Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

– А здесь очень интересно, – Терехов улыбнулся симпатичной студентке. – Может, мне все-таки поступить в аспирантуру?

– Для начала ты доложишь, чем вы тут занимались во время моего отъезда и почему ты до сих пор не допросил Прокофьева по делу фарцовщиков, – сухо заметила Белокрылова. Ей не понравилось, что мы глазеем по сторонам, рассматриваем студенточек в коротких юбочках.

Мы вошли в здание, поднялись по небольшой лестнице, через несколько переходов добрались до актового зала. До того самого знаменитого Белого зала, я в нем как-то выступал для студентов-выпускников, в рамках молодежного фестиваля. Помню его ослепительно белые потолки, высокие арочные окна, дворцовый интерьер и огромные роскошные хрустальные люстры. Великолепная акустика, позволяющая выступать без микрофона.

Но сейчас вовнутрь актового зала мы не вошли, преследовали мимо двустворчатых деревянных дверей, украшенных резьбой, хотя я и сопротивлялся. Мне хотелось поглядеть, как выглядит Белый зал сейчас.

– Пойдем, Ян, – позвала Белокрылова. – Там сейчас идет научная конференция. Нам нужно идти дальше.

Я с сожалением последовал за ними через фойе к коридору.

– А вы знаете, что в 1919 году в этом зале Лев Сергеевич Термен изобрел самый тонкий в управлении музыкальный инструмент? – спросил я на ходу, ткнув большим пальцем за спину, в сторону актового зала. – Он называется терменвокс. Ученый сделал это в лаборатории, она находилась здесь же, в хорах Белого зала.

Терехов пожал плечами, а Белокрылова ускорила ход.

– Терменвокс, – пробормотал я. – Какое оригинальное название. Оно так и играет на устах. Слышите музыку? Только попробуйте произнести! Терменвокс.

Мы прошли по просторным широким коридорам, очутились возле запасного входа и встретили тут Аксакова и Наварскую. Вместе с другими милиционерами и криминалистами они стояли рядом с оцеплением. В небольшом переходике между коридорчиками лежал труп мужчины с багровым опухшим лицом.

– Шеф, с приездом, – сказала Наварская и улыбнулась мне. – Привет, Янчик, я рада тебя видеть. Хорошо, что ты приехал, это дело как раз по тебе.

Аксаков даже и не думал улыбнуться, он стоял, скрестив руки на груди, в темно-синем костюме и голубой рубашке в легкую полоску, а еще с черным галстуком. За этот год, что мы не виделись, он стал еще мощнее, видимо, все также ежедневно ходил в спортзал, на плаванье и на борьбу. Крепко пожал мне руку.

– Я тоже по вам соскучился, давненько мы не виделись, – ответил я.

Белокрылова направилась к трупу.

– Ну, что там у нас? Что откопали?

Наварская потупила глазки, ответил Аксаков.

– Убитого зовут Бокин. Он известный ученый, эксперт в области охраны окружающей среды. Сотрудник комитета геологии и охраны недр. Часто ездил в командировки, мотался по всему Союзу, ближнему и дальнему зарубежью. Должен был выступить на конференции с важным докладом. Его задушили шнуром от микрофона.

Рядом с трупом я обнаружил еще одного сотрудника органов. Следователь из городской прокуратуры, мужчина лет пятидесяти, высокий и спокойный, в сером костюме, чуть лысеющей головой и седыми усами. Трутнев Сергей Александрович, как он представился.

Видно, что всего навидался, даже еще похлеще, поэтому ничем не удивить. Он имел привычку поглаживать усы перед ответом и морщить высокий лоб.

– Мы думаем, что это преступление страсти, – сказал он. – Я уже поговорил с коллегами Бокина. Он получил записку перед тем, как уйти. Вот, смотрите.

Он подал смятый листок бумаги. «Надо срочно поговорить. Жду у служебного входа. Катя». Напечатано на машинке, без подписи.

– Это, наверное, его любовница, – продолжил Трутнев. – А там был ее дружок. Поцапался с Бокиным, начали драться и он задушил его первым попавшимся под руку предметом. Вот что мы решили.

Белокрылова кивнула, а я понюхал бумажку. Никакого запаха духов. Разве такое возможно?

– А доклад? – спросил я. – Вы нашли бумаги?

Трутнев удивленно поднял брови.

– При чем здесь доклад?

Я улыбнулся.

– Ну, как же? Здесь же сказали, что он должен был выступить с важным докладом. Наверное, что-то связанное с охраной недр? А где же тогда бумаги с его речью?

Трутнев поглядел на милиционеров и Аксакова. Те покачали головой.

– Никаких бумаг при нем не было.

Я продолжал улыбаться.

– Давайте рассмотрим версию убийства, связанного со службой. И замаскированного под преступление страсти.

Я думал, что Трутнев разозлится, но он тоже улыбнулся.

– Вы говорите, как та экстрасенша.

Я удивился.

– Какая такая экстрасенша?

Трутнев ткнул большим изогнутым пальцем за спину.

– Да вон та.

Я увидел симпатичную золотоволосую девушку, разговаривающую с одним из милиционеров. Она держала его за руку и что-то тихо говорила.

– Ух ты, это дело еще интереснее, чем я думал, – восхищенно сказал я.

Глава 7
Грязная экология

Надо же, у нас здесь два экстрасенса. Хотя, признаться, я не совсем экстрасенс и телепат, а гипнотизер. Но все равно, тоже связан с шоу и эстрадой.

Поэтому я немедленно отправился знакомиться со столь интересной особой. Подошел ближе, пристально посмотрел на девушку. Вернее, на ее изящный профиль, стройную талию и упругую попочку. Да, должен признать, девушка отлично смотрится сзади. Тут никуда не денешься.

И теперь мне все больше хочется посмотреть на нее спереди. Я уже сейчас вижу, что у нее большие миндалевидные глаза, тонкий аккуратный носик и округлые губки, красиво очерченные. Прическа, как я уже говорил, короткая, но кудрявые светлые волосы восхитительно ниспадают на плечи.

При этом девушка имела привычку иногда очаровательно встряхивать головкой и наклонять ее в сторону, внимательно рассматривая собеседника. Да, взгляд у нее наверняка не такой пронзительный, как временами у меня, она просто умела доброжелательно улыбаться и тут же подкупать этим своего оппонента.

Словно почувствовав мой взгляд, Сапфирова оглянулась на меня и еще раз мило улыбнувшись милиционеру, сказала:

– А о том, как снять все эти негативные колебания с вашей оболочки, мы поговорим в другой раз, хорошо? А сейчас мне надо идти, если вы позволите.

Она еще раз пожала ему руку и повернулась ко мне. Да, глаза у нее красивые, реснички густые, будто покрытые бахромой, от чего создавался эффект густых теней вокруг глаз. Люблю такие. Необычные и глубокие.

И вдобавок пронзительный и твердый взгляд, как будто пронзающий тебя насквозь, забирающийся внутрь мозга, и потихоньку вытаскивающий все твои сокровенные мысли наружу. И все это с благожелательной доброй улыбкой, как будто ты дал на это свое благословение.

Впрочем, такой девушке можно позволить все. Абсолютно все.

– Привет, Ян, – сказала она.

Вот какая молодец. Сходу обратила против меня мое же оружие, то есть обратилась, как к старому знакомому, создавая дружеское впечатление. И одновременно поражая меня своей же фамильярностью. Отлично, просто отлично.

Я улыбнулся.

– Привет, моя милая. Не знаю, к сожалению, как тебя зовут, но буду очень рад познакомиться. Меня ты, разумеется, знаешь из-за моих выступлений на эстраде и мне лестно видеть, что ты запомнила меня, потому что я не выступаю с прошлого года. Как говорится, народ знает своих героев.

Девушка тоже продолжала сверлить меня пристальным взглядом, но при этом мило улыбалась, так что при всем желании я бы не смог признать ее агрессивной. Или пытающейся меня подчинить. Нет, она была вполне симпатичной и доброжелательной.

Но взгляд друг от друга мы не отводили. Устроили битву взглядов.

– Меня зовут Полина, – сказала девушка очаровательным мелодичным голоском. – Сапфирова Полина. Прошу любить и жаловать. И да, ты прав, я видела твое выступление в Доме пионеров и была просто покорена твоим талантом. И отличными номерами.

Имя у нее тоже красивое. Харизматичная девушка, ничего не скажешь. Мы сверлили друг друга взглядами, не опуская глаз и не моргая, ожидали, кто же сдастся первым.

Одновременно я внушал ей мысленно: «Подчинись, опусти глаза!». Но пока что ничего не срабатывало.

– У тебя прекрасное имя, Полина, – кивнул я. – А о чем это ты говорила с милиционером? Какие такие негативные колебания на оболочке? Ты имеешь ввиду ауру?

Девушка тихонько вздохнула и чуточку моргнула. Потом не выдержала и отвела взгляд. Потом моргнула чаще и даже аккуратно вытерла глаза.

– Так нечестно, ты меня пересмотрел! – пожаловалась она. – Надо же, какая я дура, вздумала тягаться с профессиональным гипнотизером. Ты, наверное, каждый день перед зеркалом тренируешься в гипнотизации взглядом! Сколько можешь простоять, не моргая? Пять-семь минут?

Ну, не сказать, чтобы каждый день, но иногда я поддерживал тонус. Гипнотизация взглядом – довольно трудный и уже устаревший способ, даже для 1975 года, но тем не менее, иногда его тоже приходится применять. Да, Полина права, я иногда отрабатывал этот прием, потому что он помогал для введения в транс трудных клиентов.

– Нет, мой личный рекорд – сорок минут, – смеясь, ответил я. – Правда, я тогда чуть сам не впал в транс. Так что там насчет ауры?

Полина кивнула.

– Да, очень хорошо, что ты знаешь это слово. Я умею читать ауру человека, а кроме того, иногда слышу голоса, которые рассказывают мне про него. Вот, например, у тебя аура очень насыщенная, золотая, очень редкая.

Я усмехнулся. Сказкам про наличие ауры я верил еще меньше, чем про экстрасенсов. По большому счету, все это плод воображения самих людей, утверждающих, что они видят ауру. Очень удобный трюк, ведь мы не можем залезть к ним в голову и доказать обратное. Их невозможно разоблачить.

– Ясно, значит ты уже знаешь, кто убил Бокина? Расскажи мне, я весь горю от нетерпения. Твои голоса тебе ничего не подсказывают?

Полина тоже улыбнулась.

– Нет, голоса пока молчат, но зато есть маленький тихий голосок, он говорит мне, что ты связан с именем Жуков. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Я онемел от изумления. Что за чертовщина? Как-то здесь я уже встречал парня, который тоже утверждал, что он экстрасенс, и тоже намекал на фамилию из моей прошлой жизни, но такой точной отгадки, как у Полины, я еще не слышал.

– Ну, чего ты молчишь? – спросила Полина.

Мне повезло, что в этот момент очень вовремя подошла Белокрылова.

– Что здесь происходит? – спросила она. – Как вас зовут? Кем вы являетесь? Вы свидетель? Тоже участвуете в конференции?

Полина смущенно улыбнулась. Кажется, моя шефиня сразу выбрала слишком активный наступательный темп. Уж не связано ли это с тем, что ей не нравится, как мы с Полиной смотрим друг на друга?

– Ого, сколько вопросов сразу, – сказала девушка и поправила прическу. – Нет, я не свидетель и не участвую в конференции. Я просто помогаю иногда органам правопорядка, для того, чтобы восстановить справедливость. Передаю то, о чем мне говорят голоса. Потусторонние голоса.

Белокрылова удивилась.

– Что, вы тоже умеете гипнотизировать? Или…

Сапфирова покачала головой.

– Нет, конечно. Я просто как радиоприемник. Получаю сигналы и передаю их людям. Те, кому надо, поймут, а те, кто не хочет, проходят мимо.

Моя шефиня продолжала удивленно хлопать глазами и мне пришлось пояснить:

– Полина имеет ввиду, что она нечто вроде телепата или экстрасенса. Она слышит голоса в голове, которые рассказывают ей про собеседника.

Теперь моя коллега гневно посмотрела на меня. Она досадовала, что потеряла столько времени на чепуху.

– Ты же говорил, что телепатов не существует!

Я пожал плечами. Решил поиздеваться над моей сварливой начальницей.

– Перед нами стоит живое опровержение моим чересчур самоуверенным словам. Так что да, приходится подтвердить, что я был неправ.

Белокрылова поглядела на меня, поняла, что я шучу, пробормотала: «Что за херня такая!» и пошла прочь. На ходу бросила:

– Нам надо допросить организатора конференции и помощников убитого. Пошли скорее.

Трутнев издали указал на Полину.

– Обязательно возьмите Сапфирову. Она вам очень поможет. Как помогла нам. Уже много раз.

Полина просияла, послала прокурорскому следаку воздушный поцелуй и повернулась ко мне.

– Ну что, пойдем?

Я предложил ей руку и дальше мы пошли вместе. Полина щебетала, как птичка и неумолчно рассказывала, что сегодня самый удачный день в ее жизни, потому что она наконец-то познакомилась со мной. Якобы, я ее давний кумир.

– Надеюсь, ты изменишь свое мнение о телепатах, – сказала она как будто невзначай. – Когда познакомишься со мной ближе.

Ух ты, она уже пытается меня программировать. Чтобы изменить мои убеждения. С этой дамочкой надо держать ухо востро.

Пока мы искали организатора, я напомнил Белокрыловой:

– Прямо сегодня отправь запрос на вызов свидетелей по делу Гуляева. Я вскрою им мозги, как консервные банки. Неужели ты не понимаешь, как это важно? Они видели Пикового туза.

Шефиня раздраженно посмотрела на меня.

– Ты меня совсем за полную идиотку принимаешь? Я уже отправила Наварскую заниматься этим делом. Потом поедешь и допросишь.

Вот это другое дело.

– Ах ты ж моя умничка, – похвалил я девушку. Она только фыркнула в ответ.

Организатор конференции, заведующий местной кафедры экологии по фамилии Бургасов представлял из себя очень печальное зрелище. Еще бы, человек раздавлен тем, что на такой важной конференции произошло убийство и из-за этого все сразу пошло наперекосяк.

– Скажите, что содержалось в том докладе, который Бокин хотел зачитать на конференции? – спросила Белокрылова. – Получается, вы так и не нашли его?

Бургасов сидел на скамеечке для студентов, в коридорчике неподалеку от запасного входа. Он сокрушенно покачал круглой головой.

– Нет, мы так и не нашли доклад. Вам надо как можно скорее отыскать его. Вы считаете, что Бокина могли убить из-за доклада? – он говорил тихо и печально, но потом разговорился. – Вполне возможно, знаете ли. Были слухи, что он собирался раскрыть на том докладе схемы воровства и хищений, допускаемых ответственными лицами при проведении мероприятий по охране недр и природы нашей страны. С указанием конкретных фактов и фамилий. Это был бы грандиозный скандал.

Я кивнул. Очень хороший мотив для убийства. Этим объясняется и поспешность выбора орудия убийства, ведь преступник, получается, использовал то, что попалось под руку.

– А копии доклада? – спросила Белокрылова. – У вас имеются?

Пузатенький ученый снова мотнул подбородком из стороны в сторону.

– Нет, конечно. Откуда? Бокин из всего делал тайну. Спросите лучше у его помощника.

Белокрылова подумала и спросила напоследок:

– А вы знаете женщину, о которой шла речь в записке? Что за Катя? Супруга?

Бургасов усмехнулся.

– Нет, Бокин не был женат. Давно уже. Я не знаю, кто такая Катя. Скорее всего, любовница.

Тут нас всех удивила Сапфирова. Девушка пощупала гладкий ровненький лобик и заявила:

– Нет, она ему не любовница. Она гораздо ближе, – она подняла пальчик вверх. – Пока что не знаю, кто это. Голоса слабеют. Но это очень близкий человек для Бокина.

Бургасов злобно посмотрел на девушку.

– А это что за шарлатанка? Она тоже работает в милиции? Я считал вас серьезным учреждением, которое занимается расследованием преступлений, а не гадание на кофейной гуще.

Несмотря на его вспышку, Сапфирова продолжала мило улыбаться ему в ответ:

– Хм, если так, то тогда этим товарищам следует арестовать тебя, милый ты наш, потому что в том докладе стояла и твоя фамилия. Уж это я знаю точно.

Глаза Бургасова полыхнули огнем. Слишком запоздалым, я заметил, как сначала он быстро глянул по сторонам, не поворачивая головы – типичная ситуация, когда человек подсознательно хочет уйти от обвинений. И еще проверяет окружающее пространство, готовясь убежать.

– Да как ты смеешь, жалкая оборванка! – закричал он и хотел кинуться на нас, но Аксаков схватил его и заломил руки.

Белокрылова удовлетворенно кивнула.

– Ладно, вези его в контору. Мне его о многом нужно допросить.

* * *

Покойный Гуляев Евгений Викторович работал инженером на Втором Московском часовом заводе, отвечал за разработку новых изделий. Его подчиненные Рагимов и Елисеев из того же отдела обычно частенько сидели вместе с начальником после работы в забегаловке недалеко от завода. Причем не всегда употребляли спиртное, иногда и просто довольствовались мороженым и лимонада, общались на тему футбола и хоккея, говорили о том, куда лучше повести жен на выходные.

Однажды они сидели за столиком, как раз трезвые, выпили до этого чая с пирожными и продолжили спор, начаты до этого в стенах завода, насчет ремешка новой модели часов. Рагимов и Елисеев пытались убедить Гуляева, что лучше использовать другую модель, и почти достигли в этом успеха, когда к ним подсел незнакомец.

Сначала они пытались убедить его катиться куда подальше, но настенный мужик, довольно молодой, между прочим, никуда не хотел уходить. Наоборот, повернул дело так, что это Рагимов и Елисеев позвали его присесть за столик.

Тем более, что свободных мест вокруг и не было. Закусочная заполнена до отвала, все столики заняты, полно народу, все болтают, кричат, размахивая руками, галдят и шумят.

– Ладно, пусть сидит, – милостиво разрешил Гуляев, дядька лет пятидесяти, круглый, крупный, в неизменных синих штанах, вязаном свитере поверх рубашки и пиджаке. А еще кепка на голове, неизменная кепка.

Они поболтали чуток, и как-то так получилось, что мужик свой в доску, прямо как будто с детства знакомы, при том, что все они приехали в Москву из разных городов и в разное время. Вскоре они уже шутили и болтали, как закадычные друзья.

Пообщались с полчаса, а потом мужик и Гуляев ушли. И с тех пор их не видели. Сначала ходили непонятные слухи, что типа с Гуляевым случилось несчастье, вроде как в ДТП попал или в реке утонул.

И только через некоторое выяснилось, что он пал жертвой ужасного преступления. Изуродованный труп нашли в лесополосе за городом. И погиб он как раз в тот вечер, когда его увел незнакомый мужичок.

Но самое интересное случилось потом, когда их повели на допрос, как свидетелей. Они не смогли вспомнить, как выглядел тот мужик, ни даже то, о чем они говорили в тот вечер в забегаловке. Вот просто никак, хоть ты убейся. Вместо лица и фигуры того мужика они видели только неясное темное пятно, а вместо голоса слышали только сиплое шипение.

Так следователи от них ничего и не добились тогда. Кричали, угрожали, стучали кулаками по столам, даже за грудки хватали, но в итоге все равно ничего не выяснили. Потом вызывали еще пару раз, все время к новым следователям, но ничего не добились. Обещали скоро сводить к психиатру, чтобы тот осмотрел работяг.

Но сходить к психиатру тоже не удалось. После гибели Гуляева в отделе уже не осталось былой сплоченности. После работы сослуживцы быстро разбегались по своим делам, не задерживались и не разговаривали друг с другом.

Мимо кофейной проходили, ускорив шаг и стараясь не глядеть на то место. Да что там, они вообще старались не ходить по улице, где расположено это заведение.

В тот вечер Рагимов пошел в скверик рядом с домом, выгуливать собаку, быстроного суетливого терьера по кличке Шмель. Уже стемнело, он привычно вел собаку на поводке, неторопливо шел, поглядывая на часы, так как не хотел опоздать к началу сериала после вечерних новостей.

На дворе уже конец мая, лето на носу, и скоро у него будет долгожданный отпуск, когда он сможет наконец-то поехать с семьей в Сочи. Та ужасная история с Гуляевым, случившаяся в прошлом году, теперь уже превратилась в блеклое воспоминание и постепенно выветривалась из памяти.

Закончив прогулку, Рагимов повел собаку домой. Остановился на светофоре, дожидаясь зеленого света. Улица здесь шла под уклон, машины катились по ней вниз, набирая скорость. С другой стороны дороги мчался грузовик, полный песка, он как раз недавно выехал со стройки недалеко от сквера, где начали возводить очередную многоэтажку.

Когда грузовик переехал улицу и очутился почти рядом с перекрестком, кто-то вдруг резко толкнул Рагимова в спину. Бедолага не удержался на месте и упал вперед, прямо под колеса мчащегося вниз грузовика.

Все произошло быстро. Последнее, что увидел лежащий на дороге Рагимов, это ревущий грузовик, безуспешно пытающийся затормозить и бешено моргающий фарами. «Только бы не задел Шмеля!», подумал он, слыша, что собака лает где-то неподалеку и ощущая ее присутствие.

А потом удар, хруст, толчок и полная темнота.

В тот же самый вечер его коллега Елисеев, в недавнее время расставшийся с женой и тяжело переживавший семейную драму, взял, да и выбросился из окна. Хотя до этого беспрестанно говорил сослуживцам, что собирается уволиться и уехать в родную деревню под Свердловском, чтобы начать новую жизнь.