Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

– Звучит так, как будто мы хотим купить себе немного геморроя, – заметил Бином.

– Много, много геморроя! – ответила Надежда.

– И зачем нам это?

– Мы считаем, что нам будет так гораздо проще работать. Иначе эту телегу мы не вывезем, проблемы растянутся на годы. Мы и в общем обсуждении тонем, а если каждый засядет в своей каморке, а информацию начнет выдавать в час по чайной ложке, мы свалимся в тотальную деградацию. И теперь главный вопрос – нет ли у вас какой-то информации, которую мы просмотрели? Есть ли что-то, что мы упустили?

Гелий глубоко вздохнул и улыбнулся. Радий и Бином заметили его реакцию и напряглись в ожидании ответа.

– Ну вообще-то есть, – улыбнулся профессор.

Глава 22

– Я вся внимание, – Надежда сложила руки на столе и внимательно посмотрела на Гелия.

– Есть у нас один сотрудник… – начал Гелий. – Активный, амбициозный и без преувеличения скажу – талантливый.

Надежда оживилась:

– Только не говорите, что молодой!

– По сравнению со мной – молодой. Но не студент, давно не студент. Речь идет о нашем самом молодом профессоре, хотя, по сравнению с нами, он мальчишка, конечно. Примерно ваш ровесник, – ответил Гелий.

– Расстановку поняла, – улыбнулась Надежда.

Забавно, когда уже десять лет считаешь себя взрослым человеком и тут узнаешь, как на тебя смотрят те, кто старше. Но ничего, пусть думают, что хотят, главное, найти решение. Желательно сегодня.

– Он подал заявку на должность главы команды, которой предстоит реанимировать восточную библиотеку. Ту, которую не удалось заменить пиратской.

– А разве есть, что реанимировать? – заинтересовался Радий. – Я считал, что там осталось только совочком мусор собрать, а так все заново строить придется.

– Не придется. Они сохранили большую часть содержимого, а если общий обмен не исчезнет, то недостающие элементы можно будет запросить заново. У них есть вполне вменяемый проект контура. Но вот чего у них нет, так это полноценной защиты и фильтров. Теоретически мы можем поделиться фильтрами – и внешним, и внутренним, хотя все понимают, что они оба временные костыли. Но защиты у них нет. Этим и должен заниматься новый человек, которого они так отчаянно ищут.

– Как насчет воспитать бабу-ягу в своем коллективе? – хмыкнул Бином.

– В перспективе воспитают. Прямо сейчас у них никого нет. Они искали человека на эту должность с прошлой осени, а в последнее время так активизировались, что переполошили всех соседей. Запад испугался, что они схантят Кулбриса, и их ужас был так велик, что они даже попытались его вернуть домой. Фактически украсть. Превентивно.

– Кого?

– Кулбриса.

– А где сейчас Кулбрис? – нахмурился Радий. – Что-то я давно о нем ничего не слышал?

– Кулбрис сидит у Вальтона со своими пингвинами, – ответил Гелий и засмеялся, увидев лицо Радия. – Не спрашивай, это история, достойная целого вечера. Мы под это дело отдельную бутылочку возьмем. В сухом остатке никого украсть не удалось, пингвины и Кулбрис укрылись в Тверских лесах, наши высказали западным спецслужбам свое «фе», и всё пока стихло. Полагаю, потому что они выяснили, что Кулбрис никуда ехать пока не хочет.

– А когда захочет, никто за ним не успеет, – предположила Надежда.

– Вот не знаю. Он теперь маломобилен. При двух подопечных и двух пингвинах особо не побежишь. И потом он увлечен их проектом. Но нет, этот проект никак не касается восточных дел, библиотекой ему заниматься. Понятия не имею, почему Запад так перевозбудился, Кулбрис никогда особо не погружался в защитные системы. Вернемся к нашим… талантам. Человека, о котором мы начали говорить, зовут Красин.

– И вы его отпустите?

– Конечно. У нас свободная территория. Даже не будем настаивать, чтобы он доработал учебный год, сами его студентов выпустим. Ему тесно у нас: сверху старики, снизу борзая молодежь и ни одной задачи, которую он бы счел достойной. На мой взгляд, амбиций у него многовато, но уж сколько есть.

– А он справится? С тем, что хотят восточники?

– Думаю, да. Я в принципе не считаю ту задачу нерешаемой, он им подойдет. Так что Красин – и есть наш подарок Востоку. Пусть забирают, – ухмыльнулся Гелий.

– Чувствую какой-то подвох, – прищурился Радий.

– Да, – поддержала его Надежда.

Тут около их стола материализовался официант, забрал пустые бокалы и предложил повторить. Никто не отказался, и официант отбыл за новыми порциями.

Когда перед каждым снова стоял напиток, все выжидательно посмотрели на Гелия. Паузу дальше тянуть было нельзя, и он, насладившись вниманием, продолжил.

– Есть небольшой подвох. Хотя по сути Красин – единственный дельный кандидат, я бы на их месте брал бы его не глядя, у них есть довольно идиотское требование. Каждый претендент должен не только предоставить на конкурс концепт, но и действующую модель.

– Действующую? Не демонстрационную?

– Демонстрационную, которая притворяется действующей. Но и это дело непростое. Собственно в этом и затык. У него есть собственные разработки нужного профиля, но вот приятной демонстрашки нет. Так, чтобы все забились в экстазе.

– Какой кошмар! Неужели из-за такой мелочи всё сорвется? – Надежда сжала тонкую ножку бокала с такой силой, что чуть не разломила ее. Стекло, однако, устояло, и она поставила недопитый бокал на стол от греха.

– Может, – пожевал губами Гелий. – Не хотелось бы.

– Неловко предлагать такое, но… вы не поможете ему?

– Напрямую не могу. Как и Север не может взять и помочь Востоку. Потому что сотрудничество скомпрометировано, доверие подорвано, всё должно сложиться само. Скажу прямо, я уже сделал всё, что мог. Теперь участники должны доиграть матч сами. Пять к одному, что у них получится. Я бы хотел, чтобы получилось.

– Что можно сделать, чтобы получить хотя бы девять к одному? – деловито спросила Надежда, успокоившись. Намеченная траектория ее в принципе радовала.

– Да вы редкая женщина! – развеселился Бином. – Обычно женщины хотят абсолютных гарантий! И стопроцентных защит. Я почти ждал, когда вы скажете, что у нас нет права на ошибку.

– Я все-таки теперь замминистра. От каких-то подходов приходится отказываться. Я знаю, что гарантий нет и не может быть.

– Нет, вы замминистра, потому что знаете это, а не наоборот. Я поздравляю вас с новой должностью, а Астахова с усилением команды. Мастерства не пропьешь!

– Однозначно, – улыбнулся Радий. – Поэтому пропьем что-нибудь другое.

– Поддерживаю, – поднял бокал Гелий.

Надежда вздохнула и подняла свой бокал. Какое все-таки несерьезное отношение у некоторых.

* * *

Апрель почти закончился, а мы все еще топтались на месте. Затык возник, где не ждали, потому что с самим материалом наши внезапные попутчики нам разобраться помогли: Хмарь сумела под руководством загадочных бабушек породить крутейшую органическую ткань. Еще бы чуть-чуть, и они бы с ней вывалились в материальность, что никак не приблизило бы нас к зачету, но позволило бы изрядно порезвиться. Я уже на полном серьезе планировал пошить себе плащик из органики.

А проблема возникла с переносом их творения к нам. До того, как мы появились в институте, там действовала отлаженная процедура: вырабатывалась формула, автомат выгонял из себя фрагмент нужного размера, из него на месте кроился элемент, который затем перегружался в стандартное хранилище и все были счастливы.

Но нам требовались здоровенные куски, сопоставимые с тем, что колыхалось у группы ЛОЛ в демонстрационном зале, которые начисто не хотели лезть в хранилище. Олимпия, осознав масштаб, сообщила нам, что мы справимся, а ей пора на дачу, Лидия отговорилась срочным проектом, и только Лариса все еще оставалась с нами.

Хмарь металась между универом и Плющихой, и в конце концов уговорила Ларису снова допустить всю нашу банду в лабораторию. В понедельник мы должны были прибыть туда с мытой шеей и как-то поучаствовать в упаковке материала Хмарь.

Проблему эту надо было решать, потому что даже если бы мы узурпировали рабочее пространство, нагородив всю конструкцию целиком прямо там, то нерешенный аспект упаковки не дал бы нам сдать зачет.

Красин ходил хмурый. Питон и Килик воспользовались лайфхаком, который он сам же нам и подкинул, изготовив обманную склейку, за что он им поставил вожделенный зачет, но счастливей с тех пор он не стал. Видимо, изделие Питона с Киликом до чего-то не дотягивало. Но меня тошнило от мысли, что придется идти тем же путем.

Тем не менее вместо того, чтобы собирать контур защитной конструкции вместе с парнями, я ограничился общими расчетами и ждал, когда мы придем к какой-то определенности с материалом Хмари. А уже после этого собирался впрягаться. А пока копался с текучкой.

Хмарь ржала над моими конспектами как подорванная. Она поймала меня на том, что я фиксирую всё подряд: и что говорил профессор, и что я по этому поводу думаю. И не всегда понятно, что где. А какие-то куски пропускаю как неважные. Им с Олич пришлось выловить Мавра с Обой, чтобы понять, что на самом деле было на занятии. Но теперь она заявила, что хочет получать именно мои конспекты, тем более, что Олич выздоровела, а две версии – лучше, чем одна.

За последние две недели я успел разнюхать, подслушав обрывки разговора Марго с Гелием, куда намылился Красин, и положил последний кусочек паззла в картинку. Гелий хочет сплавить Красина на Восток – чудесно. Просто отлично. Скатертью дорога, флаг в руки, попутного ветра в горбатую спину. Теперь понятно, где тут чей интерес. Еще пусть Варвару с собой заберет, мне не жалко.

Понятно, что Гелий не хочет полноценно впрягаться. В конце концов чья карьера? Вот пусть Красин сам и копает. Тут Гелий выступил отлично. Это вам не игра с нулевой суммой: и студенты при деле, и буйный сотрудник свалит. Изящная конструкция! Этими откровениями я ни с кем делиться не стал, но порадовался своей проницательности. Умнею, блин!

Сейчас я лениво прикидывал, кого мы сможем привлечь, если и следующая неделя не принесет долгожданного результата. Лечь на амбразуру ради карьеры Красина мне ничуть не улыбалось, даже просто убрать его из инкубатора – сомнительная радость. Однако задание надо было каким-то образом сделать, а идти путем Питона и Килика мне было глубоко отвратительно.

Надо было подстраховаться. И здесь я задумался. В инкубаторе даже нечего думать было искать помощи: наши возможности мы исчерпали. Обучиться системным работам за пять минут и думать было нечего.

Но тут я вспомнил, что в инженерном корпусе сидит наш друг Гиги, куратор всех андроидов. И хотя сам он точно не системщик, все равно зайду к нему. А дальше поглядим. По крайней мере у меня рисовался легитимный повод заявиться в инженерный корпус. Для себя я решил, что, если кто спросит, я разведываю возможность арендовать системную комнату для тестов. Вариант довольно жидкий, но другого я не придумал.

Гиги я нашел на первом этаже. Он сидел в своей каморке и гонял чаи. Перед ним на стуле стоял (сидел? может ли тумбочка сидеть?) один из поголовья Мимигов со свинченной головой, но не наш. Да я уже наших роботов в лицо знаю! Этот точно был не из наших.

– Привет! – заглянул к нему я. – Что делаешь? А я тут мимо шел.

Гиги обрадовался мне и даже не спросил, какого черта я тут хожу мимо. Он тут же затеялся заваривать новый чай, усадил меня за стол и начал жаловаться на новые регуляции из Министерства, которым конкретно этот Мимига не соответствует.

– А он откуда приехал? – осмотрел я перевернутую голову и тронул ее пальцем. Она закачалась на своей полукруглой макушке как каяк на озере.

– Этот Новосибирский, хорошая модель, но старая. Видишь, блок управления у него доисторический.

– Ну и что? – пожал я плечами. – И пусть. Насколько я помню всю эту историю, все поголовье к нам прибыло, чтобы квоты закрыть. Но сейчас это никого не волнует. Все носятся с проблемой осыпания элементов.

Я налил себе чаю и выцепил сушку из мешка, который притаился на углу стола.

– Сушку не ешь, – заволновался Гиги. – Крошки будут! А у него голова открыта! Еще насыпешь внутрь.

– Крошек не будет, – пообещал ему я, запихал сушку в рот и захрустел, не открывая рта. Люблю логику, чай пить можно, а сушки есть нельзя. Но хранить на столе опять можно.

– Да ты монстр, – с осуждением посмотрел на меня Гиги.

Я не стал ему ничего отвечать, а дожевал сушку и только после этого пожал плечами. Ни одна крошка не вырвалась наружу!

– Ты не понимаешь.

Гиги снял голову со стола и накрыл ей туловище Мимиги. Потом подумал и снова снял.

– Вы скоро почините свои элементы и побежите праздновать 50-летие общей валюты. А я тут останусь со всей отчетностью. И мне надо свой отряд предъявить в полной численности и в полном здравии, а для этого отчитаться об успехах.

– Успехов в чем? – я покосился на пакет с сушками. Гиги заметил, скорчил рожу и перекинул пакет на полку позади себя. Оттуда я точно не достану.

– В учебе, конечно. Ты уж и забыл, что они должны учиться. А я не забыл. И Министерство, поверь мне, тоже помнит. И после сессии я должен буду отчитаться об успехах. А их нет. Ну записывают они все, что видят и слышат, и что? В чем отличия от камер?

– Это ты брось, – обиделся я за роботов. – Наши полностью интегрированы во все наши дела. Только что пиво не пьют, но потому что ты их не пускаешь! Вспомни, я звал Софью к Менделееву, а ты что сказал? Ладно-ладно, я знаю, что они не усваивают жидкость, могли бы просто посидеть. Да я шучу, прекрати делать полосатое лицо.

– Какое еще полосатое лицо… – пробормотал Гиги, ощупывая почему-то уши. Уши вроде не лицо.

– А ты когда нервничаешь, у тебя на лице две вертикальных красных полосы появляется. Не знал? Дай я тебя сниму.

Я достал планшет, сфоткал Гиги и предъявил ему его полосатую рожу. Гиги почему-то не обрадовался. Если б я так изысканно краснел, я бы гордился, похоже на боевой раскрас.

– Короче, плевать на человеческие нормы, – отвлекся я. – Для андроидов должны быть собственные. И лично я считаю, что, и Софья, и пятый Мимига влились в коллектив офигенно. Нам нравится. Кстати, не хочешь с других отделений перегнать к нам подопечных? В инкубаторе спрашивали, нельзя ли еще парочку таких же. Вот Софьи сейчас нет, она с Хмарью на Плющихе сидит, и ощутимо не хватает.

Гиги оживился, как будто услышал что-то важное.

– А где они на Плющихе? У Олимпии?

– Ага. Ты ее знаешь?

– Слышал. И видел одну из этих дам на конференции. Они поразительные, конечно.

– Согласен!

– Так что они там делают?

Я коротко рассказал о наших упражнениях с защитным контуром, аккуратно оставив за кадром историю с Красиным. И пожаловался, что мы никак не можем перенести созданное Хмарью к нам, а дамы уже потеряли интерес к нашему проекту и теперь надо срочно что-то решать, пока нас не выгнали взашей. Потом непонятно, как все это собирать, потому что опыта в подобных делах у нас минимум. Конструкцию мы сваяли по учебнику и наметили, как будем все это скрещивать, но сам понимаешь, где учебник, а где практика. Гладко было на планшете, ага. А сроки поджимают, и зачет очень хочется.

– Слушай! – подумав, сказал Гиги. – Я кое-кого знаю, кто может тебе помочь. Причем и с тем, и с другим. Вот прямо идеальный вариант, и он сегодня здесь. Точно. Мы вместе ходили обедать, а он всегда прощается на обратном пути, когда домой идет. Пойдем прошвырнемся этажом ниже. Если ты закончил охотиться на сушки.

С сушками он, конечно, прикололся, потому что со своего места я и не смог бы достать до пакета. Я тут же отставил пустую чашку и выразил готовность идти. Даже не спросил к кому, а какая разница? Какой бы ни был этот человек, он сидит в инженерном корпусе, а это что-нибудь да значит.

Спустились мы не на этаж, а на два – и еще два остались ниже. Сколько же всего прячется внутри инженерного корпуса! В инкубаторе столько нет, я проверял. Прошли по коридору, освещенному веселыми зелеными и белыми лампочками, подошли к двери с загадочной надписью «Триада». Гиги постучал, изнутри что-то невнятно пролаяли, что Гиги посчитал приглашением войти, и открыл дверь, оставшись у меня за плечом.

Кто сидел внутри, я разглядеть не успел, потому что из комнаты что-то вылетело, ударило меня в лицо и рассыпалось искрами. А потом искрами рассыпался я.

Глава 23

Очнулся я лежа на черном кожаном диване внутри заветной комнаты. Диван был коротковат и ноги у меня слегка свисали. В центре комнаты на стуле сидел Гиги и пытался унять кровь, идущую из носа. Собственно кровь уже не шла, но Гиги все равно сидел с запрокинутой головой, прижимая салфетку к ноздрям. Это я, наверное, его затылком приложил, когда падал, подумал я.

Над Гиги возвышался длиннющий персонаж, у которого, похоже, локтей и коленей было в два раза больше, чем надо. Его хотелось сложить в коробку, настолько он был похож на конструктор. Был он по ощущением чуть постарше Гиги, но не сильно, хотя разглядеть его в полумраке было не так легко.

Говорил он хрипло и при этом как-то странно присвистывал. Шагающий свиристель, мысленно хихикнул я.

– Ты зачем органика притащил? – ругался персонаж на Гиги. – Я что, тебе не говорил, что их нельзя сюда водить?

– Ге говорил, – прогнусавил Гиги. – Я ге думал…

– Не думал он, – проворчал персонаж и покосился на меня. – И что теперь делать? Искусственное дыхание? Я не умею. А если его опять стукнуть? Он станет фиолетовый?

– Доктора позовем, – предложил Гиги, отнимая салфетку от лица. Кровь носом у него больше не шла, только размазалась над губой.

– Не надо доктора, – отозвался я с дивана и сел. – Со мной все нормально.

– Ага, я вижу, как нормально, – с некоторым облегчением произнес персонаж. – Я Арсений. А ты мой гость, но тебя никто не звал, так что извини за нетеплый прием.

– Ничего, – потер я лоб. – Я жив.

– Голова кружится? – Арсений неубедительно изобразил заботу.

– Вроде нет.

– Ну класс тогда. Чего пришли, не просто же так? Никто ко мне без дела не спускается.

– Мы посоветоваться. И познакомиться. Гиги сказал, что ты специалист. А кто на нас прыгнул?

– Не, сначала ваш вопрос. Потом покажу всё, если надо будет.

С пятого на десятое я изложил наше дело, пытаясь не отвлекаться на нору Арсения. А нора была знатная. Я б так жил. Вот в тот шкаф я бы с головой залез, если бы хозяин позволил.

Половина комнаты изображала старорежимный уют: диван, на котором я лежал, но теперь уже сидел, стул-качалка Гиги, и хорошая качалка, Гиги даже не вертанулся с нее, хотя голову свешивал назад самым опасным образом, и здоровенный фикус, который вообще не должен был выжить в этой темноте, однако смог. Другая половина была для работы: рабочее кресло, экран, высокая одноногая подставка, на которой валялись две пары рабочих очков, маленький загончик, отдаленно напоминающий рабочий зал инженеров. И загадочный шкаф, нижний ящик которого прямо-таки намекал на что-то ценное. Туда можно было запихать и меня целиком.

– Угу, – Арсений почесал в затылке и плюхнулся на диван, рядом со мной, вытянув ноги в бесконечность. – Это вы удачно зашли. По адресу, можно сказать. Значит, смотри, какая штука. Я тут работаю младшим исследователем. Официально тема моих исследований – «Анализ возможностей концентрированной органики в малых системах».

Гиги хихикнул.

– Да, – поморщился хозяин. – Название идиотское, но зато в него можно подпихнуть что угодно. Про ваши эксперименты я наслышан, все хотел сгонять в инкубатор поглядеть, как вы выгнали органику в материальность, но закопался и забыл.

– А почему в малых системах?

– Да просто. В больших не протолкнуться, слишком много денег крутится, а в малых почти нет конкуренции. Там всякие бракоделы, да еще инкубаторы.

– Чего это ты против инкубаторов имеешь? – прищурился я.

– Вообще ничего. Поэтому я вас разделяю. Отдельно бракоделы, отдельно – инкубаторы. Но сколько их этих инкубаторов! Мало же.

– Мало, да, – признал я.

– Вот. Покажете при случае ваш оргудав? Мне все уши прожужжали.

– Дадим. Можем даже произвести для тебя именной экземпляр, если договоримся.

– Ну это лишнее, зачем он мне? Я так, поглядеть. Чего она там, элементы производит? Я лучше готовые возьму, мелочь делать не люблю, – махнул рукой Арсений. – В общем, так. Я по факту занимаю среднее положение между вашими результатами и нашими ткачихами.

– Какими ткачихами? – не понял я. А потом как понял!

– У которых гнездо на Плющихе.

– Может, там у ней гнездо! – пропел Гиги, который, пока мы знакомились, нашел у Арсения еще и бутылку воды. Намочил свою салфетку и привел лицо в порядок.

Хозяин подземелья метнул на него сердитый взгляд, но продолжил.

– Вы вывели органику в материальность и превратили ее в инструмент. Но одновременно вывели ее из собственно органического обращения, так? Она ведь в таком виде не может больше встраиваться в системы?

– Да, – признал я. – Но и задачи такой не ставилось.

– Ок, я разве против? Пусть так. А наши дамы делают из органики уплотненную версию. Что делает ее отличным материалом, но с которым надо потом работать. Поэтому вам надо всё, что вы там накреативили, перегрузить к вам или как-то обработать на месте. Это другой край спектра. А я посередине – то, чем занимаюсь я, – представляет собой готовые узлы. Они все еще органические, их можно ставить внутрь крупных систем. Но при этом они не материальные как ваши, и не такие универсальные, как то, что делают тетушки.

– А прыгнуло-то на меня что? – я решил, что пора уже выяснить главное.

– Да вот такой узел и прыгнул. Ты ж органик, он рванул с тобой общаться.

Тут я заржал, вспомнив про историю в демозале, когда на нас обвалился целый пласт похожего материала.

– Что? Уже было такое? – улыбнулся Арсений. – Если бы ты не был органиком, ты и не почувствовал ничего. Вон Гиги больше тебя пострадал, когда ты всей тушкой на него обвалился. Еще скажи спасибо, что у меня только один узел в работе был, а прикинь, если бы на тебя несколько штук напрыгнуло.

– Спасибо, – ухмыльнувшись, сказал я. – А вот скажи теперь, можешь ли ты нам чем-то помочь с нашими пирогами?

– Напрямую? Даже не знаю. Ну хочешь подойду, когда вы всю эту байду собирать будете? Вы же здесь, наверное, будете этим заниматься. Может, подкину чего?

– Мы пока к сборке не приступали. Не можем придумать, как нам вывезти материал с Плющихи, поскольку такие большие фрагменты еще никто никогда оттуда не вывозил. Уже думаем, не попросить ли в аренду их волшебную машинку и не напечатать ли прямо здесь.

Арсений посмотрел на меня задумчиво.

– Это вся ваша проблема на данный момент?

– Прямо сейчас да. Если только наши ничего не придумали, пока я тут валялся.

– За пять минут такое не придумывается. С этим я помогу. Правда, придется мне с вами ехать, потому что это мое оборудование, и учить вас с ним работать я не буду.

– Ура! – обрадовался я. – Что буду должен?

– Подаришь оргудав, – отрезал Арсений.

Люблю системщиков. Полчаса назад он поплевывал свысока на наше изделие, а теперь подавай ему экземпляр. А и подарим. Нам не жалко. Надо будет еще штук пять сделать, только непонятно когда этим заниматься.

– А когда ты сможешь? – коварно спросил я.

– Завтра, – Арсений поднял глаза к потолку, как будто там были нужные числа. – После обеда. Заходи за мной и поедем.

Быстро распрощаться не вышло. И я не пожалел, что пришел вместе с Гиги, потому что тому характер Арсения был известен гораздо лучше. Как я понял, Арсений был склонен к резким телодвижениям, шапкозакидательству и унынию. Например, аппарат, который он собирался завтра везти с собой, не имел никакого корпуса, и выглядел, как недостроенный дом в пустыне. Для полного сходства только строительных дронов над ним не хватало.

Когда мы, с подачи Гиги, который решил подготовиться к завтрашней поездке, это обнаружили, Арсений затосковал и заявил, что ехать никуда нельзя, и что он слишком загружен, чтобы заниматься нашими делами. Но когда Гиги немедленно предложил прогуляться наверх и выбрать корпус из учебных запасов инженерного корпуса, Арсений воспрял духом и ломанулся туда впереди нас. Мы за ним еле успели.

Склад находился на уровень выше нас. Я ожидал увидеть там комнату типа той, в которой мы ремонтировали роботов, но обнаружил целый ангар, разобраться в котором без посторонней помощи было невозможно. К счастью, помощь нам предложили: старый усатый хозяйственник, не вздрогнув, запросил размеры, потом номер моего задания и… отказал! Потому как моя домашка требовала обращения через инкубатор, а не напрямую сюда.

Арсений забился в истерике, хлопнул дверью и отбыл к себе. Я потоптался на месте, ожидая какого-нибудь чуда, но чудо не понадобилось. Гиги на голубом глазу переквалифицировал задание на себя и провел его как обучение андроидов. Усатый хозяйственник посопел, спросил меня, а точно ли в нашей группе есть андроид, но когда я перекинул ему список группы, и он уверился, что с нами учатся целых два андроида, то все самым волшебным образом изменилось.

Хозяйственник, на нагрудном бейдже которого красовалось имя «Бункер», повеселел и отправил наш запрос в недра склада. Я прочитал, но не понял, надо ли уже обращаться по имени, и решил пока обойтись, поскольку знакомиться мы не стали. Но, пока мы ждали прибытия нужного корпуса, завскладом соскучился и решил придать беседе новый поворот. Он ткнул пальцем в бейдж и похвастался, что это его настоящая фамилия. И что так и надо к нему обращаться.

– Да, Бункер, мы знаем, – кивнул Гиги.

– А он не знает, – ткнул теперь пальцем в меня Бункер.

– Теперь знаю, – заверил его я.

– Вот то-то же!

Некоторое время пообсуждали имена – бесконечная тема, в каком-то смысле лучше погоды, Гиги похвастался, что поголовье малых роботов в честь него зовут Мимигами, Бункер не понял, как из Гиги получились Мимиги, но сама идея ему понравилась, и он стал размышлять, кого бы ему теперь назвать Бункером.

Я вежливо заметил, что на эту роль тянет весь склад, и Бункер стал хохотать, хлопая себя по коленям. Заглубиться в тему нам не удалось, потому что прибыл корпус.

Наконец окно выдачи замигало, Бункер открыл его, получил наш заказ и торжественно вручил нам.

Гиги осмотрел деталь, предположил, что тот подойдет и на всякий случай уточнил у Бункера, сколько он еще пробудет на месте. Бункер заверил, что по такому случаю он задержится на полчаса, а если что, завтра он в любом случае выйдет пораньше, потому что должны привезти новые ремонтные коврики. И показал какие.

Штука оказалась роскошной, если бы я сейчас что-нибудь материальное чинил, я бы от такого не отказался. По сути это был плоский дрон с магнитной поверхностью, на который можно было класть инструмент и держать под рукой. А ковриками их звали за форму. Гиги тоже одобрил новинку. Предыдущая версия не выдерживала ничего тяжелее полкило, а эта должна была быть получше.

Напоследок Бункер нас строго предупредил, что если корпус нам не подойдет, чтоб мы не бросали его где ни попадя (знает он нас), а вернули бы на склад. Мы поклялись страшной инженерской клятвой беречь все на свете предметы технической культуры и отбыли вместе с корпусом к Арсению.

А когда дошли, Арсений нам обрадовался так, как будто всю жизнь мечтал дооформить свой переносной накопитель в законченный и транспортабельный вид. Корпус, к счастью, подошел как родной. Мы еще час гоняли его на узлах, поскольку мне захотелось удостоверится, что накопитель Арсения умеет укладывать в себя крупные вещи. В процессе я еще раз получил в лоб от сбежавшего узла, но, к счастью, не так сильно, как в первый, и только один раз, потому что потом Арсений со вздохом перешел на эксперименты со стабилизированными версиями, которые так бодро уже не скакали.

Узлы Арсения были гораздо крупнее, чем всё, что делали мы в инкубаторе, но ни один из них не был самостоятельным, как все то, что производил Антон с Зимой. Чисто служебная вещь. Я поинтересовался из вежливости конструкцией, но Арсений только отмахнулся: потом, потом.

Наигравшись в накопитель и убедившись, что все работает, мы еще раз договорились на завтра и выкатились в сторону ужина.

С ужином мы припозднились, но под занавес заявились не только мы с Гиги, но и все наши: и Мавр, и Оба, и Хмарь с Олич, и даже Питон с Анеуш.

На раздаче мы образовали приличную очередь, и пока Анеуш раздумывала, не взять ли ей последний кусок трески или все-таки курицу, я воспользовался паузой. И спросил Хмарь, не нашли ли они средства перетащить ее изделия к нам. Она грустно сказала, что нет, но есть надежда. И тогда я обрадовал ее, что средство я нашел и завтра мы им воспользуемся.

Хмарь завизжала, повисла у меня на шее и тут же стала упрекать, почему я ней ничего не сказал. А я что, я же только что с этим разобрался. Буквально полчаса назад.

Мы так увлеклись друг другом, что чуть не пропустили очередь. Благо, выбирать особо было из чего, поэтому мы забрали курицу с рисом, налили чаю и двинулись к столам.

Столовую уже начинали убирать, поэтому мы собрались за одним столом, чтобы не мешать. Мы с Хмарь, Олич и Оба с одной стороны, а остальные с другой. Всем, кроме Анеуш досталась курица, а она все-таки решилась на треску.

Тут меня укусила совесть, и я признался Хмари, что на самом-то деле это решение нам Гиги посоветовал. Хмарь рассыпалась в благодарностях, а я похвалил себя за предусмотрительность: сейчас между ними стол, а через стол на шее от восторга не повиснешь. А то с Хмарь станется.

Гиги тоже одолела честность пополам с точностью, и он переадресовал восторги Хмарь Арсению, который поедет с нами завтра. А сам он не поедет, потому что он там низачем не нужен.

Все устраивалось как нельзя лучше.