Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Глава 18

– И что? – поинтересовался я, сделав морду лопатой.

– Ты хочешь презентовать эту херню и слиться. Да? Я угадал?

– Да, – не стал спорить я.

– Почему? И скажи, почему ты вообще согласился в этой ерунде участвовать? Подозреваю, что Хмарь знает, но не колется. Уж очень у нее энтузиазм… фальшивенький. И глаз странно блестит.

Я вздохнул. Надо было колоться, водить Обу за нос еще хуже, чем не водить.

– Это часть сделки с инкубатором. Я возглавляю команду и изображаю бурную деятельность на первом этапе, а для меня за это придерживают помещение, пока деньги за грант не придут.

– По-моему, – посмотрел на меня Оба с изрядным скепсисом, – тебя обманывают. Кому нужно их помещение, да еще в подвале?

– Если и обманывают, то несильно, – пожал плечами я. – Можешь сам посмотреть. Они завели в базу подземный этаж сразу после ремонта, типа недели две назад, и все комнаты уже разобраны. Хочешь, глянь сам. Мы еще кого-то обошли по дороге, я так и не узнал кого.

– Запросто всех затащили туда на тех же условиях, что и тебя! – расхохотался Оба.

– Легко. Хотя от органиков мы единственная команда, я точно знаю. Но результат налицо: помещений больше нет. Ни одно не стоит, никого не ждет. А я так задолбался собакой охранять свои кристаллы, что хочу перетащить их в инкубатор и забыть об этом.

– Я понял, – кивнул Оба. – Руки тебе, конечно, выкрутили, но в таких условиях и я бы ничего лучше не придумал.

– Да уж, ваше коваршейство, – съязвил я. – Уж если вы пасуете, то мне-то куда.

– Не обижайся, – ткнул меня кулаком Оба в плечо. – Я сказал, что понял, значит, понял. Со мной проблем не будет. Я еще этим двум дуракам помогу. Которые взялись линию органиков крутить. Вряд ли они сами вытянут. Но что ты парням скажешь, если станет ясно, что выигрывать ты не собирался.

– И девчонкам, – дополнил я.

– Девчонки не в счет, – махнул рукой Оба. – Твоя Хмарь и так знает, зуб даю, а знает Хмарь, знает и Олич. У них лояльность по-другому устроена. Парни-то как?

– Не знаю, – вздохнул я. – Будет день, будет пища. Поэтому пошли жрать, что мы встали-то? Пока Питон все котлеты в себя не положил.

– Побежали! – хохотнул Оба.

И мы рванули в столовую.

* * *

Вместо домашки Олич генерила арты для игры «Городарий» – общим голосованием было решено назвать ее так. В обосновании записали, что это такое слово, в котором зашифрованы дары игрока городу.

Рядом сидел Баклан и ваял какую-то обзорную работу по практикам управления в диффузных зонах.

– Тебе не кажется, что мы оба занимаемся ерундой? – осторожно спросил Баклан, когда дошел до очередного подкупа лидеров повстанцев и соскучился.

– Неа, – весело откликнулась Олич, переделывая готовую улицу неведомого города в столичную.

Они оба лежали на полу спортивного зала самым неэргономичным образом. Но никакой мебели в зале не было, а маты были мягкими и приятными на ощупь. Кроме того, в этой комнате никогда никого не было и можно было болтать сколько угодно, в отличие от библиотеки.

– Скажи, – Баклан повернулся на бок оперся на локоть и подпер голову ладонью, – насколько серьезно вы собрались выиграть этот конкурс? Я волнуюсь. Риц уже вообще не спит.

– Ммм, – улыбнулась Олич, перекладывая текстуры. – Спроси его сам. Я тут за компанию с ним и с Хмарь. Но мне все равно нравится. Скажи, что думаешь? Похоже?

Баклан сел и заглянул в планшет. Увиденное ему понравилось. Улица напоминала Пятницкую, с ее трехэтажными домами и тротуарной плиткой, похожей на шахматную.

– Если это Пятницкая, то там фонари не такие, – ткнул он пальцем в экран. – Они в две стороны смотрят, а не в одну.

– Точно! Какая у тебя память, а?

Олич покопалась в исходниках, но двухголовых фонарей там не было.

– Нету, – разочарованно протянула она. – Ну ничего. Сейчас доделаем.

– А зачем тебе идеальное сходство? – изумился Баклан. – Я же так, разговор поддержать. Памятью загордиться.

– И задоминировать! – засмеялась Олич.

– Не без этого, – ухмыльнулся Баклан.

Но Олич уже уперлась, перекроила фонарь и размножила его на всю длину улицы.

– Вот теперь порядок! – провозгласила она.

По задумке Обы по этому тротуару должны были бегать шахматные демоны в виде пешек и их надо было стратегически гасить, путем поиска короля и усекновения ему головы. Это был тест на организаторские способности, потому что пешки все время прятали короля и искать его надо было большим коллективом, который надо было предварительно организовать.

Оба успел забыть, что он не хотел заниматься этим дурацким конкурсом, и успел влезть и в ветку Ворона-Мавра, и порезвиться в дизайне, и предложить отдельный сюжет для юристов. Сюжет был слегка международным и не очень применимым в рамках реальности, но такая нестыковка была решена путем внедрения посольства диффузной зоны на ту же улицу с шахматным тротуаром.

– А почему Риц не спит? – решила она уточнить у Баклана.

– Потому что он все время что-то строгает у себя в планшете, а еще пытается сдать экстерном всё, что можно. Утащил у меня очередной учебник, чтобы сдать ваш предмет по организации лабораторий. Утверждает, что наши лучше, а им дают ерунду. Какую-то выжимку из не пойми чего.

– Подожди, у нас нет такого предмета!

– Есть. Он у вас в следующем семестре. По нему там зачет, не экзамен, но препод у нас с вами, к счастью, общий. Риц решил, что ему проще разобраться с ним сейчас, в следующем семестре будет некогда.

– И ему разрешили?

– Да. Он подкатился к преподу со словами «профессор, жизнь воткнула меня в ситуацию, которую мы будем проходить только в следующем семестре, не могли бы вы проверить, насколько я к ней готов?» Кто ж устоит? Препод сам ему наш учебник и порекомендовал под такое дело.

– Вот это да! – ахнула Олич. – Он не говорил.

– Угу. А мне ничего не говорил про соревнования. Меня только одно интересует, у вас эта запара когда-нибудь закончится? В обозримом будущем? Он не вывезет. А я в ваших делах ничего не понимаю. И не участвую.

Олич поколебалась. С одной стороны, подставлять Хмарь было нехорошо. Она не должна была делиться с подругой, вся схема Рица была большим секретом. С другой стороны, если у Рица уедет кукуха, а они ничего не сделали, когда могли, будет еще хуже. Дилемма однако. Она помолчала, посмотрела на Баклана. Тот тоже молчал и ждал ее ответа.

Так они просидели минут пять без единого слова. В конце концов Баклан сдался и вернулся к своему реферату – выкапывать прецеденты.

Но Олич была не в силах вернуться к картинкам. И наконец решила сказать.

– Слушай, вообще-то я знаю. Там план такой. Выступить на презентации, она как раз через неделю, мы успеваем. Она считается первым туром. Не явиться на нее позорно, потому что мы все уже подписались на участие. Концептуально наша идея – полный треш и повтор всем известных заходов. Единственная разница в сюжетном наполнении, потому что мы переориентировали эту схему на самые интересные, с нашей точки зрения, факультеты универа. Риц считает, что нас погладят по голове за старательность и распустят по домам.

Баклан внимательно слушал, и Олич продолжила:

– И нам надо пройти по лезвию ножа: принести примитивную, но достаточно красивую штуку, чтобы было не стыдно, и на этом тему закрыть.

– А зачем он в это вообще влез? Он ненавидит соревнования, сам сто раз об этом говорил. В прошлом году он просаботировал всё, что можно. Да и в «Органариум» играл сама помнишь как – всё сломал и потащил Хмарь в отель. Не то чтобы я осуждал!

– Как я поняла, это его внутренние договоренности с инкубатором. Ему от них нужно помещение, им от него – участие в этой фигне. Они придерживают для него комнату, пока он ждет грант, потому что сейчас он оплатить аренду не может, не из чего. А он строит для них потемкинскую деревню.

– Круто! – Баклан разлегся на матах и положил руки за голову. – Не могу не оценить хитрость. Но вам не кажется, что вы тут слегка переигрываете. Что будет, если ваша игра покажется жюри самой что ни на есть прорывной? У вас же все для этого есть: простая схема и красивые картинки.

– Вот про это мне ничего неизвестно. Но Риц почему-то уверен, что если мы презентуемся без картинок, его обвинят в саботаже и это сорвет сделку с инкубатором. А с картинками будет видно, что мы старались. Но он считает, что наша схема тупая и с дырками, и организаторы не смогут этого не увидеть.

– Ладно, – Баклан снова сел и развел руками. – Это не так плохо. Я боялся, что Риц спятил на почве сбора потенциальных наград. А он, похоже, всего лишь сам себя пытается перехитрить. Это для него дело обычное, тут до безумия далеко. Но ты все равно не очень старайся.

Олич расхохоталась.

* * *

До презентации концепта оставалось два дня, мы допиливали и докрашивали нашу игрушку. Питон даже сваял минипрогон с разгоном шахматных демонов, в который мы теперь с удовольствием резались.

Я был доволен. Такого издевательства над шахматами нам не должны простить. Задействовать древнюю игру в качестве материала для очистки города, полностью игнорируя реальные правила, было как минимум нагло. Уверен, жюри не сможет пройти мимо и обязательно поставит нам это на вид. Что как можно так себя вести, создавая программу сквозной подготовки школьников.

Олич откорректировала задействованные пешки, чтобы у них вырывалось пламя из голов и сжирало зазевавшегося игрока, если он не смог собрать команду. Получалось огненно во всех смыслах.

Оба в сомнениях рассматривал последнюю версию.

– А тебе не кажется, что мы отсекаем потенциальных органиков с этим квестом? Ведь тут фактически единственный вариант – коллективные действия, любой органик на этом засыпется.

– Ну, – заметил Мавр. – Коллективные действия органику не помешают. Но в чем-то ты прав. Давай придумаем вариант для одиночки. Позволим ему что-нибудь изобрести и разогнать демонов другим способом.

Я послушал их и запретил. Уязвимостей для критики должно быть как можно больше. А то еще придется сочинять вариант для юристов, чтобы они разрешали кризис путем переговоров с безголовыми пешками.

– Ну так сделаем пешек умнее! – тут же предложила Хмарь. – Огонь в голове не заменяет мозгов.

– Подожди, куда там еще мозги класть? – возмутилась Олич. – Мы предусматриваем конструкцию, где в башке есть только алгоритм для спасения короля и огненная емкость.

– Мозги положим вниз, у пешки там самое широкое место.

– Мама дорогая, о чем вы говорите! – возмутился Питон. – Вы что, новый вид выводите? Какая разница, где у них там мозги, это же всё в теории. Полголовы отведем на огонь, а полголовы на мозги. Или просто распределим мозги по корпусу.

– А с чего вы взяли, что они вообще думают мозгами? – спросил Килик.

Этот философский разговор я пресек, наши могли так препираться часами. Поручил Питону выдать пешкам мозги и воткнуть их куда хочет. Все равно они фигурировали только в описании концепции. Но что-то в этом было. Я имею в виду идея равномерного распределения мозгов.

Попытка продумать анатомию пешек оказалась самой большой ошибкой. Но понял я это только в момент встречи с жюри.

Глава 19

Защита проектов проходила в середине декабря, а следующий раунд дурацких соревнований начинался только в феврале. Уверен, мы вылетим, и все будет хорошо. Чтобы уж точно всё получилось как надо, я запретил Олич дальнейшее украшательство, и мы вывалили материал перед комиссией в рабочем виде. «Как будто собаки рвали», – прокомментировал Оба.

Да, весьма точно. У нас с максимальной циничностью был обозначен концепт: «Построить сквозную профориентацию для недообслуженных специальностей». Над формулировкой немного побились, но решили, что такая уродливость оптимальна. Потом шел текст с общим описанием, а потом уже следовало наше сырое поделие.

Несмотря на заявленные четыре сюжета в реальности мы обрисовали только два: управленческое и органическое, причем управленческое отчаянно напоминало героическое. Поэтому делать его было легко: герои-то всем понятны. Иди маши мечом сам или в компании, если сможешь организовать отряд.

С органическим было чуть хуже, оно явно сваливалось в обычный магизм с волшебными решениями, но мы подлили достоверности за счет убегающих органических элементов и нерешенной проблемы с биокристаллами.

Выглядело нарядно. Главная надежда была на сцену битвы с пешками, на этом нас точно должны были срубить за кощунство.

Поначалу всё так и шло. Жюри равнодушно разглядывало наш концепт, слегка взбодрившись на органической части. Но бодрости хватило ненадолго, председатель шепотом уточнил у нашей Эксцельсы, которая тоже заседала в жюри: «Это же ваши?» Получил утвердительный ответ и заскучал.

Отлично! Сделать игру – что может быть тупее. И я был с ним согласен. Эти игры только что из ушей не лезли. Вот если бы мы притащили наши кристаллы, тут бы мы вызвали фурор.

Мы закончили рассказ, который по очереди вели с Олич. Оба тоже рвался в спикеры, но я его не пустил. Опасался, что кто-нибудь сообразит, по каким спискам поступал Оба, и нас дисквалифицируют за такие дела. Нет, снятие с соревнований меня полностью устраивало, но вдруг это разрушит нашу сделку с инкубатором? Приступ паранойи, как он есть. Надеюсь, Оба не обиделся.

Интуиция подсказывала, что всё уже в порядке, я проплясал все нужные танцы, но хотелось подстраховаться.

И тут сработала наша мина замедленного действия. Председатель жюри потребовал показать кусок с шахматами. А потом еще раз. И еще раз.

Олич с удовольствием продемонстрировала и схему движения, и наших пешек, и короля, которого пешки таскали из книжного магазина в джаз-клуб и обратно.

– Господа, – ласково обратился к нам председатель, – может, вы не знали, то в классических шахматах есть и другие фигуры, кроме пешек? Вы планируете их показать школьнику?

– Нет, – бодро ответил я. – Эта игра не про шахматы, поэтому мы просто пользуемся подручным материалом для создания угроз.

Моя реплика вызвала бурю возмущения у жюри, они зашумели и засыпали нас упреками:

– Но шахматы – важная игра! Каждый должен иметь представление о ней!

– Вы не можете настолько вводить в заблуждение школьников! Это же учебный материал!

– Возможно вы хотели сделать знакомство проще, но потом игрокам сложнее будет переучиваться!

Я вертелся как мог:

– Вынужден заявить, что претензии не обоснованы. Мы не делали учебный материал, мы делали тестовый. В конце игрок должен получить представление о себе самом и понять, какой способ действия ему ближе. В остальных аспектах мы небрежно обращаемся с реальностью, признаю. Единственная причина, по которой мы использовали шахматы, – эстетическая. Нас натолкнуло на нее сходство оформления улицы с шахматной доской.

Председатель нахмурился:

– То есть вы настаиваете на своей версии? Вот эти… огненные головы? Мозги в нижней части?

– На мозгах не настаиваем. Игрок может не узнать, что они там есть, просто нам приятно было знать, что наша непись не совсем тупая.

– Непись? – нахмурилась пожилая преподавательница с сияющими фиолетовыми сережками в ушах.

– Так они называют персонажей, которых контролирует система, а не игрок. Я потом объясню, откуда название, – шепотом пояснила Эксцельса.

– А вот на огне настаиваем, он нам нужен для динамики и полноценной угрозы, – гнул я свою линию и махнул Олич, чтобы она повторила показ.

Буйные пешки снова побежали широким фронтом, игнорируя правила.

– И все-таки! Пешка может перемещаться таким образом, если она уже превратилась в ферзя, – напомнила седая дама.

– Ну тогда будем считать, что они все превратились, – пожал плечами я.

– Какое вопиющее обращение с правилами! Молодежь! Морочат школьникам головы!

Жюри снова принялось обсуждать наших пешек. Время близилось к обеду, я уже задолбался защищать ненавистный концепт и надеялся, что они нас выгонят взашей, мы узнаем наконец, какой суп сегодня сварила мама Галя. Хорошо бы вермишелевый.

Но отпускать нас никто не спешил. Жюри попросило подождать в коридоре, пока они посовещаются. Это было странно, потому что, хотя мы и выступали последними, они все равно должны были еще раз всё качественно обсудить. Неужели мы недостаточно опозорили университет своим обращением с мировым наследием? Я начал беспокоиться.

Мы знали, что две группы получили отлуп на месте, и, между прочим, у них тоже были какие-то игры, а остальные висели в лимбе неизвестности. У нас были отличные шансы на провал, и я ждал, когда он наконец произойдет. И мы полетим вниз с грохотом и свистом, и сможем заняться своими делами. Ядро единомышленников мне будет чем занять, ну а с остальными придумаем что-нибудь.

Я уже прикидывал, где мне прихватить еще один грант, чтобы пристроить к себе вторую группу, когда вышел ассистент и сказал, что решение будет позже, и сидеть больше не надо.

Неприятно. Я предпочел бы, чтобы все решилось здесь и сейчас, но с жюри особо не поспоришь. Одно приятно – свои танцы перед инкубатором я отплясал. И комната на подземном этаже точно моя!

Вся заседательность происходила в крыле библиотеки, предназначенном для мероприятий. Я был здесь в прошлом году на лекции и с тех пор не заглядывал. В коридоре стояли нарядные оранжевые кресла, видно, чтобы студенты, которые явились слишком рано, не валялись на полу и не вносили хаос.

В большом зале планировалось нечто для школьников, что смешно коррелировало с нашим занятием. Но самих школьников пока не было, только Глеб протолкал тележку с реквизитом мимо меня, хотя, скорее, это тележка протащила его за собой. Он заметил меня, кивнул и на обратном пути остановился поболтать.

Мероприятие действительно было для школьников, но довольно больших. Класс восьмой-девятый. Поэтому для них были подготовлены не столько развлечения, сколько уже конкретные материалы по факультетам. Сегодня должны были выступать профессора по всяческой экономике и аналитике.

– А на тележке что было? – из вежливости спросил я.

– На тележке-то? Да мерч новый. Конкретику они и в сети почитают, а вот игрушечку можно друзьям показать. Глядишь, еще кого зацепим, кто не определился до сих пор.

Наши заинтересовались и повернулись к нам.

– А нам посмотреть? – потребовал наглый Мавр. – Может, мы сделали стратегическую ошибку, поступив на органику? И еще не поздно перепоступить?

Глеб зафыркал. Понятно было, что Мавр шутит, но Глеб все равно не смог устоять и сгонял за экземпляром мерча, который планировалось раздать будущим абитуриентам.

Он притащил целую стопку складных, почти что одноразовых экранов, которые реагировали на ключевые слова и выводили светящуюся проекцию графиков. Много экранчик не мог, только индекс мировой биржи, и курс талера к золоту. В этом году традиционная резервная валюта бодро росла на новостях о кризисе в органике, и в апреле пробила исторический потолок, но уже к июлю сильно припала в энтузиазме. Всё логично. Других деталей – по компаниям, по территориям, по рынкам, – мерч показать не мог, не заложено было.

Мы поиграли в экранчики и хотели уже отдать их обратно Глебу, как вдруг Обу посетила мысль запросить данные за середину прошлого века, когда общей валюты еще не было. Экранчик весело сошел с ума, потому что не умел сравнивать золото с разными валютами и проекция оторвалась от экрана и зависла под потолком. Мы задрали головы.

– Так и задумано? – поднял бровь я.

– Нет, наверное, – задумчиво проговорил Глеб. – Но уже ничего не поделаешь, надо как-то это обыграть. А что, они все так делают?

Оказалось, что все. Но чинилась картинка легко, достаточно было попросить какой-нибудь год после введения общей валюты.

– Уверен, – вздохнул Глеб, – именно этот эффект будет пользоваться наибольшей популярностью.

– Не об этом ли вы мечтали? – усмехнулся Питон.

– Об этом, об этом… – забормотал Глеб, собрал у нас экраны и потащил их начальству. Придумывать концептуальное объяснение спецэффекту.

Тут из двери зала, где заседало жюри, высунулась лохматая голова ассистента, и нас позвали внутрь.

Председатель был неприлично весел, и все члены жюри нервно блестели глазами, как будто только что подрались.

Приговор, тьфу, вердикт, оглашала дама в фиолетовых сережках. Наша Эксцельса выглядела сытой коброй, кажется, все были довольны. Ничего хорошего это не предвещало.

– Дорогие органики! Хочу вас поздравить: ваша команда вышла в следующий тур.

«Ну ё-мое», – мысленно вздохнул я. Дама между тем продолжала.

– Должна сказать, что мнения в жюри разделились пополам. Не все из нас считали, что вы должны перейти на следующий этап. Однако вторая половина сумела убедить первую, что ваша способность переосмыслить старую схему и внимание к деталям – несомненно выделяет вас среди других конкурсантов.

«Какое еще внимание к деталям?» – насторожился я.

И точно. Под вниманием к деталям подразумевалась продуманная анатомия пешек. Да чтоб тебя! Перестарались. Что нам стоило сделать им просто огненные головы? Весело и тупо.

Но переосмысление схемы в пользу нужных универу профессий – это и правда была наша сильная сторона. Дама продолжила и сообщила, что жюри настоятельно рекомендует убрать шахматы совсем, если мы не сможем привести их к каноническому варианту. А всё остальное выглядит более, чем пристойно. И наша концепция в целом демонстрирует наше умение думать нетривиально, что и требовалось показать.

Вообще получилось чудовищно глупо. Наша пешка выступила типичной желтой собачкой. Был такой художник в стародавние времена, который в углу картины рисовал желтую собачку, а потом долго препирался с заказчиком, который, естественно, от собачки был в полном ужасе. И после нескольких часов споров художник заказчику неохотно уступал, оставляя картину в идеальном виде, как и было задумано. А не будь собачки, заказчик докопался до чего-нибудь другого. Сколько народу он развел с этой схемой, история умалчивала, но техника прижилась и сохранила название. Только у нас она сработала совершенно не по делу.

Мы поблагодарили за оказанную честь и высыпали в коридор. На обед мы еще попадали, хотя и впритык, поэтому медлить было нельзя.

Наши искренне радовались и хлопали друг друга по плечам, даже Оба, который в целом был в курсе моей схемы. А, может, он-то радовался по другой причине, кто его знает?

Я тоже изобразил радость, но в столовую пошел неспешно, пропустив всех вперед. Мой маневр не прошел незамеченным. Оба отстал, поравнялся со мной и спросил, не скрывая усмешки:

– Ну и что будем делать, командир?