Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

– Я буду делать всё, что вы скажете, – подала голос оборотница, – только не гоните! Моя берлога с краю, вдруг кто-нибудь нападёт, пока все самцы в походе! А вы, говорят, задали жару Шторну, с вами не страшно!

– Я?! – голос у Веры сорвался, и она ещё больше растерялась.

Ронг лукаво улыбнулся, обнял её и помчался командовать. Вера стояла рядом с Нюсей, подозревая, что ей оборотницу навязали в качестве охраны. Они обе провожали взглядом всех собравшихся мужчин.

– Ронг бросил клич, что идёт против Шторна, – немного гнусавым голосом произнесла медведица, – я даже подумать не могла, что откликнутся все.

Вера посмотрела на неё, Нюся рукавом вытирала капающие слёзы.

– Любите Бруна? – сочувственно спросила девушка.

– Бруна? Не знаю, он неплохой, – отмахнулась оборотница, продолжая шмыгать носом.

– Простите, я подумала, что раз вы вместе подошли, плачете…

– Ах, слёзы! Душа у меня трепетная! Как послушаю грустную сказку – плачу, не получается что-то, опять плачу. Устала от своих переживаний, но без них вроде как скучно, – поведала медведица и тяжело вздохнула. – Да я ещё позавтракать не успела, то есть, мы с Бруном, конечно, перекусили, но ведь скоро зима, подсасывает что-то…

Вера посмотрела вдогонку удаляющейся звериной реке, а градус сочувствия к Ронгу после слов Нюси сильно уменьшился.

– Идёмте, Нюся, у меня мясо вчера отлично запеклось, мы его сейчас с овощами разогреем.

Войдя в дом, оборотница повела носом.

– Младший здесь? – уточнила она.

Вера кивнула, догадавшись, что речь идёт об Альрике.

– Вы его не балуйте, гоните в лес кормиться, а то разленится, – подала дельный совет Нюся, усаживаясь за стол.

На запах разогреваемой еды выполз Альрик. При виде оборотницы он нырнул обратно к себе и вышел уже в нескольких одёжках, явно красуясь перед ней.

Нюся ела с аппетитом и рассказывала, сколь удачно съездил в столицу Редди, что все самочки получили от него подарки, а Брун отдарился только горшочком с мёдом.

– Мне показалось, что Брун очень хозяйственный и ответственный медведь, – заступилась за него Вера, – быть может, он в столице растерялся, никто ему не подсказал, как там быть?

Нюся всё болтала и болтала, Альрик пододвигал ей лучшие кусочки, она их милостиво принимала, но в своих рассуждениях склонялась к симпатии к лису.

Вера чувствовала себя неловко. От медведицы она узнала, что та вырастила уже два поколения детей и теперь хочет пожить для себя. Временами Нюся рассказывала очень интересные вещи о том, как растут оборотни, как надо учить детей, чтобы лес стал для них родным домом. Это касалось всего: распознавания лечебных трав, ягод, корешков; умения охотиться, ориентироваться на местности; определять запахи сородичей и чужие следы; ощущать погоду и её смену. Всё это было непросто, но в то же время Нюся была очень наивна и совсем не понимала даже себя.

Вскоре Вере надоело её слушать, и она занялась своими делами. Альрика послала накопать глины у ручья, Нюсе дала задание тесто для хлеба вымесить, а сама уткнулась в золотую пластину. Нет времени ждать, когда она сама зарядится, лучше Вера потихоньку квадратик за квадратиком будет заряжать. Работа однообразная, муторная: забрала всю целебную силу из золотистого резерва, вложила в руну, отсчитала полминуты и снова опустошила резерв, заполнила квадратик, отсчитала, опустошила, заполнила, отсчитала…

Это вначале кажется, что конца-краю подобной работе нет, но ведь уже зарядила один раз – и пригодилось, значит, надо постараться, повторить.

Нюся благоговела перед Вериной работой. Мало того, что стала свидетелем таинства вспыхивающих рун в квадратиках, так ещё рядом с этой пластиной и человеческой самочкой было так хорошо, так сладко, что хотелось по-кошачьи мурлыкать.

Незаметно прошёл день, потом ещё и ещё. Многие оборотницы пришли к Вере, нашли себе дело у неё в доме и болтали, болтали, а сами всё тянулись к золотой пластине, к заряжающей её девушке. Вера давно уже плюнула на соблюдение тайны. Как только она начинала работать с целительской энергией, так двери можно было оставлять открытыми. Молодые, постарше, совсем седенькие оборотницы – все тянулись в дом Ронга и нещадно при этом эксплуатировали Альрика.

Если в первый день он вернулся с накопанной глиной и громко страдал по потерянным калориям, то потом он то и дело спрашивал, не надо ли ещё сбегать к ручью или вскопать огород, или на общей дорожке собрать падающие листочки, лишь бы не сидеть рядом с оборотницами, поучающих Веру, чтобы не баловала его.

Мужчинам оборотням в затеянном походе было не хуже, чем собравшимся у Веры женщинам. Давно они не собирались вместе, не чувствовали себя единым кулаком, способным карать преступивших закон, забыли уже, каково это ощущение, когда целью является восстановление справедливости. Путь к землям, занятым стаей Шторна, был не близок, и после длительного бега оставалось время поделиться новостями о своей жизни, рассказать забавные случаи о людях, вспомнить отца Ронга и его старшего брата.

Стая продвигалась быстро, обязательно отслеживая запахи чужаков, чтобы вовремя предотвратить возможную угрозу оставленным без защиты самкам. Это был самый слабый момент всего похода, но они рискнули, полагая, что людям незачем нападать на селения, а отщепенцев они отслеживают.

К концу недели похода стая не просто приблизилась к землям Шторна, она окружила их и медленно сжимала кольцо, не вступая в схватку. Ужас охватил всех приспешников медведя. Они срывались с насиженных мест, не выдерживая давления такого количества приближающихся взрослых оборотней, и бежали без оглядки, сбиваясь в кучу. Более двух тысяч самцов Ронга растянулись цепочкой и сгоняли всех к единой точке. Центром сбора был Шторн, где бы он ни был.

Оборотни мятежного медведя с трудом выносили напирающую мощь сородичей, многие скулили, падали на живот и не могли двигаться, но поблажки от ронговцев получали только дети и самочки. Никто в стае Шторна не знал, чего ожидать от Ронга, но в ответ на охватившую всех атмосферу ужаса многие самочки, особенно из недавно присоединившихся семей, вместо того, чтобы бежать, поддаваясь всеобщей панике, бросались пришедшим соплеменникам на шею со слезами счастья, и их было уже не отцепить, особенно от молодых, симпатичных ребят.

Шторн ждал Ронга в долине, весной заливаемой водой и превращающейся в болото. Сейчас здесь было сухо и по-своему красиво. Чахлые изогнутые деревца, многотравье и кочки. Появившимся оборотням Ронга сразу бросалась в глаза обособленная группа, державшая всех остальных в повиновении, и возвышающийся над всеми соратниками медведь. Вся стая Шторна насчитывала несколько сотен голов, но большинство из них были молодняком, недавно обретшим зверя.

Ещё пара лет – и мощь стаи стала бы качественно возрастать год от года. А судя по количеству самочек, то прирост поголовья был бы колоссальным. Шторн всё продумал на много лет вперёд, и у него бы получилось задуманное, если бы Вера не отправилась к горе, не встала бы в опасный момент рядом с Ронгом. Медведю долговременный план пришлось изменить, ввести новые данные, рискнуть, воспользоваться ситуацией в своих интересах, чуть обгоняя события, и вот результат – встреча на поляне, к которой молодая стая ещё не готова.

У Шторна оставался один шанс довести начатое до конца, один очень хороший, надёжный шанс – это его поединок с Ронгом. Глупый обычай, но очень выгодный для него на сегодняшний день, и он им воспользуется! Только бы Мал не влез. Его Шторн потом уберёт, тихо и незаметно, как и некоторых близких Ронгу самцов, но это следующий шаг, а пока:

– Не много ли ты собрал народа? – крикнул Шторн приближающемуся Ронгу. – К чему земли напрасно беспокоишь? Всю охоту порушил, ягодники истоптал, ручьи взбаламутил.

– Ты нарушил несколько законов, Шторн, и я пришёл призвать тебя к ответу! – так же громко ответил Ронг.

Этот разговор был нужен для обеих стай. Медведю важно показать пришедшей стае, что он приверженец законов, хоть и немного других. Альфе нужно думать о тех оборотнях, что должны будут влиться в его стаю после объединения, и чтобы они не привнесли в неё свои жестокие порядки. Несмотря на то, что всё решит поединок, слова лишними не будут.

– Ты потерял своё право призывать к ответу! Ты мне не альфа! Ты сам, поправ все древние законы, разделил стаю, дав свободу выбора!

– По праву сильного я всегда могу призвать к ответу любого оборотня! А стаю я не делил, все это знают, и ты тоже знаешь. Именно духи наших предков сказали моему отцу, что пора меняться. Духи предков подсказали мне, что наши самцы перестали ценить единство, и я должен предоставить им выбор. Они предупредили, что время всё расставит на свои места. Время пришло! Теперь я спрашиваю вас, должны ли быть едины законы для всех? Должны ли мы быть все вместе? Будем ли мы сообща осваивать наши территории – или погрязнем в сваре между собой, пока не придут к нам другие народы и не возьмут опустошённую землю?

– Твоя ошибка, Ронг, что ты любишь спрашивать и слушать народ! – ухмыльнулся Шторн. – А народом надо повелевать! Ты как был наивным щенком, так и остался!

– А ты всё так же считаешь, что лучше всех знаешь, как жить?

– Считаю. Слава духам, опыт имеется. Вот скажи мне, если я по твоим законам могу иметь своё мнение, то почему ты пришёл сюда по праву сильного? Я живу так, как жили мои родители, деды и их деды. Вся моя стая живёт так, и нас предки не тревожат наставлениями! А ты говоришь одно, а поступаешь совсем по-другому.

– Ты поднял лапу на самочку! На человеческую самочку, которая защищает наши земли! Ты покусился на МОЮ самочку! Здесь нет места спорам и переговорам, я пришёл за твоей жизнью!

Все резко подались в стороны, очищая место для поединка. Оба вожака скинули с себя одежду, к которой сразу подбежали беты и, проверив всё на наличие оружие, отдали обратно. Далее всё происходило с огромной скоростью.

Каждый, торопясь, надел то, что успел и, обернувшись, напал на противника. Медведю достаточно нанести один удар – и дальше можно будет спокойно терзать волка, показательно расправляясь с ним, предупреждая остальных, что так будет с каждым, кто не с ним! Даже сильнейшему волку не одолеть медведя! Для этого нужна стая, но есть кое-что, о чём Шторн забыл. Альфа-волк обладает ещё силой вожака, питающейся силой его духа! Медведь не слаб, но даже на него можно давить этой силой, надо только ослабить его, раздражить, измотать!

Волк крутился возле медведя, кусая его за ляжки, отпрыгивая, вёртко уворачиваясь от лап, и снова запрыгивая, то на спину, вцепляясь в шею, где полно нервных окончаний и стараясь выгрызть кусок, то снова повторно кусая уже израненную ляжку.

Медведь неистовствовал, ему надо лишь зацепить, хотя бы затормозить волка, тогда уж он не упустит его, но тот неутомимо шнырял между раскинутых лап, подпрыгивал, уворачивался и нападал, кусал, рвал, терзал.

Свидетели поединка шумно дышали, следили за каждым движением, оценивая шансы бойцов, но отдать кому-то предпочтение не могли. Даже если ранить медведя в сердце, это ещё не гарантировало победы волку. Медведи очень живучие, и в любую секунду ситуация могла измениться.

Волк не давал покоя сопернику, но время шло, израненный медведь и не думал сдаваться, лишь становился злее, а движения его расчётливее, скупее и точнее. Волк выдыхался, а медведь, будто поняв, что раз сразу не удалось прижать противника, то надо держаться.

Бока толстые, шкура плотная, волчаре не добраться до жизненных важных органов, а остальное можно перетерпеть. И вот настал момент, когда огромные медвежьи когти зацепили волка, и он неловко перевернулся в прыжке.

Короткая заминка мгновенно всё изменила. Волк уже не успевал увернуться от опускающейся второй лапы и его бок оказался разодран. Исход поединка предрешён. Зрители реагировали по-разному.

Кто-то смотрел с мольбой на упавшего волка и молил его: «Вставай Ронг, поднимайся, задай Шторну!» У кого-то наступило внутреннее опустошение, ведь таких сил стоило оторваться от старых порядков и снова нырять в темноту древних устоев! Хуже – только смерть! А кто-то приговаривал: «Не тяни Шторн, рви его, рви!»

Шторн тянул. Ему самому надо было отдышаться, да и не хотелось схлопотать от последнего волчьего броска. Эти твари вполне могут отдать свою жизнь во имя чего-то там! Волки, они не любят быть одиночками! Им то товарищ нужен, то подруга, то дети, и всегда готовы жертвовать собою. Нет, тут торопиться нельзя! Самая верная тактика оказалась основанная на выдержке.

Медведь не отводил взгляда от поднявшегося и шатающегося волка. Рано радоваться, ещё бы пару ударов нанести, а потом уже не грех и поиздевается! Пусть стая посмотрит, какой у неё был хилый вожак!

Медведь с осторожностью наступал, но как только между вожаками осталось малое расстояние, они снова сцепились, как будто не было предыдущих ранений. Но в этот раз волк кружил вокруг медведя недолго, вскоре он снова попал под лапу, и кровь его не только щедро оросила землю, но ещё обрызгала на зрителей.

В этот раз Шторн не собирался выжидать: он видел, что основательно разодрал шкуру Ронга и для своего спокойствия надо бы ещё добавить увечья, пока самого силы не покинули. Он поднял лапу для удара и замер.

Волк смотрел на него зло, безотрывно и давил взглядом. Давил силой альфы! Все подались назад, не сумев выдержать давления. Шторна начало трясти, ему надо было всего лишь опустить лапу на морду ненавистного волчары – и он не мог этого сделать!

Его лапы подкосились, он упал, всё же пытаясь добраться до врага, а тяжесть давила, требовала лечь на брюхо!

«Никогда! Никогда он не покорится полудохлому волку!»

Медвежий рёв оглушил долину. Сила альфы заставила склониться всех, даже бета Ронга медведь Мал не смог устоять в этот раз, понимая, что молодой волк созрел, заматерел, и нет ему теперь равных в стае.

Казалось, чем ниже опускается Шторн, тем выше поднимается израненный волк. И вот, медведь едва дышит от ранее нанесённых многочисленных ран и лапы подкосились под ним, заставив распластаться, а волк стоит перед ним на всех четырёх и издаёт победный клич.

Он приближается к медведю и наносит последний, смертельный удар вожака. Лапой разрывает тому ноздри, превращая морду в кровавое месиво и силой духа приказывает предстать перед предками. Глаза медведя в ужасе широко раскрываются, и остаётся только гадать, что он увидел в потустороннем мире. Кто его там ждал и призвал к ответу, не давая ни малейшего шанса задержаться среди живых.

Несколько мгновений тишины, которая взрывается рёвом звериного народа. Ни один волк не поднялся бы после стольких ран и не завершил бы начатое, но Ронг стоял перед всеми, и не осталось ни одного оборотня, что не склонился перед ним. Потом он ещё разбирался с теми самцами, что присутствовали и потворствовали расправе над Верой. Он никого не оставил в живых. Все они были помощниками Шторна: кто-то одобрял и помогал по зову сердца, кто-то боялся и творил гнусности из трусости. Медведь отбирал для себя полезных оборотней, и рядом с ним были не только сильнейшие, но и хитрейшие.

Продолжение следует))

Дорогие мои читатели! Вместе мы приближаемся уже к завершающей части книги. Я постараюсь уложиться в одну проду, чтобы наконец поставить точку. Прошу прощения, что не буду вновь отвечать на комментарии, хочу всё время посвятить книге. Я очень благодарна Вам за поддержку, которую Вы мне оказываете! Отзывы, репосты, награды, всё это вдохновляло в работе, поддерживало тогда, когда опускались руки. Хочу предупредить, что вскоре я отключу скачивание, чтобы поберечь книгу от пиратства, поэтому будьте предусмотрительны, скачайте то что есть, а кусочек Вы дочитаете на сайте.

Глава 14. Жизнь Веры в стае и убийства оборотней.

Ронг до темноты решал проблемы новой, объединённой стаи, даже не предполагая, что уже давно исчерпал свои силы и держится за Верин счёт. Слишком мало среди звериного народа было истинных пар, никто не помнил о том, какие есть отличия таких пар в случае крайних ситуаций.

Невозможность жить друг без друга – об этом все помнили; а вот то, что один может отдавать силы другому – забыли.

Вера, прогоняя тревогу и общаясь с оборотницами, неожиданно мягко повалилась на одну из них и, подхваченная ею, попыталась разобраться, что с ней происходит. Женщины над ней хлопотали и она, доверившись их заботе, расслабилась и отследила, куда помчалась её сила. След уходил в горы, интуиция подсказывала не сопротивляться, и она, пробормотав:

– Ронгу плохо, – отключилась, войдя в медитативное состояние.

Всю ночь и весь следующий день она подпитывала Ронга, пока он не успокоился и не лёг. Нюся и Альрик хлопотали возле Веры, подкармливали её и не знали, что делать, так как девушка таяла у них на глазах. Потом, Нюся, заливая весь дом слезами, отправила Альрика навстречу ушедшим оборотням, но бета Ронга уже сам сообразил, что слишком ненормальна активность израненного альфы, и он уложил того спать, подпаивая отварами, удерживающими Ронга в сонном состоянии.

Мал видел, что страшные раны альфы не заживают от того, что он всё время тревожит их, находясь в движении. Многие роптали, что негоже альфу опаивать дурман-травой, но иначе Ронга было не удержать в лежачем состоянии, и он рвался то решать дела, то бежать к Вере. Когда они возвращались, то встретили бегущего им навстречу Альрика и услышали, что в бодром состоянии Ронг держался за счёт истиной пары, успокоились, что не зря уложили неугомонного вожака, и заторопились вернуть его домой.

За те дни, что Ронга несли, Вера оклемалась и успела полностью зарядить золотой артефакт, наготовила разной еды и ждала мужа. Она чувствовала, что он живой, но его состояние было тяжёлым. Как только она смогла, так пыталась сама послать ему энергии, но не была уверена, что удачно.

Когда Мал, Брун и другие внесли Ронга в дом, она едва узнала мужа. Исхудавший, с кое-как зажившими ранами, некоторые загноились – и пустой взгляд, в котором не читалось никакого узнавания. Вера приняла его с разрывающимся от боли за Ронга сердцем, очень надеясь на артефакт, но справится ли он с грязными ранами? Однако других предложений у неё не было и, показав, куда положить Ронга, обмыла его.  Переложив на артефакт, принялась ждать, боясь касаться мужа, чтобы не нарушить работу пластины.

Первый день артефакт светил ярко, ослепляя и не давая разглядеть, что происходит с Ронгом, но потом интенсивность свечения уменьшилась, и Вера увидела, что беспокоилась напрасно. Теперь можно было обнадёжить приходящих бету и других оборотней, что всё будет в порядке. Самое страшное было позади.

Мал рассказал Вере, как Ронг разбирался с присоединившимися семьями к Шторну. Что почти все из них вынуждены были уступить шантажу и влиться в стаю медведя, но теперь были рады вернуться под защиту Ронга, получив хороший урок. Бета, не жалея красок, расписал впечатляющий поединок Вериного мужа со Шторном. Не забывал он нахваливать стряпню хозяюшки, игнорируя злые взгляды отощавшего после забега Альрика.

На третий день Ронг очнулся, и Вера принялась откармливать мужа. Как только разнеслась весть о том, что альфа поднялся, то все бросились проведать его. Кому-то было радостно, у кого-то возникли вопросы, кто-то завяз в ссорах, и требовалась твёрдая лапа вкупе с умной головой. Вера возмущалась, что все медведи обязательно остаются у них поесть.

– Верочка, так ты же сама предлагаешь им! – смеясь, возражал Ронг, ловя её руку, чтобы поцеловать. Ему очень нравилось сидеть и смотреть, как Вера хлопочет. С ней в логове стало уютно, душевно и он всё время теперь ощущал, что стал целостным.

– А что я, по-твоему, должна делать, если они жалобно смотрят, то на меня, то на котелок! Конечно, я из вежливости предложу, а они могли бы из той же вежливости отказаться!

– Ну, ты даёшь, Вера, чтобы медведь перед зимой отказался поесть? –  Ронг не выдерживал и хватал её, чтобы зацеловать.

– Тише, тише любимый, дай откормить тебя, всё успеем, – шептала она, наслаждаясь его вниманием, его порывами, желая сама прильнуть, но надо дать ему передышку. От ран не осталось и следа, но заёмная энергия усваивалась за счёт собственных сил, которых у Ронга было ещё слишком мало. Вера уже была здорова и теперь желала поберечь мужа.

Потихоньку паломничество в логово альфы закончилось, а Ронг, как только набрался сил, сразу отправился в замок, чтобы узнать о судьбе Пегого. Если люди не наказали его, то он сделает это немедля! Вера не знала, что у её мужа состоялся тяжёлый разговор с Линеем, с Макетом. Ронг считал, что люди не уберегли Веру. Она была единственная лэра в замке, и о безопасности её можно было позаботиться тщательнее, не уповая на то, что ранее никогда ничего подобного не случалось. Однако и с себя он вины не снимал, но это навсегда останется с ним, и он будет помнить об этом всю жизнь.

Возвращался Ронг с полной телегой продуктов, купленных вещей, о которых упоминала Вера, и с частью её сундуков. Она, полностью восстановившись физически, продолжала испытывать страх и не хотела никуда уходить из логова. Вера, даже выходя на прогулку, старалась не удаляться от логова и с удовольствием занималась домашними хлопотами. Это было немного не похоже на неё, но включившись в такой образ жизни, она заметно стала спокойней, немного поправилась и расцвела.

Думая о Верочке, лицо Ронга принимало мечтательное выражение, он часто улыбался, и теперь, когда её обидчики исчезли с земли Вариетаса, а сама она здорова, он уже знал, чем они займутся вечером.

****

Вернувшись домой, он так жарко посмотрел на неё, что она, догадавшись обо всём, покраснела будто девочка. Время для них тянулось медленно и первым не выдержал Альрик, дожидавшийся ужина.

– У меня шерсть поднимается дыбом от ваших взглядов, – пожаловался он, демонстрируя волосатые руки.

Вера хотела пошутить, а Ронг ответил довольно резко:

– Вот и иди отсюда!

Альрик уходил, взывая к Вериной жалости, но она лишь сочувственно на него посмотрела. А Ронг неожиданно оттолкнул преграждающую ему путь скамью и, бросившись к Вере, подхватил её на руки:

– Не могу больше ждать, прости, любовь моя, но твоя выбившаяся прядка волос свела меня с ума!

– Прядка? А я думала, что тебе понравилась на мне новая рубашка, – она призывно провела кистью по телу.

– Вер-р-ра, я старался не смотреть на тебя, чтобы не сорваться!

– Но ты же сам тянул…

– Сам! Наверное, я у тебя дурак… но теперь, я тоже сам… хочу… какая же ты красивая… счастье моё, как же ты обалденно пахнешь… если я потеряю сознание, то не пинай меня…

– Ронг, не отвлекайся…

Они оба промолчали, что «первый раз» получился суетливым, быстрым, но он произошёл, и теперь можно было распробовать друг друга получше, наслаждаясь каждым прикосновением, ловя реакцию друг друга. Вера оказалась более умелой, уверенной, а Ронг покорял старательностью, желанием доставить ей радость. У них не было ни единого шанса не получить самых сильных, ярких эмоций: ведь все их чувства умножались ими же, и вся эта лавина неслась от одной волны удовольствия на другую. Это было доступно только истинным парам, которые умели делиться своею силой, были открыты друг для друга и жили один ради другого.  Познавший такую любовь уже никогда не откажется от неё!

Глубокой ночью утомлённые и растерзанные ласками Ронг с Верой поплелись на кухню восполнить свои силы. Они ели при свете одного светлячка прямо из котелка и смеялись, находя забавными любые мелочи. Им было так хорошо вдвоём, что каждому хотелось крикнуть: остановись мгновение, ты прекрасно!

Утром они поднялись счастливые и благодушные. Сидящий у стола Альрик с лукошком, наполненным ягодами, сразу отчитался:

– Я котелок помыл!

– Как помыл, там же ещё тушёное мясо оставалось на сегодня? – воскликнула Вера.

– Ну, крошки-то я съел, не пропадать же добру!

Вера укоризненно покачала головой, но Ронга, собравшегося прогнать Альрика, остановила:

– Мне даже интересно, до каких объёмов можно откормить его, чтобы он наконец наелся!

Парень расцвёл, услышав о грядущих перспективах, а альфа покачал головой, копируя Веру.

Так и зажили они. Молодой хозяюшке нравилось облагораживать дом, готовить, в удовольствие заниматься бытовым колдовством. Она снова увлеклась, как когда-то, изготовлением изразцов. В логове оказалась нерешённой проблема с ванной комнатой, и до зимы это надо было исправить, продумав многие нюансы, учитывая, что жильё уходит в глубь земли. Пару раз она съездила с Ронгом на посты у разрывов и поправила всё то, что было необходимо. Дома вояки поставили сами, даже с печками справились без приглашения мастера, но Верино вмешательство очень пришлось кстати.

Однажды, испытывая невероятное счастье, ей захотелось создать что-то удивительное и необыкновенное! У Ронга в подвале оказался целый мешок золотых самородков и она, прося её не отвлекать, два дня возилась с золотом, что-то мастеря, а потом отправилась с мужем к месту разрыва. Там, взявшись с Ронгом за руки, она вложила в их переплетённые ладошки крупный круглый амулет и пожелала: пусть с его помощью две половинки, ищущие любовь и отчаявшиеся, найдут друг друга!

Ронг увидел, что амулет разделился на две полукруглые части, сверкнул и исчез.

– Вера, что ты сделала? – удивился он.

– Хочешь – верь, хочешь – не верь, но сама толком не знаю! – довольно воскликнула она. – Мне представлялось, что каждая половинка амулета должна очутиться у предполагаемой пары. Но не у просто пары, а у той, что живёт очень далеко друг от друга и без моей помощи никогда не встретилась бы! Мой амулет будет притягивать их, немножко менять события, вдохновлять, если надо, подталкивать к каким-то действиям – и всё для того, чтобы пара встретилась! Ронг, для него нет преград! Когда пара соединится, амулет приобретёт свою первоначальную круглую форму и снова исчезнет в поисках новой пары.

– Я не знал, что ты так умеешь!

– Я тоже не знала, – она счастливо закружилась на месте, – это артефакторика высшего порядка! Сейчас никто подобное делать не умеет! Понимаешь, амулет разумен!

– Но ты говорила, что для тебя это недоступно, – Ронг смотрел на жену с восхищением.

Вера пожала плечами:

– Недоступно, но я была так счастлива, что поделилась своей радостью, нисколечко не обеднев при этом. Спроси меня, как я его сделала – отвечу: «Не знаю»! Смогу ли повторить? Вряд ли.

– Ты у меня чудо, жизнь моя! Теперь по миру будет гулять твой амулет и соединять обречённые на одиночество пары.

– По мирам, – улыбнулась Вера.

– Что?

– Я когда его делала, то думала о многих мирах. Он будет искать пары в первую очередь для тех, кто точно не смог бы без него обойтись! Мы поэтому и приехали к разрыву, чтобы не делать нового прокола в пространстве. Половинки амулета разошлись по мирам!

– Ты хочешь сказать, что твой амулет сейчас переместился в нижний мир?

– Ронг, миров много! Я тебе как-нибудь обязательно расскажу, когда Альрика рядом не будет.

Ни Вера, ни Ронг даже оглянуться не успели, как наступила зима. Логово Вера превратила в самый современный комфортный дом. Ей пришлось многое переделать, чтобы в нём было светло, тепло и уютно. Незаметно в логово зачастили гости, один, другой, а то и парой, и вот уже почти ритуал, что по утрам у неё собирается много народа, чтобы послушать о жизни вне севера.

 Всё началось с того, что она начала рассказывать про морской народ, потом про эльфов, гномов, про соседей Дивного королевства, про орков и так до бесконечности вплоть до того, какие соусы для мяса можно делать, чтобы разнообразить его вкус. А днём они сидели вместе с Ронгом и составляли договор между севером и Дивным. Верин отец нанял целую группу гоблинов, которые пытались учесть все нюансы непростых взаимоотношений, но даже их следовало направлять в работе. Вот молодые и сидели над договором, внося поправки, обращая внимание на новые детали, и отправляли его в столицу на просмотр гоблинам, а потом получали его обратно, читали и снова что-то находилось, требующее вмешательства.

Добычу алмазов решили отдать людям севера, на двадцать лет, но со многими ограничениями. Территории северянам для свободного доступа Ронг открывать не захотел.

– Вера, наши должны охотиться! Они живут этим, и несчастные случаи будут неизбежны, если люди станут бродить по лесу, пока сам лес для оборотней – дом и кухня!

Возразить на это было нечего. Звериный народ готовил на огне, только пока в семье были дети. Как только ребёнок обретал зверя, так его рацион менялся, и он жил лесом. Правильно это было или нет, сказать невозможно, так как сравнивать не с чем. Вера надеялась, что со временем оборотни предпочтут всё же готовить пищу, держать скот и больше уделять время домашнему хозяйству.

И всё же Ронг пошёл на многие уступки для северян, давая им возможность подзаработать. Первое, что организовал Ронг – это регулярные караваны в столицу с местным товаром. Теперь каждый житель знал, что оборотни будут отправлять своих представителей обменивать товар осенью, зимой, весной и летом по городам королевства, и к ним можно присоединиться.

Не сразу, но это будет иметь большее значение. Сначала с боязнью, но год от года станет всё больше народа выезжать с хорошо зарекомендовавшим себя караваном, смотреть, как живут другие люди, примечать, на какой товар есть спрос.

Но пока жизнь затихла не только у людей, но и у оборотней. Медведи перестали всех нервировать своим неутолимым голодом, звериная половинка у молодняка и у многих самок уснула, а человеческая часть затихла и принялась хлопотать по хозяйству.

У Веры начали собираться всё больше женщины, увлёкшиеся рукоделием, и в череде сплетен как-то заметили, что все, кто жил поблизости уже побывали в гостях у Веры, вот только Ласка нос кошачий воротит. Это было действительно странновато, ведь оборотни очень любопытны. Но это упоминание ненадолго задержало внимание женщин, ведь все приходили к Вере не просто так, а послушать, поучиться. Не редко и хозяйку чему-то учили, особенно того, что касалось леса.

За зиму оборотницы нашили из кожи кошельки, сумки, сплели из кожаных шнурочков украшения и весной всё своё рукоделие отправили с караваном на продажу. К удивлению Веры Альрик, без влияния медведя сразу повзрослел, стал серьёзным и неожиданно увлёкся шитьём обуви. Он стал часто пропадать в городе у обувщика, иногда оставаясь на ночь у своих поклонниц, но к весне его можно было считать очень неплохим мастером. Одно огорчало Веру: привязанность парня к ней росла, и он всё чаще сравнивал других женщин и девушек с ней.

Вместе с весной к Вере пришла жажда деятельности. Она отогрелась душой, позабыла прежние страхи, снова чувствовала себя уверенной, а теперь ещё и любимой. Ронг её обожал, он жил ею, но что касалось дел, то тут же превращался в упёртого и хмурого оборотня.