Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 234 (всего у книги 336 страниц)

Блондин вскрыл бутылку с аккуратностью, которую трудно было ожидать от его крупных рук. Понюхал осторожно, поспешно вернул пробку на место, смачно сплюнул и выругался.

– Позволь предположить, – Эллиот улыбался, но от этой улыбочки меня передернуло. – Черноголовник?

Я впилась ногтями в ладони. Очень хотелось процитировать парочку самых ядреных загибов Бишопа. Значит, какой-то… нехороший человек хотел с гарантией избавиться от колючки в своей заднице? Может, в другом случае я бы его даже поняла – Эллиот умеет кого угодно достать до печенок – но вот сваливать вину на меня…

– Он, – скупо подтвердил Бишоп, мрачный, как штормовое море. – Слушай, Эллиот, это не наши.

А меня посетила пугающая мысль. Уж не дело ли рук моей дорогой свекрови? Если она решила, что я, кхм, предала честь семьи, то… Такой изуверский план вполне в ее духе. Нет, вряд ли. О легендарном яде мне известно не так много, но я точно помню, что раздобыть его непросто. Хотя у миссис Коллинз пузырек-другой мог и заваляться. Впрочем, делиться подозрениями я не спешила. Потом чиркну записочку Бишопу, а лучше посоветуюсь со свекром.

– Кто же тогда? – осведомился Эллиот пугающе спокойно, сверля блондина яростным взглядом. – Черноголовник, знаешь ли, не на каждом шагу продают.

Он походил на взведенную мину – только тронь, и взорвется. Разнесет на куски полгорода.

– Я узнаю, – проронил Бишоп таким тоном, что на месте неведомого отравителя я бы застрелилась сама. Меньше мучиться. – По моим сведениям, эту дрянь не привозили в столицу уже года три как минимум.

– Проверь, – попросил Эллиот с нажимом и поднялся. – Мы же тем временем зайдем с другой стороны.

Опять "мы"?

– Удачи! – пожелал Бишоп негромко.

Эллиот лишь поморщился и вылетел прочь, стремительный, как шальная пуля.

***

Эллиот резко затормозил на крыльце, похлопывая себя по бедру перчаткой. Холодного ветра с дождем он как будто не замечал. Впрочем, ему не помешало бы охладиться, вон как сверкает глазами.

Я громко кашлянула. Брюнет полоснул разъяренным взглядом, и вопрос, как давно он знаком с мистером и миссис Бишоп, застрял у меня в горле. Вместо этого я попросила сухо:

– Мистер Эллиот, не надо больше так шутить. Ваши шуточки мне уже один раз вышли боком.

Бишоп – не Гарри. И если Бишоп скажет Алу, что между мной и Эллиотом что-то есть… Давнему другу Ал поверит.

Эллиот сжал губы.

– Договорились.

Надо же, и не будет перепалки? Я почти разочарована.

– Что вы собираетесь делать? – поинтересовалась я, помолчав.

Он дернул щекой и уставился вдаль.

– Мы, миссис Керрик, – поправил он глухо. – Мы. Или вы спустите убийце, что он воспользовался вашим именем?

Я отвела взгляд.

– Если вы так ставите вопрос…

– Именно, – Эллиот сунул перчатку обратно в карман и продолжил отрывисто: – План действий очевиден. Такой виски даже в столице не везде купишь. Вряд ли найдется хоть полудюжина магазинов.

– Вам не кажется, что это-то и странно? – я поежилась на ветру. – Зачем так привлекать внимание?

Он пожал плечами и объяснил ровно:

– Я мало пью. В моем положении это непозволительная слабость. Так что будь это что-то подешевле, я бы просто отправил бутылку на кухню.

– Значит… – я прикусила язык.

Застывшее лицо Эллиота говорило само за себя. Убийца неплохо осведомлен о его привычках, да и моим именем подписался не просто так. Скорее всего, это один из тех, кто сидел вчера с нами за поминальным столом. Ну, или какой-нибудь из лакеев поделился сведениями за щедрую мзду. Хотя я бы все-таки поставила на домочадцев. Интересно, это тот самый, "наш" убийца?

Кто из них? Если бы отравить пытались меня, то было бы все ясно. Секретарша! А так… Я подозревала тетушку. Она явно была не в себе от горя, и вполне способна на какой-нибудь театральный жест. Только где она умудрилась раздобыть черноголовник?

Ладно, Эллиот прав. Нужно проверить…

***

Это оказалось несложно. В телефонной книге нашлось всего четыре магазина, где продавался элитный алкоголь.

Брюнет действовал по простой схеме. Он стремительно врывался в магазин, отмахивался от бросившегося к нему продавца и суровым голосом требовал позвать начальство. Спустя две или три минуты он получал кого-нибудь повыше рангом, и дальше стращал уже его. "Односолодовый виски… Куплен за последнюю неделю… Яд…" И припечатывал контрольным: "Вы же не хотите, чтобы это попало в газеты?"

Под немигающим взглядом Эллиота бедняга в красках представлял такую "рекламу", хватался за сердце и готов был немедля предоставить все сведения, какие нам только потребуются. Ловко проделано!

Нам повезло в третьем магазине, на другом конце города.

– Помню, – проговорил мистер Эшшо, управляющий, даже не заглядывая в бухгалтерские книги. – Такую бутылку у нас купили вчера. Дама, я сам ее обслуживал.

Мне даже жарко стало. Все-таки женщина!

Эллиот разом подобрался, ноздри его хищно затрепетали. Почуял след!

– Вы можете ее описать?

– Увы, – мистер Эшшо развел холеными руками. – Дама была под вуалью. Плащ, шляпку и перчатки она не снимала, говорила полушепотом… По правде говоря, мне это сразу показалось подозрительным. А, вот еще что. Она расплатилась наличными.

– И велика сумма? – поинтересовался Эллиот, хмурясь.

Мистер Ошшо поправил узел галстука и озвучил. Я даже воздухом поперхнулась. Неплохо живут убийцы, раз могут выкинуть на ветер такие деньжищи! Зато Эллиот может гордиться, что ради него целого состояния не жаль.

– У нее была при себе пачка купюр крупного достоинства, – продолжил мистер Ошшо, приглаживая усики. – Я, грешным делом, даже подумал, что фальшивые. Но нет, я проверил.

– Как она их хранила? – уточнил Эллиот резко. – Просто в сумочке? В кошельке?

– В сумочке, – кивнул управляющий. – Перевязанные резинкой, как делают в банке. Она расплатилась, попросила упаковать покупку и уехала.

Эллиот прищурился:

– В такси или в собственном авто?

Вариант "на трамвае" даже не рассматривался. Дама, которая может себе позволить такие траты, к общественному транспорту и близко не подойдет.

– Такси, – мистер Ошшо пожевал губами и решился: – Вам повезло, я знаю водителя.

***

Водитель – не иначе, как для разнообразия – оказался рыжим. На Острове с каждым годом все меньше чистокровных, и огненная шевелюра таксиста привлекала внимание. В этот хмурый день ее вполне можно было принять за небольшое такое, почти карманное солнце.

Нам повезло застать рыжего на перекуре, и он был не прочь поболтать. Особенно, когда Эллиот посулил за рассказ щедрую мзду.

– Так я ее лица не видел, мистер, – таксист стащил кепи и растерянно почесал в затылке. – Под вуалью она пряталась. Не знаю, почему. Дама ведь точно молодая и красивая.

Мы с Эллиотом переглянулись. Моя версия о тетушке летела ко всем чертям. Если, конечно, таксист это не выдумал.

– С чего вы взяли? – озвучил мои сомнения Эллиот. – Раз она была под вуалью.

– Так это же видно! – водитель ухмыльнулся. – Ну, по осанке, по тому как держится, как из машины выходит. Дамочка привыкла, что ей под ноги стелются, это любому ясно, у кого глаза есть.

– Вы наблюдательны, – одобрил Эллиот. – Значит, вы обратили на нее внимание?

– Еще бы, такая фифа! – таксист хохотнул. – Разговаривала через губу, и потребовала, чтобы я отвез ее к наилучшему в городе винному магазину. Только сначала в банк.

Эллиот сверкнул глазами.

– Какой банк? И точное время, если можете вспомнить.

– Обижаете, – ухмыльнулся рыжий, показав щель между передними зубами. – Я всех записываю. Кого, куда, во сколько. Для отчетности!

Сдается мне, не только в отчетности дело. Рыжий проныра явно приторговывает сведениями, уж слишком глазастый…

В банк Эллиот ворвался, как его предки-завоеватели врывались в покоренные селения. С наскока потребовал проводить его лично к директору, и клерк прекословить не посмел.

– Я узнаю, сэр, – проблеял он почтительно и испарился.

Пять минут спустя мы уже входили в роскошный кабинет. Из-за стола, полускрытого кадками с роскошными пальмами, нам навстречу поднялся лысый упитанный коротышка.

– Эллиот, дружище! – он распахнул объятия. – Сколько лет, сколько зим! Рад, очень рад.

– Осборн, – Эллиот похлопал приятеля по спине. – Как поживаешь?

– Цвету, – банкир выпятил округлый живот. – А у тебя, я слышал, проблемы?

В глубине его темных глаз тлела настороженность. Осборн дураком не был и отлично понимал, что не просто так Эллиот к нему нагрянул.

– Ерунда, – отмахнулся Эллиот с великолепным апломбом. – Я разберусь.

– Удачи, дружище. Удачи. Так что тебя ко мне привело?

И на меня покосился, явно не понимая, что я тут делаю. Если бы я сама понимала!

– Мне нужно кое-что узнать, – Эллиот говорил негромко, вынуждая вслушиваться. – В частном порядке.

– В частном, – повторил банкир, мрачнея.

Эллиот поднял ладонь.

– Мелочь. Тебе это ничего не будет стоить, Осборн. Мне нужно узнать имя женщины, которая вчера около половины пятого сняла со счета довольно крупную сумму.

– Кхм, – банкир потер подбородок. – Около половины пятого, говоришь…

Эллиот прямо встретил его взгляд. Ни обещать, ни пугать, ни взывать к дружеским чувствам он не стал. Просто смотрел, чуть прищурившись, и на виске его трепетала тонкая жилка.

Осборн подумал с минуту, затем нажал кнопку звонка и велел явившемуся на вызов клерку:

– Полный список тех, кто вчера с четырех до пяти снимал деньги со счета.

– Да, сэр, – почтительно склонил голову служащий.

Вернулся он через четверть часа. Эллиот и Осборн обсуждали какие-то общие дела, я смотрела в окно, за которым – вот дела! – была закреплена кормушка. Воробьи и синицы весело скакали по карнизу. Ни за что бы не подумала, что банкир прикармливает птиц!

Клерк положил бумажку перед начальником. Осборн жестом его отпустил и, не глядя, придвинул список к Эллиоту:

– Надеюсь, тут есть то, что тебе нужно.

Тот отрывисто кивнул, взял лист в руки, вчитался… И, кажется, не слишком удивился.

– Более чем, Осборн, – процедил он сквозь зубы и повторил: – Более чем.

***

Снаружи хлестал дождь. Свет фонарей казался тусклым и туманным, как болотные огни. Потоки воды с ревом лились вниз по улице. Автомобили ползли, как черепахи, а вдали, под мостом, и вовсе образовалась пробка. Светопреставление!

Брюнет остановился на самой границе низвергавшегося с неба ливня.

– Читайте, – велел Эллиот, не оборачиваясь, и сунул мне небрежно скомканный лист.

На улице потемнело так, что я не сразу разобрала буквы. Пришлось поднести бумагу к самому носу.

Список короткий, всего из четырех фамилий. Три мужских имени, одно женское. Опасное, как скорпион. "Миссис Брайан Эллиот" – и сумма, вполне достаточная, чтобы купить треклятый виски.

Не то, чтобы у меня вовсе не было подозрений – слепому видно, что отношения у четы Эллиотов далеки от супружеской любви. И данное таксистом описание вполне подходило… Но зачем?!

Этот же вопрос я задала вслух:

– Зачем ей?..

Эллиот дернул плечом. Обернулся. На лице его плясали странные тени.

– Спросите что-нибудь попроще.

Злость словно плескалась в нем ровнехонько по край – не больше и не меньше. Невнимательный наблюдатель мог бы принять это опасное спокойствие за чистую монету… Только вот я невнимательностью не страдала, так что поежилась и отвернулась к окну. Надеюсь, он ее не убьет?..

– И… – проклятая бумажка будто жгла мне пальцы, и я сунула ее обратно Эллиоту. – Что теперь?

Он аккуратно сложил лист вчетверо, спрятал во внутренний карман и проговорил отстраненно:

– Сначала надо позвонить. Вон там есть телефонная будка. Пойдемте!

А я ему зачем? Монетки подавать?..

Эллиот справился сам. Опустил в прорезь медный кружок, с пронзительным "вжжжж" закрутил телефонный диск.

– Алло? – настороженно сказали в трубке.

– Это я.

Самоуверенностью Эллиота можно дороги мостить, вместо булыжников. Сносу не будет!

– Узнал, – после паузы произнес низкий голос Бишопа, странно искаженный телефоном. – Я как раз собирался тебя искать.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, – перебил Эллиот.

В тесной кабинке нам приходилось стоять вплотную, почти прижимаясь друг к другу. И не скажу, чтобы меня это радовало.

Такой Эллиот – злющий, в мокрых почти до колен брюках, со стекающими с волос струйками дождя – выглядел опасным и притягательным.

Хорош, несказанно хорош. Намокший плащ обрисовывает широкие плечи и бесстыдно липнет к узким бедрам, крылья породистого носа трепещут, глаза сверкают – ух!

– М-да? – усомнился Бишоп. Произнес в сторону: – Дорогая, это он.

Лицо Эллиота потемнело еще больше. Прямо как в старинных сказаниях: "Черен ликом, вельми грозен".

– Ты хочешь сказать, что… – Эллиот запнулся. Вспомнил, похоже, что не всякие слова годятся для чужих ушей, и закончил обтекаемо: – Что тот напиток испортился? От старости?

Бишоп хохотнул:

– Как ты догадался? Слушай, я всегда подозревал, что у тебя глаза на затылке. Но чтоб третий глаз открылся…

– Не до шуток! – перебил Эллиот резко. – Значит, старый?

– Лет пять-семь, не меньше. Эмили считает, что больше. Настойка подлинная, но магия давно развеялась, так что… Короче, тебя бы разве что понос пробрал. И то вряд ли, зараза к заразе не липнет, кха.

Эллиот молчал, стиснув трубку в кулаке. И Бишоп закончил уже совсем другим, деловым тоном:

– Помощь нужна?

Я вытаращила глаза. Блондин добровольно вызвался помочь брюнету? Ну и дела! Недаром дождь хлещет, того и гляди, небо на землю рухнет.

– Обойдусь. Спасибо. – Эллиот нажал на рычаг.

Он так и стоял, с трубкой в руке, уставившись в какую-то точку за моим плечом. Я даже глаза скосила. Ничего необычного, разве что на стене выцарапана матерная надпись. Вряд ли Эллиота это так поразило.

Наконец он отмер, сказал хрипло:

– Идемте, Милли.

И я не стала поправлять…

***

– Седьмая восточная улица, дом семнадцать, – скомандовал Эллиот таксисту.

Его голос был невыразителен, лицо непроницаемо.

По нужному адресу оказался дом с вывеской: "Гимнастический зал миссис Джефферсон". Кажется, Эллиот решил выловить жену вне дома. Опасается чего-то? Не хочет устраивать скандал на глазах у детей?

Эллиот взглянул на часы и молча сунул водителю крупную купюру.

– Сдачи не надо. Ожидайте тут.

Подгадал он идеально. Нам пришлось ждать меньше четверти часа, прежде чем на улицу в толпе женщин вышла миссис Эллиот – беззаботная, довольная, на ходу раскрывая яркий красный зонт. Модное пальто облекало идеально стройную фигуру, макияж и укладка – и это после занятий спортом! – безупречны. Звонко цокают каблучки. На подкрашенных алых губах играет легкая улыбка.

У меня мурашки по спине побежали. Хладнокровие? Бессердечие? Скорее второе, потому что при виде мужа брюнетка побелела. Все краски стекли с нее, будто смытые растворителем.

– Брайан? – выдохнула она так, что любой суд присяжных единодушно бы проголосовал: "Виновна!"

– Патрисия, – проронил Эллиот. – Ты рада меня видеть, дорогая?

Насмешка в голосе била наотмашь. На его скулах перекатывались желваки, глаза походили на дула заряженных пистолетов.

– Конечно, – она пыталась взять себя в руки, и это ей почти удалось. Если бы еще пальцы не тряслись так, что полураскрытый зонт ходил ходуном.

Ее подруги разлетелись стайкой ярких птиц в оперении от лучших столичных магазинов. Только одна обернулась на ходу, посмотрела обеспокоенно, но встревать в семейную сцену не стала.

Миссис Эллиот облизнула губы и наконец сложила зонт.

– Зачем ты приехал, дорогой? Что-то случилось? Отец? Дети? С ними все в порядке?

Эллиот скрестил руки на груди:

– А мое здоровье тебя не беспокоит, дор-р-рогая?

Последнее слово он почти прорычал.

Она дернулась, улыбнулась натужно:

– Что за сцена? Еще и при посторонних. Кстати, зачем ты притащил свою, – она качнула головой в мою сторону, – секретаршу?

Хороший вопрос. Я бы предпочла быть где угодно, только бы подальше отсюда.

На нас глазел через окно охранник. Заметив это, Эллиот взял жену за плечо и поволок в сторону, в сквер, где не было ни одной живой души.

– Пусти! – принялась вырываться она, бессильно дергая рукой. – Ты делаешь мне больно!

Охотно верю. Эллиот в бешенстве вряд ли соизмерял силы.

Я встала в стороне, у тумбы с афишами. Впрочем, супругам Эллиот уже было не до приличий. Он дотащил жену до скамейки под чахлым кленом, толкнул, заставляя сесть, и навис сверху.

– Ты испортил мое пальто! – возмутилась она и завозилась на мокром сиденье. – Брайан, ты свихнулся?

Просторечие не шло ей, как грязное пятно на нарядном платье. Похоже, миссис Эллиот в панике. И ее, прямо скажем, можно понять.

– Свихнулся, – согласился он ледяным тоном. – Когда женился на тебе. Знаешь, милая, я многое мог бы тебе простить. Но черноголовник…

Она дернулась. Черные глаза в ужасе расширились. "Знает!" – читалось паническое на ее лице.

Брюнетка прижала руку к горлу, прикрытому шелковым платком.

– Я… Я не понимаю, о чем ты!

Эллиот усмехнулся.

– Актриса из тебя посредственная, Пат.

– Не называй меня этой мерзкой кличкой!

– Пат, – повторил он с удовольствием и наклонился к ней, ловя взгляд. – Ты ведь не выносишь это, потому что это я зову тебя так?

Она тяжело дышала. К чулку на ее щиколотке прилип грязный лист, но она этого не замечала.

– Ты сошел с ума. – Сказала она, вздернув подбородок. – Ты опасен, Эллиот!

И никаких тебе "Брайан" и "дорогой".

На ее месте я бы трижды подумала, прежде чем злить Эллиота, когда он в таком состоянии. Но брюнетка, видимо, считала себя бессмертной.

– Не более чем ты, Пат, – Эллиот ронял слова, будто комья земли на крышку гроба. – Ты ведь знаешь, что за убийство с помощью черноголовника положена смертная казнь? От виселицы тебя, может, отец и спасет, но срок ты уж точно получишь. Стоит мне заявить в полицию, и ты сгниешь в тюрьме.

– Чушь! – она все еще сопротивлялась. – Я не сделала ничего плохого! И ты, кстати говоря, жив.

"К сожалению…" – туманом повисло в воздухе.

– Покушение, – напомнил Эллиот сухо, – тоже карается законом.

– Это все твои бредни! – вскинулась она, комкая платок на шее. В смелости ей не откажешь, сопротивляться Эллиоту не всякая способна. – Ерунда. Выдумки! У тебя нет никаких доказательств.

По-хорошему, она права. Ни продавец винного магазина, ни таксист ее опознать не смогут. Разве что распутать ниточку к покупке яда, но столько лет спустя…

Эллиот покачал головой.

– Зря ты так считаешь. Дорогая, на что ты потратила деньги, которые сняла в банке? Я ведь, как муж, вправе проверить твой счет.

– Я… Я сделала покупки!

– Какие? – Эллиот давил на нее, как пресс на мягкий сыр. – Зачем тебе вообще понадобились наличные? У тебя счета в магазинах, в крайнем случае можно заплатить чеком. – Она молчала, и он продолжил безжалостно: – Кстати, где ты была вчера вечером? Примерно с четырех до семи?

– У подруги, – сказала она искаженным, придушенным голосом. – Кэтрин Эванс, она пригласила меня на чай.

– У подруги? – переспросил Эллиот насмешливо. – Уверена, что она это подтвердит? Предположим, миссис Эванс согласилась покрыть тебя перед мужем, но станет ли она врать в суде, под присягой?

По красивому лицу брюнетки пробежала судорога.

Эллиот усмехнулся хищно и продолжил:

– К тому же у нее есть слуги, которые не будут молчать… И не забывай, что твою ложь я, – он медленно, демонстративно почесал кончик носа, – нюхом чую.

– Это ничего не!..

– Кстати, – перебил он, – а то зелье, которое ты прячешь в Библии, все еще там?

В Библии? Вот это она затейница!

– Ты знал… – прохрипела она, судорожно хватая воздух ртом.

– Знал, конечно. – Пожал плечами он. – Еще до свадьбы.

Погодите, Эллиот был в курсе, что жена хранит яд, и не отобрал? Почему?! Разве что ему это нервишки щекотало, придавало остроту семейной жизни. Чем бы жена ни тешилась, лишь бы не вешалась? М-да, я бы предпочла не знать о нем таких пикантных подробностей.

Он покачал головой, глядя жене в глаза:

– Ты такая дура, Пат. Даже яд тебе продали уже просроченный. Что смотришь? Да, я сразу проверил и вернул тебе склянку. Вреда бы он не причинил, зато тебе так было спокойнее. Интересно, что ты собиралась делать? Убить себя, как в дрянном романе? Или… меня? Уже тогда?

Это меняет дело. Подсунул жене нерабочий яд, чтобы она не искала других? По-своему умно. И очень, очень цинично. Вполне в его духе.

– Как видишь, доказательств у меня хватит, – заключил он. – И я в любой момент могу пойти в полицию.

– Ты этого не сделаешь! – Брюнетка сбросила маску, и лицо ее исказили злоба и затаенный страх. – Отец…

– Ты всегда пряталась за его спиной. Маленькая. Трусливая. Дрянь!

Я вздрогнула, как от пощечины, и принялась теребить пуговицу пальто. Впервые слышу, чтобы Эллиот грубил. Даже с прямым, на грани хамства, Бишопом он всегда был отменно вежлив. Другой вопрос, что вежливость эта порой страшнее ругани и угроз.

Она дернулась, часто-часто заморгала. И высоко подняла подбородок.

– Не такая уж трусливая, если решилась. Жаль, что не сработало! Мне говорили, черноголовник из любого вытряхнет душу. А тебя и он не взял!

– Разве ты не знаешь, – Эллиот странно улыбался. Криво, перекошенным ртом. – Что у меня нет души?

Кажется, брюнетка пожалела, что не сыпанула мужу незатейливого крысиного яду.

– Знаю, – осипшим голосом выговорила она. – Ты ведь заставил меня за тебя выйти. И тебя не волновало, что мне было всего восемнадцать, а тебе почти сорок.

– Глубокий старик, – согласился Эллиот насмешливо.

Злость его перекипела, переплавилась в какое-то болезненное удовлетворение. Как будто он вскрыл нарыв и понемногу выдавливал гной.

– Ты шантажировал моего отца, я знаю, – она сжала кулаки, невидяще глядя на мужа. – Ты вынудил его!

– Он так тебе сказал? Вообще-то, дорогая, мы договорились полюбовно.

– Да? – выкрикнула она вне себя. – А меня кто-нибудь спрашивал?! Тебе нужны были мое приданое и связи.

С этим он, кстати, даже не спорил.

Хотя на что она рассчитывала? Чистокровной брюнетке из хорошей семьи так или иначе подобрали бы подходящую партию. Эллиот вряд ли настолько плох, чтобы избавляться от него при помощи яда. Впрочем, пусть сами разбираются.

– Взамен я дал тебе имя и достойное положение, – заметил он лишь.

Она не слышала. Не слушала. Смотрела куда-то в себя и говорила, говорила:

– Ты купил меня, как вещь! – она взмахнула рукой, чуть не уронив сумочку. – Как картину или сервиз. Да ты о своей кошке больше заботишься, чем о жене! Разве я не заслужила… любви? Я терпела – видит бог, очень долго терпела! Но ты привел в мой дом любовницу! Усадил за наш стол. Как ты мог, Брайан?

Не смотрите на меня так! Я-то тут при чем?

Оправдываться Эллиот не стал. Позволил ей выговориться. Молчал, когда она сыпала обвинениями и давилась слезами. Терпеливо снес угрозы.

У Патрисии словно прорвало плотину. И так долго скрываемые чувства снесли все на своем пути: страх, приличия, сомнения.

– Я сейчас соберу вещи и перееду в гостиницу, – тихо сказал Эллиот, когда она выдохлась. – И подам на развод. Дети останутся с тобой… пока. Остальное обсудим через адвокатов.

Отрывисто кивнул и пошел прочь, оставив жену на скамейке. Опустошенную, раздавленную, заплаканную. Обернулся он, уже поравнявшись со мной:

– Кстати, дорогая, когда соберешься травить следующего мужа, мой тебе совет. Потренируйся сначала на ком-нибудь еще. На слугах, например… Хотя нет, ты ведь жаловалась, как трудно сейчас найти хорошую прислугу. На любовниках, что ли? Они сами виноваты, раз полезли к замужней женщине.

Я хмыкнула. Кто бы говорил!

Однако Патрисия Эллиот была не в том состоянии, чтобы указывать ему на логические недочеты. Она тяжело, загнанно дышала, стискивая воротник пальто на груди, и шевелила губами, будто все еще продолжала беззвучный спор…

Я молчала до самого такси.

– Мистер Эллиот! – окликнула я, когда он взялся за дверцу.

– Да? – он приподнял брови.

Лицо его словно разом осунулось.

– Вы ведь знали, да? С самого начала заподозрили? А все остальное, только чтобы убедиться?

Он поднял на меня темный взгляд, усмехнулся одними губами и подтвердил спокойно:

– Я догадывался. – Только сжатые на ручке пальцы побелели, да скулы обозначились резче. – Мои враги слишком профессиональны, чтобы травить меня столь… топорно.

– Заметна рука ревнивой женщины, – согласилась я ему в тон. – Теперь я это понимаю. Но я-то вам зачем была нужна? Вы ведь справились сами. Хотели позлить жену?

Прямо скажем, я предпочла бы без этого обойтись.

Он дернул щекой:

– У Патрисии хватило бы дури попытаться убить и вас. Я хотел, чтобы вы все время были у меня на глазах. Садитесь!

И распахнул дверцу.

Так это была забота? Надо же…

***

Всегда считала, что слухи о "темной ауре", "Ликах гнева" и прочих ужасах, которыми изобиловали летописи, слишком преувеличены. Если самое смертоносное оружие твоего народа – луки да костяные ножи, а пришельцы умеют метать гром и молнии (во всяком случае, так кажется аборигенам), то немудрено их испугаться. А там, где страх, там и страшилки. И в байках смуглолицые завоеватели превращаются в черных демонов…

Вот только я-то прекрасно знала, что рядом со мной сидит никакой не демон, а человек из плоти и крови. (Хотя с этим, кстати, кое-кто бы поспорил.) И это ничуть не мешало мне ежиться, вздрагивать и дышать через раз.

Эллиот напоминал высоковольтную линию, и даже воздух в салоне, казалось, потрескивал от напряжения. Надо думать, перспектива собирать вещи и объясняться с семьей брюнета не радовала. Так что когда такси остановилось возле его городского особняка, я готова была перекреститься.

– Отвезите девушку, – отрывисто бросил таксисту Эллиот, расплачиваясь. – Мисс Бэйн, я вам позвоню.

И только дверца хлопнула. Этот звук будто оборвал натянутую внутри струну. Уф! Кажется, у меня сдают нервы.

Впрочем, не у меня одной. Водитель шумно перевел дух и обернулся, облокотившись о спинку:

– Куда едем, мисс?

Поколебавшись пару мгновений, я назвала адрес свекра. Вряд ли там опаснее, чем на съемной квартире…

Бенни встретил меня как родную.

– Милли, девочка! – он распахнул объятия и обеспокоенно осмотрел меня со всех сторон. – Ты как? Слышал, у твоего брюнета снова неприятности?

Я звонко расцеловала свекра в обе щеки.

– Бенни, вы точно не читаете мысли?

– Увы, – довольно усмехнулся старый адвокат, поправляя галстук. – Зато у тебя чутье по-прежнему неплохое.

И заговорщицки мне подмигнул.

– Что-то раздобыли? – напряглась я.

– Пока не очень много, но кое-что интересное есть. Вот, читай, – он положил передо мной безымянную папку. Сотни ее товарок теснились в шкафу за его спиной. – Отсюда лучше не выносить, сама понимаешь.

Он развел руками, и я молча кивнула. В конторе Бенни не было материалов категории "перед прочтением сжечь", но горяченького тут хватало. Так что защита на неказистом особнячке – куда там банкам!

Я уселась в старенькое кресло, обтянутое потрескавшейся кожей, и погрузилась в бумаги.

– Бенни, вы – золото! – заключила я, пробежав глазами последнюю бумажку.

– Ты мне льстишь, девочка, – он постучал по циферблату своих золотых часов. – Дай мне еще столько же времени, и я раздобуду остальное.

– Спасибо, – кивнула я, аккуратно складывая его записи в папку и завязывая ленточки. – Если мне понадобится поболтать с этой Марджори Кейн, на вас можно ссылаться?

– Без проблем, – махнул рукой свекор. – Я ее предупрежу. Она мне кое-чем обязана, так что не откажется.

Зная Бенни, за обтекаемой формулировкой могло скрываться что угодно, от ерундовой услуги вроде заверения расписки до спасения свободы или жизни. Расспрашивать, впрочем, бесполезно. При всех своих недостатках, тайны клиентов старый адвокат блюл строго.

– Только, – он пошевелил пальцами в воздухе, – Мардж мало что может рассказать. Понимаешь меня?

– Клятва? – переспросила я недоверчиво.

Бенни кивнул, и я заинтересовалась всерьез. Многие скрывают свои грешки, но чтоб настолько?.. Что там у него за пристрастия, а?

***

В квартире надрывался телефон. Звенел, как надоедливый комар, и раздражал точно так же.

– Иду я, иду! – проворчала я, совладав наконец с ключами. Дверь поддалась, и даже толком ее не прикрыв, я бросила сумку прямо на пол и поспешно схватила трубку. Выпалила, задыхаясь: – Алло?

– Где вас носит? – рявкнул Эллиот так, что я отшатнулась. – Вы хоть понимаете, что…

– Хватит на меня орать! – перебила я резко. – Что случилось?

– Это вы мне скажите, что случилось? – яду в голосе брюнета хватило бы, чтобы поставлять на экспорт. – Вы должны были приехать домой два часа назад!

– Надо же, как время летит, – не глядя, я нашарила табуретку, почти упала на нее и нога об ногу стащила туфли. И даже застонала тихонько. Блаженство!..

– Мисс Бэйн? – голос Эллиота стал настороженным. – С кем вы там?

– В каком смысле? – не поняла я.

Что за странный разговор? Что ему вообще от меня надо? Будь это кто-то другой, я решила бы, что он попросту обо мне тревожится. Но Эллиот?! И думать смешно.

По спине тянуло холодком, доносился какой-то странный стук. Скрип. Откуда? Я обернулась с трубкой в руках. Сказала в нее:

– Подождите.

Осторожно пристроила на трюмо рядом с аппаратом и на цыпочках прошла к комнате соседки. Дверь была приоткрыта, из-под нее тянуло сквозняком. Язычок замка выскочил из пазов и чуть слышно постукивал по коробке.

Сердце колотилось так, что у меня зашумело в голове.

– Милли? – приглушенный голос Эллиота стегнул по нервам.

Хотелось огрызнуться, но вместо этого я позвала сдавленно:

– Сандра?

Тишина казалась напряженной. Зловещей. Потом вновь тихий стук и приглушенный звон.

Я не выдержала. Обернув кисть рукавом пальто, толкнула дверную филенку. Нашарила выключатель и, задержав дыхание, включила свет.

Комната была пуста. Никаких трупов и кровавых пятен, которые успело нарисовать мое пылкое воображение. Не считать же следами преступления незапертое окно или брошенные на пол шелковые чулки! На кровати валялась дорогая шубка, из шкатулки небрежно свисала жемчужная нить. Похоже, Сандра собиралась впопыхах.

Запереть окно или оставить как есть?

Решить я не успела. За спиной раздалась дробь каблучков, скрип двери, звонкие голоса и негодующее:

– Что ты делаешь?!

– Добрый вечер, – обернулась я. – Дверь была не заперта.

Прозвучало, как будто я оправдываюсь. Хмурая Сандра на приветствие не ответила, продолжая сверлить меня взглядом. За ее спиной толпились две растерянные девицы. Судя по строгим костюмам, тоже секретарши.

– Не ври, я ее закрыла. Точно помню.

– Плохо закрыла, – я ткнула пальцем в язычок замка. – Видишь?

– Даже если так! Это что, давало тебе право сунуть нос в мою комнату?

Признаться, что навоображала себе всяких ужасов? Даже звучит глупо. Сандра вряд ли поймет, она ведь не находила мертвых девиц в спальнях! А мне еще пригодятся добрые отношения.

– Извини, – кротко сказала я, отступая. – Я не хотела ничего дурного. Мне просто показалось странным, что дверь не заперта. Вот и все.