Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Глава 19

Дверь в лабораторию инкубатора щелкнула и открылась. Вошел Вальтон, Валерий Викторович Тонких, бессменный советник министра по технологическому урегулированию. Крупный, неторопливый, с холодным внимательным взглядом, он напоминал огромную рептилию, и когда он прошел внутрь, казалось, что за ним втянулся хвост. Сходство с холоднокровными усиливала темная фактурная жилетка с высоким воротом, плотно облегающая его большое тело.

– Приветствую, господа. Спасибо, что вы не аннулировали мне допуск, – проговорил он практически на одной ноте, безо всякого выражения.

– Пожалуйста. Всегда пожалуйста, – весело ответил ему Гелий. Они с Марго специально уселись напротив двери, чтобы встретить дорогого гостя, и сложили руки на столе, как примерные ученики.

Вальтон сверкнул глазами и улыбнулся. По его лицу побежали тонкие морщинки, от чего его сходство с рептилией только усилилось. Он сделал еще шаг вперед и приземлил себя в кресло напротив стола.

– Подготовились. Кто же вас предупредил?

– Вас трудно не заметить, – склонила голову Марго. – И невозможно забыть.

– Тоже верно, – признал советник. – Где мы можем поговорить без помех? Ваш кабинет, Гелий, не предлагать. Там от чужих ушей живого места нет.

– Так без ушей или спокойно? Спокойно можно у меня, там никто не помешает, но вы правы: уши там гроздями, только от Министерства два устройства. А снимешь их, тут же прибегут, не надо ли вам новый плинтус, уважаемый профессор, установим в тот же миг.

Вальтон прищурился, а Гелий продолжил.

– А у Марго нет лишних ушей, зато там никакого спокойствия. Будут ломиться все несчастные этого мира, и каждому она найдет шоколадку, печенице и доброе слово.

– Шоколадку и доброе слово, – вздохнул Вальтон. – Что может быть лучше? Я, пожалуй, объявлю себя несчастным. Марго, если вы меня пригласите, я буду не в силах отказаться.

– В таком ракурсе, конечно, приглашаю.

Профессора поднялись, Гелий подхватил свою трость, и они прошли в дальний конец коридора, в кабинет Марго.

Расположились вокруг стола, гость с интересом посмотрел на шоколадки и от чая тоже не отказался.

– Как дела с совместным обучением? Андроидов, я имею в виду, – светски поинтересовался он.

– Никак, разумеется, – в том же тоне ответил Гелий. – Детишки настраивают технику под себя. Из особенных удач хочется отметить выезд на шашлыки, где андроид был приспособлен под распугивание комаров, привлечение андроидов к интерактивному шоу, где общими усилиями было выиграно несколько плюшевых копий…

На этом месте невозмутимый Вальтон чуть не уронил чашку и, на всякий случай, поставил ее на стол. А Гелий продолжил.

– И создание отчета-эссе о практикуме, где главный участник конфликта подал преподавателю руками андроидов отредактированную версию событий. Так что, можно сказать, дела идут хорошо.

– Вы недовольны?

– Мы всем довольны, эти устройства нам совершенно не мешают. Их привлекают и к отчетам, и к расчетам, и к замерам роста квалификации студентов, правда, в последний раз случился временной лаг между подачей отчета о спонтанном росте возможностей студента и собственно осложнениями.

– Что-то серьезное?

– Ничего такого, чего бы наш сотрудник не пресек в текущем режиме. В общем, никаких прорывов к светлому будущему и даже намеков на них. Но мы и не ждали. Со временем, возможно, что-то изменится. А пока мы надеемся, что удастся их привлечь к уничтожению беглых элементов, потому что большая пушка у нас только одна, а штатное оснащение в минилабах вмонтировано в стену насмерть. Да оно и маломощное.

– Для начала это неплохо.

– Не буду спорить. Хотя это начало может оказаться и концом. Но не верю, что вы прибыли по этому поводу.

– Совершенно верно. По другому. Обучение андроидов – по-своему прекрасный проект, но я приехал поговорить о другом. Наши, да и не наши аналитики, в один голос предупреждают о грядущих попытках атаковать элементную базу.

Гелий совершенно по-птичьи повернул голову и принялся внимательно рассматривать собеседника.

– Надо понимать, вы об этом каким-то образом слышали, – заметил советник.

Гелий молча кивнул, Марго не шевельнулась. Она сочла, что информация, полученная за пятнадцать минут до встречи, еще не совсем ее, и обсуждать тут нечего. Гелий тоже не спешил ничего комментировать.

– Хорошо. Ничего принципиально нового в этом нет. Такие попытки были и в начале времен, но тогда быстро переключились на ущерб крупным структурам, да и элементы тогда были покрепче. Функцию саморазрушения начали встраивать позже. Простите за длинное вступление, вы несомненно об этом знаете. Приятно разговаривать с обладателями общей базы, знаете ли, но привычку начинать с начала, никуда деть не могу. Возможно слишком редко общаюсь с людьми.

Угол рта Марго пополз вверх, и от Вальтона это не ускользнуло. Он улыбнулся ей, выцепил микрошоколадку из вазочки, задумчиво повертел ее в пальцах, положил рядом со чашкой и продолжил.

Гелий внимательно следил за поворотами мысли советника и параллельно размышлял, что Вселенная исполняет желания всех живых существ, но толку от этого решительно никакого. Еще вчера он не знал, как ему добиться встречи с Вальтоном, а теперь, когда разговор случился сам собой, у него не было никакой уверенности, что в результате появится хоть какая-то ясность.

Странность первая. Зачем Вальтон начал с самого начала? Он так никогда не делал, и все разговоры начинал ровно с того места, где они с собеседником остановились в прошлый раз, даже если с того момента прошел год или даже больше. Советник не может не знать, что предыстория вопроса им с Марго прекрасно известна, и они еще не впали в маразм. Состояние здоровья всех преподавателей пристально мониторилось университетом, особенно тех, кому уже исполнилось семьдесят.

Странность вторая. Почему он пришел лично? Не вызвал к себе, не срежиссировал случайную встречу на мероприятии? Вальтон был большой мастер магических появлений там, где его никто не ждал. Собственно именно на это рассчитывал Гелий, когда заявил о своем участии в конференции – что Вальтон сам появится на закрытой секции или организует что-то локальное, для своих.

Странность третья. Почему он так много говорит об ущербе системам, хотя для этого было бы логичней позвать Помора с инженерного? Или он с ним уже встретился?

Вальтон по-прежнему заливался соловьем, рассказывая, как вводились и отменялись наказания за атаку на элементную базу, и как ни одно из них не оказывало существенного влияния на ситуацию. Интересно, расскажет ли он им о подвижках в развитии биологического функционала андроидов и возможностях размещения управляющих программ непосредственно в биокристаллах, которые заменяли традиционные привычные кристаллы? Гелий уже почти созрел вклиниться в монолог советника со своим вопросом, но тут экскурс в историю вопроса закончился, и Вальтон внезапно перешел к конкретике.

– Вот что мы хотим сделать. Увеличить крепость элементов на 25%, то есть уменьшить степень воздействия встроенного разрушающего механизма. Завести их в библиотеки в отдельный блок и рекомендовать впредь использовать именно их.

Гелий вскинул брови:

– Но это потребует пересмотра взаимодействия элементов внутри крупных комплексов.

– Именно, – оживился Вальтон, которому, похоже, надоела роль проповедника в пустыне. – Поэтому мы не планируем убирать старые модели. Ведь под новые подходы нужна перестройка не только систем, но и замена кристаллов на более прочные, с изыманием всего старого и дешевого. Но одновременно мы рекомендуем именно это – обновления и замены по всему объему техники.

– Ух, – сказала Марго. – И что вам на это скажут люди? Это же, страшно себе представить, сколько всего нужно заменить? Рискну предположить, что и инкубаторы захотят передать в библиотеки новые конструкции для элементов, а не просто версии с прикрученным разрушением?

– Да, мы уверены, что так и будет. Но это, так сказать, процесс постепенный, рассчитанный на годы. Со своей стороны территориальные министерства будут его стимулировать, первые деньги уже выделены, и я был бы не против, если бы ваш инкубатор получил часть из них.

Гелий подумал, что это явно не всё. Так оно и оказалось.

– Но это всё пойдет само собой, программы готовы, рекомендации мы начнем распространять, а бизнес, заинтересованный в поставках новых кристаллов, уже стоит на низком старте. Вас я хочу попросить о другом.

«Вот оно!» – подумал Гелий.

– Я отхожу от дел. Временно или постоянно, пока трудно сказать, поэтому вы полетите в автономном режиме. Я хочу, чтобы вы бросили свои лучшие силы на создание принципиально новых конструкций базовых элементов, которые годились бы для внедрения в биокристаллы. В переспективе. Они должны быть надежными, пригодными для оперирования внутри биокристалла и разнообразными по функционалу. Если в предыдущие годы мы ограничивали вас просьбами делать мелкие юниты, максимально совместимые с другими элементами, то теперь нам нужны более сложные, но при этом единые конструкции. Потому что первые испытания показали, что биокристалл, в отличие от своего неорганического аналога, не выносит многократных замен начинки. И единую программу усваивает лучше, чем сложную системную сборку.

– Вот это задача! – протянула Марго.

– Да, я понимаю. Пока за мое место будет биться небольшая толпа интересантов, помочь вам будет некому. Похожий забег будет совершать маленькая группа в Центральном инкубаторе, но я бы не хотел, чтобы вы на данном этапе с ними контактировали. Дело в том, что ту группу Министерство контролирует плотно, а вас нет.

– Экий вы затейник, – ухмыльнулся Гелий. – Как же мы это скроем, если вы явно рассчитываете на наших студентов?

– Да-да, – Вальтон решительно взялся за разворачивание шоколадки, – именно на них. Свежие мозги, новые идеи и полное отсутствие ответственности. Вы организуете это не как серьезный проект, а как игрушечный полигон. Придумайте там, как залегендировать. А мы посмотрим.

– То есть, все-таки будете смотреть?

– Смотреть буду, вмешиваться – нет. Если вас волнует, где вы возьмете биокристаллы и их носители, то не волнуйтесь, в ближайшее время, всё привезут. Биокристаллы и мининосители приедут в ближайшее время, а вот носители побольше заменят трех Мимиг, или как вы их называете – Мимигов?

Гелий с Марго качнули головами, соглашаясь на оба варианта.

– Выглядеть они будут точно так же, а вот часть управления будет совершенно иной. Надеюсь, подмена пройдет незаметно. Гиги выслал нам три экземпляра на подстройку и вернутся они немного другими.

– Но его-то вы не обманете?

– Конечно, нет. Даже не собираемся. Он уже подписал всё, что нужно. Я надеюсь, среди ваших студентов есть достаточное количество безумцев, чтобы привлечь их к этой задаче?

– О, да. С безумцами у нас в этом году всё хорошо. Мы можем допускать людей со спецконтрактами?

Вальтон поднял брови. Что еще за спецконтракты? Но потом догадался.

– А, студентов с других территорий, которые идут по договору с Министерством? Да пожалуйста. В самой работе не будет никакой секретности, вообще, чем менее важным будет казаться этот проект, тем лучше. Так, детям поиграть. Организуйте кружок что ли. Ни в коем случае никаких дополнительных оценок и поощрений за участие в этом, нам нужна работа только маньяков.

Гелий ухмыльнулся. Да, это безусловно путь. Пусть поработают маньяки. Но кое-что все-таки не давало ему покоя. Вальтон почувствовал его сомнения.

– Я чувствую, что у вас еще остались вопросы. Если я сейчас не угадаю, то зададите их. Вы хотите знать, почему я начал настолько издалека. Дело в том, что в конце недели мне предстоит делать обзор развития элементов для младших сотрудников. Мне нужно было понять, насколько скучно у меня получается. Вижу, что очень скучно – если вы с трудом вынесли, они просто уснут. Простите, что не предупредил, но я надеялся, что вы поймете.

«Какая чушь», – подумал Гелий. Но вслух сказал другое.

– Вы само коварство. Но да, вы угадали. Это единственное, что меня беспокоило. Не очень похоже на вас – начинать от царя Гороха.

– Я рад, что остальное вас не тревожит, – иронично изогнул рот Вальтон и наконец донес шоколадку до рта.

– Остальное – рабочие процессы, – холодно ответил Гелий.

* * *

В душе у Рица цвели незабудки. А также ландыши. И анемоны – всё вместе. Короче, царила весенняя гармония и зарождался план. Теперь, когда головная боль с экзаменом по базовым элементам отступила, а новых проблем еще не наросло, можно было неспешно подумать о том, что делать дальше.

Последние годы он очень гордился тем, что сам себе хозяин, стратег и тактик, и минимальная координация с товарищами в мастерской, этот светлый образ не разрушала. В общем, он сам себе нравился. А в последние месяцы – не очень. Больше всего это напоминало забег по ломающемуся льду, который он неоднократно видел в кино, где сразу понимаешь, что главный тут не ты, а лед. Вот разломится он у тебя под ногой, пиши пропало, и неважно, как быстро ты бежал. Теперь же между лекциями и рабочими часами в инкубаторе образовалось пространство, где можно что-то планировать.

Планировать, впрочем, пока было нечего. Но, с другой стороны, он хотя бы лег головой в сторону цели. Подготовка к сдаче экзамена оказалась полезна сама по себе, поскольку теперь он знал все ходы и выходы из инкубатора, а также ориентировался в дополнительных помещениях, которые было разрешено использовать под собственные задачи.

Риц договорился с Софьей, что когда им разрешат работать распылительными пушками против беглых элементов, он будет звать андроидов с собой в инкубаторскую минилабу, и тогда можно будет сразу наводить порядок, а не беситься, что штатная распылительная установка подъедает мусор в час по чайной ложке. Лучше, конечно, чтоб элементы вовсе не разбегались, но это вряд ли когда-нибудь произойдет.

Сегодня он хотел поговорить с Гелием, но к ним с Марго пришел важный мужик, которому для полного сходства с крокодилом не хватало только хвоста, и они скрылись где-то в недрах инкубатора. В распоряжении Рица оставались Антон с Зимой, но Антона он не любил, а Зиме не доверял. Шведа не было, по понедельникам он теперь вел семинары у второкурсников.

Рицу нравился Швед. Пожалуй, он немного завидовал, что не может себе позволить такую неспешную траекторию. Чтобы оказаться в той же точке, где Швед сейчас, ему надо было бы закончить пятилетнюю программу и год аспирантуры. И Риц с его трехлетней программой в эту историю никак не вписывался. Хотя даже для тех, кто закончил трехлетнюю программу, были варианты компенсирующих курсов, которые можно было набрать, чтобы остаться работать в университете. Но зачем? Он не знал. Просто обдумывал примеры, которые были перед глазами. Вот оно что! Надо просто набрать побольше других примеров, тогда и идеи появятся. Риц мысленно поставил галочку напротив этого пункта.

Рабочее время у него вышло, и, памятуя, что переработки здесь не приветствуются, а вот самостоятельные размышления – очень даже, Риц заглянул в расписание экранированных минилабораторий. Не повезло. Всё было занято. В перспективе могла освободиться та, которую сейчас занимала Хмарь, и тогда до закрытия он мог бы получить еще полчаса времени, но она запросто могла бы задержаться, а торопить ее или вообще о чем-то с ней спорить, ему совсем не хотелось. Ну да ладно, раз делать нечего, можно было пойти поужинать.

Он вышел на улицу, сел на скамейку и открыл нападавшие за время работы сообщения. Что это на хрен такое? С пометкой «важно» у него мигало сообщение от администрации о том, что его как работающего студента настоятельно просят посетить в четверг вечером общую встречу с темой «Проблема совмещения работы и учебы как фактор ущерба вкладу в жизнь университета». А инициатор кто? Ну, конечно. Инициатор – Студсовет, председатель – Центурион.

Глава 20

Большое совещание в Министерстве по поводу начала обучения андроидов было перенесено на второе октября, потому что Николь из западного министерства образования никак не успевала к первому. Несмотря на то, что она задействовала самый быстрый маршрут на пересадке в Кейптауне. Следующий рейс задержали больше, чем на сутки, потому что весь юг Африки засыпало снегом. И львы, и люди ходили по нему с таким видом, как будто осадки выпали с целью оскорбить здесь каждого лично.

Тем не менее, она добралась. Собранные материалы по группе Рагнарек она решила сразу на стол не выкладывать. Может, и не пригодится. Вдруг они еще не докопались до участия племянника босса.

Пока другие участники не торопясь рассаживались вокруг стола, она пыталась понять, выплыло ли участие племянника или нет. Но ничто пока на это не указывало.

Секретарь разнес всем воду с лимоном и кофе, северный министр желчно поблагодарил всех за то, что собрались и никого не потеряли, а затем слово взял проректор Старого университета Бином. Как он и угрожал на летней встрече, его презентация состояла из трех слайдов с умилительными фотографиями андроидов в учебных аудиториях, и краткого перечисления спонтанных взаимодействий между белковыми и механическими созданиями, которые были отмечены в течение единственного учебного месяца.

– Безусловно о каких-либо результатах обучения говорить слишком рано, даже о перспективах – рановато, – отметил Бином. – Однако обмен компетенциями в режиме импровизации идет хорошо, местами даже слишком. Полагаю, если дело пойдет так, как оно идет, на выходе мы получим устойчивые тандемы или даже группы, включающие в себя оба вида студентов. Что мы никакими силами не сможем добиться одинакового уровня владения предметами, было нам известно с самого начала. Надеюсь, никто на это рассчитывал?

Вокруг стола пролетела волна смешков.

– Мы очень благодарны, – Бином слегка поклонился Николь, – за полученную нашим университетом привилегию встать во главе создания новых типов учебных групп. Это безусловно интересно. Возможно, если бы не стечение обстоятельств мы бы всё еще откладывали запуск этой программы, но теперь рады предоставленной возможности.

На этом Бином выступление закончил, и дальнейшее обсуждение прошло живо и бессмысленно, поскольку все хотели знать то, что не было еще известно, и предлагали то, в чем не было никакого смысла.

Незаметно наступило время обеда. К этому моменту Николь решила для себя, что папку с Рагнареком надо отдавать, не дожидаясь перитонита, иначе она сама себя загонит в ловушку. Она живо представила, как министр или кто-то из его помощников сообщает, что в деле обрушения приемной комиссии найдены следы колледжа Адажио, а она в ответ выхватывает планшет с криком «а вот тут папка Рагнарек». Это будет как минимум некрасиво. Неубедительно. И, главное, никак не будет тянуть на компенсацию. Поэтому, когда встреча естественным образом подошла к концу, она отправила сообщение секретарю министра с просьбой о дополнительной встрече. Тема – безопасность.

Встреча была немедленно согласована на тот же день на половину четвертого, и на обед у нее осталось целых два часа. Это время она провела как на иголках, несмотря на приятную во всех смыслах компанию. Постепенно все остальные участники встречи разъехались, и она осталась одна. До встречи оставалось еще полчаса, она попробовала почитать рабочие сообщения, но дома было еще раннее утро, и ничего, что могло бы ее занять, не пришло.

* * *

Министр образования, науки и жизненно важных технологий, Юрий Владимирович «Астахов» Астахов, как и многие представители старшего поколения руководителей, сущности плодить не любил. Поэтому его ник совпадал с фамилией, и на его взгляд, это было необычайно удобно. Ну а то что оба его однофамильца в министерстве поступили так же, но были вынуждены во внутренней коммуникации добавить к ним номера, его не волновало. И тем более не волновало, что один добавил себе номер 99, а другой 77. Хотят так, пусть так. Кто их там будет пересчитывать.

Посланницу западных территорий он хотел принять после того, как поговорит с Министерством внутренней связности. С их отчетом он ознакомился, но детали не помешают.

– Итак, – нахмурился министр. – Вы утверждаете, что нашли второго заказчика. А третьего, случайно, не нашли?

– Третьего не нашли. Уверены, что его не было, – подтвердил Вадим, руководивший первой и последней частью расследования. Его начальник, который прибыл сюда ради статуса и политеса, с непроницаемым лицом следил за министром.

– Заказывал эту акцию Энрике «Кватро» Аражио. Предполагаем, что в основном от обиды и недомыслия, потому что заплатил он не очень дорого. Подобная операция силами их местных кадров обошлась бы ему пятикратно дороже. Также предполагаем, что он сам удивлен эффектом. Если с первым заказчиком всё понятно, Новый северный университет рассчитывал на конкретную пользу и в каком-то объеме ее получил, отхватив часть нервных абитуриентов у Старого университета, со вторым заказчиком, то есть с Аражио, это выглядит как полная глупость. Найти исполнителей, заплатить им, чтобы атаковать университет, с которым у него ровно ноль пересечений. Колледж, который курирует Аражио, даже полноценного высшего образования не дает. По нашим меркам, это скорее техникум. Мы не знаем, где Старый университет отдавил ему ногу и какую, но очевидно где-то это случилось. Маловероятно, что к этому мероприятию имел отношение его дядя, но этого мы пока не проверяли. Вот, собственно, и всё. Мы знаем кто, знаем что, но не знаем зачем.

– Спасибо, исчерпывающе, – кивнул Астахов.

Внутри Министерства уже была достигнута договоренность, что вне зависимости от результатов расследования никакие выводы обнародованы не будут, а если возникнет вероятность, что они выплывут в медийное поле, то будет проведена кампания по отвлечению внимания. Но полезно знать, что это было. Еще бы уточнить мотивы. Впрочем, учитывая, что заместительница дяди буйного Аражио прибыла по собственной инициативе и сейчас изучает вид за окнами столовой, вероятно, она захочет что-то пояснить. Иначе зачем бы ей вообще лететь через полмира? Понятно, что Старый университет ничего радикального сегодня не показал бы.

– Что вы думаете о возможности повторения этого мероприятия? – уточнил министр.

– В любой момент, – мрачно ответил начальник Вадима.

Астахов засмеялся.

– Приятно иметь дело с оптимистами. Еще раз огромное спасибо за вашу работу.

Он поднялся и проводил гостей к двери. Здесь всё более-менее ясно, теперь послушаем, что скажет Николь.

* * *

Из наших на эту проклятую центурионовскую встречу были вызваны только мы с Бакланом.

– Везет вам, парни, – заявил я вечером Максу с Димой. – Чудом спаслись! Почему вас не позвали-то?

– Думаю, потому что мы работаем не на кампусе. Нас тупо не посчитали. Так и ты можешь не ходить, – лениво прокомментировал Макс. – Что он тебе сделает? Что вообще вам можно сделать? Кто он такой?

– Вопрос «кто он такой?» я задаю себе постоянно. Ответа нет, а проблемы есть, и постоянно, – заметил я.

– И к тому же надо послушать, чего он там учиняет. Я от любопытства умру, если не узнаю. А еще у меня есть ответственная миссия: я должен держать Рица, чтобы он не полез бить Центуриону морду, – вставил свои пять копеек Баклан.

– Кто тебя назначил на эту миссию? – возмутился я.

– Я сам и назначил. Скажи, что нет таких рисков!

– Есть. Возможно я обрушу на него небесную твердь, как только пойму как.

– Вот-вот, слышали что говорит это хвостатое чудовище? Это неостановимое орудие возмездия!

Я кинул в Баклана подушку, он тут же метнул ее мне обратно и сообщил:

– В крайнем случае я ему сам морду набью.

– В твоем случае еще непонятно, кто кому набьет.

– В твоем тоже. Он-то выглядит покрупнее и покрепче, но в случае со мной это будет выглядеть как избиение младенцев. Возможно ему поставят на вид агрессию.

– А он скажет, что защищался! А ты атаковал его неизвестным на континенте способом.

– Угу. Осталось только понять каким.

За трепом мы провели последний вечер перед встречей, и все-таки решили явиться и посмотреть, что эти люди смогут нам предъявить.

На встречу натащили кучу первокурсников, трудоустроенных в хозслужбе, столовой, типографии и инкубаторе. Зал был тот же самый, в котором нам проводили консультации. Никакой проектор в этот раз не работал, предполагалось, что у нас будет добрый аналоговый разговор. Тема «Проблема совмещения работы и учебы как фактор ущерба вкладу в жизнь университета» была написана чьим-то кривым почерком на маркерной доске.

Центурион уже сидел за столом на сцене с отвратительно довольной рожей, рядом с ним скучали два стула: ожидалась еще порция начальства.

Пока люди тянулись, мы с Бакланом успели пообщаться с народом и выяснили, что сюда нагнали тех, кто работает на кампусе не менее двадцати часов в неделю.

– Откуда они знают? – возмутился Ворон.

С отделения органики здесь были только мы втроем с ним и Киликом. Хотя нет, вот подошла и Хмарь, но не стала подниматься к нам и заняла место с краю первого ряда. Тоже выгодная позиция, можно быстро смыться.

– Данные по занятости студентов подаются в администрацию. Не рекомендуется работать больше 20 часов в неделю, обычно больше и не дают. Но не запрещено, мало ли у кого какая ситуация, – пояснил незнакомый студент с соседнего ряда.

Баклан заерзал.

– Чего ты? – спросил я.

– У меня от 16 до 24. Ну то есть бывает больше.

– Во-первых, в среднем нормально. Во-вторых, Макс прав – что они нам сделают?

– У меня тот же вопрос, – поддержал наш собеседник.

– Но, тем не менее, мы здесь, – заметил Килик. – Значит, что-то нам подсказывает…

Договорить он не успел, скрипнула дверь и вошли Ника, председательница Студсовета еще с прошлого года, и дама, которая угрожала нам страшными карами за списывание в прошлый раз. Я так и не вспомнил, как ее зовут. Дама приземлилась рядом с Центурионом, а Ника встала за кафедру и начала речь.

– Дорогие друзья! Большое спасибо, что отозвались на наше приглашение. Мы собрались здесь по очень важному поводу, и надеемся, что вы разделите нашу озабоченность. Наш новый член совета, – она повернулась к Центуриону, и он важно кивнул, – привлек наше внимание к серьезной проблеме: переработки студентов.

Зал заворчал, как отец семейства, неурочно разбуженный в единственный выходной, но Ника сделала паузу, и ворчание стихло.

– Мы понимаем, что никто не работает просто так. Кому-то хочется углубить знания в выбранной специальности. Завести новых друзей. И, наконец, кому-то просто нужны деньги. Все это мы понимаем. Однако практически полная занятость препятствует и полноценной учебе, и участию в жизни университета. Особенно критично это для первокурсников, поэтому сегодня мы пригласили именно тех, кто, на наш взгляд, подвергается максимальной опасности.

Аудитория захихикала. С первого ряда подала голос Хмарь.

– А если мы не чувствуем себя в опасности? Тогда что, расходимся?

Ника нежно улыбнулась ей.

– Не всё так просто. Безусловно вы взрослые люди, даже если вы впервые покинули родной дом, и вправе принимать за себя любые решения. При этом администрация оставляет за собой право рекомендовать прекратить трудовой контракт со студентом, если он систематически не успевает.

Группа 104

Баклан: Мы только начали учиться, откуда у них систематически? Месяц, блин, прошел. Я еще не всех преподов запомнил

Дима: Чего, мучаетесь там?

Баклан: Ага

Макс: Как там Риц?

Риц: Нормально. Еще не озверел. @Баклан, чувствую, мы щас узнаем

Мои подозрения оправдались. Немного позатирав насчет важности учебы, Ника перешла к главному:

– Но качество учебы – это не то, о чем я хотела бы поговорить сегодня. В конце концов раньше первой сессии мы не увидим, насколько самонадеянны были некоторые из вас. Сейчас я о другом. Все присутствующие здесь учатся бесплатно. У вас оплачено жилье и питание, потому что Территория делает всё, чтобы вас ничто не отвлекало…

Группа 104

Баклан: Ага, только мы все подписали контракты на отработки

Риц: Да это такая мелочь, не стоит упоминания

Макс: А теперь у вас чего?

Риц: Нам говорят, что мы сволочи и смеем работать на себя, когда все оплачено

Дима: Нормальный заход. Уже жалею, что с вами не пошел

Ника разливалась соловьем, я уже подустал от этого щелканья и свиста, но наконец пришло время основной трели.

– Вы должны полноценно участвовать в студенческой жизни. Ваша экспертиза, ваш личный опыт очень важны, не менее важны, чем ваша работа. Понимаю, что участие в комитетах и поддерживающих группах не так привлекательно, поскольку не оплачивается в понятной валюте. Но здесь вы можете рассчитывать на совершенно другое: благодарность ваших товарищей, жизнь которых вы измените к лучшему.

В зале царило гробовое молчание.

– И я предупреждаю. Если никто из вас не примет к сведению всё, что я сегодня сказала, мы будем ходатайствовать перед администрацией о снижении допустимой квоты рабочих часов для первокурсников до пяти часов в неделю.

Вот теперь в зале разорвалась бомба.

– Чего?

– Какого черта?

– Работа – это опыт!

– Какой еще комитет? Сами пасите своих подопечных!

– Я и так помогаю своей соседке с домашками! Зачтите мне это и отстаньте!

– А почему только к первокурам вопросы? На втором курсе норм работать?

Ворон вскочил и в расстроенных чувствах хлопнул планшетом по столу.

– Не ваше дело наши деньги считать!

Ника подняла руки ладонями вверх, как будто хотела остановить накатывающую звуковую волну, но народ не унимался, и через пару минут начал спонтанно скандировать:

– До-лой! Со-вет! До-лой! Со-вет!

Центурион крутил головой по рядам, пытаясь разглядеть зачинщиков, мы с Бакланом стучали в ритм кулаками, и вообще внезапно стало весело и похоже на концерт.

Основную опасность мы заметили не сразу, и отреагировали, только когда раздался визг студенток, сидевших на первом ряду.

В дверь один за другим вплыли два дрона-садовника с пилами наперевес. Вид у них был деловой и уверенный, и распиливать они явно собирались в лучшем случае стулья, а в худшем – непосредственно нас.

– Ползем к проходам под столом! – заорал Центурион. И вскочив, ринулся к первому ряду, чтобы вытащить тех, кто от ужаса примерз к месту.

«Хоть какая-то от него польза», – подумал я.

И понял, что случилось. Когда Ворон стучал своим планшетом, у него что-то вылетело из хранилища. Было оно явно крепенькое и здоровое, потому что, ускакав на улицу по коридору, выбило из слабых мозгов садоводов их оригинальную начинку. Случилось то самое, о чем мне предупреждал меня Швед. По закону малых вероятностей, все самое редкое всегда происходит именно с тобой.

Я сунул руку в карман. Вот, демоны, очки остались в общаге.

– Дай очки! – кинулся я к Ворону.