось таким, что я шагнула вперед и положила ладонь ему на предплечье.

– Не надо, – попросила тихо, когда он напрягся. – Поедем домой, ладно?

– Домой, – повторил он и рукой по лицу провел. – Хорошо. Последний вопрос. Мисс Торнтон, что вы рассказали Харрелу про мисс Бэйн?

Она удивилась, кажется, непритворно.

– О чем тут рассказывать? Про вашу… связь мистер Харрел и сам знал.

Эллиот подобрался.

– Значит, об убийстве Моргана он вас не спрашивал?

Она молча покачала головой.

И, кажется, до конца не верила, что мы просто уйдем…

***

В машине Эллиот вцепился в руль, как в спасательный круг.

– Я идиот, – проговорил глухо, и с досадой ударил ладонью по приборной панели. Старый автомобиль загудел, задребезжал, недовольный таким обращением. – Я ведь действительно ей доверял.

– Что ты с ней сделаешь? – осведомилась я.

В милосердие и всепрощение Эллиота как-то не верилось.

Он сжал пальцами переносицу.

– Она права. Это не было служебной тайной.

– Брось, – поморщилась я. – Служебная тайна или нет, но неужели ты ей это спустишь?

Эллиот протянул неопределенно:

– Посмотрим…

Запрокинул голову, прижался затылком к подголовнику. Лицо у него осунулось, вокруг глаз легла густая тень.

Он криво улыбнулся:

– День рождения удался.

Да уж…

Возле загородного дома Эллиота стояло двухместное авто, красное, вызывающе роскошное. Фонарь над входной дверью наконец-то починили, и лампочка светила даже чересчур ярко. Слепила глаза.

Хлопнула дверца, из авто выскочила женщина в алом пальто и замысловатой шляпке. Прямо вишенка на торте.

– Наконец-то! Я думала, ты…

И осеклась, заметив меня. Приоткрыла ярко накрашенный рот. Оглянулась зачем-то на темную громаду дома.

– Пат? – Эллиот, кажется, глазам не верил. – Что ты тут делаешь?

Вряд ли она приехала, чтобы его поздравить. И торта с шампанским не видно. Хотя Эллиот был бы последним дураком, решись он что-то съесть или выпить из ее рук.

– Можно мне войти? – она поежилась, обняла себя.

И этот жест, столь для нее нехарактерный, заставил Эллиота прищуриться.

– Хорошо, – разрешил он нехотя. – Только давай без сцен.

Она вскинулась.

– Не можешь не сказать гадость, да?

– Пат, – теперь в голосе Эллиота слышалось предостережение. И усталость. – У меня был тяжелый день. Так что если ты приехала выяснять отношения…

– Я приехала не за этим! – перебила она и прикрыла глаза. – Послушай, мне и так непросто, не мог бы ты… не усугублять?

Эллиот приподнял брови.

– Если ты настаиваешь…

Она кивнула, кажется, иронии не заметив. Тронула замысловатый узел шелкового шарфа, коснулась губ.

– Мы просто поговорим. Недолго.

Интересно, кого она уговаривала? Его или себя?

Эллиот взбежал на крыльцо, распахнул дверь.

– Прошу, дамы.

Я взглядом спросила у него: "Что происходит?" Он лишь головой покачал, сказал одними губами: "Посмотрим". И приобнял меня за плечи, явно в пику Пат.