Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

– Ну ты и закрутила! – засмеялся друг.

– Или вот, – разошлась фантазёрка, – опрашиваешь ты соседей там, где произошло, ну скажем, ограбление. Никто ничего не видел. Ты расстроен.

– Так часто бывает, – снисходительно улыбнулся Зибор, не сводя с Граси взгляда. Такая она прекрасная сейчас, лучится азартом, предвкушением его удивления.

– Бывает? На самом деле, если уметь думать, то тебе всё рассказали. Надо уметь слушать и тянуть за ниточки. Вот смотри, есть такой вариант, что тебе лень опрашивать всех соседей, и ты довольствовался грамотным рассказом ближайшего. Но! Если бы послушал других, то нашёл бы несоответствие, сравнив всё услышанное, и возник бы вопрос: «А зачем в мелочах солгал первый?» А?! Может такое быть?

– Пожалуй, ты права, – задумался мужчина. – Ты знаешь, у нас вообще не особо слушают, что говорят люди. Лэры не пойдут сами опрашивать, а нам не дают достаточно информации, чтобы знать, за что зацепиться.

– Это плохо, что вы не команда. Но мы сейчас не об этом. Теперь рассмотрим другой вариант. Тебе все сказали, что на улице была тишина, чужих не было. Но ведь это не так! Кто-то был и совершил кражу. Не будем рассматривать магическое вмешательство. Значит, кто-то был, но не заинтересовал обывателей. Вот тут ты и должен вспомнить, что «чужих» не было. Начинаешь ковыряться и узнаёшь, что на самом деле в это время проехал золотарь, собирая отходы, проехал водовоз, протащился с тележкой развозчик молочных продуктов. Множество народу, который не привлекает внимание. Что ты будешь делать?

– Ну, проверить этих водовозов…

– Да! Ты проверяешь и неожиданно узнаёшь, что развозчик продуктов в этот день одолжил свою телегу одному знакомому, с которым вчера пил…

Зибор заинтересованно подтянулся и продолжил сам:

– Кто-то втёрся в знакомые и, за небольшую плату, взялся развозить товар, а сам под прикрытием…

– Да. Мог заплатить за телегу, мог запугать, мог убить и сам сесть на место. Для нас сейчас главное, чтобы ты знал, что надо уметь размышлять над тем, что видишь. По большому счёту это не всем нужно, но тебе необходимо не просто научиться, а всегда так думать. Для тебя нет мелочей, ты должен их выцеплять, проверять и откладывать. Важным может оказаться сведение, что у соседей дочка учится на лэру или то, что у других сыновья служат в крепости. Жизнь гораздо интереснее и непредсказуемее, чем нам кажется. Может в преступлении главным мотивом была любовь, или желание проучить, или ненависть, или восстановление справедливости…

– Граська, ты всё ж таки фантазерка! Когда грабят, то хотят поживиться.

– Но, может, хотят не поживиться, а сделать бедным того, кого грабят? А ты и не заподозришь обеспеченного друга пострадавшего, а у того мотив был в отмщении за… ну не знаю…

– Хорошо, сдаюсь! Победила, – поднял руки вверх Зибор, а Грася неожиданно приблизилась и поцеловала в щёку.

– То-то же, а то всё споришь со мной, – довольно произнесла она, – а я завтра нарисую карты с разными фигурками, и мы будем играть, кто быстрее найдёт в них общее сходство по цвету, по фигуре, по штриховке, по количеству. Так ты привыкнешь немного по-другому смотреть на окружающее. Ещё я подготовлю тебе хитрые задачки…

Грася ещё суетилась, что-то объясняла, а друг сидел красный, не мог заставить себя уйти и не смотреть, как девушка, не присаживаясь на стул, наклонилась над столом и расчерчивала листы, где уже накидывала первые наброски будущих карт. В таком положении изгиб её тела был невероятно грациозный, подчёркивал талию и выставленный зад казался притягательным, округлым, крепеньким, а ещё с её ноги свалился тапок и розовая пятка…

Зибор постарался быть не резким, но всё же, его уход был похож на бегство.

– Ты куда? – обиделась девушка.

– Я забыл, я к себе…

– Ну вот, так редко поболтать удаётся, – вздохнула она. Однако расстраивалась недолго. Рисовать было интересно, а ещё занимательнее оказалось придумывать задачи, где надо было уличить кого-нибудь во вранье, или выловить в заданном условии подсказку. Грася увлеклась и легла спать только под утро.

Зибор привык, что подруга рано не встаёт, поэтому, по-быстрому запихав в себя завтрак, отправился на работу и дал себе слово, что уделит внимание одной хорошенькой лэре на работе. Она, так же, как и другие, мало обращала на него внимание, но по бросаемым ею взглядам он, чисто по-мужски, учуял интерес к нему.

Ещё когда только вернулись из крепости, при первой же возможности, он выбрал себе ладную женщину с формами, по которым можно руками пошалить, но почему-то вкусы изменились. И всё, что казалось аппетитным, соблазнительным ранее, стало для него рыхлым, дебелым, кисельным. Он, конечно, не оплошал, но более не смотрел в сторону видных женщин. Пытался разогреть в себе интерес к худеньким девам, но только зря промаялся. Всё в них было не так. Потом работа захватила, приходилось не только много мотаться по городу, выполняя непонятные поручения, но и «держать лицо», из-за того, что слишком трудно вписывался в коллектив.

Первыми им заинтересовались лэры, что не добавило ему любви у коллег. Он видел оценивающие женские взгляды, другие мужчины, не хуже него, чуяли женский интерес. Зибору не хотелось усложнять себе жизнь на работе, но многие лэры были схожи по фигурке с тем, что ему теперь нравилось, и он решил рискнуть.

Грася на следующий день приготовила карты для игры-занятия, но Зибор пришёл так поздно, что она уже заснула. Было чуточку обидно, но работа есть работа. Лэр-в Ферокс очень хорошо научил её, с терпением относится к чужим обязанностям.

Зибор же рассчитывал прийти только к утру, но интрижка с симпатичной лэрой надолго не затянулась.

Да, она была тоненькая, но всё необходимое у неё имелось. Красивая грудь, талия, крепкая попа, нежная кожа, да и в любви она кое-чему научила его. Напряжение он сбросил, но появилась неприязнь к себе, к лэре, с которой у него только что всё было хорошо.

Не хотелось оставаться с ней на ночь, как будто просто спать – действо более интимное, чем секс. Да и тревога, что Граська одна в доме, старая хозяйка не в счёт, беспокоила. Как только представил её, раскидавшуюся по кровати, так снова хоть возвращайся к покинутой лэре. Наваждение какое-то…

Мыслей, что он любит Грасю, у мужчины не было. Конечно, любит, как же иначе. Они столько времени вместе, он её с крошечного возраста помнит. Но что же он так реагирует на неё?! Никак, кобелиная натура отца в нём проснулась.

Нынешнее состояние изнуряло, ограничивало его в общении с подругой. Он прекрасно знал, что если Грася заподозрит его в желании, то отстранится от него, может даже и съехать. Уж её-то ничто не терзает! Она думает, что все парни, крутящиеся вокруг неё, просто доброжелательные люди.

Глупышка, даже не видит, какими ласкающими взглядами они смотрят на неё. Вся в своих мыслях, ей кажется, что только герои её книг могут испытывать вожделение, страсть, ярость, нежность, любовь… Как можно быть такой умненькой и одновременно наивной, так хорошо разбираться в чужих проблемах и не видеть своих… или его.

Грася отловила Зибора на следующий день и, с тех пор, по вечерам они играли с ним в разные игры, которые девушка без конца обновляла. Ему сначала нравилось, что подруга с ним сидит, смеётся, азартно заводится, когда выигрывает. И, казалось бы, они просто играют, но вскоре он почувствовал эффект от этой игры на работе, что замечает больше деталей, чем другие, что из услышанного ему удаётся сделать совершенно новые выводы, до которых ранее не додумался бы.

Несколько простых дел, которые раздражали лэров и отправлялись в огонь, он распутал, пользуясь ранее собранными данными. Похвалу не заслужил, а насмешки на него посыпались. Зибор Греф раскрыл дело булочницы! Оказывается, не родственники пакостили, а крысы завелись у женщины в булочной. Или на улице каждый день жители обнаруживали мусор у своих дверей. Все соседи перессорились, и только господин Греф восстановил покой на улице. Виновником непотребств оказался маленький дракончик, сбежавший из питомника и таскавший еду из помоек. Причём он самым лучшим, по его мнению, людям приносил добытую еду, чтобы поделиться. Вдруг его оценили бы как добытчика и взяли бы себе.

Понятно, что такая мелочёвка принесла своеобразную славу молодому служащему, но когда из питомника приехали поблагодарить за найденного дракончика, то насмешки стали более злыми. Дела может и смешные, мелкие, а никто не додумался до их подоплёки, и это было обидно всем.

Грася закончила свою комедию положений и, не давая себе роздыху, принялась за следующую историю. Теперь ей хотелось, чтобы даже самые чёрствые сердцем рыдали, сочувствуя героями, тогда можно будет открыть при театре лавочку, где будут продавать веера и платочки.

Неожиданно мысль о платочках навела на водичку, а там она и о буфете задумалась. Пришлось бежать в театр и заключать договор. Господин Руш поначалу был категорически против буфета: «Искусство и еда – несовместимы!» Но Грася настаивала на том, что продолжительность постановок увеличивается и возникает необходимость чуточку подпитать людей. А чтобы не обжирались, то придумали сделать высокими не только цены, но и в предлагаемой еде придерживаться высокого чувства стиля. Пирожки в театральном буфете должны быть на один-два укуса, сладкое угощение обязано поражать красотой, а чай решили подавать в крошечных чашечках, чтобы потом не открывать дополнительно туалеты.

Когда Грася ушла, господин Руш не мог остановить свой творческий порыв и напридумывал ещё кучу правил, которые отныне необходимо соблюдать при посещении театра.

На премьеру Грася пригласила Зибора и подарила ему ещё несколько самых дешёвых билетов. Ей хотелось, чтобы он наладил взаимоотношения с коллегами.

Сама девушка оделась очень элегантно и выглядела почти на восемнадцать. Конечно, всего на год старше, но в семнадцать девушка ещё совсем юная, а восемнадцать – совсем другое дело!

– Ну как я тебе? – выскочив из своей комнаты покрасоваться, девушка с удовольствием отметила, что она нравится.

Она придумала себе новый наряд и надеялась, что сможет стать законодательницей моды, хотя бы разик. Её платье было по фигуре, почти до середины бедра, а дальше свободно спадало до пола. Вырез на груди был небольшим, но вышивка привлекала внимание к верхней части. Нежно розовый цвет, подчеркивал её юность и воздушность. На плечи Грася накинула пушистый мех, подаренный ей одним из разведчиков в крепости. Но добили Зибора показавшиеся из-под платья туфельки. Изукрашенный носик, а дальше очень тонкий высокий каблучок. Грася стала выше, грациознее и желаннее.

– Что ты молчишь, не нравлюсь? – вдруг забеспокоилась девушка.

Зибор закивал головой.

– Не поняла, – она быстро спустилась и встала рядом. Теперь достаточно было наклониться к ней немного, чтобы поцеловать в губы, которые она сейчас подставила.

Грася же пыталась самостоятельно разглядеть в лице Зибора, хороша она или нет? Вдруг новый фасон платья чрезмерно откровенен? Именно поэтому она стояла рядом и, задрав голову, смотрела на него. Зибор резко отвернулся и грубовато бросил:

– Готова? Пошли.

– Э-э, а сказать мне что-нибудь? Вот ты, например, отлично выглядишь. Такой красавчик, просто загляденье! Меня лэры могут из-за тебя на кусочки разорвать.

Зибор услышал каждое слово, успокоился и при выходе подал Грасе руку. Даже совладал с внутренней тоской по девушке, посмотрев на неё почти спокойным взглядом.

Молодую пару заметили все. Некоторые лэры были одеты в обтягивающие брючные костюмы, очень красивые, нарядные, но новый фасон платья молоденькой девушки оценили по достоинству. Разве что, на их взгляд, вырез можно сделать откровеннее, и не только спереди, а ещё и сзади. Никто не фыркнул в сторону Граси, и она, довольная, заняла своё место в зале.

На премьеру пришли в основном лэры, и лишь небольшая часть наиболее богатых жителей столицы. Все с удовольствием разглядывали друг друга, так как впервые вместе собрались люди, не просто желавшие посмотреть премьеру, а вырвавшие билеты из загребущих лап других людей.

В общем, на первой комедии Дивного королевства собрались сплошные «хищники», которые в следующий раз не оплошают и так же как молоденькая девушка накинут на плечи мех, сошьют себе похожее платье, только усовершенствованное, возьмут с собой наиболее ловкого сопровождающего, чтобы он не пропал в очереди буфета. И самое главное, имеет смысл выкупать наилучшие места заранее, а лучше – сразу на год!

Когда дело дошло до самой комедии, то многие задумались о том, что надо учиться смеяться, а то некоторые, хрюкая, сползли со своих сидений и не удерживались от возгласов.

– Вот, прощелыга!

– Вот, щельмец!

Или в наиболее опасные моменты кричали:

– Держи! Держи его!

Господин Руш чуть не поседел, когда маги-зрители захотели помочь ловить главного героя-пройдоху, но всё обошлось. Свой лэр пенсионер, занимавшийся спецэффектами, поставил лёгонькую преграду, что дало понять зрителям о неуместности их помощи.

Премьера прошла блестяще. Многие зрители раздобыли себе билеты на второе и третье представление, чтобы получить удовольствие не только от комедии, но ещё и с достоинством посмотреть на мечущихся возле буфета людей, на устаревшие наряды дам, особенно торгового сословия.

Грася же несколько дней пританцовывала и витала в облаках, с трудом впадая в трагический настрой, чтобы продолжить новую пьесу.

Зибор не мог поверить, что его соседка написала всё то, что происходило на сцене. Он допускал, что руководитель и сами актёры внесли много своего. На работе его сердечно поблагодарили те коллеги, кому он подарил билеты.

– А что за лэра была рядом с тобой? Она необыкновенно хороша, – спрашивали его по очереди мужчины.

И вот эти вопросы, просьбы познакомить, хотя бы намекнуть, где она живёт, выводили его из равновесия. Когда же лэра Агнес Ферокс подошла к нему и с усмешкой произнесла: «Не думала, что вы, Греф, театрал. Да ещё такую спутницу себе нашли…» – он и вовсе растерялся. Какую «такую»? Хорошую или плохую? Что она имела в виду?

Раньше он был уверен, что жена главы ведомства даже не подозревает о наличии сотрудника по имени Зибор Греф. Даже не слишком общаясь с коллегами, он знал, что лэру не слишком любили. Но у них не то заведение, чтобы кого-то любить или не любить, главное, что она приходила на помощь, когда требовался менталист. И всё же, её внимание настораживало.

Безупречная красавица, она несомненно краше Граси, но к его подруге люди тянутся и называют красивой, а от лэры Ферокс шарахаются, лишь признавая её красоту, но не принимая. Хотя Зибор провожал взглядом лэру и видел, как она улыбнулась показавшемуся в коридоре мужу. Когда она улыбается, то и вправду «ничего так». Ножки, зад, осанка, шея…

Понемножку дела на работе налаживались. Поручения Зибору начали давать поинтереснее, уже полагались на него, давали самостоятельность. Зарплата у него оставалась прежняя, не слишком высокая, но позволяющая не беспокоиться об оплате комнаты в приличном доме, изредка позволять себе кушать в тавернах и даже в ресторане.

Однако сейчас, из-за того, что необходимо было часто нанимать себе транспорт, мотаясь по городу, денег стало не хватать. Нужды в торопливости не было, это Зибору хотелось выполнять поручения, не затягивая, поэтому просить дополнительных денег он не решался.

И всё бы ничего, если бы к Грасе не стали захаживать некоторые актёры, якобы репетировать. Они приносили ей цветы, угощения, некоторые оставляли безделушки в виде нового пера, лучшей бумаги, красивой чернильницы. А он не мог даже, как обычно, пригласить её в кафе.

Так, в нервной обстановке, а Грася тоже нервничала, когда видела, что её друг не выходит из сумрачного настроения, пробежало время, и они отправились на новую премьеру. Девушка сшила себе новый наряд, но все взгляды на себя не собрала, как в прошлый раз.

Дамы оказались необычайными фантазёрками и фасон, представленный полгода назад, преобразовался до неузнаваемости. В платьях появились оголённые плечи, шикарные вышивки, отделки перьями, разрезы – маленькие и неприличные. Накинутые меха могли полностью прикрывать открытую спину, а могли быть небрежно перекинуты всего лишь через одно плечо и свисать забытыми.

Не осталась незамеченной в прошлый раз и обувь Граси. Высокий каблук вошёл в моду прочно. Буфетов в театре было уже четыре и купленные там конфеты, и пирожные, даже жалко было есть – это были маленькие шедевры.

Время до начала представления девушка вместе с Зибором провела чуть в сторонке. Её утешало только одно, когда настанет время плакать, она грациозно достанет веер, платочек и тогда… всем будет завидно.

Расстроенная, что её красивое платье оказалось слишком скромным среди дам, она не замечала, как смотрит на неё друг. Ну, смотрит и смотрит, он же с ней! Обидно будет, если он будет пялиться на другую, ведь она сейчас тоже уделяет своё внимание только ему.

Для мужчины второй поход в театр оказался тяжелым испытанием. Грася для него становилась не просто девушкой, а небожительницей. Он весь трепетал, когда придерживал её под локоток, ожигал взглядом любого, кто осмеливался неприлично разглядывать её. Если видел, что кто-то хочет подойти, то так раздувал ноздри, что желающие сказать комплимент испарялись, не желая скандалов.

В этот раз ничего смешного на сцене не было и, Грасин веер пригодился даже ему, обдувать лицо. Героев было так жалко, что предательские слезы блестели в глазах. После премьеры многие выходили раскрасневшимися и тихими. Лишь выйдя на улицу, зрители потихоньку оживали, начинали обмениваться впечатлениями.

– Грась, ну зачем такую тоску нагнала? Не могла написать, чтобы все были счастливы?

– Не могла, – промакивая платочком уголки глаз, назидательно ответила девушка. – Зато в жизни, посмотревшие драму люди будут больше ценить то хорошее, что имеют. Счастливые дни – они лёгкие, невесомые, поэтому их не замечают, они проносятся быстро и мало кто их ценит. Совсем иначе происходит с плохими днями. Каждый горестный час тянется, мучает, забирает силы, и мы помним это время долго. А надо больше уделять внимание счастью, видеть его, и побыстрее шагать вперёд, когда всё плохо.

– Тебе бы в учёные идти, Грася. Любишь ты порассуждать.

– Может и в учёные. Вот, иду я среди людей, а они даже не знают, какую я над ними власть имею!

Зибор поднес её кисть к губам и поцеловал.

– Ты чего?

– Вдруг властительницей станешь, буду хвастать, что самой повелительнице ручку целовал.

– А-а, ну ладно, можешь и эту поцеловать, а потом погреть. А про властительницу – зря смеешься. На прошлой премьере все смеялись по моему хотенью, сегодня плакали. Это сила, которую надо использовать с умом. Мы слишком выдержанные, а надо уметь слегка отпускать себя. Ты видел, в зале сидели магички? Так вот, многие из них не могли позволить себе расплакаться! Ты представляешь, какая выдержка?! А ведь они пришли отдыхать. Так нельзя. Здесь нет сражения, а они держат себя, как в строю. Это ужасно! Возьми вторую руку тоже, в зале было душно, наверное, пригрелась, теперь я мёрзну.

Грася, довольная поступлением денежных средств с комедии, перезаключила договор и теперь ожидала получить свой гонорар уже на следующий день.

Директор нынче хорошо ориентировался, какие прибыли ему ожидать, и не особо сопротивлялся при перемене условий. Девушка могла считать себя обеспеченной дамой. На ближайшие десять лет ей хватит заработанных денег, но если она захочет иметь свой дом, то придётся ещё потрудиться.

А пока она наметила себе важное дело. Надо было перечислить небольшие средства своей матери, отцу, пусть даже он и ушёл из семьи, да и сёстрам не помешают лишние золотые. Что задумала, то и выполнила на следующий же день. В свой бывший двор она даже заходить не стала. Алька говорила, что мать её считает чужой. Глаза у неё, видите ли, не в отца и не в мать, да и сама она всегда была странная. Горько было слушать о себе такое. Ну, мало ли, какие дети бывают, так что ж теперь, отказывать им в любви из-за этого?

Алька пожимала плечами. Грася видела, что даже старшая сестра больше от неё подарка ждёт, чем из-за любви с ней общается, но все равно считала нужным помочь. Даже отцу хотелось сделать приятное, ведь он, сколько себя помнила, пытался побаловать своих дочек, пока мать не начинала считать, сколько денег он зря потратил на излишние радости.

Девушка не стала узнавать, пригодился ли родным её нежданный подарок или злые слова в ответ сказали. Гоблины сами разыскали всех членов её семьи и вручили по двадцать золотых всем. Алька открыла свою маленькую мастерскую, где занялась вышивкой платьев. Другие старшие сёстры, оставшиеся в гарнизонах, выйдя замуж за военных, вложили деньги в обучение своих детишек или отложили их им на приданое.

Отец выкупил дом для своей новой семьи. Младшая сестра загорелась стать поварихой, и нежданный подарок как раз окупал её вступление в гильдию. Только мать отложила деньги, боясь тратить.

Для Граси раздача денег существенно сказалась на её капитале, но она не сомневалась, что ещё заработает, а крупных трат у неё не предвиделось. К тому же, драма должна была пополнить опустевший кошелёк.

Вскоре девушку стали приглашать в кафе знакомые ей актёры, где, бывало, с ней пытались познакомиться молодые лэры, находящиеся в отпуске. Грася пыталась кокетничать, но любое неосторожное слово давало надежду стремительным молодым людям, и они не упускали своего, что оборачивалось для девушки неприятными объяснениями. Вскоре юная авторша стала избегать любых встреч. Она терялась и не знала, как себя вести. Если она была вежлива, то на неё наседали и требовали встреч, разрешения ухаживать за ней, если пыталась избегать разговоров, то её провожали, встречали, всячески настаивали…

– Это всё потому, милая, что за тобой нет родни. Свободная симпатичная крошка, которую не сложно взять напором или измором. Лэры не привыкли отступать, а ты даже не в крепости сидишь, а по лужайке гуляешь, «бери-не хочу», – ворчала хозяйка.

– Что же мне теперь, ни с кем не общаться?

– Не знаю, у всех семья должна быть. У тебя вон, парень под носом сохнет, готовый защитник, так…

Грася смеялась.

– Зибор? Да мы просто друзья. Конечно, при надобности он заступится за меня, но не хотелось бы его сталкивать с лэрами.

– Ох, и глупая же ты, девка, – качала головой хозяйка.

– Ничего я не глупая, – ворчала Грася и вздыхала.

Период отдыха у неё закончился быстро, она снова уселась за работу. С Зибором они по-прежнему виделись только вечерами, иногда играли, иногда просто занимались своими делами в общей гостиной. Однажды днём, когда Зибор забежал пообедать, хозяйка дома позвала девушку и обратила её внимание на то, что у парня ботинки стоптаны до дыр.

– У меня у подруги муж сторожем работает рядом с ведомством, так поскольку Зибор – мой жилец, так он приглядывает за ним. «Целыми днями, – говорит, – ваш парень бегает по всему городу». Кто разик, другой выскачет за день и всё, засядут чаи распивать. Умственная работа у них, видите ли.

– Но ведь и вправду работа у него такая – бегать, узнавать.

– Ты слушай, что тебе старшие говорят, – рассердилась хозяйка, – работа это понятно, но у ведомства есть свои коляски, ящеры, лошади – всё для служебного пользования.

– Так что же они не дадут Зибору?

– Вот! О чём я тебе толкую. Специального человека наняли, чтобы животные не застаивались, выгуливал их он, значицца. А парню нашему не дают.

– Не дают, – повторила Грася. – То есть, как это не дают, раз положено?!

– Вот! – поддакнула хозяйка.

– Завтра же пойду и разберусь! – грозно сверкнула очами девушка.

«Ну, надо же, везде обман, недосмотришь, так обязательно надуют!» – негодовала она.

Друг у неё работает, ноги себе сбивает. Ему некогда по ведомству шляться, узнавать, что он может потребовать, а они пользуются этим!

Значит, его начальник недосматривает, а может и откровенно козни строит. Девушка себя мгновенно накрутила и сразу побежала своими глазами посмотреть, что делается в ведомстве, пристыдить начальника и вообще, по обстоятельствам.

Она быстро доехала до нужного ей здания, степенно вышла из коляски и, не торопясь, пошла к входу. В ведомство можно было войти с разных сторон, но она выбрала центральный вход, который прятался за небольшими посадками деревьев со скамеечками. Она уже подходила к дверям, когда из них вышел черноволосый мужчина. Он был чуть ниже её друга, худее и, без сомнений, обладал аристократической внешностью. Его лицо было приятным, но больше всего его отличала порода.

Осанка, размеренность движений, узкие ладони с длинными пальцами… Явно военный, скорее всего лэр-в, но всё это мелькнуло перед Грасей неосознанно. Главное, что она не могла отвести от него глаз. Девушка замерла, где-то в глубине сознания она отмечала осанку, движения, глаза мужчины, но сама в этот момент выглядела и чувствовала себя ужасно глупо.