Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 336 страниц)

Центуриона Оба нашел на кампусе в одном из старых корпусов. Будущий педагог получил постоянное место коменданта, потому что один из предыдущих сломал себе обе ноги еще перед Новым годом, катаясь на лыжах, и находился на длительной реабилитации. Жил он теперь в отдельной комнате, и Оба застал его в момент, когда тот распекал юных студенток, неосмотрительно оставшихся в общаге на каникулах, за то, что те перенастроили роботов-пылесосов на протирку стен. Стены было положено мыть вручную специальным средством.

Оба прислонился к стене в начале коридора и подождал, пока Центурион не наиграется в руководство. Ждать пришлось недолго, Центурион быстро его заметил и пошел навстречу.

– Тебе нельзя находиться в этом корпусе, – заявил он.

– Можно. Сейчас день.

– Днем тоже нельзя, если тебя никто не звал. Кто тебя приглашал?

На это Обе ответить было нечего, потому что пригласил он себя сам.

Оба нахмурился. Но подумал, что так даже лучше. Если сейчас Центурион начнет его вышвыривать, они смогут наконец подраться по-честному. Видимо, Центурион и сам это сообразил.

– Так, пойдем выйдем, – скомандовал он.

– Многообещающе звучит, – фыркнул Оба, но вышел на улицу.

– Я хотел извиниться, – сказал Оба Центуриону. – Я не знал, что ты связан священной клятвой. Теперь не связан, мне уже сообщили. Ты совершенно свободен, и можешь набить мне морду. Если получится.

Центурион скривился.

– Если ты думаешь, что я мирился с твоими недостатками ради оплаченного семестра, то нет. Я мирился, потому что чувствовал в тебе правильный материал. И знал, что смогу сделать из тебя достойного человека. За три года у меня бы точно получилось. Дело небыстрое, с людьми в принципе трудно работать, человеческий материал совсем не такой, каким он должен быть. Но ради большого дела я был готов подождать. Ты был бы идеальным кейсом – человек с другой территории, чужая среда, сложная специальность. Ты преодолел бы под моим руководством весь этот бэкграунд и стал бы моим выпускным проектом. Да. Но ты доказал, что ты безнадежен, и такой же, как все они. И вообще я выше этого.

– Выше этого… – пробормотал Оба.

Логика Центуриона выходила за пределы его понимания, но ответить ему было нечего. Леса чужих иллюзий непроходимы. Оба резко повернулся, чтобы уйти, но поскользнулся на тонкой корке льда, которая умудрилась образоваться у них под ногами ровно в эту секунду.

Оба не удержал равновесие и плюхнулся на ступеньку, а вот Центурион, который неправильно понял его движение, сделал шаг вперед, тоже поскользнулся и уехал в куст, украшавший вход в общагу. Новая ситуация повторяла историю на кухне.

Оба заржал, а Центурион, ругаясь, принялся выбираться из куста.

– Что это вы здесь делаете? – из-за угла прогулочным шагом выплыли Антонина с Аглаей.

– Ничего, – хором ответили Центурион с Обой.

– Вот и правильно, – одобрила Аглая. – Центурион, а мы к тебе. Что у тебя тут по стенам ползает? Покажешь? У меня система контроля гигиены с ума сошла.

– Конечно. Но этот кризис преодолен, – выбрался из кустов Центурион. Он отряхнулся и злобно посмотрел на Обу.

– А чего, я ухожу! – поднялся Оба.

– Я слежу за вами, – сообщила им обоим Антонина.

Ага, вот кто обо всем договаривался, ну удачи вам, порядконаводительница, подумал Оба и зашагал обратно в свою нору в штаб-квартире, стараясь не укатываться с тротуара по ледяной корке. Разговор остался незаконченным.

Глава 5

Оба написал, что общежитие вот-вот починят и откроют, но пока что этого не произошло. У меня не было никаких новых идей, что делать с элементами, и кроме прорыва в эластичности ничего не произошло. Поэтому мы с парнями решили кататься на лыжах. А что? Лес есть, снег есть, а лыжи —? Найдем.

На чердаке у бабушки я никаких лыж не обнаружил. Хорошо, когда везде полный порядок, сразу ясно, что искать нечего. Но зато лыж запасла управляющая поселком компания из расчета на гостей.

Я от снежно-лыжной темы был много лет бесконечно далек, ну какие лыжи в окрестностях Арамболя, да и у Баклана была похожая история. Зато Дима был мощно в курсе лыжной темы и поделился главным: никаких особых новинок в лыжном деле не было. Те же лыжи, те же палки, по сути тот же процесс. Никаких балансиров как у коньков, никаких огонечков, кое-что изменилось в деле настройки скользящей поверхности: теперь можно было обойтись без мазей, она настраивалась сама. Если только ты не забыл зарядить их в нужном устройстве. Местные знатоки катались по старинке и новые технологии презирали, но у нас выбора не было: в прокатном пункте было только суперновье.

Управляющий, который сегодня лично сидел за прилавком, заверил нас, что даже самые новые модели можно легко превратить в традиционные, если отключить здесь и здесь, но мы так далеко идти не планировали. Отключить можно и так. Он заставил нас закачать карту маршрутов, чтобы мы не потерялись в лесу, и повесить на куртки маячки. Еще он настоятельно рекомендовал взять термос, который следовало сначала купить, но от него мы отбились и поехали.

Как хорошо, что моторная память – это навсегда! Минут через пятнадцать мы с Бакланом вспомнили, как шевелить руками и ногами, а Дима так вообще никогда не забывал, и мы углубились в лес. Промчались километров пять, выехали на симпатичную полянку и уселись на поваленное дерево, не снимая лыж.

– Может, и правда надо было взять термос? – подумал вслух Баклан.

– Баклан, я не могу! И бутербродов! И печенья! И баранью ногу! – заржал Дима.

– И ногу! – повторил эхом Баклан.

– Ноги больше нет, зато к обеду будет большой пирог. С мясом и яйцом, – напомнил я и глянул на рекомендованный маршрут. – Давайте еще вот тут кружочек и назад. Пятнашка – это уже не стыдно. Это зимний каникулярный пробег.

Все согласились, и мы двинули по маршруту дальше. Хотя нового снега со вчерашнего дня не насыпалось, лыжня все равно была весьма условной, народ пока больше интересовался катком. Но мы нигде не свернули и четко прибыли обратно.

Пока мы отряхивали и сдавали лыжи, Дима все время обращался к своему браслету и посматривал на нас.

– Чего тебе? По работе пишут? – поинтересовался Баклан. – Ты же вроде не собирался до весны ничего делать?

– Да не, я с Майей переписываюсь, – смущенно признался Дима. – Их не отпускают к нам больше.

– И не отпустят. Где это видано, чтобы товары из супермаркета разбегались? – заметил я.

– Слушай, – замялся Дима. – А научишь меня на аэроскутере ездить? Он все равно у нас без дела стоит.

– Хочешь сам слетать? Без проблем. Но он холодный совсем, помнишь?

– Носки надену. Вторые.

– Ну смотри. Я бы вызвал тебе транспорт из нашей конторы, но тогда мне надо будет с тобой ехать.

Дима покраснел и уставился себе под ноги. Понятно, понятно, хочет сам. Я бы смотался с ним, но уж очень глупо будет выглядеть – как будто младшего брата на день рождения привел.

Я вывел аэроскутер за пределы поселка, показал Диме все кнопки. Поскольку модель примитивная, можно было не просить держаться поближе к земле, он и так там будет. Потом мы вернулись, зарядили скутер около управления, и Дима умчался к Майе.

– Надеюсь, хоть на парковку-то ее выпустят? – задумчиво проговорил Баклан.

– Надеюсь, он не решит ее украсть, как какой-нибудь джигит, – вздохнул я.

– А, думаешь, получится разрулить нормально?

– Получится. Только неизвестно когда. Но Дима тут дал стране угля. Сколько они не виделись? Лет семь? И ничего. А тут вдруг загорелось.

– Это бывает…

– О, я знаю!

* * *

Астахов решил созвать ректоров и ведущих специалистов по органике на совещание посередине праздничной недели. И так кучу времени потеряли, чтобы откладывать новости еще на неделю.

Он ожидал, что прибудет только половина приглашенных, но пришли почти все. Прибыло не только университетское руководство, но и главы Технодрифта и Технотрека. Приехал даже Гелий, сумрачный органический гений, и Вальтон, многолетний советник министра. Оба расположились прямо напротив молодых капиталистов.

«Неплохой баланс», – подумал Астахов и метнул острый взгляд на Бооса из Технотрека и Баха из Технодрифта.

Непохоже, чтобы внезапный противовес смущал хоть кого-то из присутствующих. Ну а раз никого не смущает, то можно начинать. Но начать сразу не удалось: секретари закопались с раздачей кофе. И пока Астахов метал в них гневные взгляды, приглашенные распределились по интересам.

– Ваше молодое дарование любезно посетило нас, – сообщил Гелию Вальтон. – Я так понимаю, мы должны за это благодарить вас? Вы настояли на поездке к нам? Для моих было весьма полезно.

– Вы преувеличиваете мое внимание на молодежь, – Гелий даже глазом не моргнул. – Когда вы обратились к нам, мы просто посоветовали Рицу иногда проверять почту. Он вашего письма просто не заметил.

Вальтон обиженно моргнул. «Как можно не заметить письмо от Вальтона?», – было как бы написано у него на лбу. Гелий воображаемую надпись проигнорировал, с удовольствием принял чашку с кофе из рук секретаря и сделал глоток.

– Интересная деталь, – проговорил Вальтон и позволил секретарю поставить чашку перед ним.

– Это для них обычное дело, – пояснил Гелий. – Очень большая переписка в большом количестве чатов.

– Но почта!

– Ну а что почта? Она в принципе для них имеет низкий приоритет. Так и вернемся к ситуации, когда максимальное значение снова имеет устная коммуникация. Внутри университета многое дублируется через кураторов и комендантов, иначе по дороге можно все потерять. Как прошел визит? Удалось что-нибудь сделать?

– О, да. Ваша схема кондиционирования элементов кажется весьма перспективной. И техника повышения эластичности тоже.

Гелий шевельнул бровью. У мальчика все-таки получилось. Очень хорошо. Приятно.

Вальтон хотел сказать что-то еще, но не успел. Астахов постучал карандашом по столу и все повернулись к нему.

– Коллеги, – начал он. – Мы получили отчет с описанием причин распада элементов. Стопроцентной уверенности в том, что дело обстоит именно так у нас нет, но всё же это весьма вероятно. Отчет предоставлен военными.

Военные структуры представляли собой единый для всего мира блок, и по сути представляли собой структуру, живущую своей собственной жизнью в ожидании нашествия инопланетных угроз. Это не мешало им интересоваться всем, что происходило на Земле, а, учитывая значительные ресурсы и мощности, быстрее приходить к определенным выводам, чем гражданские службы.

– Дайте я угадаю, – подал голос Бах. – Всему виной солнечная активность!

Астахов недоверчиво посмотрел на него.

– Да… У вас уже была такая информация?

– Нет, просто обычно подозревают ее. Даже чаще, чем кометы. И что, есть подтверждения?

– Да. Их достаточно. На мой взгляд, достаточно. Я передам вам отчет для ознакомления.

Бах с Боосом кивнули. Почитать всегда интересно.

– О чем нам это говорит? – нетерпеливо спросила Тера, ректор Нового северного университета. – Солнце – всегда солнце, чего от него еще ждать.

Астахов мрачно посмотрел на нее. Он ожидал несколько большего энтузиазма: наконец-то ясно, что происходит. Это ли не замечательно? Но, похоже, ни для кого новая информация ситуацию не поменяла.

– Господин министр, вы озвучите или мне озвучить, что это для нас значит? – ехидно спросил Гелий.

– Пожалуй, лучше вы. Я добавлю, если будет что, – улыбнулся Астахов. Играть так играть.

– Это означает, что мы находимся в ситуации «выкрасить и выбросить». Типичный график солнечной активности позволяет предположить, что проблема с элементами рассосется сама собой. Года через три. Однако, если мы ничего не предпримем, весь технологический сектор разнесет в лоскуты. А если наши усилия по укреплению элементов увенчаются успехом, мы сможем рассчитывать максимум на три минуты благодарности от коллег.

– Обидно, – усмехнулся Бах. – Но когда было иначе?

– Никогда, – шевельнул бровью Гелий. – Но в этот раз особенно сложно, потому что надо сделать очень многое в очень краткие сроки.

– Есть ли у вас существенные подвижки? – поинтересовался Боос.

– Смотря что считать существенным, – сложил Гелий губы в тонкую линию. – А у вас?

– Пожалуй, то же самое. Мы в процессе, – пожал плечами Боос, понимая, что тут он ничего не выловит.

– Да, все так, – подтвердил Астахов. – Сухой остаток именно такой. Из интересных нюансов хочется отметить, что теперь мы понимаем, почему первые проблемы появились на летающих устройствах.

– Потому что они находятся под прямыми солнечными лучами? – уточнил ректор Константиновки.

– Да. А еще потому, что они традиционно являются объектом атак. Падающего – толкни. Все, как мы любим.

– Красиво, – улыбнулся Боос.

– Господа. Я созвал вас не только для того, чтобы поделиться интересными наработками, хотя я и надеюсь, что новая информация подтолкнет ваш поиск. А еще и потому что рассчитываю, что вы отложите ваши разногласия до лучших времен. Нам очень нужно решение. Рабочее решение. Крайне маловероятно, что его найдут на других территориях. Так получилось, что мы получили этот отчет последними, с опозданием на месяц.

– Почему? – вскинулась Тера.

– Недосмотр. Саботаж. И дипломатический провал. Но зато теперь понятно, почему наши соседи не спешат вкладываться в органическую разработку. Через три года наши усилия будут никому не нужны вне зависимости от объема успеха. Юг твердо решил, что он переживет даже самые большие разрушения, Восток надеется проскочить, а про Запад мы ничего понять не можем. Никто, кстати, не в курсе, есть ли новости о Кулбрисе?

– Нет, – слишком быстро ответил Боос и тут же об этом пожалел. Уж с очень большим интересом на него посмотрели все присутствующие.

Астахов молча кивнул. Нет так нет. Минсвязности проинформировало его за день до Нового года, что по их данным Кулбрис пересек диффузную зону и находится у них на Севере. Но поверить в это было решительно невозможно. Впрочем объявлять его в розыск у них не было причин. Кроме одной – он мог бы быть полезен, если бы захотел.

– В идеале, – вздохнул Астахов. – Нам нужно такое решение, которое позволило бы не только укрепить элементы, но и стало бы базой для дальнейшего развития. Например, для работы с биокристаллами. Я ведь правильно понимаю, что у нас нет сейчас ресурсов для работы с ними? А между тем Восток активно пытается с ними работать, перебросив на нас задачу по пересборке базовых элементов.

– Нет ресурсов, – покачала головой Тера.

Чин опустил глаза на поверхность стола. Гелий разглядывал свою, уже пустую чашку и чему-то улыбался.

– Что скажете, профессор? – обратился Астахов к Гелию.

Гелий поднял голову.

– Я скажу, что все будет как обычно. Проблему мы решим. Но крови попортим много, и, к сожалению, друг другу.

Вальтон мысленно выругался. Ох уж мне эти университетские. Вечно они пинают остальных. А сами? Он еще не оставил надежд заполучить к себе Рица.

Очень жаль, что тот не клюнул на Майю, вместо этого Майя увлеклась кем-то из его окружения, но разобраться в этом Вальтон еще не успел. Неприятно так ошибиться в расчетах, ведь мальчику нравится именно этот тип! По всему выходило, что теперь не он охотится за Рицем, а Риц за его сотрудниками, и это было возмутительно. Ты думал, что поставил ловушку на кролика, а пришла лисица.

* * *

Дима счастливо добрался до поселка Вальтона и даже выцепил Майю погулять. Спрашивать разрешения было не у кого, босс неожиданно уехал в город, так что свидание прошло как нельзя лучше. Уж туда Дима захватил и термос, и бутерброды, и конфеты, а в следующий раз пообещал привезти лыжи.

Проблемы возникли на обратном пути. Подлый аэроскутер растерял зарядку на морозе и заглох на полпути домой. До кучи у него разрядился и комбраслет, и наш бедный Дима остался где-то на морозе, успев только сообщить нам, что он в лесу. К счастью, мы забыли сдать маячки, выданные нам на лыжной прогулке, и мы вызвали уже мой транспорт и поехали за ним, ориентируясь на маячок. Получилось немного дольше, чем я рассчитывал: водителю нужно было заехать за запасной батареей, чтобы увезти Диму.

Диму мы застали нарезающим круги вокруг севшего в снег аэроскутера. Холодно, а то ж!

– Ну что, как свидание? – Баклан первым выскочил на снег.

– Свидание – отлично! – сиял Дима. – Как не расставались!

– Давайте-ка я посмотрю, – наш водитель подошел к скутеру, открыл заднюю крышку, вынул старую батарею, поставил новую и залез внутрь. Что-то поковырял и вылез.

– Не, не полетит, – выдал он вердикт, вылезая наружу.

– Что же делать? – забеспокоился Дима. – Нельзя же его здесь бросить!

– Можно было бы и бросить… Удивительно, что этот хлам в принципе способен перемещаться. Где вы его взяли?

– В Калязине. И добрались до Агино. А потом оттуда до Озерного и назад – к этой точке.

– Это невероятно. На этом ему стоит завершить подвиги. Я могу вернуть его в Калязин.

– Вы же сказали, что он не полетит? – удивился я.

– Сам не полетит. А с нашей помощью очень даже.

Дальше водителю удалось взять арендованный скутер на дистанционный буксир, дотащить его до бабушкиного поселка, высадить нас и отбыть в метель. Он обещал сгрузить транспорт на парковку в Калязине, куда мы и обещали его вернуть, и если хозяева рентала посмеют заявить нам, что эта колымага сломалась по нашей вине, их контора снабдит нас экспертизой. Даже не так, она в любом случае нас ей снабдит.

– Что будет в экспертизе? – поинтересовался отогревшийся в пути Дима.

– Что данный предмет должен быть в лучшем случае в музее.

– Хм, – вспомнил я. – Помнится, мы подписали, что берем его под свою ответственность.

– А дайте-ка поглядеть!

Я вытащил из браслета копию документа, на которой поставил росчерк почти не глядя.

– Нет, все в порядке, – прочитал водитель. – Приличные люди. Вот смотрите.

Завершал документ прелестный абзац, что, если в пути наш транспорт отдаст концы, контора не будет иметь к нам никаких претензий, и только попросит указать место, где это произошло.

– Но лучше я его заберу, – предложил водитель. – Боюсь, администрации поселка не понравится, что вы разбрасываете чужую технику где ни попадя. Насколько я понимаю ваши условия, вам это ничего не будет стоить. А я получу премию за клиентский сервис!

– Ну если так, – засмеялся я, – тогда забирайте!

Мы распрощались и пошли к бабушкиному дому. Вот бы все так решалось! Но своего транспорта мы лишились, не на чем теперь Диме ездить на свидания.

Я едва успел переступить порог, как мне упали подряд сразу два сообщения. Одно от Вальтона, другое от Марго.

Первым делом я прочел то, что от Марго.

Марго: Риц, добрый вечер. Предположу, что в ближайшее время вы получите очередное приглашение посетить лабораторию Вальтона. Если это никак не укладывается в ваши планы, можете проигнорировать. Он планирует рассказать вам о причине разрушения элементов, которую мы и так будем обсуждать в инкубаторе. Но в любом случае поездка на ваше усмотрение. Администрация общежитий клятвенно обещала нам закончить ремонт в вашем корпусе к 15 января. Если они сдержат обещание, ждем вас в инкубаторе. Мы уже работаем

Ха! А причину разрушения она мне не назвала! А что Вальтон пишет? Вальтон оказался еще более кратким.

Вальтон: Риц, если вы еще в окрестностях, приезжайте завтра. У меня есть интересная для вас информация. Своего друга, пожалуйста, не привозите. Он симпатичный молодой человек, но срывает моим сотрудникам график

Я показал письмо Диме.

– Извини, Дим, видишь, как складывается.

Дима нахмурился.

– Вот ходячая мерзость!

– Терпение, мой друг. Мы спасем твою принцессу. Но завтра мне придется съездить одному.

Глава 6

За ужином Баклан был непривычно тих, даже бабушка заметила. Выпытывать она у него ничего не стала, Баклан долго скрываться не будет, не тот человек. А пока мы сосредоточились на еде. Пока мы мотались по метели за Димой, бабушка сделала мясо с картошкой в горшочках из теста.

– Ба, как ты крышку такую сделала? – недоумевал я.

Горшочек из теста выглядел как настоящий, с узором и ручкой, только снять крышку было нельзя, а надо было взрезать ножом, чтобы добраться до содержимого. Потому что крышка составляла с горшком единое целое.

– Это фальшивая крышка, да? – догадался Дима.

– Совершенно верно, – засмеялась бабушка. – Заворачиваешь начинку в тесто, а ручку и узор накладываешь сверху. Полная иллюзия. Сто лет так делают.

– Здорово! – восхищенно выдохнул Баклан и откусил кусок отрезанной крышки.

Там все было вкусное, ничего бросать не хотелось.

– Как хорошо, когда есть кого кормить! – радовалась бабушка.

На побережье она жила отдельно от родителей и изредка кормила только управляющего делами, которого привезла с собой, но на праздники оставила в городе – заниматься делами. А здесь целых три глотки, я бы давно устал нас кормить и перевел всех на пельмени, но это же бабушка!

– Ба, а ты здесь на всю зиму останешься? – спросил я.

– Да, пробуду до весны вместе с отцом. А там посмотрим.

– Он собирается весной возвращаться?

– Что-то вроде того. Планы у него самые неопределенные. Что ты там говорил по свое общежитие? Откроются пятнадцатого? Тогда вы только в городе сможете увидеться. Он сейчас там, а сюда собирается ближе к концу месяца.

– Отец уже здесь? Вот коварный! Ничего не сказал.

– С него станется. Сам знаешь, какой он.

Да я и сам такой, если вдуматься. Ненавижу никого ставить в известность о своих планах. Вдруг не получится? Как это объяснять?

Пока пили чай, я рассматривал вазочку с клюквой в сахаре. Удивительный продукт, в детстве я очень любил. Сейчас уже не так. Зато Дима с Бакланом клевали ее наперегонки. Когда клюква закончилась, бабушка погасила основной свет и оставила только лампу над столом. Получилось уютно. Идеально, чтобы рассказывать сказки.

Но вместо сказок Дима немножко рассказал, что они с Майей оказались в одном классе по ошибке. Когда она записывалась в него, ей показалось, что это будет класс с творческим уклоном, а Диме – что с облегченной программой по математике. Ошиблись оба: программа была предусмотрена самая стандартная. Но когда они это обнаружили, оба решили ничего не менять. Сочли, что это знак.

– Дим, я думаю, это был твой первый философский поступок, – улыбнулся Баклан.

– Думаю, да, – ухмыльнулся Дима и потянулся проверить, не осталось ли еще клюквы. Но клюквы больше не было, только тонкий слой сахарной пудры покрывал дно вазочки.

– У меня есть еще упаковка, – сообщила бабушка.

– Не надо, – отказался Дима. – А то есть риск не пролезть в дверь.

– Это вряд ли, – усомнился Баклан. – Раз тебя завтра нигде не ждут, пошли снова в лес кататься. Мне понравилось. Можем сходить по большому маршруту, а Риц пусть завидует нам.

Бабушка подняла голову и вопросительно посмотрела на меня.

– Мне завтра снова надо съездить к Вальтону, а Диму настоятельно просили не приезжать. Отвлекает бесценных сотрудников. Я так понимаю, он и сегодня чудом смог встретиться с Майей, потому что Вальтон был в отъезде. Но теперь он вернулся и сидит на гнезде.

– Ага, сует птенцам червей, – фыркнул Дима.

– Надо ехать? Или ты хочешь? – уточнила бабушка.

– Мне любопытно. У них была какая-то встреча, про которую мне расскажут только через неделю. А я могу узнать у него и приеду подготовленный. Если он не будет наводить тень на плетень.

Бабушка кивнула.

Мы допили чай, я составил посуду в посудомойку, и мы разошлись. Но не успел я придумать, чем бы мне себя занять, как в комнату ввалился Баклан.

– Скажи, ты пошутил, когда говорил, что назначишь меня директором по коммуникациям? Или по развитию, я на оба варианта согласен.

Неплохо так его расколбасило. Неужели весь вечер он хотел обсудить именно это?

– Нет, Баклан, не пошутил. Можешь обе должности занять. Только не над чем пока директорствовать.

– Димку жалко. И Майю!

– И Серафима с Василием. Сидят там как в клетке. Но быстро такие дела не делаются. Я должен поговорить со своим начальством, иначе по официальной линии мне сразу ответят «нет». И для убедительности мы должны еще что-нибудь полезное сделать и доказать, что нам нужны люди. В идеале Вальтон должен облажаться, но это уже вишня на торте. Можно без нее.

– Я тут подумал кое-что. Твой Вальтон выглядит как мой старый босс. Он просто собирает прикольный народ и ему радуется. А дела делаются в фоновом режиме, если вообще делаются.

– Согласен. Тоже думаю, что он коллекционер. Причем разборчивый, не из каждого выпуска людей берет. Разглядывает под лупой, что попало не берет.

– А мы можем подсунуть ему что-нибудь яркое, но ненужное? Нам ненужное?

– Чтобы впихнуть ему что-нибудь ненужное, надо где-то сначала взять это ненужное. Но я не знаю где. В идеале нам нужна какая-нибудь безумная звезда, которой нечем заняться.

– Я могу взять на себя заманивание звезды. У меня есть опыт, да и сам я классный.

– Да кто б сомневался! Давай на этой точке зафиксируемся и подождем. Я уверен, что-нибудь подвернется.

На вторую половину дня обещали метель, и вместо аэроскутера прибыл мобиль на полозьях. Половину дороги я ощущал себя барином на санях, а вторую половину – школьником на горках, потому что дорогу к Озерному, Вальтоновскому поселку, никто никак не чистил и ехали мы, прыгая по наметенным кочкам. Солнце ненадолго вышло из-за набухшей тучи, но тут же спряталось – точно снег пойдет.

Я попросил водителя меня подождать, я не планировал застревать тут больше, чем на два часа, но смог вырваться только через два с половиной, из которых я полтора часа просидел в кабинете у Вальтона. Он пытался меня замотивировать блестящими перспективами и уболтал так, что я чуть не заснул. По его словам выходило, что органические элементы укреплять уже не надо, через пару лет это станет неактуально, а вот вложиться в работу с биокристаллами стоило бы.

Вальтон даже пообещал поддержку контрактами моего будущего бизнеса, который я непременно создам. Есть ли хоть один человек на этой Земле, который еще не слышал про мой трастовый фонд? Может, я все спущу на развлечения? На ту же «Зимнюю феерию»? Да нет, на нее не получится, там билетов нет до февраля. Слушать его было скучно, я все для себя решил, не надо мне Вальтоновских контрактов. А, может, и надо, но только чтобы не сидеть тут в медвежьем углу.

Чтобы взбодрить его, я спросил, что он думает о ротации сотрудников между ним и инкубатором? Об обмене опытом и прочем сотрудничестве? Рептилоид оказался крепок и заявил, что всемерно поддерживает, но уровень сотрудников должен быть равным, чтобы сотрудничество было полезным. Например, что бы я о себе не думал, опыта у меня слишком мало, чтобы мы могли поменяться, скажем, с Майей. У нее за плечами уже год работы у Вальтона, а у меня сколько? Несколько месяцев? Хм, маловато будет. Можно обсудить приезд Шведа, если он согласится бросить универ на пару месяцев.

На Шведа он зубы наточил, молодец какой. Слышать про свой уровень было обидно, но я в страшном сне не собирался предлагать себя в качестве обменного материала. А кого бы я предложил? А вот Рапунцель, например. Которая больше не Рапунцель. Она достаточно безумна, чтобы тут все разнести. Только опыта у нее еще меньше, чем у меня, я обгонял ее на два летних месяца.

Рапунцель мощно отожгла в первые дни нового года, сообщив нам о смене имени. Теперь она была не Рапунцель, а Ртуть. Хмарь мне потом написала, что Рапунцель сильно зацепила история с голубой розой, которая оказалась банальным следящим устройством, и теперь не хочет иметь ничего общего с собой прежней. Сильная, надо сказать, идея. Имя-то причем? Персонаж, который подсунул ей эту розу, даже не знал, как ее зовут. Или знал? Неважно. Если бы я менял имя после каждой неудачи, все системы давно бы сошли с ума, пытаясь сохранить мне единство личности.

По поводу смены имени с одного «Р» на другое Швед сделал объявление в группе Трилобитов, мы ее поздравили, а я порадовался, что имя у нее начинается хотя бы на ту же букву, что и раньше. И на ту же, что и у меня. Легко запомнить. Каравай заподозрил, что, прихватив имя из таблицы Менделеева, она просто косплеит Гелия, но новоявленная Ртуть огрызнулась, что не видит здесь ничего плохого, и Швед ее поддержал. Все мы в каком-то смысле косплеим Гелия.

Я пересказал эту историю нашим, на что Баклан заявил, что если бы он выбирал себе имя из химических элементов, то он бы стал Унбибием. Вот это имя так имя. Мы согласились с ним и до конца дня звали его Унбибием. А Ртуть бы я все-таки сплавил Вальтону. Для разъедания сплоченных рядов. Жаль, не получается пока, но я буду пытаться. Думаю, это правильная идея.

Когда я окончательно утомился слушать Вальтона, то пообещал придумать подходящий вариант информационного обмена, чем почему-то поставил его в тупик. И не дожидаясь новой порции рептилоидных идей, сбежал к Василию и Серафиму. Мы с ними всласть погоняли новую генерацию элементов. Парни были сильны, не поспоришь, и смогли создать свой вариант несчастной сцепки 4, которую они планировали предложить библиотекам под названием сцепки 4B. Она отличалась от нашей большей гибкостью, но и меньшей прочностью. Ну а что, пусть у людей будет выбор.

В целом было ощущение, что Вальтон никак не планирует ускорять работы по укреплению элементов, и у Василия с Серафимом это направление остается чуть ли не в качестве хобби. Штош. Точно им нужна Ртуть.

Майю я не встретил, парни сказали, что она чем-то занята и не придет. Они сами к ней достучаться не могут, хотя она всего лишь на соседнем этаже. И посмотрели на меня со значением. Вальтон что ли перестраховался? Думал, я Диму в кармане привезу? Совсем спятил. Делать тут было больше нечего, я попрощался и отправился домой, чтобы не застрять в снегах. Метель уже начиналась.

* * *

Майя выбралась из лаборатории на нижнем этаже ближе к вечеру. Узнала от Серафима, что заезжал Риц, но давно уехал.

– А почему мне не сказали? – возмутилась Майя.

– Мы сказали, – обиделся Серафим. – Написали тебе. Но не ломиться же было к вам?

Майя нахмурилась и открыла мессенджер. Пять сообщений от Серафима, два от Димы и одно от Рица со словами «Жаль, что не застал» послушно насыпались в столбик. Но она же проверяла письма час назад? Ничего этого не было! Что за наваждение? У них перестала работать почта внизу? Она вывалила свое возмущение на Серафима с Василием.

– Так давно уже, – пожали плечами эти двое. – Мы внизу просто редко бываем, поэтому не обращаем внимания. В каком-то смысле так даже лучше, ничто не отвлекает.

Не отвлекает, ага. Возмущенная Майя направилась к Вальтону с намерением высказать ему всё, что она о нем думает, а заодно обсудить возможность передачи контракта назад в университет. Пока она поднималась по лестнице, гнев ее нарастал и к двери начальства она подошла в форм-факторе трехметровой волны, готовая уничтожить любое сопротивление. Ощущалось именно так, и чувство это ей нравилось. Пора смыть этих болванов.